Мой ласковый и снежный зверь

      Квартиру Эдика можно было смело сдавать в аренду какой-нибудь порностудии для съемок ванильных сцен — настолько милой и «розовой», в прямом смысле этого слова, она была. Обои со стрекозками были цвета клубничной сладкой ваты, пуфики в прихожей — насыщенно-малинового оттенка, шкафчики в кухне — светло-вишневого. Кровать в спальне застелена покрывалом цвета фуксии, абажуры пестрили розоватым перламутром, а к натяжным потолкам можно было смело применить модное слово «маджента».       Войдя в это царство сказочных пони, Себа с трудом удержал стремительно падающую челюсть. Когда из ванной выплыл уже переодевшийся в алый халатик хозяин квартиры, он не без зависти оглядел продепилированные ляжки. — Что ты будешь на ужин, радость моя? Фруктовый салатик? Овощное рагу? Филе морского окуня на пару? — поинтересовался тот, проплывая мимо. — А есть мясо? Или сосиски какие-нибудь, — пробормотал Себа, тушуясь под яростным взглядом из-под нарощенных ресничек. — С ума сошел, радость моя? Какие сосиски? Это же чистая химия, которая портит твою кожу! Я погрею окуня.       Себа, поедая несоленую рыбину и запивая ее томатным соком, подумал, что долго на такой диете не протянет. Оставалось надеяться, что очень скоро Бэмби сможет навестить его и принести с собой еду для людей, а не эфемерных созданий, вроде Эдика. — Расскажи мне про того плохиша, который сегодня заходил, — снова сложил губки бантиком тот, разгребая завалы плюшевых глазастых лемуров на кровати. — Арзу? Это типа мой муж, — сказал Себа, забираясь под воздушное одеяло. — Муж? — переспросил Эдик с нескрываемым разочарованием. — Официально да, но брак еще не подтвержден, и я надеюсь, что не подтвердится.       Эдик, добыв из ящика банку с густым, пахнущим малиной, кремом, принялся сосредоточенно натирать себя, а затем и не сопротивляющегося Себу. — Погоди, мне что-то в спину втыкается, — проговорил тот, шаря рукой в лемурах и находя странную длинную штуковину с пупырышками на конце. — О, спасибо, милый, а я все думал, куда он делся, — произнес Эдик, пряча штуковину под подушку. — Выходит, вы с ним даже писечками не потерлись?       Себа, сдержав рвотный позыв, ответил: — Слава Драконьему Богу, нет. Вообще не представляю, как можно с таким… Бррр. — Что ты, милый, — махнул ручкой Эдик. — Ты бежишь от своего счастья! Только представь, какая в нем силища, как сожмет, как раздвинет!       С мечтательным выражением Эдик откинулся на подушках и поднял гладкую ногу, размазывая крем. Закончив с умащиванием своего холеного тела, он достал расческу и начал бережно расчесывать спутавшиеся волосы Себы. — Жаль, что у меня никогда не было младшего братика, — сказал он. — Мы бы вместе ходили по магазинам и отбивали друг у друга мальчиков. — У него не было бы шансов, — фыркнул Себа, млея под ласковыми прикосновениями. — Ты так думаешь? — воспрял Эдик. — Я всегда считал себя некрасивым. Вот если бы губы подкачать, тогда другое дело.       Хмыкнув понимающе, Себа постарался на славу, вкладывая в уложенную гелем голову альфы щедрые порции уверенности, слегка приправляя их фантазиями о большом и сильном Арзу, который сжимает, раздвигает и покусывает. Эдик, смакуя обрастающую подробностями картинку, полез рукой под подушку и вскоре сообщил: — Ложись, милый, а я, пожалуй, еще в душ. Жарко, фух, просто кошмар, вспотел весь.       Себа уснул, так и не дождавшись его появления.       С Бэмби они не общались даже по телефону, опасаясь случайно засветиться.       Учитывая, что их «общение» прервалось на самом пикантном месте, Себа скучал, просто ужасно скучал по его голосу, убаюкивающим поглаживаниям, рукам, запаху. Вместе с уверенностью, что Бэмби придет, стоит только потерпеть, росли и опасения, что не придет, решив потеряться на волне событий.       Эдик оставался в магазинчике обычно дотемна, и Себа тосковал еще больше, пока не нашел себе развлечение в виде занятий йогой.       На пятый день пребывания в плену страны розовых пони, Себа сел на пол, сложив ноги в позе лотоса и выдохнул, настраиваясь на волну благополучия. — Почувствуйте свежесть морского ветерка, ласкающего ваше лицо. Груз забот остается где-то позади, вы идете по теплому песку, и волны охлаждают ваши утомленные долгой дорогой ноги, — бормотал голос из колонок, и Себа почти нащупал ту самую нирвану, когда в дверь позвонили.       Глянув в глазок, Себа открыл дверь и завизжал от восторга, хватая коробку еще теплых пончиков из кондитерской. — Ты меня больше ждал или пончики? — усмехнулся Бэмби.       Себа не мог ответить сразу, запихивая в себя божественную сдобу с начинкой из взбитого крема, и Бэмби разглядывал его с удивлением, заметив, как соблазнительно выглядит его гладкое после ежевечерних кремов и скрабов тело под полупрозрачной тканью пеньюара. Пеньюар накануне выдал Эдик со словами: — Сексуальность — тоже талант. Носи и помни, что ты омега и должен всегда пробуждать в альфах одно желание — нагнуть. Пока ты, милый, пробуждаешь только желание тебя накормить.       