НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

The great game is terrifying. Tyrion Lannister

Всякий в вольных городах знает Храм Многоликого бога. Он стоит на одном из сотни островов, на которых раскинулся Браавос, богатейший из городов Эссоса. Всякий знает, что у храма есть другое название, которое нельзя произносить вслух простому смертному: дом Безликих. Ни один горожанин не направит по доброй воле свою лодку к этому острову и уж тем более не сойдет на его берег. Потому что другое имя бога, которому молятся в том храме — Смерть. Длинная узкая лодка, на которых так удобно передвигаться по каналам Браавоса, была привязана к пирсу в Рыбной гавани. Ее хозяин валялся в своем суденышке, совсем разомлев от жары. Утренний рынок закончился, торговцы разошлись по домам, рыбаки вяло распутывали снасти, готовясь к вечернему лову. Лодочник дремал, когда услышал женский голос, мелодичный, но привыкший повелевать. — Отвези меня в Храм Многоликого, — сказала очаровательная женщина в легком красном платье, едва прикрывавшем грудь. Смуглое лицо лодочника стало серым, как чешуя морской рыбы. Он хотел было отказаться, но женщина показала ему серебряную монету, обрубленную с одного края. — Валар моргулис, — добавила она вполголоса. — Валар дохаэрис, — пробормотал лодочник и подал женщине руку, помогая спуститься с пирса. Храм, к которому они приплыли, вполне соответствовал своему второму названию. В отличие от десятков других храмов Браавоса, украшенных статуями богов и диковинных зверей, затейливыми орнаментами, воздушными колоннами и сверкающими причудливыми витражами, храм Многоликого был похож на древний мавзолей. Огромное серое здание в три яруса. Прямые углы и грубая штукатурка. Женщина в красном платье легко выпрыгнула из лодки, которая немедленно отплыла от острова. Женщина подошла к входу. Одна из дверей была выкрашена в черный, другая — в белый цвет. Впрочем, от времени и от соленого морского ветра краска потрескалась и частью облупилась. Женщина постучала. Ей открыл Человек в серой хламиде. Длинные седые волосы его были распущены. Изрезанное морщинами лицо с ввалившимися щеками казалось безжизненным. — Приветствую вас, госпожа! — сказал он и посторонился, пропуская женщину внутрь. Они прошли в огромный сумеречный зал, холодный и пустынный. Гигантские гранитные колонны поддерживали свод. Изнутри храм казался намного больше, чем снаружи. — Я Кинвара, верховная жрица храма Владыки Света в Волантисе, — сказала женщина. — Храм многоликого открыт для тебя, светоч Р'Глора в этом мире. Как и для служителя любого другого бога, — поклонился человек в сером. — Что привело тебя в Браавос? — Тьма, которая идет с севера, из края вечной зимы. Тьма, которая идет, чтобы покорить мир живых. — Безликие знают о том, что происходит на севере. Безликие думают, что Великая Стена станет препятствием, которое даст возможность остановить угрозу, — ровным голосом сказал человек. — Только драконы смогут ее остановить! — провозгласила жрица. — Мы думаем, что сил Семи Королевств, объединенных под властью дома Ланнистеров, достаточно, чтобы уничтожить угрозу на Севере. Если им не помешают внешние силы. — Внешние силы? — усмехнулась Кинвара. — Безликие раньше не говорили, как дипломаты. А я обойдусь без околичностей. Драконы вернулись! Мир склонится перед драконами! — Вы не можете говорить иначе, ведь драконы есть воплощение вашего Владыки. Кинвара подошла к Человеку совсем близко. — Драконы — всего лишь огромные звери, которые могут летать и изрыгать огонь. Я говорю не о летающих монстрах, — прошептала она. — Мир скоро изменится, и изменится безвозвратно. Человек отстранился и сделал два шага назад. Его лицо, и без того не слишком выразительное, превратилось в застывшую маску. — Безликие и Железный Банк всегда будут стоять на страже существующего порядка вещей. Драконы — угроза для нашего мира. Не