Мой ласковый и снежный зверь

      Стоя перед отцом, Себа затравленно поглядывал в сторону выхода.       В резиденцию его притащили с позором, как беглого раба, под чутким руководством Арзу, который всю дорогу молчал и ухмылялся. Присоединился тот, когда Себу уже заталкивали в машину двое охранников, и теперь стоял рядом с торжествующим оскалом. — Я сказал это сразу и буду повторять до тех пор, пока вы не поймете — я не собираюсь выходить замуж за этого урода, — произнес Себа. — У меня есть любимый человек и всю оставшуюся жизнь я хочу провести с ним. — Какая может быть любовь в восемнадцать лет? — гремел голос отца на всю анфиладу комнат. — Сегодня любовь, а завтра что? С Арзу у тебя есть будущее, есть уверенность, что ты родишь жизнеспособное потомство и твои дети получат достойное образование. Или ты хочешь пеленки всю жизнь стирать? — Вообще-то у людей тоже есть стиральные машины, если ты не знал. — Не хочу ничего слышать! Посидишь до завтра, подумаешь и поедешь к мужу. Пусть он тебя воспитывает, мне твои капризы поперек горла уже!       Себа метнул яростный взгляд в сторону Арзу. — Из-за тебя все, урод, — сказал он, выходя.       Точнее, его вывели и заперли в комнате, где на полу лежал один голый матрас: не было ни мебели, ни ковров, ни даже занавесок на окне. Видимо, инцидент с ножницами во время прошлого побега не остался незамеченным, и лишний раз решили не рисковать. К тому же, комнатка была ужасно тесна, и не смогла бы вместить трансформирующееся тело дракона, который вполне мог остановить превращение на полпути, понимая, что причиняет себе вред.       У Себы не было полной власти над рациональным сознанием зверя, которое просчитывало все варианты. Однако у того не осталось бы выбора в одном случае — если нависала реальная угроза жизни.       К сожалению, поранить себя было действительно нечем. Можно было биться головой о подоконник, но велик шанс потерять сознание раньше, чем звериная суть приняла бы какое-либо решение.       Себа вспомнил, что многие хищники, попавшие в капкан, отгрызают себе лапу и спасаются. Гораздо эффективнее сразу перегрызть артерию в сгибе локтя, но не удобнее. Поэтому Себа, потрогав языком выступившие клыки, впился в запястье.       Посмотрим еще, кто кого, подумалось ему. — Останови на секунду у моего дома, — попросил Бэмби, когда желтенькая машинка лихо завернула за угол. — Я кое-что забыл. — У него любимка умирает в страшных муках, а он забыл что-то! — возмутился Эдик, но на тормоз нажал.       Оказавшись в квартире, Бэмби притащил стул из кухни и рылся на антресолях до тех пор, пока его рука не нащупала прохладное дерево.       Основная черта большинства русских парней — то, что они не играли в бейсбол, однако бита была дома или в багажнике у каждого второго.       Запирая дверь, Бэмби столкнулся на площадке с соседями. — Ого, — удивился Влад. — Куда это ты такой грозный?       Удалось объяснить все в пяти словах, три из которых были матерными, и Сема заявил: — Мы с тобой! У нас свободная страна и каждый сам волен выбирать себе пару!       Отговаривать их Бэмби не стал, и вернулся в машину в сопровождении. Садясь на переднее сидение, он не смог сдержать улыбки, оглядев свою группу поддержки, состоящую из двух боевых очкариков и одного Призрачного Гонщика, который теперь поспешно прятал в бардачок хайлайтер от Джорджио Кармани. — Что это за сладенькая парочка, милый? — заинтересовался тот, оглядываясь на заднее сидение. — Это мои соседи, они вызвались помочь, — пояснил Бэмби. — Тоже из твоей лиги. Пристегнитесь, парни, мой вам совет.       Желтенькая машинка мчалась по трассе как разозленный шмель, прорываясь сквозь туман и пугающе шурша лысой резиной.       Резиденция посла располагалась за городом, окруженная огромными соснами и пунктом охраны на въезде. У кабинки Эдик опустил стекло и кокетливо посмотрел на подоспевшего альфу с кобурой на поясе. — У нас назначена встреча, сладенький, — проговорил он. — Пропусти нас.       Нахмурившись, охранник уточнил что-то по рации и отрицательно покачал головой: — Информация не подтверждена. Покиньте территорию.       В то же время створки ворот начали медленно разъезжаться, и показалась морда мерседеса с горящими фарами. Эдик сдвинул брови, изображая активный мыслительный процесс. — Ты не успеешь, — первым догадался Сема, но откинулся назад, когда машинка скакнула с места, как породистый жеребчик.       Бэмби хмыкнул одобрительно, когда она проскочила рядом с мерсом, снеся его боковое зеркало, и припустила по огромному двору, утыканному кипарисами и фонтанчиками. — Не подвела, моя малышка! — обрадованно сообщил Эдик, закладывая вираж. — Кто-то еще будет против малолитражек?       