НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

На утренней прогулке Дейнерис заметила, что во внутреннем дворе Нового Замка собралось много людей. Они окружали женщину из дворни, которая буквально выла, стоя на коленях. — Что происходит? — спросила королева у сира Дункана Мортимера, нового кастеляна замка. — Почему она рыдает? Мортимер был из рыцарей Западных земель, которые пошли за Джейме Ланнистером. Его предложил Тирион; королева неохотно, но согласилась. Назначать кастеляном кого-то из северян, бывших вассалов Мандерли, было явно преждевременно. — Ее сына ночью загрызли собаки, Ваша милость, — сир Мортимер поклонился. — Я сожалею, что такое незначительное происшествие побеспокоило вас. Простите. Я немедленно приму меры, чтобы вам больше не пришлось слышать эту женщину. — Позаботьтесь о ней, сир. И разберитесь, как такое могло случиться, — велела ему королева. Сдавленный стон раздался за спиной у королевы. Дейнерис обернулась. Санса Старк прижалась к груди одной из дам. Ее плечи и спина вздрагивали. — Миледи? Что с вами? — Дейнерис коснулась Сансы рукой. — Собаки… Рамси... Кошмары из моего прошлого… Простите, Ваша милость… Санса побежала прочь, закрывая лицо руками. Она едва не столкнулась с мейстером Теомором. Розовощекий толстяк поспешно раскланялся с леди Старк и заторопился к королеве, держа в руках полы своей рясы. — Ваша милость! Ваша милость! Ворон! Ворон прилетел! — выкрикивал он. — Из Гуллтауна, Ваша милость! Стук в дверь был как удары молота по чугунному котлу. Чугунным котлом была голова Тириона. Ночью он сжег свою одежду, измазанную собачьим дерьмом, и приказал принести ему ром. Он пил ром и запивал вином. Полстакана рома — стакан вина. Так он и свалился под стол, с двумя стаканами в руках. Тирион открыл один глаз. Удары молота, то есть стук в дверь, не прекращались. Тирион дополз до графина с вином, влил в себя несколько глотков. К нему вернулась способность говорить. — Да, — выдавил Лорд-Десница. В комнату заглянул кастелян замка. — Ее Величество требует вас к себе, милорд, — объявил сир Мортимер и скривился от запаха блевотины. — Не орите, Дункан, — прошептал Тирион. — Что случилось? — Новости из Гуллтауна, милорд. Кажется, Его королевское Высочество совершил чудо. Тирион, придерживаясь временами за стены, шел в Чертог Водяного. “Как же все не вовремя,” пытался думать он. Слуги наскоро привели его в порядок, но в голове по-прежнему гудели сотни колоколов, а перед глазами стоял туман. — Мы уже и не надеялись вас дождаться, Лорд-Десница! — зазвенел в чертоге голос Дейнерис. К счастью для Тириона, она была в прекрасном настроении. — Похоже, государственные заботы совсем утомили вас. Но сегодня вам предстоит потрудиться. Мы хотим, чтобы сегодня наши верные подданные были так же счастливы, как и их королева! — Конечно, Ваша милость, — выдавил из себя Тирион. — Вам даже не интересно, что обрадовало Её Величество? — язвительно спросила Санса Старк. Тирион невольно посмотрел в ее сторону. Картины вчерашнего вечера сразу встали у него перед глазами. Он почувствовал, что его сейчас вырвет. — Лорду-Деснице трудно смириться с тем, что его мрачные прогнозы не сбылись, — засмеялась Дейнерис. — Однако у вас мало времени, лорд Тирион. Мы хотим, чтобы сегодня же начался праздник! И чтобы он продолжался всю неделю! Дейнерис встала и взяла леди Старк под руку. Тирион хотел поклониться, но понял, что не может сдерживаться. Он выбежал из чертога, закрывая рот руками и проблевался прямо за дверью. На его беду, королева шла вслед за ним. Тирион, как мог, заслонил собой лужу, но Дейнерис все поняла. Никогда еще Тириону не приходилось выдерживать взгляд Ее Величества, исполненный такого убийственного, подлинно королевского презрения. Хорошо хоть, что она промолчала. Однако приказ должен был быть исполнен. Дела помогли Тириону забыть на время о гадких воспоминаниях. Лорд-Десница собрал цеховых старшин. Попивая вино и чувствуя, как постепенно оживает его плоть и умолкают колокола в голове, он давал распоряжения. Плотники получили приказ немедленно построить подмостки на площади перед замком. Хлебопеки — раздавать на площади кренделя и булки (“можно