Рыцарь и оруженосец

Поход был очень трудным, поэтому молодой всадник на черном, как вороново крыло, но очень взмыленном коне, плелся медленно до своего замка. Всадник устало наклонил голову, впиваясь взглядом в маленькую ухабистую дорогу, которая вела к Вестминстеру – городу его любимого короля Генриха VII. Всадник медленно проехал мимо уснувших часовых и направил своего коня к своему замку. Он пришпорил его, из-за чего конь встал на дыбы и галопом домчал своего господина до дома. Огромные окна его жилища светились в такое позднее время. Всаднику померещилось, будто бы сам король пришел осведомиться у его матери, Матильды, о возвращении своего фаворита Вильгельма. Соседняя площадь была забита народом, отчего он сделал вывод, что многие после похода вернулись в город, чтобы предстать перед королем с докладом. Было около одиннадцати часов вечера, когда он, наконец, въехал в свой замок. Конюхи немедленно оказались рядом и помогли своему хозяину спешиться. Он отдал своего любимого коня им и направился в дом. Да уж… Жизнь рыцаря, верного своему единственному королю, готовая сложить себя в первом бою, чтобы обеспечить ему блестящее правление, была нелегкой. Вильгельм не раз убеждался в боях, что значит быть на краю смерти. Но что-то невероятное всегда вытаскивало его из самых ужасных ситуаций… Как-то он отправился в поход перед великой войной, которая уже разворачивалась внутри страны. По приказу его величества короля Генриха он влился в восстание одного из герцогов, которое он поднял, чтобы свергнуть деспотичного Ричарда III. Восстание было жестоко подавлено, герцога казнили, а сам Вильгельм был ранен в одной схватке. Он получил сильное ранение в правое плечо, отчего его рука порой давала знать о старой ране. Вильгельм был храбрым воином, умелым политиком, даже помогал своему королю Генриху в ведении неких дел государства вместе со своим самым близким другом Филиппом. Но не только храбрость и сила духа отличали этого рыцаря. Его отличала еще невероятная природная красота, которой его одарила его красавица-мать. От природы у него были черные, как смоль, волосы, легонько спадавшие на плечи; в больших серых глазах, украшенных длинными черными ресницами, было что-то притягивающее. Они завораживали, и отталкивали своей пронзительностью. Маленькие тонкие губы подчеркивались выделяющимися скулами. Его лицо страшно было видеть в гневе, особенно рассматривая его мощную фигуру. Ведь он любимец короля, и не терпел неисполнения королевских приказов, отчего его рыцари прозвали Вильгельм Ужасающий. Вильгельм медленно открыл дверь и ступил в прохладу своего замка. Вокруг горели большие канделябры, нелепо развешанные на каждой стене. Все же он скучал по своему замку и по своей матери… На звук его приглушенных шагов из большой гостиной вышла небольшого роста женщина, и с тихим вскриком бросилась сыну на шею, вытирая катившиеся слезы. Он не смог сдержать слезу… Мать, как всегда, переживала за него, как только он отправлялся в поход. Она требовала каждый день отправлять ей письма, хотя бы строчку, чтобы она знала, что ее сын жив и в безопасности. Порой с заботой она перегибала… Они так простояли недолгое время, пока из гостиной не показалась величавая фигура его Величества короля Генриха, а за ней фигура его друга – Филиппа. Его Величество не обладал мощным телосложением, складной фигурой, зато отличался прекрасным умом и выразительной внешностью. Он был очень трудолюбив, но замкнут и порой печален. Его густые брови сходились на переносице, когда он был недоволен, а его карие глаза бросали ужасающий взгляд на его противников. Пухленькие губы почти никогда не улыбались, только в моменты особой радости, такой как рождение ребенка, или встреча с его фаворитами. Во всем королевстве было только два его фаворита – Вильгельм и Филипп. Второй был хорошо сложен, постоянно улыбался, демонстрируя потрясающую улыбку, зеленые глаза блестели жизнелюбием и простотой, а слегка с горбинкой нос напоминал клюв орла. Они с радостными возгласами поприветствовали пришедшего, радуясь тому, что он смог выжить в этом походе. Все прошли в большую гостиную, а Матильда под предлогом плохого самочувствия оставила их наедине, не вмешиваясь в государственные дела. - Ты не ранен? – поинтересовался король, помогая сесть уставшему рыцарю на диван. - Нет, ваше Величество, - ответил Вильгельм с улыбкой, осматривая своего любимого короля и друга, который тоже приехал с этого же похода, только раньше. - Вы их