меньшая, чем тьма, которая идет с севера. — Еще бы, ведь вы получаете огромные прибыли от существующего порядка вещей. Провозглашаете законы, которые запрещают торговлю рабами и даете ссуды работорговцам. Сколько Железный Банк заработал на хаосе в Семи Королевствах? Ради его сохранения вы готовы рискнуть сотнями тысяч жизней, которые заберет Великий Иной? — Вы сейчас говорите с Человеком, у которого нет имени. Человек смиренно служит Многоликому Богу. Вы не говорите с управляющим Железного Банка. Кинвара рассмеялась. — Я прошу вас... Железный Банк всегда получает свое, потому что иначе к должникам приходят Безликие, не так ли? — Мир жесток, но он таков, каков есть, госпожа, — Человек поклонился. — Чего вы хотите? — Пока мне нужен некто, или никто... Кто сможет однажды изменить расстановку фигур на доске в Семи Королевствах. — Железный банк устраивает нынешняя расстановка фигур в Семи Королевствах. Вы хотите, чтобы Безликие предали Железный Банк? Это невозможно, — Человек скрестил руки на груди. Некоторое время они в молчании стояли друг против друга. — Великая война началась, и Безликие выбрали не ту сторону в этой войне. Когда возмездие драконов падет на Браавос, вспомни, что я тебя предупреждала, — Кинвара пошла к выходу. — Госпожа! — остановил ее Человек. — Ни один Безликий не пойдет против Железного Банка. Но в доме Безликих сейчас девочка. Она выучилась, но она не стала одной из нас. Она умирает. Если Владыка захочет вернуть ее и призвать служить ему... Безликие не будут возражать. Кажется, у нее есть дела на противоположном берегу Узкого моря. Кинвара вернулась. Она смотрела в глаза Человека в сером, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно змея. Лицо Человека по-прежнему не выражало ничего. — Браво! — сказала Кинвара нараспев. Человек отвел жрицу в низкое помещение, которое располагалось сбоку от зала, где они разговаривали. Посреди комнаты стоял каменный стол, на котором лежала обнаженная девушка с темными волосами и заостренным лицом. Она была так худа и так низкоросла, что ее можно было принять за ребенка. Из двух ран на животе сочилась кровь. Раны были воспалены и начали гнить. — Здравствуй, — сказала Кинвара. — Красная женщина, — прошептала девушка запекшимися губами. — Ты знаешь служительниц Владыки? — спросила Кинвара. — Я поклялась убить одну из вас, — с трудом выговорила раненая. — Люди часто дают глупые клятвы, когда молоды. Кто ты? — Кинвара склонилась над ней. — Отвечай мне правду. Ты умрешь, если солжешь. — Я Арья Старк из Винтерфелла, младшая дочь лорда Эддарда Старка, бесчестно казненного Ланнистерами, — ответила девушка и закашлялась. Ее лицо исказила гримаса боли. — Зачем ты пришла к Безликим? — Чтобы отомстить. — Хорошо, — сказала Кинвара. — Послушай меня внимательно. Тебе осталось жить совсем немного. Только Владыка Света может вернуть тебя к жизни. Но ты должна открыть свое сердце Владыке и поклясться вечно служить ему. Девушка задумалась. Кинвара молча ждала. — Я клянусь... — чуть слышно произнесла Арья Старк и застонала. Кинвара встала у изголовья, положила руки ей на лицо и начала шептать заклинания, запрокинув голову к небу. Иллирио Мопатис наблюдал, как одинокий корабль растворяется в утренней дымке. В последние годы все меньше и меньше кораблей заходило в гавань Пентоса, и еще меньше покидало ее. Торговля была в упадке, что страшно тяготило магистра вольного города. И не просто тяготило. Накануне собирался Совет Мудрецов — орган, не прописанный ни в одном городском статуте, но оттого еще более влиятельный. В него входили главы самых богатых семей вольного города и собирался он лишь в самых экстренных случаях. В остальное время семьи решали свои вопросы с помощью консулов и проконсулов, обязанных им своим избранием. Напряжение в зале росло с каждой минутой. Возмущение, давно переполнявшее степенных донов, рвалось наружу. — Алчность