У входа их уже ждали внушительного вида плохиши в черном во главе со своим предводителем. Бэмби, скосив глаза, заметил, как рука Эдика скользнула в сумочку за баллончиком. — Нам нужно поговорить с отцом Себастьяна, — произнес он. — И ты нам запретить не можешь. — Что это еще за демонстрация в защиту прав сексуальных меньшинств? — съязвил Арзу. — Убирайтесь, пока вас не вышвырнули. — Милый, пропусти нас, — вклинился Эдик. — Нам очень нужно побеседовать с…       Грохот, раздавшийся из глубин здания, заставил Арзу оглянуться. — Что там происходит? Дэн, Саня, смотрите за ними, остальные за мной, — приказал он, исчезая в дверях. — Ребят, может, договоримся? — произнес Влад, оглядывая квадратные подбородки.       Получив в ответ отрицательное мотание головой, Бэмби двинулся вперед, но Эдик, прыгнувший кузнечиком, все-таки воспользовался своим адским баллончиком, и, пока один из охранников с ревом катался по земле, второй скручивал его руки. — Отстань от него, мудила! — вдруг взъярился Влад, поднимая стоящую у входа вазу.       Ваза с треском опустилась на голову громилы и тот тоже осел, со стоном хватаясь за рассеченный затылок. — Спасибо, милый, вот что значит — мужская солидарность! — чуть не плача от умиления, проговорил Эдик, но уже на бегу.       Ориентируясь на непрекращающийся шум, они вскоре оказались в коридоре, забитом испуганными слугами. Бэмби удалось протиснуться к дверям, и от увиденного сердце у него сжалось.       Усеянный мелкими порезами и кровоточащими ранками, белый дракон сосредоточенно разносил большой зал, вероятнее всего, предназначенный для празднеств и встреч. От роскошной мебели из красного дерева остались лишь жалкие обломки, пол был усеян осколками ваз и чаш викторианской эпохи, а то, что когда-то было хрустальными люстрами, свисало блестящими ошметками. Не обращая внимание на визг омеги, который, судя по внешности, мог быть только отцом Себастьяна, дракон хватал зубами очередной предмет интерьера и с силой бросал его в стену, не забывая хвостом выносить стекла в окнах. — Немедленно прекрати, глупый мальчишка! — орал покрасневший от натуги альфа, в котором Бэмби узнал посла. — Ты ничего не добьешься этим!       Когда под высоким потолком прокатился оглушающий рев, заставивший всех зажать уши, подобравшийся Сема спросил: — А это точно наш Себа? — Наш, только очень расстроенный, — кивнул Бэмби и крикнул, входя в зал: — Дайте мне пройти, я смогу его успокоить! — Это еще кто? — воскликнул посол, но тот уже шел по осколкам.       Впавший в праведный гнев зверь узнал его не сразу, сначала зашипев и открывая пасть с острыми клыками. Глаза у него светились неоновым голубым, однако постепенно, по мере приближения Бэмби, они становились более осмысленными. Под перешептывания слуг за спиной, он протянул руку, давая тому возможность почувствовать свой запах. — Это я, видишь? Не узнал? — улыбнулся Бэмби и едва устоял, когда голова зверя прижалась к нему, пачкая одежду синим.       И пока он, поглаживая сопящую морду, пребывал в своей собственной нирване, Эдик решил не затягивать с представлением, ступая в зал. — Мы пришли заявить, что этот брак не может считаться законным, потому что муж вашего сына до брака состоял в длительных отношениях гомосексуального характера, — сообщил он.       Слуги ахнули, папуля Себы схватился за сердце, а Арзу, стоявший тут же, побагровел. — Что ты сказал, собака? — рыкнул он. — Я вырву твой поганый язык и заставлю… — Вы можете как-то подтвердить данную информацию? — сравнительно спокойно прервал его посол. — Именно для этого я привел двух свидетелей, которые видели развитие наших отношений, — кивнул Эдик, деловито махнув в сторону очкариков. — Они знают, что с Арзу мы собирались выехать из страны и заключить брак. Он лгал мне, вытирал об меня ноги, разбил мне сердце! Можете представить мое состояние сейчас? Да у нас сегодня утром еще был страстный секс! — Он выезжал из резиденции утром? — повернулся к одному из охранников посол, получая утвердительный кивок. — И вы верите этому клоуну? — воскликнул Арзу. — Я вам даже могу это подтвердить. Сними штаны, милый, и покажи всем те новые «танги» с кожаными вставками, что я подарил тебе утром, — подмигнул Эдик. — Снимай штаны, — сверкнул глазами посол. — Вы с ума все сошли?! Не стану я этого делать! Где это видано, чтобы вожак Красных Драконов оголял свой зад перед какими-то… Белыми! Идите к Драконьему Дьяволу вместе со своим истеричным сынком! — прорычал Арзу, отбрасывая на своем пути слуг и покидая поле битвы.       Бэмби, поглаживая урчащую голову, взглянул на Эдика, который, празднуя победу, приосанился и о чем-то доверительно беседовал с драконьим папулей. — Вот уж откуда помощи не ожидал, так это от него, — проговорил он негромко. — Зачем ты тут все разнес? Смотри, опять весь нос в порезах.       Он еще долго шептал что-то зверю, который, закрывая глаза от удовольствия, слушал внимательно и не перебивая. Да и не мог: драконы умели только рычать, и, изредка, как сейчас, тихонько мурлыкать.