Д - значит Директор

— Нет, Хагрид… никаких драконов… ммм, милых… никаких, — беспокойно ворочался в кровати седой бородатый старик в вырвиглазной пижаме и остроконечном колпаке. Многие наблюдатели, особенно те, что хоть раз слышали о лучшей магической школе в мире, с легкостью признали бы в этом пожилом человеке директора Хогвартса, не самого талантливого управленца, по мнению его сотрудников, но зато, бесспорно, выдающегося мага. И запоминающуюся личность. — Как уже купил?! — с воплем Дамблдор подлетел с постели. Проморгался. За окном только занимался рассвет. На портретах недовольно заворчали. Альбус бросил виноватый взгляд на стену и почесал лоб. Опять забыл, похоже, наложить заглушающее. Бедные портреты, даже на том свете не высыпаются. Ощутив укол совести, Альбус, не доставая из-под подушки палочку, наложил-таки необходимое заклинание: может, кто-нибудь еще обладает талантом молодых засыпать дважды за ночь. Сам он уже на такие подвиги давно не был способен, отчего иногда отчаянно завидовал своим подопечным. Николас даже хотел по-дружески поделиться хорошим снотворным по бабушкиному рецепту. Директор с теплотой вспомнил старого друга, от предложения которого пришлось, скрепя сердце, отказаться. Бабушка Николаса, безусловно, была достопочтенной леди, достойной представительницей своей эпохи. Из чего делались тогда зелья, пусть даже косметические и снотворные, Альбус прекрасно себе представлял. И если Фламелю с его философским камнем примеси свинца или мышьяка были нипочем, то старикам вроде Дамблдора это в некоторой степени вредило. Николас ни капли не обиделся — он вообще был человеком крайне добродушным и отходчивым, но Альбус все равно каждый раз рассыпался в извинениях и благодарностях за искреннее участие — и предложил летом махнуть на Эльбрус, подышать чистейшим воздухом. Отказываться во второй раз было уже совсем неудобно, и расстались они на обещании Альбуса подумать над предложением. И чем ближе было лето, тем больше уверялся он в своем желании сбежать в горы хоть на всю оставшуюся жизнь. Всё спокойнее, чем в директорском кресле. Скрипнув то ли костьми, то ли специальным ортопедическим матрасом для старых развалин, как про себя его называл маггловский консультант, Дамблдор принял сидячее положение и, нашарив очки и палочку, первые нацепил на нос, а с помощью второй призвал свой пергамент с важными делами на ближайшее время. Сегодня должна была прибыть инспекция во главе с Люциусом. Директор вздохнул, вспоминая бывшего студента. В Хогвартсе тот казался совершенно нормальным мальчуганом: дуэли устраивал через день, на кулаках подраться тоже был не промах, в учебе — впереди всех, таланта маленькому слизеринцу было не занимать, как и азарта. Глаза у него горели, да… А сейчас что? Совсем замучали парня, смотреть на него тошно. Хоть бы со своими товарищами куролесил, всем людям отдых нужен. Что-то неправильное ему в голову вбили, как бы он своего сына так же не выдрессировал. Ну, ничего. В Хогвартсе всех в порядок приведут. Альбус улыбнулся своим мыслям. Каждый выпускник для него оставался его учеником. И не беспокоиться за них он не мог. Поправив очки, он углубился в чтение. Сегодня ему предстояло отправить почти готовую статью на публикацию в французской газете «Трансфигурация сегодня». Подтверждать мастерство ему, как, например, мастерам дуэлинга или легилименции, не нужно было, но без публикаций его все научное сообщество на смех поднимет. Надо бы Северусу напомнить, что у него через месяц лекция по редким ядам в Сорбонне. Пусть готовится, а не на студентов шипит. Далее шел ряд бытовых дел вроде утверждения меню (выбором поставщика занималась Минерва, уж ее документы Альбус мог подписывать не читая), разбора корреспонденции и встречи с главой общины эльфов. Глава был очень старым представителем своей расы, но с большим интересом относился к любым новшествам, будь то составление меню по рекомендациям маггловских медиков, использование современных устройств в бытовых целях (вроде средств от ненавистной и практически неподвластной магии плесени, возникавшей от сырости) или экспериментов с эльфийской магией (с полного одобрения испытуемого и под контролем главы или старейшин общины). Это все нужно будет сделать позднее, когда проснутся обитатели замка. А сейчас… — Раз, два, три, четыре, — не сбиваясь с ритма, Альбус выполнял комплекс упражнений. «Зарядка», вроде бы так это сейчас называют. Несколько лет назад инициативный Николас где-то достал информацию об укреплении духа за счет телесных тренировок. Его хитрая улыбка говорили Дамблдору о намечающейся пакости, но ничего дискредитирующего он так в этих упражнениях не нашел, зато чувствовать себя стал действительно куда бодрее. И даже осточертевшая боль в коленях потихоньку стала притупляться. Последний год улыбка Альбуса уже была вполне искренней, а не просто попыткой приглушить гримасу от прострелившей спины. Курлыкнул со своего насеста Фоукс. Пернатый засранец глубоко засел в сердце старика, постепенно оттаивая в искренней заботе. Изначально шарахавшийся от любого движения, со временем гордый феникс подсел на совиное печенье, научился выговаривать целые фразы и вообще, не считая ценных ингредиентов, которыми