Burn it down
We're building it up To break it back down We're building this up To burn it down We can't wait To burn it to the ground
***
На смену осени пришла зима, а за ней весна. Наступил сезон цветения вишни и вручения дипломов. За годы, что Хангель провел в ремесленном училище, из него вырос прекрасный плотник и резчик по дереву, чьи работы были высоко оценены всем преподавательским составом. Ректор рекомендовал его как мастера нескольким солидным компаниям специализирующимся на эксклюзивном дизайне мебели, но искренне поблагодарив за оказанную честь Хангель все же отверг все предложения. Благодаря финансовой поддержке со стороны семьи Сынена, от которой к слову он долго и упорно отказывался и уговорить его смогли лишь с условием, что он эти деньги одалживает на короткий срок и вернёт все до копейки, Гель все же решил приступить к осуществлению своей мечты, а именно к организации небольшой мебельной мастерской и созданию собственного бренда. На работу уходили все силы, но он был так увлечён творчеством, что не замечал усталости, да и в принципе привык всю жизнь вкалывать. Уже через пол года его упорство дало поистине великолепный результат: мастерская обзавелась не одним десятком солидных клиентов, что позволило ему не только нанять несколько дополнительных пар рук в лице мастеровых, выплатить долг, но также провести свою первую выставку. За все то хорошее, что сейчас происходило в его жизни Хангель был безмерно благодарен любимому человеку. Именно Сынен был его мотиватором к движению вверх. Гелю как можно скорее хотелось стать равным и достойным его человеком, хоть он и знал, что для Сынена совершенно не важно кем он был: простым рыбаком или успешным дизайнером, но для самого Хангеля было жизненно необходимо перестать ощущать себя никем. По этому он отказался от предложения Сынена съехаться, а стал снимать вместе с Чингу небольшую, но уютную квартирку над мастерской. Старый баркас пришлось продать и распрощаться с былой жизнью, как расстаются со старым хламом ни о чем не жалея. Но, пока Хангель гнался за чем-то призрачным и далёким, отдавая себя целиком и полностью работе, он не заметил как настоящее незаметно ускользало. Их пара начала все реже встречаться, чаще созваниваясь по телефону или общаясь через смс, а иногда Хангелю и вовсе некогда было взять трубку. Когда все же выдавался свободный день, они шли в свои любимые места, гуляли по городу, ели в уличных ресторанчиках и разговаривали. Сынен по прежнему улыбался самой обворожительной улыбкой в мире, только вот взгляд больше не вторил ей. Он был таким же суетливым и разговорчивым, очень тактильным и весёлым человеком, но временами растерянно озирался вокруг, как бы не понимая где он, а иной раз и вовсе замирал и смотрел в одну точку, будто выпадая из реальности. Любой, более проницательный человек почувствовал бы что-то неладное, но Гель списал все изменения в поведении Сынена на чудаковатость его натуры. - «Знаешь, на днях начнётся подготовка к записи моего первого альбома совместно с джазовым оркестром!! – восхищённо проговорил Сынен. – «Возможно, я буду очень занят. Пожалуй, мы даже не сможем видеться некоторое время. Нужно записать около десятка композиций, создать для каждой из них аранжировку, чтобы показать свой собственный стиль и оригинальное звучание, а на данном этапе готово к записи меньше половины.» - нервно теребя салфетку закончил он. Они устроились за небольшим столиком в рыбном ресторанчике, где подавали самые вкусные морские деликатесы во всем Пусане. - «Ты справишься.» - накрыв своей рукой его руку утешающие проговорил Хангель. – «Твоя музыка прекрасна, ты прекрасен, разве из такой комбинации может выйти что-то плохое?!» - «Хотелось бы верить, что ты прав.» - улыбаясь в ответ проговорил Сынен.
