Витаминки
7 марта 2021 г., 16:18
Арсению дышать становится легче, когда он наконец снимает всю одежду и встает под прохладный душ. Он смотрит, как вода окрашивается в розовый, смывая с лица и шеи запекшуюся кровь. Ощущение свежести постепенно накатывает, становится немного лучше.
В голове все так же память рисует события прошедших нескольких часов, когда парень входил в прокуренное помещение, перешагивал через бессознательные тела на липком линолеуме, как дергал ручки закрытых дверей, опасаясь не успеть и застать Антона в таком же состоянии, как и у большинства присутствующих там.
Арсений, как приходит, застирывает футболки: свою с разводами на воротнике и Антона, бросает их в барабан машинки вместе с остальной одеждой, а затем залезает в душевую кабину в надежде, что вода смоет события дня.
Не получается.
Он находит Антона в кровати, завернутого в плед, с виноватыми глазами и синяком на скуле. Когда он его поставил, никто не помнит, но пятно ярко выделяется на фоне бледной кожи.
— Арс, прости, — повторяет раз тридцатый за сутки Антон, и Арсения уже тошнит от этого. Слово будто теряет свой смысл, превращаясь в хаотичный набор звуков.
Попов ложится на кровать, неосознанно отодвигая подушку к краю, и Антон морщится, представляя сразу, насколько его парню противна вся эта ситуация. Но Арсений забирается в постель и на ощупь находит ладонь Антона. Тот рефлекторно её сжимает и прижимается к боку брюнета.
— Ненавижу тебя за это, — без эмоций наконец говорит Арсений, и на Антона эта фраза действует моментально. Он ошарашенно смотрит на своего парня и крепче сжимает руку. — И себя ненавижу за это, — сокрушается Арсений. — И их всех ненавижу.
Он позволяет злости удерживать его цепкой хваткой, иначе, чувствует — не вывезет. В последний раз парень плакал в детстве, когда больно ударился, падая с качели, но сейчас слезы просились наружу от другой боли, не менее безобидной, а напротив — выворачивающей наизнанку.
Они заснули практически одновременно: с переплетенными руками и, как ни банально, одним дыханием на двоих — соприкасаясь носами и лбами.
Даже присутствие близкого человека не могло вселить веру в то, что кошмар закончился.
Арсений снова входит в злосчастную квартиру, минует людей, которым от силы до двадцати двух лет, а самому молодому, наверно, нет и шестнадцати. Попов порывается помочь ему, но чувство ответственности подсказывает, что где-то в квартире есть Антон, забота о котором в приоритете.
Тот обнаруживается в маленькой ванной спустя пару минут тщательного осмотра квартиры.
— И так смешно, смешно шипят во мне витаминки, — бормочет парень, уставившись в зеркало с разводами. У него холодное, мокрое лицо, осоловевший взгляд и пьяная улыбка на лице. В глазах уже нет дикого страха, но этот сумасшедший смех, иногда вырывающийся из груди, вызывает панику в Арсении.
— И я усну в ванной комнате с батареей в обнимку! — продолжает напевать вполголоса Антон, но вдруг осекается, когда крепкие руки парня хватают его сзади. — Арс?
Арсению кажется, что он не успел, упустил, а теперь назад пути нет, но все мысли улетучиваются, когда Антон словно на миг трезвеет, шепчет «прости» и проваливается в тьму.
Арсений просыпается, тяжело дыша и закрывая ладонями глаза.
— Арс? — сонным голосом спрашивает Антон, щурится и, замечая потерянного Арсения, мгновенно вскакивает. — Ты в порядке?
Попов отсчитывает про себя до пяти и отвечает:
— Не знаю, страшный сон приснился.
— После вчерашнего? — осторожно спрашивает Антон и виновато прячет взгляд. Он знает ответ. — Прости.
Арсений поворачивается к Антону и завлекает того в объятия. Без него страшно, неспокойно и дышать тяжело. Попов обычно не страдал от зависимости, но потерять Антона действительно жутко.
— Я люблю тебя, — шепчет Антон и целует парня в висок. Он обнимает так крепко, словно пытается отогнать события прошлого дня, целует отчаянно и требовательно, будто только так можно доказать, убедить, дать клятву, что подобное больше не случится.
Арсений сидел на кухне и пил зелёный чай перед сном. У Попова с дочерью отношения достаточно доверительные, но подобная тема поднималась впервые. Воспоминания взбередили те раны, которые, казалось, уже покрылись коркой, а сейчас вновь болезненно закровоточили. А его дочь, напротив, уже успокоилась, созвонилась с подругой и уже полчаса обсуждала бестолкового бывшего, который ещё пожалеет, когда поймёт, кого потерял.
Арсений тоже когда-то потерял Антона, собственноручно отказался от своего счастья и той самой любви, которую мало просто встретить — её важно сохранить.
— Меня от счастья закрутит! Такая новость, Попов, — расхохотался Антон. — И я клянусь, я в порядке, — отшатнулся он и уже холодно посмотрел на Арсения. Тот сделал шаг вперёд, но Антон зло выкрикнул, — да убери свои руки! Будь счастлив с ней, родите детей и утоните в своей любви. Надеюсь, ты её не предашь, как предал нашу.
Арсений пьёт чай и не обращает внимание на то, что говорит диктор в новостях. У него перед глазами события восемнадцатилетней давности, тот самый день, когда Антон из нежного и любящего превратился в жестокого, покалеченного любовью к Арсению парня.
— Знаешь, мог раньше сказать, а не разыгрывать этот гребанный спектакль, — Антон запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — Как противно осознавать, что мои чувства и признания для тебя что-то вроде кубика-рубика, покрутил и забыл, — щеки Антона покраснели от обиды и гнева, голос стал грубее.
— Для меня это больше, — возразил Арсений. — Это не просто слова. Я тоже любил тебя.
— Не смей, — предупредил его Антон, — не смей говорить о любви, когда ты выбираешь другую. Нет никакой любви, понял? Моих чувств теперь достаточно, чтобы сказать только: «Ненавижу.» Пошел ты вообще.
Антон развернулся и вышел, оставляя Арсения одного, который внутри разрывался от боли. Его синие глаза наполнились слезами, когда хлопнула дверь. Вот так легко Антон вышел из его жизни. Обида захватила парня так сильно, что он поверил, действительно поверил тому, что сказал Арсений. Парень грустно усмехнулся: да ему надо в театральный с таким успехом. Собственными руками загубил свое счастье, и даже голос не дрогнул.
— Я видел Антона, — мужской голос раздался за спиной Арсения. Парень медленно повернулся. — Он выглядел разбитым, — раскладывая продукты на стол, будничным тоном сказал отец. — Я так понимаю, вы поговорили.
— Ты правильно понимаешь, — хрипло ответил Арсений. — Доволен?
— Не устраивай драму, — отмахнулся мужчина, вытаскивая из пакета зефир. — Твой любимый, кстати, — но, не заметив и проблеска радости, продолжил, — лучше покончить с этим сейчас. Вы, мальчики, слишком заигрались.
Арсений дернулся с места, но отец остановил его, хватая за локоть.
— Только не делай из меня врага. Я правда хочу, чтобы мой сын был счастлив. Но не так.
— Спросишь у меня, счастлив ли я, когда окажусь у алтаря. А если слов будет недостаточно, прочитай по глазам, — отчеканил Арсений и вырвался из рук отца.