и черствые”, сжалился над ремесленниками Тирион). Гильдии музыкантов было велено собрать всех, кто может потешить добрых горожан и начать представление, не дожидаясь строительства сцены. Потом к деснице привели хозяина театра с рыночной площади. Перепуганный человечек со смешными усами боялся, что его актеры сморозили что-то непочтительное о Ее Величестве. Но то, что он услышал, его буквально раздавило. Лорд-Десница приказал к завтрашнему дню поставить спектакль-аллегорию о том, как драконы сокрушают врагов короны. Антрепренер попытался возразить, что срок слишком мал. — Вы хотите провести остаток жизни в Старом Замке? — прервал его Тирион. — За что, милорд? — За захват городской земли, например. — Какой земли? — опешил хозяин труппы. — На которой вы построили свой театр. Как он называется? Просто "Большой театр", если не ошибаюсь? — Да, милорд. — Фу, как скучно! Нужно название покрасивее. "Глобус", например… Человечек, пятясь и кланяясь, заверил милорда десницу, что все будет исполнено. — Денег дадим. Потом, — приободрил его на прощание Тирион. Глашатаи на улицах уже созывали горожан на площадь. Народ повалил; придворные дамы швыряли со стены замка горсти медных монет, чем приводили толпу в экстаз. Подмостки были готовы, наконец-то подтянулись и пекари. Праздник начался. Тирион расположился на башне у ворот. Он смотрел на ликующую площадь и хвалил сам себя. Внезапно завыли горны. Все стихло. Из ворот замка выехал отряд конницы в полном облачении и окружил подмостки. Выбежали пехотинцы, оттесняя публику. И появилась королева Дейнерис. Тирион аж подскочил от неожиданности и побежал на площадь. Конечно, она не предупредила своего десницу. Впрочем, он должен был уже привыкнуть. Бурерожденная всегда любила экспромты. Она взошла на сцену. Люди боялись вздохнуть. Ее Величество появилась перед горожанами второй раз. Первый был во время свадьбы, но при свете факелов ее никто не смог толком разглядеть. По городу ходили слухи о необычайной красоте наследницы драконьих владык. Поговаривали даже, что она сама наполовину дракон, но над этими слухами больше смеялись. Теперь горожане таращили глаза, чтобы рассмотреть Дейнерис Таргариен, первую своего имени. Королева вышла в алом платье, расшитом чёрным и белым жемчугом, творении мастера Жана Полотье. Портной из Белой Гавани полюбился Её Величеству тем, что преподнёс ей несколько роскошных нарядов с росписью в виде золотых драконов. Мастер получил щедрую награду. Королева после свадьбы вообще была невероятно щедра, что беспокоило лорда-десницу. Тирион оставался мастером-над-монетой, за неимением других кандидатов. Расточительность Дейнерис стала его вечной головной болью ещё на Драконьем Камне. Он тогда пытался донести до её Величества, что запасы золота, вывезенные из Миэрина, не бесконечны, но успеха не имел. Теперь королева словно пыталась отыграться за все лишения Ледяного похода. Тирион видел, что казна Мандерли не выдержит одновременно и расходов на армию, и щедрости Её Величества. Однако покорение Долины решало все затруднения, конечно. Решило бы. Дейнерис подняла руку. — Мои верные подданные! Несколько недель назад мы, Дейнерис Бурерожденная, приняли корону Семи Королевств. Мы приняли ее, когда впереди нас ждал мрак неизвестности, а полчища мертвых грозили уничтожить все живое. И мы поклялись тогда принести закон и порядок на истерзанную хищниками землю наших предков. Мы поклялись построить на нашей земле новый, лучший мир. Королева повторила клятву, которую она произнесла в замке Андервуд. Слова о том, что "не будет больше гранлордов и их армий, что каждому свободному будет гарантирован суд короны" и обещание "сражаться за правду и быть милосердной к заблудшим" вызвали бурю восторга у собравшихся на Замковой площади. "Безмозглая чернь... Совсем недавно их ограбили дотракийцы, но дайте им бесплатную выпивку, скажите красивую речь — и они уже готовы визжать от радости при виде собственных грабителей." Такие далеко не верноподданнические мысли лезли в пьяную голову Тириона. — Владыке было угодно услышать нашу клятву, — продолжила Дейнерис. — Он даровал нам победу над самой смертью. Цена победы была неимоверна