***
-«Ты сегодня останешься у меня?!» - спрашивал Хангель, оставляя дорожку из поцелуев на шее возлюбленного. Его жаркие руки блуждали под лёгким кашемировым пальто Сынена заставляя того изгибаться под сладкой лаской – «Я соскучился по тебе.» - «Извини, но кажется я подхватил простуду и будет лучше, если я поеду домой.» - прикрыв глаза тихо сказал Сынен. Он был немного бледен и его бил мелкий озноб, а на щеках горел румянец. Не понятно было ли это связано с теми вещами, что они вытворяли сейчас, находясь в тёмном переулке, или он действительно не важно себя чувствовал. -«Действительно, горячий!» - Гель приложился губами к гладкому лбу. - «Уверен, что доедешь сам?! Давай я вызову такси?!» - спросил отстраняясь. Во взгляде его читалось беспокойство. -«Не волнуйся так, я прекрасно доберусь сам» - обнимая его проговорил старший. - «Только, проводи меня до машины.» Все время пока они шли к машине Сынена, Хангель не отпускал его руку. Глубоко внутри не хотелось позволять тому садиться за руль. Не хотелось в принципе отпускать, но боязнь показаться навязчивым победила и вот уже Сынен садиться в машину, стекло автоматически подымается, слышно как включается зажигание. Жестом Хангель показывает, чтобы он обязательно написал ему как доберется до дома. Улыбнувшись и помахав на прощание Сынен нажимает на газ, оставляя его совершенно одного на безлюдной улице. Где-то на подсознании мелькнула мысль, что вот таким нежным и родным он видит Сынена в последний раз. Все ведь хорошо, так почему же так не спокойно на душе?! Стряхнув с себя тревожные мысли Хангель развернулся и отправился к дому.***
Приближалось рождество. Эта зима отличалась особой снежностью. Уже за первую неделю выпало осадков больше нормы, впервые с 1956 года. Город не справлялся с уборкой, вследствие чего жители страдали от заторов и пробок. Ребятишкам же, напротив белые сугробы были только в радость. И ни холод, ни ветер не могли помешать им наслаждаться зимними играми. Вот и сейчас за окнами Хангеля происходили шумные снежные баталии. Он только вышел из душа и заварив себе чашку горячего кофе смотрел на раскрасневшихся шустрых сорванцов и вслушивался в их звенящий смех похожий на звон колокольчиков. Увлекшись, он не заметил, что телефон оставленный на кровати тихо вибрировал.***
Натягивая ботинки, попутно теребя просящего ласки Чингу по холке, Хангель искал свой телефон. Обнаружив искомое он сунул его в карман брюк и закрыл за собой дверь. Сегодня у него встреча с важным инвестором, и если она пройдет успешно он сможет расширить производство. Уже спускаясь по лестнице он обнаружил несколько пропущенных вызовов. Звонила Сора. Хангель набрал ее номер. Несколько длинных гудков и на той стороне послышался приятный женский голос. - «Привет дорогой. Извини, что отвлекаю, но хотела спросить Сынен случайно не с тобой?!» - «Что вы!» - весело ответил он - «Я всегда рад вашему звонку. Нет, мы не виделись с ним около двух месяцев. Сынен сказал, что наши встречи будут отвлекать его от работы и он не сможет уложиться в срок. Он так же просил не звонить ему. Сначала я удивился, но подумав, понял, что не хочу, чтобы в такое трудное для него время, Сынен нервничал еще и из-за меня. Сам жду не дождусь, когда все закончится, чтобы увидеть его.» - тут он ярко представил как заключает любимого в крепкие объятья. - «Почему ты не сказал мне об этом раньше?!» - холодным и усталым голосом проговорила трубка. Хангель внутренне напрягся. Этот голос так сильно шел в разрез с образом той жизнерадостной женщины, которую он знал. - «Прости. Можем мы встретиться сегодня вечером, мне нужно сказать тебе что-то очень важное?!» - «Да, конечно.» - «Тогда в семь. Ресторан «Миринэ».»***
Хангель весь извелся от ожидания. Дурное предчувствие не покидало его. Он пытался дозвониться Сынену, но сколько бы раз не набирал в ответ слышал лишь гудки. Какой же он дурак, что посчитал нормальным согласиться с условиями Сынена. Все из-за того, что тот умеет так ловко убеждать, да и сам он хорош, просто согласился, потому что тоже был по горло в делах. И хоть встреча прошла успешно, плоды выгодной сделки не смогли успокоить его.***
