Саундтрек его жизни

— Папуль, не спишь? — девочка прошла на кухню и села на ближайший стул, подгибая под себя ноги. Арсений, выключив чайник, кивнул на кружки: — Будешь? — Ага, — ответила дочь. Она посмотрела на кружку отца, в которой на стенках остался ободок от холодного невыпитого чая. Арсений вылил его в раковину и сполоснул кружку. — Мы поговорили с Соней, и, мне кажется, я отошла. Может, он и правда не мой человек, во всяком случае не тот, о котором хочется думать днями и ночами. Не как раньше, понимаешь? Мужчина кивнул, разбавляя заварку кипятком. Он протянул дочери кружку и сел напротив. — Я рад, что моя принцесса не киснет, — улыбнулся Арсений. — Пап... — спустя несколько минут тишины подала голос дочь. Попов вопросительно посмотрел на неё. — Расскажешь ещё об Антоне? — попросила дочь, складывая ладони вместе. — Если, конечно, хочешь, — поспешно добавила она. — Ваша история показалась мне куда более серьёзной, чем моя собственная. Интересно узнать, что было дальше после того случая, — девушка отвела взгляд, но спустя пару секунд вновь посмотрела на отца. Арсений взял паузу, чтобы собраться с мыслями, и затем начал рассказ. — События тех суток больше не повторились. Я очень переживал за Антона, но спустя пару дней мы уже почти не касались этой темы, потому что Антон вёл себя как прежде и... Нет, ты не подумай, мы все обсудили, он клятвенно пообещал мне, что больше не оступится, а я ему поверил. Дочь сложила руки перед собой и внимательно слушала отца. — Однажды... — Посмотрим фильм? — Антон вошёл в комнату Арсения, закрывая дверь и обнимая парня со спины. Тот мгновенно откликнулся: потянулся к груди парня и провел по рукам, пересчитывая пальцами камушки браслетов. — Я и не заметил, как ты пришёл, — ответил Арсений. — Уже шесть? Я заработался и выпал из реальности. — Не переживай, твои родители меня впустили. Они на все выходные на дачу? — Ага, решили с соседями по участку завтра сделать шашлыки и поработать немного. — А ты? — спросил Антон, поигрывая бровями. — А я с тобой, — повернулся Арсений и коротко, но чувственно, поцеловал Антона. — Ты вкуснее шашлыков. — Ооу, Попов, тебя понесло, — сощурился Антон, но затем улыбнулся. Вечер пролетел быстро. Сюжет фильма, выбранного для просмотра, был не понят совсем, игра актёров не оценена по достоинству, потому что парни то и дело отвлекались на объятия и поцелуи. Всё начиналось вполне невинно: с лёгких прикосновений и рисования узоров по коже короткими ногтями. Касания губ стали сопровождать движения пальцев, Арсений терся носом о двухдневную щетину Антона, утыкался в ямочку ключицы, посасывал мочку уха. Антон активно отвечал, то перенимая инициативу, то покорно поддаваясь Арсению. — Мы смотрели в тот вечер фильм, говорили о всяком, — утаил подробности Арсений. — Обыкновенная ночёвка друзей, — заключила дочь, словно желая подловить отца. Арсений посмотрел куда-то мимо девочки, и его взгляд встревожил ее. Просыпаться рядом с Антоном было прекрасно. Это непередаваемые ощущения, когда ты еще не открыл глаза, а уже осознал, что рядом, прижавшись руками и ногами, лежит родной человек, своим дыханием щекочет шею. Арсений порой просыпался раньше и наблюдал за спящим Антоном. Это не было навязчиво или напряжно, нет. Арсений смотрел, как Шастун безмятежно спит, щурится от солнца, когда просыпается, немного хмурится, а потом расплывается в довольной улыбкой, замечая рядом Арсения. Их счастье было обоюдным, неповторимым, личным и таким хрупким. Когда Арсений проснулся в то утро, ощущение покоя сменилось тревогой. Антон все еще