делился весьма охотно за все то же печенье, был похож на заморского попугая, которого как-то раз привез из путешествия в Южную Америку Гораций. Попугая он потом продал под видом какой-то редкой магической твари глуповатому перекупщику из лютного. Попугай оказался матросским: матерился на шести языках, открывал любую, даже запертую магически, клетку и жить не мог без нюхательного табака, по поводу чего устраивал настоящие истерики. Ну не мог бедный Гораций, знающий о мире магглов просто преступно мало, догадаться, что нужно этой бестии. Оттого и страдал, пока не отправил птичку к новому владельцу. -…три, четыре. Закончили, фухх, — уперся руками о колени Дамблдор, — да, Фоукс, сейчас покормлю, красавец, — феникс на последнее слово распушил оперение, явно радуясь похвале. Вообще, для кормления магических тварей существовали специальные артефакты. И у Фоукса они в клетке тоже были. Но Альбусу нравилось кормить птицу с рук, феникс же вполне очевидно разделял его любовь к такой кормежке. Ручной феникс. Кому скажешь, не поверят. Хотя, вполне вероятно, что Фоукс считал Альбуса своим ручным человеком, которого так легко было научить приносить пищу по первому требованию. Задумавшись, Дамблдор пропустил момент, когда горсть зерен в его руке закончилась, но птица тут же проявила характер и пребольно клюнула в раскрытую ладонь. Вздрогнув, Дамблдор потряс рукой и на всякий случай пробормотал заклинания дезинфекции и заживления. Паранойя касательно магических существ у него была на зависть Аластору, спасибо Хагриду и его постоянным мольбам о расширении питомника для УЗМС. Хоть бы и натравить его на Люциуса. Нет, тогда этот молодой папаша весь Хогвартс к чертовой матери закроет, с него станется. Завибрировало зеркало. Темпус показал без пяти шесть. Под седой бородой расцвела улыбка. У старика-политика свои причуды, и пунктуальность его всегда радовала. Вот и выслуживается один персонаж. Ну-ну, послушаем. — У аппарата, — повторил Альбус где-то услышанную забавную фразу. — Доброе утро. Рас-с-скаиваюс-сь. Ты был прав, — понурое лицо на том конце зеркала могло бы и разжалобить сердобольного старика, но опыт политика и педагога не дал мягкому сердцу и шанса. Ехидно похихикав для приличия, Альбус внимательнее всмотрелся в передаваемую картинку. Качество, конечно, было так себе. Сказывался возраст артефакта и наложенных чар. Сейчас, говорят, и цвет, и изображение почти как в жизни. Нужно себе прикупить что поновее, а то уже и не определишь, насколько неудачно ученик провел эксперимент. То, что вечером они с Николасом будут абсолютно непедагогично ржать по этому вопросу, Альбус уже не сомневался. Отсутствие носа, лысина и зеленоватая кожа — все это в прошлом заслуженный ловелас Хогвартса Том Реддл приобрел в результате неудачного эксперимента с приобритением второй анимагической формы. Мало ему змеи было, захотел себе осу для разведки на местности. А змеи — существа ревнивые и мстительные, вот и результат. Экспериментаторы несчастные, все вперед учителей знают. А учителям потом расхлебывай. Но тут, наверное, все-таки в Мунго надо. — В Мунго не пойду, я там недавно практичес-ские с-занятия по безопас-сности при работе с-с темными проклятиями проводил, — сквозь зубы прошипел Том, — лучше с-скажи, как мне от этого без-собразия из-сбавиться. — А тебе к лицу этот милый акцент, — поддел ученика Альбус, сам гадая, принесет ли Тому ситуация хоть немного инстинкта самосохранения. А то как бы эти гениальные мозги в следующий раз не оказались размазанными по стенке. Жалко же, столько крови ученик в свое время выпил, что любой артефакт их кровными родственниками признает. Нужно к нему Северуса отправить. Пусть посмотрит на кумира-сумасброда. Хотя нет, через пару дней Том подобьет мальчика на какой-нибудь эксперимент, и змеелицых будет уже двое. А у Северуса через месяц лекция, пусть лучше до нее ни во что не влипает. Кому из друзей можно доверить воспитательную беседу? Минерву не пошлешь, они друг друга на дух не переносят, и Том сразу заподозрит неладное. Может, Слизнрота? Тоже нет, с ним у Тома есть шанс договориться. Змея змею всегда поймет, где там ему, старому льву? А если… Пришедшая мысль заставила сдерживать ухмылку. Для пущей убедительности Альбус нахмурился и сцепил руки в замок. — Том, последствие твоих экспериментов для меня совершенно неожиданно. И я не уверен, что смогу помочь, все же я давно уже не ученый, да и доступ во многие частные библиотеки мне закрыт. Но я, к счастью, знаком с одним нелецензированным экспертом по части анимагии. — Нелеценз-с-зированным? — скептически фыркнул Том. — Ты знаешь, как дорого и трудно сейчас получить лицензию в Британии? Тем более, это скорее хобби. Но половина успешно обращенных анимагов за последние лет семь — дело рук моего знакомого. Ты вправе отказаться, но тогда я ничем, пожалуй не смогу помочь тебе. Разве что организовать тебе встречу с Минервой, но ты вряд ли согласишься. — Хорош-шо, — одарил его тяжелым взглядом ученик, — и как зовут твоего неприз-снанного мас-стера? Дамблдор постарался скрыть лукавый взгляд за стеклами очков. Погладил бороду, принял сочувствующее выражение лица и ответил: — Лили Поттер, в девичестве Эванс.