Весь как на иголках он ожидал Сору в назначенный час. Она пришла вовремя и попросила пройти за ней. Они устроились в самом дальнем углу зала. На женщине «не было лица», в глазах стояли слезы. Сора взяла чашку горячего чая. Было заметно как от внутреннего волнения ее руки тряслись и напиток немного расплескался на блюдце. - «С Сыненом что-то случилось?!» - он взглянул в глаза женщины и не нашел ответа. - «Ох, если бы я и сама знала!! Он не выходит на связь более двух недель. Дома его тоже нет. С музыкантами оказывается он не связывался больше месяца. Но позвала я тебя не только для этого.» - ее голос дрожал - «Возможно, после моего рассказа ты возненавидишь и меня и его.» Хангель уже ничего не понимал. Что заставило Сынена обмануть всех и исчезнуть?! Почему он так поступает с ним?! За что?! Такие мысли крутились в его голове. - «Сынен болен. И это не просто какая то физическая болезнь. Я знаю, что ты хочешь о многом спросить, но погоди, не прерывай меня, иначе я боюсь собьюсь с важной мысли.» - нервно проговорила она и продолжила свой рассказ - «Сынен рос добрым и отзывчивым мальчиком, и не было в нем ни капли агрессии, но ближе к подростковому возрасту он становился все более замкнутым. Часто, я находила его одного в таких местах, куда другой ребенок в жизни бы не сунулся. Но он, лишь улыбался и говорил чтобы я не боялась, т.к. он не один. Тогда я не понимала значения его слов, думала, он говорит о соседских детях, которые просто раньше ушли. Потом, в шестнадцать, он внезапно увлекся музыкой. Казалось бы достаточно поздно, не так ли?! Но уже через пару месяцев он прекрасно играл на фортепиано композиции классиков, при этом не зная нотной грамоты, а еще через месяц он сочинил свою первую мелодию. Я так была горда, думая, что мой ребенок гений, а он смеялся и говорил, что это подарок. Мы съездили на просмотр в консерваторию и решили поступать через пару лет. Но однажды, пока Сынен упражнялся за фортепиано, я заглянула в приоткрытую дверь и увидела, что он ведет с кем то диалог больше похожий на спор, но проблема была в том, что в комнате он был один. Мне вдруг стало так страшно от собственных мыслей. Своими опасениями я поделилась с мужем, но он убедил меня не спешить с выводами. С этого времени я стала более внимательно наблюдать за Сыненом. Сын стал все чаще рассуждать о вещах, которые его раньше не интересовали. Он почти перестал спать и очень мало ел, но когда я ругала его, он лишь отшучивался, что гениям нет нужды в отдыхе. В школе у такого яркого и общительного мальчика не было друзей, а редкие товарищи, что раньше приходили к нам в дом постепенно рассеялись. Потом, он выпустился из школы. К тому времени на его счету было более пятидесяти различных сочинений. Усердно готовясь к экзаменам, мальчик не вылезал из музыкальной комнаты. Он совсем перестал есть, перестал разделять ночь и день. Даже мыться я его гоняла. Однажды, возвращаясь от друзей, мы с отцом стали свидетелями ужасной картины: наш ребенок все также был в музыкальной комнате, но то, в каком состоянии он находился повергло нас в шок. Костяшки его рук были содраны в кровь, по всему телу кровоточили глубокие царапины, взгляд был мутным и затравленным. Он сидел на стуле схватившись за голову и тяжело дыша, как будто ему не хватало воздуха, хотя окно в комнате было открыто. Вещи были разбросаны, на полу волялись осколки стекла и клочки бумаги. Я подбежала и присела около него на колени. Схватив его за руки я пытаясь привести его в чувства, только сейчас замечая, как ужасно он исхудал. На миг мне показалось, что он пришел в себя. Посмотрев прямо мне в глаза своим жалостливым детским взглядом он прошептал: - «Мама, я думал, что он мне друг, но это не так, мама. Он говорил, что это музыка его дар мне, но разве за подарок принято брать мзду?! Он все приходит и шепчет и шепчет, шепчет и шепчет, что я его должник. Даже сейчас он здесь, сидит и смеется надомной. Прежде я не знал, что его улыбка такая уродливая.» - «Кто он, милый?! Скажи, я тебя не понимаю.» - плача спрашивала я. Сынен замер, как будто задумался о чем-то, а потом его сухие губы растянулись в страшном оскале. - «Он зовёт себя... Вуудз!!» - протянул он и залился хриплым смехом. Невольно я отшатнулась. Я не могла узнать в этом человеке своего ребенка. На следующий день Сынен был очень тихим и ни с кем не разговаривал. Мы обратились к психиатру, близкому другу мужа. Уговорить