браавосийцев превзошла все мыслимые пределы! — дон Дориа, почтенный старец и глава самого богатого клана городских нобилей, не мог и не хотел сдерживать чувства. — Пока они имели право беспошлинной торговли в Вестеросе, мы еще могли как-то с ними конкурировать. Но теперь они добились от советников малолетнего короля монополии! Нельзя ничего продать ни в одном порту Семи королевств без них! Они управляют городской стражей и таможней и заставляют наших людей продавать товар им! Они заходят на корабли и назначают грабительские цены! А кто не согласен — не дают даже разгрузить товар! Один мой корабль на прошлой неделе вернулся полный! — Превосходное оливковое масло с моего корабля вылили в море! — с негодованием воскликнул другой мудрейший. — Я знаю, что происходит на другом берегу Узкого моря, высокочтимые доны! — Иллирио Мопатис понимал, что от этих людей он отмахнуться не может. Эти люди владели чуть ли не всем городом. Если они решат, что он не справляется со своими обязанностями, его правлению немедленно придет конец. — Я сам уже пострадал от новых правил торговли в Семи Королевствах. — Магистр Иллирио! Мы не сомневаемся в вашей осведомленности. Мы хотим быть уверены, что магистр Пентоса знает, как защитить интересы нашего города! Мы несем убытки уже давно, магистр! Торговля в Заливе Работорговцев парализована. Юнкай разорен. Резня на улицах Миэрина хоть и закончилась, но в то, что мир будет долгим, никто не верит. Весь залив в ожидании большой войны, а когда люди ждут войны, они не тратят золото, а приберегают его! Происходящее в Семи Королевствах может лишить нас последнего куска хлеба! — Безусловно, создавшееся положение угрожает процветанию нашего города. Но какой выход предлагают достопочтимые доны? — Иллирио решил пойти на обострение. — Если совет мудрейших не верит в то, что их магистр способен справиться с ситуацией, я готов уйти. Повисла пауза. — Вы много лет стоите у руля нашего корабля, и мы надеемся, что вы и теперь сможете провести его через рифы, — произнес, наконец, дон Дориа. — Но мы хотели убедиться, что вы делаете все возможное. "Это был ультиматум. Они больше не готовы подсчитывать убытки. Если в ближайшее время они не увидят, что расклад начал меняться, мне конец. Пока они говорят со мной как с равным, но стоит мне ошибиться, и они немедленно вспомнят, из какой сточной канавы я вылез. И еще много чего вспомнят... Но если мне удастся задуманное, Иллирио Мопатис станет величайшим магистром вольного города Пентос за всю его историю..." Так размышлял Иллирио, возвращаясь с Совета Мудрецов. Конечно, его беспокоили претензии почтенных донов; но еще больше его беспокоили слова Вариса, сказанные перед его отъездом в Вестерос месяц назад. "Если бы я был поэтом, я бы сложил печальную оду о несбывшихся хитрых планах... О том, как боги смеются над ничтожными людишками, которые смеют заглядывать в будущее, забывая, что сие есть удел небожителей..." — сказал Варис. Иллирио тогда обсуждал с давним компаньоном варианты дальнейших действий. Один из кхалов за пять талантов золота согласился вывезти Дейнерис Таргариен из Ваэс Дотрака, где она сидела в заточении. Иллирио считал, что на этот раз сумеет реализовать свой давний план и отправить Дейнерис на родину. Где она поднимет восстание против Ланнистеров, опираясь на Простор и Тиреллов. Новая война даст возможность Пентосу возобновить торговлю хотя бы с частью Вестероса в обход таможенных постов браавосийцев. А если Дейнерис победит... Она не забудет своего спасителя. Варис был настроен скептически. Во-первых, говорил евнух, Дейнерис теперь далеко не та глупая девочка, которая покинула когда-то дом магистра Пентоса. Во-вторых, продолжал он, "Она уже попробовала вкус власти. А это зелье безвозвратно меняет любого, кто его узнал. Она не будет чувствовать себя обязанной ни тебе, ни кому бы то еще. Благодарной — да. Но не