Гексоген

      — Стоп! — резко вскинул руку сталкер. — Ты что, хочешь сказать, что он нарочно взял и собрал все дозы? Обшманал все ваши аптечки, схроны, и вы ничего не заметили?       — Блять, бой же, Гекс, нам было не до того.       — С-сука… — шипел Гексоген, от боли царапая ногтями жёсткую ткань бронежилета. — Не мог он ваши аптечки во время боя вскрыть. Он заранее был готов.       — Выходит, ранил тебя тоже он?       Гексоген вскинул раскалённые глаза на растерянного бойца. И вдруг оскалился.       — Это неважно. Я его найду.       — Ты же ранен. Подожди, принесут партию с базы, а за Гером отправим отряд, предупредим посты…       — Нет. — Решительно перебил его сталкер. — Я его сам найду. Спирт. Бинты. Магазины к «Токарю» и мои ЗР-B. Уколы, все, что есть.       — Помрёшь, — хмуро проворчал Упырь. — Зона не пощадит.       — Посмотрим, кто кого щадить будет. Ебал я вашу Зону так, что она ко мне теперь задом не поворачивается.

***

      Поначалу я почти бежал, останавливаясь только когда детектор аномалий предупредительно пищал. Звуки боя отдалялись вместе с нашими позициями. Задыхался от груза брони и рюкзака, но в целом мне было хорошо и даже весело. Закинулся дозой перед выходом. Надо было успеть, вот только я ещё не решил, куда. Вариантов было несколько — быстро спрятать все дозы, которые я стащил у своих, где-то поблизости, и съебаться уже без них, либо всё-таки прихватить их с собой и сразу бежать к «Наёмникам» и продавать. Но вариант с «Наёмниками» рисковый, я не знаю, как они меня встретят в свободовской броне, а сменить её я не успел. Вроде, пока что с ними отношения нейтральные, но наёмники народ ненадёжный, они и сдать могут, если им заплатят. Хотя можно было бы продать и сразу смотаться куда-то. Но вдруг найдут? Или всё-таки присоединиться к ним, чтобы прикрыли как своего? Но опять-таки — вдруг сдадут?       Окончательно выдохшись, я приостановился где-то по центру Свалки и пытался надышаться, оглядываясь. Надо слушать чуйку. Всегда слушать чуйку. Вверху одной из куч хлама, за небольшим просветом между аномалиями, была гора каких-то старых ящиков. Можно сделать схрон там. Чуйка говорит, что так лучше. Если меня догонят или встретят свои, я смогу отбрехаться, что не при делах. Но на кого им ещё думать, если во время боя пропал один я, а вместе с этим исчезла и вся наркота? Один к одному сложить легко. Черт, страшно, что будет. Может, всё-таки к «Наёмникам»? Но сначала схрон. Отдышавшись немного, я внимательно огляделся, никого не заметил, пошел к горе. Около неё затрещал дозиметр, пришлось надеть респиратор. Чем ближе к вершине, тем резче хрипит прибор. Обшвырял аномалии всяким подножным хламом и кое-как протиснулся между ними. Упрятал пакет под ящики, обложил сверху получше, накинул полуистлевшие мешки. Не дай Зона кого-нибудь сюда занесет.       Место казалось безопасным, не считая радиации, и я задержался передохнуть. Осматривал окрестности в бинокль, прикидывая, куда идти дальше. Но не прошло и нескольких минут, как заметил его. Давно мне так страшно не было. По дороге быстрым шагом шел Гексоген собственной персоной. Я уронил челюсть на дно респиратора. Да быть такого не может. Я же его подстрелил. Откуда он взялся, да ещё так быстро? Значит, бой не затянулся, и он сразу после пошел за мной. Но откуда он знал, куда меня понесло? Слишком предсказуемо? Я посчитал, что самым предсказуемым вариантом было бы идти через Тёмную длину на Кордон, и оттуда за Периметр. И какого черта я не сделал именно так? Ладно, надеюсь, ещё не поздно. Побегу окраиной на Кордон, там упаду в ноги военным, отдам все свои небольшие сбережения. В крайнем случае откуплюсь наркотой, я себе оставил несколько доз, они как раз по цене перехода должны прокатить. Гексоген к воякам не факт, что сунется. Вообще надеюсь, что с раной и без обезболки он меня не догонит.       