разгромили? – спросил Филипп, подаваясь вперед. - Да. Графа Лоуэлла доставили в темницу. Его войско потерпело сокрушительное поражение, а наше войско почти не потеряло никого. Вы ведь отправили самых лучших фехтовальщиков, - усмехнулся Вильгельм, и глаза короля радостно заблестели. Вильгельм помолчал, но тут же встревоженно спросил: - Ты не ранен, Филипп? - Слегка задели ногу, но все пройдет. Лекари сказали, что ранение не тяжелое, - ответил он весело, осматривая своего друга. Легкая тень набежала на лоб Вильгельма, когда его друг сказал о ранении, но тут же быстро прошла, успокоенная тем, что жизни его ничего не угрожает. Вильгельм очень переживал за жизнь своего друга, как и Филипп, ведь его друг никогда не жалел себя в поединках и походах. Он относился к Филиппу, как к равному, как к своему брату. В его не серьезном лице было что-то притягательное, то, что позволило сойтись этим характерам. - Мы оставим тебя, мой мальчик, - проговорил Генрих и встал, беря под руку Филиппа. - Нет, ваше Величество. Побудьте со мной, - попросил Вильгельм, вставая с дивана. На такое откровенное выражение эмоций Вильгельм был не способен, поэтому друзья слегка удивились, но тут же рассмеялись. - Мы придем к тебе завтра. Тебе нужен отдых, - сказал Филипп. Рыцари обменялись дружескими объятиями. Когда Вильгельм хотел поклониться Генриху, тот задержал его на полпути, взглянул в его растроганное лицо и обнял, как собственного сына. Погода была мрачноватой. Из огромных черных туч падали крупные капли дождя, ударяясь о плащи удаляющихся всадников. Вильгельм остался стоять возле окна, осматривая свои владения и наслаждаясь покоем. Он знал, что это ощущение быстро пройдет. Ведь вся его натура была в битвах, сражениях, наполненных отчаянными криками трусов, громогласными выкриками командующих, и тихими стонами умирающих, оставшихся лежать на окровавленной земле. Он не мог оставаться дома долго. Здесь его ничего не держало…Кроме матери, конечно. Только она заставляла его вновь возвращаться домой. Ни жены, ни детей у него не было. А ведь мать постоянно сватала за него каких-то крестьянок. Крестьянок за дворянина! За аристократа! Он всегда был горд своим происхождением, поэтому никогда не разрешал матери приводить в дом бедных девиц. Робкие шаги прервали его раздумья. Он обернулся и в небольшом проеме двери, слабо освещенном огнем из камина, увидел свою мать. Она стояла с улыбчивым лицом и разглядывала своего сына. Он был прекрасен! Нужно, наконец, женить его, а то так внуков не дождусь. Она подошла к сыну вплотную и обняла. - Нам нужно поговорить, - он тихонько отстранился от нее, и повел ее к дивану, где они оба удобно расположились. Разговор, который она собиралась вести с ним, не должен был услышать никто, чтобы не очернить весь их род. Мало ли, кто узнает, что она собирается с ним сделать? Что тогда? Тогда весь город будет говорить, что он женился не на аристократке, а на девушке, хоть и знатного происхождения, но проститутке. - Слушаю, мама. - Ты должен жениться. Я нашла тебе подходящую пару, - Матильда проигнорировала высокомерный взгляд сына и продолжила. – Она не из бедной семьи. Это бывший знатный род Шеттиргонов. Они сейчас стали разоряться. Мэри ничего больше не пришлось, как идти и торговать своим телом, чтобы возместить долги за их землю. Ты должен помочь им выбраться из долговой ямы, ведь ты богат, и заодно женишься на прекрасной девушке. Умная, воспитанная, красивая. В скором времени она ждет тебя к себе, для близкого знакомства. Матильда закончила и посмотрела на сына. Вильгельм теперь знал все, что ему нужно было знать. Мать собирается выдать за него замуж какую-то девку, которая уже продавала свое тело на улице. Он мог на ней жениться, чтобы не расстраивать свою мать, ведь ему уже почти тридцать. В таком возрасте мало кто находит себе невесту из знатных родов. Терять ему было нечего. Вдруг он влюбится? И не только мама сможет удерживать его от порывистых шагов в поединках. - Хорошо. Я женюсь на ней, - отрывисто проговорил Вильгельм и, поцеловав мать на прощание, отправился спать в свои покои. Он несколько мгновений пролежал в кровати, представляя свою будущую свадьбу с этой Мэри. Какое-то ощущение неприязни заиграло у него в груди. Может так дождь на меня повлиял или усталость? Предположение было весьма правдоподобным, и Вильгельм преспокойно уснул, все же ощущая внутри себя комочек сомнения по поводу этой свадьбы, который он намеревался разорвать в скором времени.