Путь в никуда

      Тёплым солнечным днём два парня не спеша шли по парку. Один из них смотрел в безоблачное небо и нетерпеливо рассуждал: — Дань, когда же это произойдёт? Вот бы скорее встретить её, увидеть, прикоснуться! Надеюсь, она кареглазая брюнетка, — Женя мечтательно улыбнулся .       Брат мельком покосился на него и спросил: — Почему именно кареглазая брюнетка? Да и, вообще, тебе восемнадцать только вчера исполнилось, не рановато ли сразу рассчитывать на встречу? — В самый раз! Ну, сам представь: я — голубоглазый блондин и она — кареглазая брюнетка. Вместе мы будем смотреться очень эффектно! — Глупости всё это. Мне вот абсолютно не важно, как будет выглядеть моя родственная душа, — Данил был абсолютно уверен в этом, поэтому скептически слушал подростковые рассуждения брата.       Женя закатил глаза и ехидно произнёс: — Даже, если это старый, лысый пузан? А то, что это может быть девушка, ты совсем не допускаешь? — Глупости не говори. Я голубее неба, какая девушка? Точно парень, и раз мы всё ещё не встретились, значит ему нет восемнадцати. — Да помню я, помню. И это так романтично: родственные души на сутки обмениваются телами в момент восемнадцатилетия младшего из них. Значит, я тоже старший. Остаётся только ждааать, — Женька горестно вздохнул.       Ему хотелось получить пару сейчас и немедленно. Братья замолчали и продолжили свой путь.       Данил тоже посмотрел на небо и увидел, что солнце уже скрылось за тучами. Воздух из тёплого и свежего превратился в тяжёлый, густой. Впереди сверкнула молния, и раздался оглушающий грохот грома.       Внезапно, в глазах у него потемнело, а к горлу подкатила тошнота. Данил хватанул ртом большой глоток воздуха и вдруг увидел перед собой стену. Не успел он удивиться наличию оной посреди парка, как взгляд его скользнул влево и вниз. Там не было ничего! Точнее земля была, но далеко внизу. Данил осторожно повернул голову вправо, осмотрелся и понял, что сидит на парапете балкона.       «Да кто, вообще, сейчас оставляет балконы незастеклёнными! — подумал он, — снега зимой наметёт, да и воры могут залезть». И тем не менее дело обстояло именно так: Данька сидел на парапете незастеклённого балкона на высоте неизвестно какого этажа. Считать как-то пока желания не было. Он аккуратно повернулся в бок и начал опускать правую ногу ближе к полу. И именно в этот момент раздался очередной грохот грозы, а молния сверкнула совсем близко. Данил вздрогнул от неожиданности и потерял равновесие. Тело наклонилось назад и, несмотря на отчаянные взмахи рук, стало падать. Земля, которая совсем недавно была так далеко, стремительно приближалась. На последнем взмахе на руке блеснули часы.

***

      Сознание вернулось внезапно, одним толчком. И первая возникшая мысль была совершенно нелепой: «Эх, а я ведь так и не посчитал с какого этажа навернулся». Данил вздохнул. И тут же испугался: «Я упал с балкона! Упал с огромной высоты. Я должен был разбиться насмерть. Тогда почему я могу думать? Так, стоп! А как я вообще оказался там?! Мы с Женькой были в парке, потом гроза, потом чёртов балкон». Данил нахмурился. А затем его сердце заполошенно застучало, и счастливая улыбка озарила лицо: «Родственная душа! Я оказался в другом месте. И часы! На руке были часы! А я сроду их не носил. Это было не моё тело. Мы наконец-то встретились! Хоть ещё и не в реальности, но я сейчас в его теле, а он, значит, в моём».       Тут же пришёл ужас. Он упал с балкона. Он упал с балкона, находясь в теле своей родственной души. Упал и разбился. Насмерть? Но он мог думать. Значит жив? Или, может, в больнице? Но ничего не болит. А, если всё-таки насмерть, то, может, он просто вернулся в своё тело? Данил запаниковал. Встретить свою судьбу и сразу потерять было очень страшно. Ещё страшнее было оказаться виновником смерти своей пары. Его ужас прервал громкий голос: — Поезд «Лимб» продолжает свой путь.       Голос немного помолчал и добавил: — Следующей станции не будет никогда.       «Как это никогда?!» — Данил от изумления распахнул глаза и только тогда осознал, что всё это время они были закрыты. Он огляделся по сторонам и увидел, что сидит в купе поезда. Причём не в каком-то задрыпанном, а в очень комфортабельном: мягкие сиденья оббиты тканью, скатерть на столике, ваза с каким-то цветком, шторы на окнах и поднятые вверх жалюзи. Вся обстановка была в синих тонах, кроме лежащей на столе белой салфетки. Верхние полки отсутствовали, значит это купе рассчитано на двоих. Данил в таких и не был никогда. В детстве к бабушке в деревню он ездил обычным плацкартом, а потом отец купил машину, и все перемещения семья осуществляла уже на ней.       На входной двери висело зеркало, и Данил быстро подскочил к нему. «Кажется, это Женька хотел брюнетистость и карие глаза для своей родной души, — нервно подумал он, — впрочем, он прав, смотреться и правда будем эффектно». Сам Данил был похож на брата. Точнее наоборот, тот на него в силу старшинства. Они оба уродились типичными блондинами: светлокожими и голубоглазыми, но Женька вырос худым и невысоким, а Данил, с раннего детства занимавшийся спортом, имел скорее атлетическое телосложение.       Парень, смотревший из зеркала, Даньке понравился, очень даже: короткий ёжик чёрных волос, чёткая линия скул, карие глаза с янтарными вкраплениями, мускулистые руки, на правом плече маленькая татуировка с надписью Илья.       Илья — это его имя? Данил не мог знать наверняка, но предпочёл считать именно так, а не начинать сразу с ревности. «Что ж, приятно познакомиться», — тепло улыбнулся он парню в зеркале. Но тут же снова нахмурился и задумался о том, что же в итоге с ними произошло. Если Данил сейчас в теле Ильи в поезде, то могло ли быть так, что балкон ему привиделся? Никто не умер, а Илья сейчас просто едет куда-то? Всё бы хорошо, но в эту версию никак не вписывался голос вещавший что-то про поезд «Лимб» и отсутствие станции.       Дверь купе открылась. Данил отпрянул назад и снова сел. В проходе стоял мужчина среднего возраста — лет сорока пяти, высокий, с вьющимися до плеч русыми волосами, в которых переливался золотистый обруч. — Приветствую Вас, Илья, в поезде «Лимб». Меня зовут Пётр. Я — проводник. Эта встреча станет единственной, и предвещая все вопросы, объясню: Вы умерли.       Данил широко распахнул глаза и хватанул ртом воздух. Кажется, это действие начинало входить в привычку. — Как это умер? — Элементарно: упали с балкона. Вы ведь наверняка слышали про рай и ад?       Данил молча кивнул, и Пётр продолжил: — Они действительно существуют. Но есть и третье место, куда душа может попасть после смерти — лимб. — И что же это? — слово было Данилу смутно знакомо и вызывало нехорошие предчувствия. — Лимб — это место, в котором пребывают души тех, кто не заслужил ада и вечных мук, но не может попасть и в рай. — Но почему? — Причины могут быть разными, но общая суть в том, что в человеке недостаточно ни плохого, ни хорошего. А конкретно в Вашем случае, всё усложняется ещё и тем, что Вы некрещёный. Так, что путь в рай закрыт однозначно и даже не рассматривается, а для ада Вы слишком хороши. Так что, Илья... — Но я не Илья! — перебил Данил. — Я понимаю, у Вас шок. — Разумеется, у меня шок! Я только нашёл свою родственную душу и тут же оказывается, что кто-то из нас мёртв! А может быть и оба. — При чём тут Ваша родственная душа? — недоумённо спросил Пётр. — При том, что я не Илья. Я Данил. Я переместился в тело Ильи и упал в нём с балкона. Это не честно! Лично сам Илья никуда не падал, значит он не должен был умереть. И я тоже, если бы неожиданно не оказался в грозу на парапете, был бы цел и невредим. — Если бы, — пробормотал Пётр. — История не терпит сослагательного наклонения.       Мужчина поднял свои руки на уровне лица ладонями вперёд и развёл их в стороны, как будто раздвигал что-то. Несколько секунд он пристально всматривался в даль и, наконец, заговорил: — Да, действительно. Вы — Крестовский Даниил Александрович, двадцать два года. Упали с балкона в теле своей родственной души Озерова Ильи Викторовича, восемнадцати лет. Сочувствую, но ничем не могу помочь.       