сына пройти обследование было сложно, но все же он уступил. По его поводу собрался целый консилиум, на котором врачи очень долго совещались. До последнего я надеялась, что это просто чертово переутомление... ... Сынену поставили диагноз шизофрения в девятнадцать лет. Тогда мне показалось, что земля уходит у меня из под ног. За что небеса так жестоки с моим мальчиком?! Тогда я ничего не знала об этой болезни и мне казалось, что его жизнь на этом закончена, как и наши с отцом в принципе. Но доктор объяснил, что шизофрения, хоть и звучит страшно, но с ней можно жить. Он дал мне обширный список литературы и предложил пройти курс для родителей таких больных, чтобы я смогла помочь своему ребенку адаптироваться в социальной жизни. Сынену же назначили медикаментозное лечение нейролептиками и курс психотерапии. Конечно о поступлении никакой речи и быть не могло. Сначала сын согласился и даже следовал всем предписаниям. К нам стал постепенно возвращаться наш прежний мальчик. Я думала, что мы идем на поправку, а зря, счастье было таким недолгим. Сынен стал жаловаться, что он больше не может сочинять, что вдохновение покинуло его, что он ощущает пустоту. Он перестал посещать занятия в психологическом центре. Об этом я узнала от лечащего врача, а все последние упаковки таблеток не были даже вскрыты. Тогда то и начался настоящий ад. Случаи психоза кратно увеличились. Сынен стал сбегать из дома. Однажды его нашли в бараке вместе с бомжами. Посовещавшийся мы с отцом решились на срочную госпитализацию. Только мать поймет, чего мне это стоило. Видя как твоего кричащего от боли ребенка скручивают как преступника и насильно впихивают в карету скорой помощи, а ты даже не можешь подойти и обнять его. Мое сердце разрывалось на куски. В больнице он провел почти два года, но лечение дало свои плоды. Болезнь отступила, она не смогла убить личность Сынена, хоть очень старалась. Впервые за долгое время я видела его искренне веселым, таким как в детстве. Он обрел там друзей, таких же молодых ребят стойко сражающихся с тем же недугом. Они не были дураками как многие склонны думать, напротив, все они были очень интересующимися личностями. Мой сын обворожил весь рабочий персонал клиники, подружился с каждой уборщицей и рабочим. Даже с директором играл в шахматы. Так же, к нему вернулась способность к сочинительству. Но теперь это были не мрачные этюды, а светлые лирические композиции. Когда я пришла забирать его оттуда, он так крепко обнял меня и прошептал: «Спасибо, мама!!», что я больше не могла сдерживать слезы. Накопленные за несколько лет, они хлынули из меня бурным потоком высвобождая негативные эмоции. Вскоре, Сынену пришло предложение поработать над альбомом одного знаменитого певца. Естественно, благодаря связям мужа мы скрыли нежелательные факты его биографии. А потом он повстречал тебя и для меня открылась новая грань его натуры. Он так светился от счастья, что я готова была принять любого человека с ним рядом, лишь бы всегда видеть его таким здоровым и радостным.***
Сора закончила свой монолог. Ее всю трясло от едва сдерживаемых рыданий. - «Прости меня милый мальчик, что я поступила с тобой столь жестоко, позволив вам быть вместе.» - «Где он может быть сейчас?!» - Хангель был в настоящем шоке. Ощущение будто на него вылили ушат ледяной воды. Он задыхания от осознания того ужаса, в котором жил его любимый человек, от того ужаса в котором он возможно сейчас находится. Меньше всего он думал о себе. - «Я бы все отдала, чтобы знать.» - Сора разрыдалась и закрыла лицо руками.***
Хангель подскочил с места как ужаленный и помчался к выходу. Боже, какой же он дурак. Как он мог не замечать того, что творилось с Сыненом?! Зациклился на будущем, на том, кем он однажды станет, чтобы гордо заявить, что этот солнечный прекрасный человек только его, а по правде элементарно не замечал, что Сынен нуждается не в том Хангеле, которым он когда то может быть станет, а в том Хангеле, который с ним здесь и сейчас. «На улице так холодно! Где же ты можешь быть?! Где мне найти тебя?! Одиноко ли тебе сейчас, страшно ли?! Как мне спасти тебя?!» - Такие вопросы задавал себе Гель направляясь быстрым шагом по многолюдной улице. Он был разбит и потерян. Но он обязательно найдет его, только бы Сынен дождался...