спал, лежа на животе и одной рукой обнимая Арсения. Попов потянулся губами к макушке и уткнулся в его волосы, рукой поглаживая скулу. — Значит, вот как проходят ваши ночевки, — раздался голос отца в проходе. Арсений дернулся, отрываясь от Антона. — Пап, — одними губами произнес Арсений. Мужчина смерил его строгим и отчасти разочарованным взглядом и ушёл на кухню. — Я не знал, что твой дедушка приедет утром. Его вызвали на работу, и он заехал домой переодеться, вошёл в комнату, а я совсем не заметил этого. — Он... Он не принял вас? — старательно подбирая слова, практически шёпотом спросила дочь. — Хороши друзья. А я-то думал, что вы так много времени проводите вместе? — ходил Сергей по кухне, метая злые взгляды в сына, который поправлял футболку. Арсений так торопился и нервничал, что надел её наизнанку. — Нет, даже не так. Я ведь действительно думал, что вы хорошие друзья. — Мы продолжаем оставаться друзьями, — подал наконец голос Арсений. — Ты это называешь дружбой? — выплюнул мужчина. — Не кричи, пожалуйста, — попросил Арсений, боязливо оборачиваясь. — Поверить не могу, — запуская руку в волосы, вздохнул отец. Арсений стоял у самой двери, не решаясь пройти дальше. Он никогда не видел отца таким. Мужчина выглядел злым, разочарованным и потерянным одновременно. — Арсений, — отец посмотрел на парня с мольбой. — Прекрати это. — Нет, — на выдохе возразил Арсений. — Сын. — Я люблю его! — уверенно заявил парень. Мужчина поморщился, но продолжал стоять на своём. — Прекрати сам, если не хочешь, чтобы это сделал я, — безапелляционно заявил он. — Почему ты так поступаешь со мной? — не выдержал Арсений, борясь со слезами. Он чувствовал, как его снова пытаются разлучить с Антоном. И этот страх потери держал его сердце цепкой хваткой. — Я на твоей стороны, поверь мне, — после недолгой и напряжённой паузы начал Попов-старший. — И именно поэтому даю тебе неделю. — За неделю отказаться от любимого человека? — горько усмехнулся Арсений. Он уже не стыдился своих слез. Боль подступила к горлу, душила и не давала дышать. — Ты потом скажешь мне спасибо, — проигнорировал его отец. — Не делай мне одолжений, — рявкнул Арсений. — И позволить разрушить жизнь единственному сыну? — риторически спросил мужчина, окидывая его тяжелым взглядом. — Я ухожу сейчас. Приведи себя в порядок. — Не могу поверить, — прохрипел парень, зло стирая слезы с щек. — Я тоже. — Не знаю, как Антон не проснулся тогда. Не знаю, как я нашёл в себе силы собраться и вернуться в комнату, как мне удалось не подать виду, что я внутри разрушен. — Пап, — сочувственно прошептала девочка и подошла к отцу, обнимая. — Я в порядке, солнышко, — улыбнулся Арсений, но в глазах застыла печаль. — Ты где? — хрипло спросил Антон, водя по постели ладонью в поисках Арсения. — Был в ванной. Рано встал, — наигранно бодро ответил Попов, забираясь в постель. — Доброе утро, Тош, как спалось? — Арсений обнял Антона, пряча лицо на груди парня. — Хорошо, а тебе? — ответил на ласку Шастун, но подозрительно покосился на Арсения. — Сон беспокойный ближе к утру приснился, — соврал Попов. — Это всего лишь сон, родной, — заботливо отозвался парень, крепче обнимая брюнета и целуя того в макушку. — Я бы очень хотел, чтобы тот кошмар оказался всего лишь сном, но в тот момент я понял одно, — закончил разговор Арсений, бросая взгляд на часы, стрелки которых показывали без пятнадцати одиннадцать ночи, — я не буду терять ни минуты, если нам оставалась всего неделя. Люби меня днями-ночами, Окутанный тенями печали, Будто бы мы в самом начале. Днями-ночами, днями-ночами.