Данил с ужасом смотрел на него: — Это не честно, — снова повторил он. И продолжил, — значит я мёртв? И что дальше? — О, нет, нет! — замахал руками Пётр, — Вы живы. Мёртв именно Илья. Я сейчас поясню, — затараторил он, увидев злость в глазах Данила. — Произошла путаница, мне очень жаль. После смерти Вашу душу должно было выкинуть обратно в Ваше тело, а душу Ильи прислать сюда. Но что-то пошло не так, и получилось то, что получилось. — Что-то пошло не так?! — нервы окончательно сдали, и Данил заорал. — Не так? Илья не имеет никакого отношения к собственной смерти! Скорее всего он даже не знает о ней. Я во всём виноват, и раз изменить ничего нельзя, готов понести наказание. К тому же я всё равно уже здесь, значит я и буду мёртвым.       Пётр тяжело вздохнул: — Даниил, Вы упали с пятнадцатого этажа. Тело Ильи разбилось в смятку. Его душе некуда возвращаться. — Но вот же оно его тело! У меня. — Нет, Даниил, у Вас — это просто иллюзия. Для удобства восприятия. А реальное тело Ильи сейчас лежит на асфальте. Точнее то, что от него осталось. — И что дальше? — снова спросил Данил. — Дальше Ваша родственная душа пробудет сутки в Вашем теле, как и полагалось изначально. По истечении этого времени, Илья переместится сюда — в поезд «Лимб», а Вы вернётесь в своё тело и в свою жизнь. — Зачем мне нужна теперь эта жизнь? Целая жизнь в одиночестве? Пётр, пожалуйста, — Данил молитвенно сложил руки, — если невозможно воскресить Илью, позвольте мне тоже остаться здесь. С ним. Может, хоть это возможно? — Да, это возможно.       Данил взволнованно сжал кулаки. Неужели? Но следующие слова Петра разбили все его надежды. — Правила позволяют двум родственным душам находиться в «Лимбе» вместе, но исключительно после того, как каждый из них завершит свой жизненный путь. Вы должны прожить жизнь, Даниил. И, если по её окончании, окажется, что Вы тоже не заслужили ни рая, ни ада, то тогда Вы сможете тоже оказаться здесь с Ильёй. Навечно и без остановок. Только так и никак иначе.       Данил открыл было рот, чтобы начать спорить и кричать, но простая мысль, заставила промолчать. На его лице отразилась решимость.       Пётр осуждающе покачал головой. — Хочу Вам напомнить, Даниил, что самоубийцы попадают в ад. Нет, я не умею читать мысли, но выражение Вашего лица слишком красноречиво и без этого. Если Вы покончите с собой, то сюда уже точно не попадёте. — Что же мне делать? И что будет с Ильёй, когда он попадёт сюда?       Данил сидел склонив голову и опустив плечи. Вся его поза выражала отчаяние. — Вам — просто жить. Увы, но изменить ситуацию невозможно. Что же касается Ильи, то он будет ехать в этом поезде. Вечность. — Один? — прошептал Данька, — он останется тут совсем один? Навечно? — Пока не пришёл Ваш час, да. После этого, всё будет зависеть от того, где окажетесь Вы. Если тоже в «Лимбе», то продолжите путь вместе. А, если в аду или в раю, то Илье будет добавлен другой случайный попутчик, родственная душа которого тоже оказалась в другом месте. — Пожалуйста, — вновь прошептал Данил, — должно быть другое решение. — Его нет. Если Вас это хоть немного успокоит, то могу сообщить, что время здесь идёт с рандомной скоростью. Иногда секунды становятся веками, а века пролетают за секунды. Бывает, оно вообще стоит. Возможно, Илье повезёт, и вся длина Вашей жизни, покажется ему парой минут. — А, если не повезёт? Если растянется на много веков одиночества?       Пётр развёл руками. — Значит, такова его судьба. Всего доброго, Даниил. Прощайте. Хотя, может ещё и увидимся после Вашей собственной смерти.       И он ушёл, закрыв за собой дверь.       Данька кинулся к двери. Заперто. Обернулся назад и посмотрел вдаль. За окном простиралась пустыня. Жёлтая и безжизненная она смотрелась жутко. Лишь шарики перекати-поле цепляли взгляд. Данил снова обернулся и подошёл к зеркалу. — Прости, я разрушил нашу жизнь. Я лишил тебя самой этой жизни. Мне так жаль, родной. А ведь ты сейчас, наверное, счастлив. Ты ещё не знаешь. У тебя есть ещё несколько часов счастья.       Данил зажмурился, но слёзы дорожками всё-таки побежали из глаз. Он вплотную подошёл к зеркалу, прислонился лбом ко лбу отражения и замер.