Себа замычал протестующе, когда Бэмби отнял у него коробку и, дав прожевать, заткнул рот поцелуем. Получилось сладко еще и потому, что языком он снял оставшийся на губах крем. Оттесняя его в комнату, Бэмби гладил плечи в полуспущенном пеньюаре и не успокоился, пока оба их тела не упали в гору плюшевых лемуров. — Почувствуйте, как спокойствие поглощает ваш разум, — уговаривал нудный голос из колонок. — Ощутите единение с окружающим миром…       Себа ощущал единение, сидя на бедрах тоже не до конца раздевшегося Бэмби и постанывая от того, как приятно-болезненно тот сжимает соски, а затем и покусывает, отстраняясь, чтобы воздух охладил горящую от прикосновений кожу, а после снова обхватывая губами. — Ооо, да, да! Драконьи Боги! — Скучал по мне, Басенька? — Приготовьтесь войти в этот изумительный, будоражащий мир освобожденного сознания…       Будоражащий мир начал открываться, когда Себа оказался внизу, отбрасывая сыпящихся на голову лемуров и задыхаясь от еще более громких стонов.       Бэмби был какой-то другой сегодня. Такой же страстный, как и в прошлые разы, но вместе с тем в его движениях сквозила нежность и понимание, что именно сейчас они близки настолько, что не могут оторваться друг от друга. Себа нащупал на его шее зажившую метку и улыбнулся.       Узел начал разбухать и Бэмби, собираясь выйти до того, как наступит оргазм, оперся на локти, но нахмурил брови в недоумении: Себа скрестил ноги на его спине, не давая двинуться. — Если я забеременею, то только от тебя, — произнес он.       У Бэмби не было шансов бороться хоть и с хрупким с виду, но в нужных моментах очень выносливым и упрямым Себастьяном, и он расслабился, находя то самое местечко за его ухом, от прикосновений к которому внутри все сжималось. Ощутив, как в нем разливается результат их практически одновременной разрядки, Себа поерзал по гладкому покрывалу голыми ягодицами. — А я то думаю, что там вибрирует все время, — проговорил Себа, демонстрируя маленькое нечто, отдаленно напоминающее пупырчатый корнишон. — Это Эдика, если что. — Я понял, что не твой, — усмехнулся Бэмби. — Ты ведь теперь тоже побольше любишь. Я тут подумал… Выйдешь за меня? Как только все это закончится, естественно.       Себа не ожидал, что расплачется от счастья прямо так: раздвинув ноги и засыпанный со всех сторон лемурами. — Да! — воскликнул он. — Да, да, да!       Бэмби ушел почти сразу, потому что с минуты на минуты должен был явиться хозяин розового королевства. Все еще мурлыкая себе под нос, Себа принялся прибираться в комнате и выглянул в прихожую мгновенно, когда в дверь постучали. — Ты что-то забыл? — спросил он, дергая дверь.       Улыбка сползла с его лица так же быстро, как и появилась.       Эдик приятно удивился, увидев на пороге своей скромной обители кожаных стрингов и шелковых ночнушек того самого плохиша, о котором грезил ночи напролет. — Решили обновить гардеробчик? — протянул он, ослепляя альфу новым хайлайтером с голографическими частичками.       Арзу огляделся с любопытством. — Да, что вы мне могли бы посоветовать? Хочу удивить кое-кого, — проговорил он. — Я бы посоветовал вам что-нибудь, что подчеркнет вашу брутальность, — сощурился Эдик, плотоядно облизывая губы. — К примеру, вот эти отличные «танги» из эластичной ткани, и ни в коем случае не «брифы», вы должны демонстрировать, что вы самец, готовый на эротические свершения. — Да? — усомнился Арзу, принимая из его рук крошечный черный треугольник. — Конечно, но я не уверен, что размер ваш, нужно примерить.       Эдику удалось втиснуть плохиша в тесную кабинку, рядом с коей он опустился на пуфик, то и дело облизывась, как кот, увидевший безхозную крынку сметаны. — Как размерчик? — не выдержал он, заглядывая за ширму и чувствуя, как дрожат от восторга коленки. — Жмет немного, — проговорил Арзу, но в зеркало посмотрел явно удовлетворенный своим видом. — Еще бы не жало, — произнес Эдик. — Еще одну модельку принести? — Да нет, я эти беру. Снимать не буду.       Арзу, оплатив покупку, ушел, а Эдик еще долго смотрел ему вслед, лишь потом сообразив, что закрыться должен был еще полчаса назад. Он подошел к дверям, нащупывая в кармане ключ, когда проходящий мимо Бэмби с удивлением приблизился. — Я думал, ты уже дома, — произнес тот. — Мы с Басей еще давно попрощались, я даже в магазин зайти успел. — Как тут не задержаться, когда такие мужчины ходят, — вздохнул Эдик, и озарило их с Бэмби практически одновременно.       Бэмби прибежал первый, следом Эдик, и оба они вошли в пустую квартиру. В прихожей аккуратно стояли тапочки Себы, но самого Себы не было. — Как ты не понял, что он тебя специально задерживал? — рассвирепел Бэмби. — Показали член, он и забыл про все на свете!       Эдик обиженно надулся: — Я таких еще не видел! Не психуй, сладенький, лучше прибереги свои силы на серьезный разговор с родственничками твоего милого, потому что прямо сейчас мы едем к ним!       Эдик решительно открыл ящик тумбы и бросил в блестящую сумочку перцовый баллончик. Когда они спустились вниз и он достал ключи, Бэмби спросил: — Мы поедем на вот этом?       Эдик, открывая дверцу желтенького матиза с наклейками в виде ресничек на передних фарах, проговорил: — Моя малышка на трассе все сто пятьдесят выжимает. Садись, время не терпит!       Бэмби с сомнением фыркал, когда тот отъезжал назад, но машинка выскочила на дорогу, и он потянулся к ремню. Эдик не сдавал на права, ему их подарили.