Общая черта — одержимость

       Утро понедельника означало то, что Питер должен был ехать в школу. Увы, школьный автобус на базу Мстителей не предоставлялся, так что Хэппи каждое утро отвозил его в Куинс. Как обычно, он выходил за пару кварталов по причине слишком дорогой иномарки, на которой он разъезжал.       — Спасибо, Хэппи. Хорошего дня! — Привычно поблагодарил школьник и закрыл дверь машины.       Когда он зашёл в класс на него сразу устремились все взгляды его одноклассников.       — Привет, Питер, — поздоровалась с ним одна из одноклассниц, которая до этого вообще не обращала на него внимания.       — Привет, — Паркер сел на своё место, игнорируя цепкие взгляды в спину.       Учитель во время урока устал делать замечания по поводу перешептываний. Так и проходил еще один скучный, ненужный день в школе. С ним здоровались люди, которых он вообще впервые видел, слышал своё имя в чужих разговорах за спиной.       Это сбивало с толку. С ним здоровались, кивали, но за день с ним никто не заговорил. В столовой ему уступали очередь, расступались перед ним. Сев за столик, Питер принялся думать: «Что случилось?» Даже никто из тех, с кем он хорошо общался не подсел к нему, как это они обычно делали. Но из толпы вышла Мишель с широкой улыбкой и со своим подносом.       — Привет, Питер! — она легко приземлилась на стул.       — О, привет. Как выходные?       — Как обычно, ты знаешь, — в её глазах появился хитрый блеск. — А о твоих выходных уже вся школа трещит.       — Не понял, — Питер перестал жевать свой пресный сэндвич.       — Не прикидывайся. Слушай, у тебя шишки нет, случайно?       Уже теперь до него дошло, почему всё ведут себя так странно. Паркер цыкнул и, в который раз, поймал на себе взгляд Флэша. Тот резко дернул головой в сторону и решил, что смотреть в стол интереснее.       — Похоже, что всё-таки есть, раз до тебя так долго доходит, — она откусила яблоко. — Как там Нед?       — Не знаю. Он не берёт трубку, зайду к нему после уроков.       — Ясно… — она сделала еще один укус. — Ты расскажешь, что вчера случилось?       — Откуда ты знаешь?       — Ах, то ты не понял? — девушка достала из кармана телефон. — Есть видео с тобой.       Питеру было стыдно смотреть на себя через маленький экран телефона Мишель, где было видно, как о его голову разбивают бутылку, а потом уже на лежащие тела. Видео закончилось, экран погас, и парень увидел свои красные от стыда щёки в отражении.       — Твою мать, я забыл… — Паркер отдал телефон Мишель и хлопнул себя по лбу.       — Да-да, — она дожевала яблоко и оставила огрызок на подносе. — Вышло эффектно. Голова действительно не болит? От такого удара люди теряют сознание, вообще-то.       — Да забудь про голову. Как думаешь, меня могут выгнать из школы?       —Ты узнаешь об этом раньше, чем я.— Мишель открыла пачку печенья, — Неду тогда еще крупно повезло, что ты пришёл.       — А что случилось? — девушка жестом показала Питеру, что она разрешает ему брать её угощение — он был не против. Вкусные крекеры с луком.       — Рыжулю и еще пару человек исключили. Их больше в списках нет, значит, дело серьезное, — школьница пожала плечами.       — Отличные новости, — парень скривился.       — И не поспоришь, — Мишель пожала плечами и откусила кусочек от крекера.       — Одни проблемы... — Питер вздохнул. Ему было легче спасать Нью-Йорк как Человеку-пауку, чем иметь дела с подростками.             Осторожное прикосновение к плечу заставило Питера вздрогнуть. Он обернулся и увидел одного из старшеклассников, который смотрел на него с нескрываемым любопытством.       — Питер, тебя вызывают к директору. По спине пробежал холодок. Он медленно кивнул: «Понял». Когда парень отошёл, Питер перевёл взгляд на Мишель. Та со спокойным, почти отстранённым видом допивала сок, но в уголках её глаз читалась едва уловимая искорка. Она негромко щёлкнула языком, сделала вид, что изучает что-то на своём подносе, и лишь чуть заметно махнула ему тонкой рукой — мол, иди, справишься. Этот жест, скрытый за обычной маской безразличия, значил больше, чем слова. Особенно от неё, ведь она никогда и ни с кем не делилась своим обедом.       — Спасибо, — буркнул Питер тому посланцу и встретился взглядом с Мишель. Его взгляд был усталым и полным мрачных предчувствий. Она же ответила ему едва заметной, но обнадёживающей улыбкой.       Закинув портфель на плечо, Питер направился к выходу из столовой. Шёпот, шипящий у него за спиной, казался теперь громче. Он чувствовал, как десятки глаз провожают его, но старался держать спину прямо, шагая по знакомому, внезапно ставшему чужим, школьному коридору.       Дорога до кабинета директора показалась бесконечной. Школьник шёл мимо закрытых дверей классов, из-за которых доносились приглушённые голоса учителей. Сердце неровно стучало. Наконец, он остановился перед знакомой деревянной дверью с табличкой. Нервно сглотнув, Питер поднял руку и постучал.       — Заходите, — раздался из-за двери спокойный, но не сулящий ничего хорошего голос. Питер толкнул дверь. В кабинете пахло старыми книгами и кофе. Директор, тучный мужчина в слегка помятом костюме, сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Он поднял на вошедшего тяжёлый, оценивающий взгляд.       — Здравствуйте, — тихо сказал Питер, прикрывая за собой дверь. Он опустился на стул напротив, стараясь не сутулиться.       — Питер Паркер, — директор отложил ручку и сложил руки на столе. — Можете рассказать мне о ситуации, которая произошла вчера ночью? В деталях, пожалуйста.       Вопрос повис в воздухе. Питер сделал глубокий вдох, расправил плечи. Ему нечего было скрывать.       — Да, конечно, — начал он, стараясь говорить чётко. — Я был дома, когда мне позвонил Нед. Он был в отчаянии, я сразу это понял. Он сказал, что находится в одном доме, где над ним… издевались. Ему было плохо. Я поехал забрать его. Я просто хотел его вывести оттуда. Пришлось защищаться.       Директор молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно произнёс, и атмосфера в кабинете мгновенно накалилась:       — Один из тех молодых людей сейчас в больнице, Питер.       — Я защищался, — юноша начал нервничать, взяв себя в руки он добавил: — Вы видели видео?       — Да, — он кивнул.       — Вы меня исключите?       — Нет, — он расслабил плечи и стул под ним заскрипел. — Я тебе больше скажу: если бы ты убил того парня — ты всё равно был бы прав. Таковы законы. Ты оборонялся. Тебе лишь нужно сдать небольшой анализ.       — Анализ чего?       — Есть ли в твоей крови наркотики.       — Но я там не участвовал, — Питер дёрнул плечом.       — Видимо Вы не до конца понимаете, что происходит, — мужчина сложил руки и добавил: — В реанимации находится ученик нашей школы из-за передозировки некими веществами.       Питер побледнел. В голове загудело от множества мыслей.       — Питер, Вам нужно сдать анализ, который освободит Вас от подозрений.       Питер нахмурился, но промолчал. Ему нечего было добавить.       — Так, как этим делом занялась полиция, администрация школы должна проинформировать твою семью об этом неприятном инциденте.       — Хорошо. А как Нед? — подросток свёл брови.       — Я так же проинформировал его родителей. Он так же отстранен на время проверки.       — Он тоже сдал анализ?       — Да, — директор кивнул.       — И как? Что-то нашли?       — Это не в моей компетентности.       — Зрачки... Они были в норме, — Паркер не соврал. Он проверил Неда со всех сторон. Не было потоотделения, рвоты, сердцебиение было нормальным, но он не был там и не знал всей ситуации.             Тишину в кабинете нарушил резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел полицейский в синей форме. Он молча оценивающей взглядом окинул директора, затем перевел его на Питера, встал по правую руку от парня и уставился угрюмым взглядом куда-то ему в макушку.       — Здравствуйте, — кивнул директору коротким, деловым жестом. — Питер Паркер?       — Да, — директор ответил за подростка, и в этом было что-то окончательное, что перекрывало все возможные вопросы.       Питер покосился на офицера, медленно поднимаясь со стула. Он автоматически закинул портфель на плечо, чувствуя, как ремень врезается в ладонь.       — Ты можешь написать заявление о нападении, — снова заговорил директор. В его глазах, обычно строгих, мелькнула неуловимая капля сострадания, словно он понимал больше, чем говорил.       Питер лишь слабо ухмыльнулся, уголок его губ дрогнул в гримасе, лишенной радости. Писать заявление? Углубляться в эту историю снова, пересказывать детали, смотреть на чужие осуждающие лица? Нет. Он уже отвоевал свою правду, а обидчики теперь сами разбирались с последствиями.       — До свидания, — выдавил он сквозь пересохшее горло, чувствуя, как каждый слог режет слизистую.       — Удачи тебе.       — Спасибо, но она мне не нужна, — тихо, но четко проговорил Питер, уже поворачиваясь к двери.       Он вышел, мягко прикрыв дверь за собой, оставив за спиной кабинет с его тяжёлой атмосферой. Теперь его проводником стал полицейский. Они шли по пустынным школьным коридорам, где эхом отдавались их шаги. Благо, звонок на урок прозвенел давно, и не было любопытных глаз, провожающих эту странную пару — подростка в простой одежде и служителя порядка. Тишина между ними была густой и неловкой, но Питер предпочитал её любым расспросам.       Дорога домой прошла в туманной дымке усталости и напряжения. «Бедная тётя Мэй…» — эта мысль билась в висках навязчивым, обречённым ритмом, пока он вставлял ключ в дверной замок. Щелчок, скрип петли — и, едва успел переступить порог, как его паучье чутьё резко вскрикнуло в затылке. Тело среагировало раньше сознания — он резко пригнулся, и стакан с водой с грохотом разбился о стену прямо над его головой, оросив его спину ледяными брызгами.       Из гостиной вышла тетя. Её лицо было бледным, глаза — огромными и переполненными смесью ярости, страха и беспомощности.       — Почему ты ничего мне не сказал? — её голос дрожал, срываясь на высоких нотах. Она была не просто расстроена — она была в бешенстве.       Питер, всё ещё пригнувшись, осторожно выпрямился, отряхивая капли с куртки.       — Как раз поэтому, — ответил он тихо, но твёрдо, уворачиваясь от следующего «снаряда» — упаковки успокоительных, которые она, видимо, держала в руке. — Поверь мне, я невиновен. Я ничего не употреблял. Через пару дней всё уляжется, и я буду ходить в школу как раньше. Не волнуйся так.       — Ты понимаешь, что я ощущала, когда мне позвонили и рассказали, что случилось?!       — Понимаю, прости. Я не хотел, снова тебя расстраивать, поэтому не рассказывал, — юноша резко обнял её и заблокировал хваткой её руки.       — Я тебе верю, — она всхлипнула, — я переживала, а что, если бы тебя там зарезали? Ты об этом подумал?       — Я был в костюме, — рукой он начал водить по её спине, успокаивая.       — Питер, костюм не всегда будет на тебе, — женщина отстранилась и глянула ему в глаза.       Паучок вздохнул, отодвинул её от себя и посадил на ближайший стул.       — Если ты так думаешь, что меня так легко убить, я должен тебе показать, что это довольно трудно, — подросток схватил нож со столешницы.       — Что ты делаешь? — Мэй вскрикнула.       Питер провёл лезвием по руке. Кровь хлынула потоком и запачкала пол. «Надо было постелить полотенце», — рана на глазах начала затягиваться и кровь прекратила течь менее, чем за двадцать секунд.       Тишину прервал тихий, но твёрдый голос Питера. Он опустился перед ней на колени, взял её дрожащие ладони в свои и заглянул в её янтарные глаза, полные слёз.       — Об меня в больнице сломали три иглы, прежде, чем взять кровь, — племянник сжал её ладонь и упал на колени перед ней, смотря в янтарные мокрые глаза его любимой тёти.       Мэй заморгала, быстро-быстро кивая, как будто пытаясь принять эту реальность. Затем её руки сами потянулись к его затылку, осторожно ощупывая кожу под густыми волосами, ища то, чего там уже не было.       — Мне сказали… что тебя ударили бутылкой. По голове. Не болит? — её голос стал тише, в нём уже не было гнева, только щемящая тревога.       Питер не мог сдержать слабую, облегчённую улыбку.       — Промахнулись, — просто сказал он, и в этих словах было целое море непроизнесённого.       Он помог ей подняться и подвёл к дивану, укутав в мягкий плед, который всегда лежал на спинке. Спустя какое-то время, когда в маленькой квартире воцарилось хрупкое спокойствие, а в руках у Мэй оказалась согревающая чашка чая, она снова заговорила, уже более собранно.       — Так что же с Недом? Ты что-нибудь знаешь?       — Ничего толком, — вздохнул Питер, устроившись рядом. — Меня вряд ли сейчас к нему пустят. Но я обязательно попробую всё выяснить.       — А это видео… — начала Мэй, не глядя на него. — Мне говорили, что есть запись. Той драки. Ты… покажешь?       — У меня его нет, — покачал головой Питер. — Но я видел. Там нет ничего… ничего важного.       Он видел, как она напряглась, ожидая продолжения.       — А тот парень? Тот, что в больнице?       — Мне неинтересно, — тихо, но твёрдо ответил Питер. Он наклонился и легонько чмокнул её в лоб. — Мне пора. На базу. Хэппи уже ждёт внизу. Не хочешь выйти, поздороваться?       Мэй машинально сделала движение, чтобы встать, но замерла, вспомнив своё заплаканное лицо, размазанную тушь. Она смахнула непослушную прядь и махнула рукой.       — В другой раз. Только позвони. Обязательно позвони вечером.       Машина Хэппи, тёмный внедорожник с тонированными стеклами, быстро и почти бесшумно домчала его от Куинса до Базы Мстителей. Питер смотрел в окно, как сменяются городские пейзажи, сменяемые потом видом на реку и, наконец, строгие современные линии комплекса. В голове ещё стоял гул от школьных перешёптываний и тяжёлого разговора с Мэй, и он пытался сбросить этот груз, сжимая и разжимая пальцы.       Лифт, плавно и бесшумно унося его вверх, в жилые этажи, действовал медитативно. Тихий гул механизмов и мягкое освещение на мгновение отсекли суету внешнего мира. Когда двери разъехались, открыв знакомый широкий холл с панорамными окнами, Питер почувствовал лёгкий сдвиг в реальности — здесь пахло не школьной пылью и тревогой, а чистотой, озоном и слабым, едва уловимым ароматом дорогого кофе.       Дверь на просторную кухню открылась перед ним беззвучно. И его встретила картина, почти что ритуальная в своей предсказуемости: Тони Старк, прислонившись бедром к гранитной стойке острова, в простой серой футболке и тренировочных штанах. В одной руке он держал тяжёлую керамическую чашку с паром, поднимающимся тонкой струйкой, а взгляд его был рассеянно устремлён в окно, за которым начинало садиться солнце, окрашивая горизонт в медные тона. Казалось, он застыл в этой позе с самого утра, погружённый в свои мысли или просто наблюдающий за течением дня.       — О, Питер, — голос Старка прозвучал негромко, без особых интонаций. Он медленно перевёл на него взгляд, оценивающе скользнув с головы до ног, будто считывая невидимые данные. — Быстро ты. Успел и в школе всё уладить, и сюда добраться. Эффективность радует.       Питер сделал шаг вперёд, чувствуя, как под ногами мягко подаётся дорогое матовое покрытие пола.       — Освободился вовремя, — кивнул он, стараясь, чтобы в голосе не просочилась вся накопленная за день усталость, и ставя свой рюкзак на высокий стул.       — Отлично, — Тони оторвался от стойки, поставил чашку. — Ну что, карапуз, будешь есть? Углеводы для мозга никогда не помешают. — Ленивым, точным движением он открыл верхний шкафчик, из которого буквально хлынуло разноцветье упаковок — чипсы, печенье, шоколадные батончики, конфеты. Не глядя, он выудил оттуда жёлтую пачку «Эм-эн-Эмс» и метким броском отправил её в сторону Питера.       Питер поймал пачку на лету, чувствуя под пальцами шуршащий целлофан.       — Спасибо, но я не очень голоден, — сказал он, хотя желудок предательски сжался от запаха, доносившегося откуда-то — возможно, от только что разогретой пиццы или печенек, которые любила печь Пятница. — Это и не тебе, в общем-то, — с лёгкой, чуть кривой ухмылкой ответил Тони, снова беря в руки чашку и делая небольшой глоток. В его глазах вспыхнула знакомая искорка — та, что обычно предвещала либо гениальную идею, либо что-то, что он считал «поучительным». — Это для процесса. Я просто вежливо поинтересовался. А конфеты — реквизит.       — Мне уже интересно… — Паучок пошёл за мужчиной.       В мастерской Старк уселся на свой стул, поставил на железный стол чашку и отобрал у Питера конфеты.       — Пятница, доска номер четыре, — в воздухе всплыл огромный лист голограммы с цифрами.       — Что это? Первый урок?       — Да, считай это математическими задачами. Найдешь тут ошибку — молодец, не найдешь — стыд и срам.       — А конфеты зачем?       — Это задача на время. Пока пачка не опустеет — время есть. В пачке нет конфеток — ты проиграл.       Питер хихикнул.       — Ты прав, у меня сегодня прекрасное настроение.       Тони расслабился на стуле, закинул ногу на ногу и заинтересовано глянул на Питера. Паренёк облизнул губы, заправил мешающие прядки за ухо и повернулся к доске.       — Время пошло, — Старк отправил в рот первую глазированную конфетку.       Это была даже не задача, а множество строк программирования. Он дал подростку такой массивный лист, в котором нужно было найти ошибку, по которой операция не выполнялась. Глаза бегали по строках, сверяли каждый знак с предыдущим, смотрели на верность поставленных букв и набранных формул — всё должно быть правильно. Питер уже начал паниковать. Уже прошло больше минуты, а он так и не видел здесь ошибки, пока не завис на одном: двоеточие. Где-то не хватало двоеточия.       — Пятьдесят первый столбец после скобки! Нет двоеточия!       На доске выделилось пустое место после шестёрки, подставилось двоеточие.       — Компилируй, — Паркер закусил губу, неотрывно смотря на бегающие цифры.       Загорелся зелёный свет. Всё правильно.       Тони сидел с шестой конфеткой за щекой и чашкой в руках. Он не ожидал, что всё пройдет так быстро.       — Мне положен приз? — Питер хитро улыбнулся.       — Нет. Это была проверка, — Энтони раскусил шоколадку и поставил недопитый кофе обратно на стол, — и, видимо, слишком лёгкая.       — Ну, хоть бы похвалите меня.       — Молодец, Питер, ты умнее карандаша. Не думай, что ты сделал что-то необычное. Игра на внимательность.       