Быстро собравшись, я слетел с холма с другой стороны, как орёл c вершины горы, и помчался бегом, подальше от дороги, огибая горы хлама и базу бандитов. Стащил с морды респиратор, в нём не хватало воздуха, на радиацию уже плевать. За мной бросилась кучка плотей, но я летел, как ветер, и кривые свиньи на своих ходулях скоро отстали. Несколько раз чуть не влетел в аномалии, одна очень неприятно вывихнула мне руку, но я как-то умудрился на ходу вернуть её в нормальное положение, хотя болела она нещадно. Задыхался от бега, но упорно продолжал быстро переставлять ноги, потому что лучше задохнуться или сдохнуть в аномалии, чем встретиться сейчас с этим маньяком.       — Эй, спринтер! — донеслось до меня откуда-то сверху. — Тормозни, разговор!       Я обернулся и нашел его на одном из холмов на горе бетонных плит. И рванул дальше с новыми силами напрямик к переходу на Кордон. Сердце колотилось под горлом, лёгкие простреливала боль, казалось, что сейчас выплюну сам себя. И тут мимо меня полетели выстрелы. Он кричал, чтобы я остановился, уже совсем близко. Конечно, я и не думал останавливаться. Впереди был колючий забор, переход налево от него. Но не успел я свернуть и пробежать несколько метров, меня схватили сзади за рюкзак. Я был к этому готов, хоть и не так скоро, и вытащил руки из лямок, выронив винтовку, снова рванулся вперёд. Но он это угадал, тут же перехватил мою руку, дёрнул назад и впечатал спиной в колючую проволоку. Передо мной оказались его злые безумные глаза и широкий оскал. Он быстро дышал сквозь зубы с тихим рыком.       — Ну что, падла, добегался?       Я не собирался с ним говорить и попытался вырваться, обдирая комбез о колючку. Какое-то время мы боролись, он выкручивал мне руки, а я изворачивался изо всех сил. В лицо прилетел удар, с резкой хрустящей болью сломался нос. Но мне удалось ударить его в рану в правом плече, я специально целился туда, когда стрелял, чтобы вывести из строя рабочую руку. Но, видимо, плохо попал, если он так хорошо двигается. Только сейчас от удара он зарычал и скорчился, выпустив меня. Чтоб тебя болевым шоком скосило. Я даже рюкзак и винтовку подбирать не стал, сразу побежал к переходу на Кордон. Из носа в рот изнутри и снаружи лилась кровь, я задыхался, давился и кашлял. На ходу выхватил пистолет, быстро оборачивался и стрелял наугад. Он был близко, но я промазал все пять раз, либо его просто не брали пули, но такого ведь быть не может.       У перехода на Кордон стояли сталкеры, вроде бы «Одиночки». Хорошо, что не «Бандиты». Первые в отличие от вторых беспроблемные. Я издалека крикнул им, что я из «Свободы», и чтобы не преграждали дорогу. Они удивленно сошли с моего пути, и я ворвался в хату, хлопнув дверью так, что сверху полетела пыль. Заблудился в комнатах, столкнулся в дверном проёме с Гексогеном, но успел его сильно оттолкнуть, и помчался к выходу. Снаружи рыскали слепые псы и тут же бросились на меня. Я пуганул их выстрелами и сменил на бегу магазин. Зря винтовку бросил. Очень зря. Зона всё-таки, с каких пор я боюсь её меньше какого-то психа? Сзади загремели выстрелы — собачки встретили Гексогена. Сочувствую им. Но ещё больше себе.       Время растянулось, дышать и бежать было нереально тяжело, я уже даже хотел, чтобы он меня наконец догнал, и можно было остановиться. За какие-то несколько долгих минут я пролетел весь Кордон по прямой дороге. Не было ни сил, ни дыхания, ничего, только страх и боль. Но я знал, что если остановлюсь — будет больнее. Сердце долбилось как сумасшедшее. Гексоген, сволочь, отставал совсем немного. Так мы долетели до перехода на Болота, куда я свернул, потому что больше деваться было некуда, дальше блокпост военных. До конца тоннеля мне не дал добежать один из выстрелов Гекса, перебивший мне ногу. Растянулся на земле, но останавливаться было страшно, тут же попытался вскочить, нога подогнулась, и я рванул вперед на четвереньках, волоча её за собой.       — Ну всё, всё, — задыхаясь, сказал он сверху. — Прибежали.       Мне на спину упала его нога и прижала к земле. Я дёргался из последних сил, но он заломил мои руки и перевязал изолентой. После чего упал на землю, оперся спиной о стену и достал аптечку. Я пытался извернуться и достать рукой нож из чехла на поясе, но он, перевязываясь, успевал меня пинать. В конце концов я просто растянулся и лежал, ни о чем не думая, отдыхал от бега и наслаждался бьющей болью в носу и в пробитой ноге, ощущая, как уходит кровь.       — Сдаёшься? — спросил он, снова пиная меня.       — Иди нахуй.       Замотавшись в бинты, Гексоген великодушно перевязал мою ногу и полез в мои подсумки. И тут я воспрял, вспомнив свою изначальную затею. Резко развернулся и хотел врезать ему ногой снизу в челюсть или в нос, куда попаду. Но вышло медленно, он успел заблокировать удар. Я не мог позволить ему добраться до обезболов и заветной дозы. Он должен страдать. Хотя судя по тому, как легко он переносит ту дикую боль, которая должна была его разрывать, он мог всё-таки что-то найти. Может, мой схрон? Нет, не мог успеть, всё время бежал за мной. Значит, я плохо обыскал лагерь, и у него были свои схроны. Ну или он бессмертный.       Пока он лазил по моим карманам, я изо всех сил елозил руками, пытаясь избавиться от изоленты. Она, сволочь, тугая и прочная. Но замотал он не очень, поэтому мне удалось растянуть её и вытащить одну руку. Правило «лежачих не бьют» на него не распространялось, поэтому он несколько раз попытался меня ударить, но я закрывался. Тогда он тяжеловато встал и врезал мне ногой в живот, который как раз не был закрыт нагрудной бронепластиной, а только карманами разгрузки и поясом. Выбил весь воздух, падла. Я скрутился как ёж и закрыл голову руками. Но он больше бить не стал, а снова полез по моим карманам. Я снова раскрылся и перехватил его руки, попытался завалить. Не сразу, но мне это удалось. Сел на него сверху и радостно оскалился, он тоже с улыбкой смотрел на меня. Как же кайфово сейчас будет размазать эту улыбку кровью по всему лицу. Я сжал кулак, замахнулся и послал удар. И спасибо, что рука была в тактической перчатке с твердой пластиной на костяшках, потому что этот упырь успел уклониться, и я со всей дури ударил бетонный пол.       Воспользовавшись моими тормозами из-за боли в едва не поломанной руке, он обхватил меня руками и перевернул, сменив позиции. Меня флэшбекнуло от его крепких рук на своём теле, но что это было — удовольствие или отвращение, я осознать не успел. Я приподнялся в попытке вырваться, а он всей ладонью припечатал моё лицо, сильно ударив головой о пол, и у меня всё потемнело. Сознание ускользнуло не до конца, я как-то фиксировал и чувствовал, что происходит, хотя почти ничего не видел за тёмными пятнами, в ушах звенело. Он всё-таки облазил мои карманы. Потом потащил куда-то за ногу спиной по земле. Через пару минут я оклемался и увидел, что он вытащил меня из перехода, в лицо лезла трава, перечеркивая стеблями облачное небо.       Вырвав из его рук ногу, я с трудом вскочил, преодолевая боль и головокружение, и хотел схватиться за пистолет, но его не было. Как и ножа. Предусмотрительно. Бежать не даст простреленная нога. Я растерянно посмотрел на него. Он улыбался. Протянул мне руку.       — Идём.       — Куда?       — В дом.       Впереди действительно был дом, вообще, если мы вышли из перехода, значит оказались на территории Болот. Здесь могут быть «Бандиты», «Ренегаты» и хрен знает, кто ещё. Я попятился.       — В переходе растяжка. — предупредил он.       Я беспомощно оглянулся. Всё равно же не убегу. И что теперь делать? Посреди Зоны, без оружия, в таком состоянии. Смешно вышло, но вся надежда сейчас — на него. Убивать меня он, вроде, не собирается, а учитывая моё состояние, уже можно считать — отомстил. Хотя вообще-то это я ему мстил. Сплюнув накопившуюся сукровицу, я прошел, хромая, мимо него, проигнорировав руку. В дом, так в дом. Больше деваться некуда. И бояться нечего.       Дотащившись до дома, я осмотрелся и прислушался, но сейчас на удивление вокруг никого не было, даже мутантов. Аномалии только кругом, надо двигаться осторожно. Я прохромал к дальнему углу и упал на замызганный рваный матрас. Остатки наркоты жгли кровь, туманили боль и дурное настроение. Я сидел и тупо бессмысленно смотрел, как Гексоген ходит туда-сюда и что-то делает. Спустя время до меня дошло, что он полностью заминировал дом. Это меня насторожило, я не думал, что мы здесь останемся надолго. Думал, передохнем, обработаем раны, и обратно. Он должен меня довести, потому что я остался без оружия. Но у Гексогена, видимо, как всегда были свои идеи. Он подошёл ко мне, играя в руке здоровым армейским ножом.       — Ты чего? — спросил я.       — Раздевайся.       — Охуел?       — Я тебя предупреждал, что будет каждый раз, как ты начнёшь выкобеливаться.       Я прищурился, нервно улыбнулся и лишний раз пробежался взглядом по комнате. Ничего полезного, кроме аномалий. Ладно, будем блефовать. Я начал расстёгивать крепления разгрузки и медленно пошел к нему.       — Стоять! — рыкнул он. — Я не разрешал подходить.       — Да брось, сейчас всё по-другому. Мы друг друга знаем слишком близко, чтобы соблюдать расстояния. Или ты меня боишься? Меня, раненого и без оружия.       Пока я говорил и приближался, он отступал, отведя назад руку, чтобы чувствовать аномалии. Забавно было перескочить в его роль, хотя я его не пугал, судя по косой ухмылке, но всё-таки заставил идти назад. Обойдя аномалию, он остановился около дверного прохода, затянутого тонкой проволокой растяжки. К тому моменту я уже сбросил тяжёлую разгрузку и расстегнул верх комбеза. Гексоген резко выбросил вперёд руку с ножом, кольнув меня в горло.       — Ты чего? — я поднял руки. — Что я тебе сделаю?       — Думай лучше о том, что тебе сделаю я.       Мой план состоял в том, чтобы подобраться к нему поближе и добыть оружие. Но он был начеку. Только я собрался внезапно выхватить у него нож, как он махнул им вниз, разрезая мою футболку и кожу. Я шарахнулся, но успел схватить его руку с ножом, пытался разжать пальцы и достать его. Гексоген смеялся. А потом сильно пнул меня в колено простреленной ноги, она подогнулась, и я с рыком опустился вниз. Он быстро убрал нож в чехол, одновременно другой рукой перетягивая из-за спины автомат, попытался двинуть мне в морду прикладом, но я увернулся. Тогда он ударил ногой в живот, и пока я корчился, накинул мне на шею какую-то петлю, перекрутил её и поднял меня вверх.       Гексоген душил меня ремнем автомата, прижимая к себе спиной, а второй рукой водил по моему телу, так откровенно и пошло, что это называется «лапал». И, черт побери, не смотря на зажатую вокруг горла боль, на перекрытое дыхание, которого уже не хватало до отчаянного ужаса, я умудрился словить короткую вспышку возбуждения от его прикосновений. А потом от нехватки воздуха стемнело в глазах, и я то ли отключился, то ли почти отключился, но он меня быстро отпустил, и я упал на пол, давясь хрипами и разрывая лёгкие слишком большими резкими вдохами. Это был какой-то пиздец, и он только начался, и я вдруг подумал, что пусть делает что хочет, он всё равно будет это делать, только бы ещё раз ощутить на себе его руки, скользящие по изгибам тела, даже через одежду, даже через боль… Мне показалось что я скоро начну получать от этого удовольствие, и эта мысль напугала меня больше, чем всё происходящее, и отрезвила.       А когда отрезвила, происходящее всё-таки оказалось страшнее. Он срывал с меня одежду, помогая ножом, не особенно парясь над тем, что задевает и режет меня. Придя в себя после удушья, я психанул, резко развернулся и каким-то образом успел выхватить у него нож. Ждать было некогда, у него огнестрел, и я с размаху полоснул ножом по его лицу, а потом воткнул его в плечо так глубоко, что не смог сразу вытащить. Над ухом грохнул пистолетный выстрел, перебив слух на какое-то время.       — Брось нож или прострелю руку! — гаркнул он.       — Хватит уже! Отъебись от меня!       — Когда хватит — решаю я.       По его лицу стекала кровь, но он продолжал улыбаться. Ему доставляло. Тогда я решил сменить тактику. Выпустил из руки нож и откинулся на пол.       — А-ха-ха, парень, ты такой забавный, — рассмеялся Гексоген. — Если ты думаешь, что я потеряю интерес, то ты проебался.       