дорога. Но сама жизнь бесценна. Сегодня настало время исполнить клятву. Наши доблестные воины, воодушевляемые самим Владыкой, подавили мятеж в Долине и привели одно из Семи Королевств под власть короны. Они совершили подвиг, который затмил деяния величайших героев прошлого. Начало освобождению нашего отечества положено! Так возрадуемся вместе великой победе! Дейнерис умолкла и в тот же миг стены Нового Замка потрясли раскаты грома. Такой силы был крик обожания, одновременно вырвавшийся из тысячи глоток. Королева смотрела на людей и буквально купалась в море ликования, затопившем площадь. Насладившись вдоволь своим триумфом, она начала спускаться к замку. Заключительным номером представления была молитва Владыке. "Она неисправима. Ни одного слова про Джона", подумал Тирион. "Очень, очень плохо. Здесь есть те, кто не преминут передать ему слова августейшей супруги в самом дурном свете." Тем временем загадочная жрица Аруна зажгла священные огни перед подмостками и запела гимн Владыке Света. Тириону опять стало дурно. Но он переборол себя и успел встретить королеву в воротах. — Блестящая речь, Ваша милость! — сказал Тирион. Дейнерис, раскрасневшаяся и довольная, остановилась перед ним. — В честь великой победы мы прощаем вас за сегодняшнее утро, Лорд-Десница. Но вы должны иметь в виду, что великие победы случаются не каждый день, — произнесла королева и пошла дальше. Выслушав комплименты придворных, Дейнерис пригласила леди Старк в свои покои. — Меня расстраивает лорд Тирион, — сказала Дени. Она расположилась в кресле. Служанка стащила с ее ног сапожки, другая принесла таз с теплой водой. У Ее Величества к концу дня стали уставать ноги и Квиберн назначил ей ванночки с целебными травами. Дени осторожно проверила пальчиками ног воду и с наслаждением опустила ступни в ароматный раствор. — Да, Ваша милость. Печально видеть, как муж, одаренный великими талантами, разрушает себя, — вздохнула Санса. Королева позвала ее сесть ближе. — Я думаю, миледи, что столь одаренному мужу нужна жена, — доверительно прошептала она. — И вы выбрали ему невесту из северянок? — удивилась Санса. — Сам Владыка помог мне! — важно сказала королева. — Я не понимаю... — Госпожа Аруна сегодня верно обратила внимание, что брак священен. Даже заключенный по обрядам ложной веры. — Госпожа Аруна?! — воскликнула Санса. — Да. Я приглашала ее, чтобы обсудить вечернюю службу. Из глаз Сансы потекли слезы. Она сползла на пол, замочив платье в королевском тазике. — Ваша милость... Я умоляю вас... — плакала Санса. — Лечь в постель с мужчиной... Это выше моих сил... Дейнерис вынула ноги из ванночки и опустилась рядом с Сансой. Обняла плачущую подругу. — Миледи, лорд Тирион был добр к вам прежде, будет добр и теперь. Я сама за этим прослежу. Он, конечно, порочный человек, но он не чудовище. И потом, миледи, — королева встала. — Высокое происхождение накладывает высокую ответственность. Брак наследников рода Старков и Ланнистеров, бившихся друг с другом насмерть, станет символом нового мира в Семи Королевствах. Потомки великих домов должны служить благу государства. Всеми способами, которые только возможны. Дейнерис помогла Сансе подняться. — Ваше решение было столь неожиданно... Могу я попросить время, чтобы привыкнуть к нему? — слабым голосом спросила леди Старк. — Конечно, миледи. Мы вас не торопим, — королева поцеловала ее в щеку и велела служанке подлить в ванночку воды. Дейнерис позвала днем Аруну, чтобы велеть ей отслужить благодарственный молебен на площади. Дени придумала, что торжественное песнопение при свете факелов станет красивым финалом торжества. Жрица почтительно ее выслушала и вдруг заговорила о Лорде-Деснице. Дейнерис невероятно удивилась. Всегда молчаливая служительница Владыки никогда не проявляла интереса к государственным делам. Однако жрица прямо сказала, что утреннее происшествие может нанести урон престижу короны, а значит, и делу истинного бога. Королева помнила о подозрениях Квиберна, но спокойная и ясная манера говорить и ход мысли молодой жрицы ей понравились. Победа дома Таргариенов была для нее равна победе Владыки. Дейнерис поразмыслила и согласилась с ее доводами. К