более того," предупреждал Паук. Варис предложил другой вариант. Иллирио всегда прислушивался к мнению Вариса. Он был единственным другом магистра Пентоса, хотя в Большой Игре и не бывает друзей. Они вместе начали путь наверх, гастролируя по Вольным городам с бродячим театром и заработали первые деньги воровством и вымогательством. Со временем Варис стал виртуозом слежки и шпионажа и выгодно продал свой талант за Узким морем, престолу Семи Королевств. Короли и династии сменяли друг друга, а влияние Вариса только увеличивалось. До тех пор, пока Паук (как его стали называть в столице Семи Королевств) не решил сыграть вместе с Иллирио в свою игру. Магистр поискал глазами парус. Барка уже превратилась в едва различимую точку там, где встречаются небо и водная гладь. На корабле должно было прибыть послание от Вариса, которого с нетерпением ждал магистр. — Вам свиток, господин, — слуга склонился в глубочайшем поклоне. Иллирио развернул пергамент. Донесение о количестве кораблей с грузом соли, ушедших из Белой Гавани; все, как и было условлено. Иллирио покрутил свиток в руках, пощупал его; взял лезвие и отделил от пергамента лист тончайшей бумаги. Держа лист на просвет, Иллирио смог прочитать: "Мой дорогой друг! Попутный ветер и мастерство капитана позволили нам добраться до цели быстрее, чем того можно было ожидать. Мы встретили здесь радушный прием и самое благожелательное отношение со стороны хозяев. Они без колебаний согласились на наше предложение. По пути мы бросили якорь у одного безлюдного острова, где меня ждал известный мореплаватель. Недавно он заполучил то немногое, на что мог рассчитывать по праву рождения. Однако его стремления и желания простираются куда дальше и лишь распалились от успеха. Мореплаватель был рад услышать добрые слова от своего старого знакомого, которые я ему передал. Также он выразил огромную заинтересованность в предприятии, о котором мы с тобой говорили. Несколько сундуков из трюма нашего корабля, которые я счел уместным ему отдать, дадут ему возможность приступить к делу немедленно. Всецело преданный тебе друг." Иллирио бросил свиток в огонь и невольно огляделся. В разных уголках его живописнейшего сада мелькали вооруженные стражники. Недавно магистр распорядился увеличить охрану во дворце, который стал похож теперь на военный лагерь. Иллирио поморщился. Даже если под каждым кустом поставить по воину, они не спасут от кинжала Безликого. Железный банк не церемонится с теми, кто посягает на его доход. Вестерос незаметно превращался в вотчину Браавоса. Огромный долг королевской казны и бесконечная потребность в деньгах заставляли Малый совет соглашаться на все условия банкиров. В итоге торговые порты Семи Королевств оставались под властью Короны лишь на словах. На деле там хозяйничали эмиссары Железного банка. Как только в Браавосе возникнут малейшие подозрения насчет планов магистра Пентоса — ответ будет мгновенным и беспощадным. Следовательно, Иллирио нужно быть невероятно осторожным в этой игре... Пока все складывалось. Миэрин в осаде и должен пасть в ближайшее время. Варис в Просторе, он не даст утихнуть ненависти Оленны Тирелл, старой гадюки, к Ланнистерам. По пути он встретился с новым правителем Железных островов Эуроном Грейджоем и передал ему золото на строительство армады. Варис был прав, конечно: сил Простора не хватит, чтобы взять Королевскую Гавань. Но против атаки с суши и с моря она не устоит. Малышку Дейнерис не нужно везти в Пентос, а можно сразу отдать Грейджою; пусть он сам добивается ее руки и сердца. Иллирио усмехнулся. Он много лет вел дела со знаменитым пиратом, знал его нрав и легко мог представить, как тот будет "ухаживать" за наследницей Железного Трона. Ну что ж, в Большой Игре нет места жалости; и потом, девушка уже сумела когда-то приручить свирепого кхала Дрого. Может быть, ей удастся растопить и железное сердце величайшего