Он начал раздеваться, не выпуская пистолета из рук. По лицу текла кровь. Хлестала из плеча. Я тоже был весь в крови и вздрагивал от боли и холода на ледяном полу. Но следил за каждым его движением, и когда он отвлекся на снятие разгрузки, я подскочил и толкнул его в сторону аномалии. Но Гексоген успел упереться рукой в пол и заехать мне ногой в ребра сбоку. Кажется, сломал. Я скорчился на полу и от безысходности чуть не завыл. Я бы мог собрать все силы и как-нибудь столкнуть его в аномалию. Я мог минуту назад вставить нож в его горло. Но, как ни странно это признавать, я не хотел его убивать. Почему? Отлепил руку от тела и посмотрел на окровавленную ладонь. Он взял эту мою руку, приложил к губам. Я посмотрел в его глаза, пытаясь найти там хоть что-нибудь хорошее. Только огонь. А может это не так уж плохо? Он осторожно повернул меня на спину и навис сверху. Кровь с его лица капала на мой сломанный нос. Он наклонился и поцеловал меня. Я этого ждал. Так страстно, резко, глубоко и больно целовал только Гексоген. Его колено упиралось мне в пах. Он отстранился и заглянул мне в глаза.       — Почему ты не убил меня? — спросил он, вжимая мои руки в пол.       — Промахнулся, — соврал я.       — Тогда что это? — он сжал рукой мой возбуждённый член.       — Ну… Я…       — Ты мразь, выблядок, крыса, трус и лжец.       — А ты псих, маньяк, насильник, уебок и извращенец.       Он улыбнулся, отпустил меня, но раньше, чем я успел дернуться, снова схватил за руку и рывком перевернул на живот, прижал к холодному полу. Я снова попытался вырваться, но где там, он заломил за спину мои руки. Без всяких церемоний и подготовок пролил на меня что-то холодное и что-то не менее холодное и твердое с силой втолкнул внутрь меня. Я взвыл и задёргался изо всех сил, понимая, что это пистолет. Он, продолжая издеваться, водил его туда-сюда.       — Прекрати извиваться как гадюка или я нажму на спуск, — заявил он.       Я знал, что он этого не сделает, но на всякий случай притих, только ругался на него сквозь зубы. Наигравшись пистолетом, он вынул его и рывком вошёл горячим членом. Я матерился сквозь зубы. Боль на фоне всех остальных ран уже не особо проявлялась. Он начал двигаться и наклонился ко мне, вцепился зубами в шею, потом в плечо, так сильно, что наверняка останутся следы. Но это меня уже особо не парило, я даже забыл пистолет и тонул в возбуждении. Снова, как тогда, ощущал неясный кайф внутри себя, и на этот раз был готов его принимать. Злило другое.       Я чувствовал в себе его кровь, попавшую из его раны в порезы на моей спине. Меня это вдруг невозможно выбесило, я этого не хотел, это хуже заразы, этот чертов Гексоген, как я его ненавижу, а он, он везде, вокруг меня, во мне, в голове, теперь ещё и в крови, сука, как же это нереально бесит. И как это, чёрт побери, крепко связывает. Как будто мы теперь принадлежим друг другу. Как будто это не просто издевательства и месть. Я не сразу заметил, что он отпустил мои руки, а своими скользит по моему телу. Если бы мы ненавидели друг друга, я бы его убил, а он сейчас не пытался бы причинить мне удовольствие. Но если бы мы любили друг друга, тоже всё было бы по-другому. Что происходит? Почему так приятно? Почему его движения внутри доводят меня до горячей пульсации, которая затмевает всё плохое, стирает боль и страх, смазывает ненависть в совершенно противоположное чувство? Почему мне хочется просить быстрее, глубже, сильнее?       Дыхание рвётся в клочья и падает на пол слюной и кровью. Под животом горячо и мокро. Я кончил первым, и хотя башка ещё в тумане кайфа, я уже снова начинаю его ненавидеть. Вырываться нет сил. Он кончает в меня, едва не вырывая из меня мясо зубами, и выходит. Облегчение. Он ложится рядом, я поворачиваюсь на бок и смотрю на него. Лицо у него внезапно серьёзное, вечно бешеные глаза задумчивые. Лежим посреди Зоны, все в крови, на грязном ледяном полу, рядом шумят аномалии. А могли бы лежать где-нибудь в постели, без ран, боли и ненависти. Но это не для нас. Я кладу руку на его плечо. Он поворачивает голову и смотрит мне в глаза. Мы оба не знаем, что говорить. Я не знаю, что делать дальше.