тому же она видела, что между Саснсой и Тирионом что-то есть. Даже в вечных колкостях, которыми Санса награждала бывшего мужа, Дени находила подтверждение своих выводов. Она не стала говорить об этом расстроенной подруге, но была уверена, что у них все наладится. Безумный день закончился, и Тирион наконец-то смог спокойно все обдумать. Он хотел застукать Сансу на свидании и пошантажировать ее. Когда Тирион увидел леди Болтон на псарне вместе с парнишкой из дворни, то решил, что Сансе теперь нравятся молоденькие мальчики. И уже потирал руки от злорадства. Лучше бы он ничего больше не видел... Она дала пареньку мешочек с деньгами; тот заглянул внутрь и лицо его расплылось в счастливой улыбке. Он дал себя привязать к крюку, свисавшему с потолка; потом Санса связала ему ноги. Пацан не сопротивлялся. Затем Санса взяла со стены плетку и легко шлепнула мальчишку. Тот даже улыбался. Очевидно, считал все какой-то игрой. Или Санса так объяснила. Но скоро ему стало не до смеха... Потом Санса сорвала с него одежду, принялась стегать его нагого... Потом... Тирион не смог заставить себя смотреть, уткнулся лицом в навоз. Изредка он поднимал глаза, но только лишь для того, чтобы проверить, не ушла ли леди Болтон. Леди Болтон не ушла. Зато к ним присоединилась жрица Аруна. Судя по всему, ее появление заставило Сансу угомониться. Девушки начали ругаться, Тирион смог разобрать, что жрица называет кузину наследного принца на "ты". Затем кузина наследного принца получила сначала пощёчину, а потом удар в живот, после чего убежала. Если отвлечься от всех мерзостей, то именно это самое интересное, решил Тирион. "Сначала красная жрица обращается с почти что принцессой как... Как с кем? А потом убирает за ней дерьмо. Почему?" А леди Болтон опасна. Но попробуй Тирион обвинить её в чем-то — и его самого немедленно запишут в сумасшедшие. Значит, надо следить за ней и быть настороже. Кто знает, что может родиться в её извращенных мозгах. Санса, вне себя от злости, искала покои жрицы Аруны. Никто в замке не мог толком объяснить, где та обитает. После часа поисков и расспросов Санса нашла удалённый флигель, в который вела узкая винтовая лестница. Дверь была запрета, но под ней виднелась полоска света. Санса постучала. Не сразу, но дверь приоткрылась. Арья пропустила сестру, простояла у двери, прислушиваясь. — Зачем ты пришла? — спросила она, закрыв дверь. — Не догадываешься? — фыркнула Санса. Арья залезла с ногами на кровать и молча ждала. Санса осмотрелась. Комната младшей сестры была убрана с неожиданным изяществом и даже роскошью. Полы, застеленные пушистым коврами, шёлковые покрывала на кровати и множество подушечек, среди которых и устроилась Арья. В одном углу стояла жаровня с тлеющими углями; в другом — резной столик чёрного дерева; на нем лежало несколько браслетов и ожерелий. Санса подошла к столику и взяла в руки один из браслетов. — Какая прелесть! — восхитилась она. — Какие камни! Какая работа! Откуда у тебя такие прекрасные вещи? — Многие благодарны слугам Владыки за возможность увидеть свет истинной веры, — сказала Арья. — Вот как… — в голосе Сансы можно было различить зависть. — Зачем ты пришла? — опять спросила Арья. — Ты напела королеве, что меня надо выдать за карлика? Как ты могла! — возмущённо сказала Санса. — Я столько пережила не для того, чтобы стать женой урода! — Вчера он был на псарне и все видел, — спокойно ответила красная жрица. — Что?! — воскликнула леди Болтон. — Почему ты не убила его? — Убила? Лорда-Десницу? — переспросила Арья. — А может, проще убить тебя? — Я твоя сестра, как ты можешь говорить такое! — У меня нет сестры. Моя семья — слуги владыки. Если ты усвоишь эту мысль, тебе станет легче жить, — ответила Арья. — Но я не могу… — Сможешь. Тебе придётся очень постараться, чтобы Лорд-Десница забыл о том, что он видел. Арья вылезла из кровати и достала из-за камина вчерашнюю плетку. Подошла к сестре и провела рукоятью плетки по лицу Сансы. Та отвернулась и заплакала. — А если вдруг с ним случится что-то нехорошее… — Арья плеткой повернула голову Сансы, чтобы она смотрела ей в глаза. — Тебе будет очень, очень плохо. Намного хуже, чем тому мальчику.