мореплавателя? Грохот сапог по мраморной лестнице отвлек магистра. На террасе, где он предавался размышлениям, появился человек в дотракийской одежде. Иллирио узнал своего доверенного посланника, который должен был находиться в Ваэс Дотраке и передать потом освобожденную Дейнерис Эурону Грейджою. Много лет назад Иллирио спас мальчика, сына наложницы погибшего кхала, от рабства. С тех пор Кваго, так его звали, выполнял самые щепетильные поручения магистра в Дотракийском море. — Почему ты здесь? — спросил Иллирио. Толстый слой пыли и грязи, с головы до ног покрывавший дотракийца, лучше любых слов говорили, как он спешил. А это могло значить только одно — случилось что-то очень серьезное. — Мастер, я загнал трех лошадей по пути из Ваэс Дотрака. Я хотел, чтобы Вы первым узнали о том, что я видел. — Говори, — магистр разместился на любимом диване, укрытом от солнца широким балдахином. — Мастер... Я видел невероятное... Кхалиси... Королева Дейнерис... она... она... Кваго стушевался, не решаясь договорить. Иллирио кивнул ему, приглашая продолжить рассказ. — Она подожгла Дош Кхалин и всех кхалов! — выпалил посланник. — А потом... Она вышла из пламени... Живая, магистр! Она вышла живая из огня! Только остатки платья догорали прямо на ней! Судьба приучила Иллирио спокойно принимать любые, даже самые невероятные известия. Но услышав такое, даже Иллирио не смог совладать с собой. Он вскочил с подушек с проворностью, которую нельзя было ожидать от огромного тела, схватил Кваго за голову двумя руками и потряс, глядя ему в глаза. "Дейнерис сожгла святилище дотракийцев и вышла из огня целой и невредимой? Невозможно!" думал Иллирио. — Что ты сказал? Ты пьян? Ты сошел с ума? — Простите, мастер, я знаю, что в мои слова нельзя поверить... Но я видел все своими глазами! Иллирио отпустил его, прошелся по террасе, давая себе возможность успокоиться. Тихо спросил: — Что дальше? — Потом... потом случилось то, чего не видел ни один из ныне живущих... Кваго замолчал. Он вспоминал пережитое, и его руки невольно дрожали от возбуждения. — Говори, — приказал Иллирио. — Потом прилетел дракон! Тень от него накрыла половину Ваэс Дотрака! Он сел на пепелище, а она... Оседлала дракона! Дотракийцы поклонились ей... Все кхаласары... Они решили, что она божество... Существо не из мира людей... По голосу Кваго можно было понять, что он тоже так считает. "А еще есть драконы," предупреждал Варис. "По преданиям, у Таргариенов появлялась ментальная связь со своими драконами. А если она научится ими управлять? Здесь мы вступаем в область неведомого..." говорил Паук. Иллирио тогда отмахнулся, сказал, что не хочет говорить о том, чего нет. Иллирио понял, что произошло то самое нечто, что однажды переворачивает доску с расставленными на ней фигурами. Игра, в которую много лет играли по обеим сторонам Узкого моря, закончилась. Началась другая игра, и он, Иллирио Мопатис, давным-давно положил ей начало своим свадебным подарком. Он подарил Дейнерис три окаменевших драконьих яйца, думая, что дарит всего лишь красивые камни. Бессмысленный красивый жест обернулся непредсказуемыми последствиями. — Она забралась на монстра и поднялась на нем в небо! — Кваго говорил, глотая слова, не в силах совладать с переполнявшими его чувствами. — Дракон сделал несколько кругов над нашими головами... Потом он сел опять и кхалиси позвала воинов за собой! Пройти по мертвой воде на деревянных конях и вернуть ей земли ее рода, как ей обещал кхал Дрого! И она назвала всех воинов всех кхаласаров своими кровными всадниками! Сейчас орда идет на Миэрин... Магистр Пентоса улегся среди подушек. Жестом велел Кваго уйти. Значит, предчувствия не обманули Вариса. Расклад был слишком хорош, чтобы сыграть. Тем не менее, ходы сделаны, а сложилось все так, как сложилось. Теперь нужно было только понять, какие возможности исчезли, а какие — открылись вновь.