А еще Старк хотел убедиться, что Питер работал с программированием настолько, чтобы знать где можно допустить ошибки, проверял, знает, ли он формулы достаточно для того, чтобы начинать с ним работать.       — Ладно, будет второе задание?       — Ну, на самом деле, я думал, что ты остановишься на этом, но, видимо, я с тобой ещё намучаюсь.       — Так, что?       — Хорошо… Теперь и правда я тебя кое-чему научу, — Питер кивнул, — Не был бы я Старком, если бы не исправлял свои ошибки. Тебе же известно, что «Старк Индастриз» начала официально работать с наноботами?       — Да.       — Так вот, я хочу познакомить тебя с ними. Я говорю наперёд, что работать мы с ними будем много и долго.        Старк действительно был хорошим учителем, объяснял грамотно, умел поставить вопрос и на него, сам же, ответить. Оказывается, что Питер мыслил поверхностно. Зубря формулы, правила, грамотное строение программ и техники, Тони творил собственные, размывал границы, строил мосты.       Слушая эти потоки информации, которые вырывались изо рта, Питер понял, кто перед ним стоит. Гений, миллиардер и огромный авторитет всего мира. Он удостоен чести разговаривать с ним, смотреть в его лицо и дышать общим воздухом. Питер улыбнулся Тони, засмотревшись на его серьезное лицо.       Тони иногда просил Пятницу включать для него картинки, писал на голограмме пальцем новые, ранее неизвестные термины и иногда мог посмотреть на Питера так тепло-тепло, что у него подгибались ноги. Как хорошо, что он сидел на стуле.       Старк остался доволен заинтересованностью подростка, радовался тому, что мальчишка умён настолько, что не нуждается в предварительном объяснении. Тот лишь зачарованно кивал или «угукал», задавал интересные вопросы, вовремя смеялся и шутил, что не делало их своеобразный урок нудным.       Старк, бывало, заходил в свой прошлый университет для лекций ученикам, когда у него было настроение и время, (что бывает, буквально, раз в пять лет) и вытягивал урок только своей харизмой, в этот раз именно Старку было интересно говорить, замечать новые стороны в Питере. Он был замечательным.       Но его скребли воспоминания о их прошлом времяпрепровождении в его кабинете и прошлой ночи. Нужно просить прощение, сказать такое, чтобы отпустило чувство вины, но подходящего момента не было.       — Но пока для меня понятен только самый простой способ управления наноботами. Пока что я работаю над их улучшением.       — Это понятно. Земля уже пять лет подвергается нападениям. Если не улучшать защиту — она падёт, — Питер доедал конфетки Старка.       — Мне грустно, что это понимает и знает такой юный парень. Ты должен думать о другом, а не о защите Земли.       — Я Мститель, как и Вы, мистер Старк, — Взгляд Питера посерьезнел, мужчина вздохнул.       — Мне нечего на это сказать, ведь ты прав. Вот поэтому я и выбрал тебя как своего протеже. Ты поможешь мне с этим.       — Я готов.       — Отлично. Надеюсь, ты запомнил всё, о чем мы с тобой говорили, — Старк сошёл с уступа, где была его основная доска, с которой он работал, открыв один из ящичков его стола, он достал бумажный пакет и дал его в руки Питеру. — Это твое домашнее задание.       Питер застыл, заглядывая в простой бумажный пакет. Внутри, мягко поблёскивая, лежала россыпь мельчайших частиц — целый килограмм наноботов. В его ладонях покоилось не просто задание, а целое состояние, доверенное ему с невероятной, почти пугающей беспечностью.       — Что… что мне с этим сделать? — выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от сверкающего содержимого.       — Что захочешь, — раздался спокойный голос Старка. Мужчина наблюдал за его реакцией, и в уголках его глаз читалось скрытое удовольствие. — Фантазируй. Конструируй. Ломай. От результата будет зависеть твоя награда. Если, конечно, мастерская уцелеет.       — Хорошо… — Питер медленно кивнул, обдумывая. — Но… каким способом? У меня в комнате нет подходящего оборудования.       — Ты забыл? — бровь Тони поползла вверх в красноречивом недоумении. — Я же разрешил тебе работать здесь. Всё необходимое — тут.       Осознание ударило Питера, как тонна кирпичей. Его глаза расширились.       — Ох! Но я же не умею пользоваться всей этой… — он обвёл рукой мастерскую, где каждый станок, каждый голографический интерфейс стоил больше, чем всё здание его школы, — …этой техникой!       На лице Старка мелькнула тень досады, будто он упустил очевидную деталь в своём грандиозном плане.       — Точно. Забыл. Ну что ж, — он вздохнул, но в его вздохе звучала скорее предвкушающая усталость, чем раздражение. — Значит, план «Б». Пристегнись, Паучок. Сейчас будет краткий, но интенсивный курс выживания в мире, где кнопка «включить» может стоить миллионы. Пятница, начинаем протокол «Для чайников». Только без обидных комментариев.       Следующие два часа превратились в водоворот информации. Голос Тони, то саркастичный, то невероятно увлечённый, вёл Питера через лабиринт интерфейсов, объясняя назначение каждой кнопки, каждого жеста управления, каждого голографического меню: «Эта штука отвечает за спектральный анализ, а вот эта скучная кнопка — аварийный стоп, нажимать, только если увидишь зелёный дым или почувствуешь вкус железа во рту. Это — манипулятор для субмолекулярной сборки, обращаться как с хрустальной вазой тёти Мэй, которая тебе всё-таки не нравится».       Но что удивительно — даже сквозь этот поток, сквозь монотонность перечисления функций, Питер чувствовал себя не перегружено, а по-настоящему счастливым. Это было похоже на то, как если бы ребёнку, годами мечтавшему о космосе, вдруг подарили целый звездолёт и сказали: «Разбирайся». Его ум, всегда голодный до знаний, жадно впитывал каждую деталь. Он видел не просто кнопки и экраны — он видел возможности. Идеи рождались одна за другой, такие яркие и чёткие, что казалось, они вот-вот материализуются, и от этого искрится в воздухе.       — …и это, в общем-то, всё базовое, — наконец произнёс Тони, прерывая свой монолог глубоким, искренним зевком. Он потер переносицу, и в этом жесте была неприкрытая усталость.       — Спасибо. Большое спасибо, — Питер улыбнулся, глядя на него.       Его кумир в этот момент выглядел удивительно… человечно. Смешно и мило. Он притормаживал на сложных моментах, задумчиво щёлкал языком, пытаясь вспомнить, о чём говорил минуту назад. Его обычно безупречно уложенные волосы были взлохмачены от того, что он то и дело проводил по ним рукой. Дорогая рубашка помялась. И самое главное — от него теперь пахло не резким, идеальным одеколоном, а чем-то другим. Тёплым, живым, простым. Запахом кофе, металла, озоном от голограмм и… просто человека. Это был не искусственный аромат, а естественное, успокаивающее и почему-то бесконечно родное амбре.       Питер мог встать за мужчиной и слегка опереться о него плечом, ощущая теплоту через тонкую ткань одежды. По телу шли мурашки.       — Вы устали, мистер Старк. Вам нужно отдохнуть, — осторожно заметил Питер, видя, как тени под глазами Тони стали темнее.       Старк медленно моргнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия мыслей, и слабая, одобрительная улыбка тронула его губы.       — Ты прав, паучок. Голова уже гудит от собственной гениальности, — он потер виски и направился к выходу, слегка пошатываясь от усталости. На пороге он обернулся, и его взгляд, тёплый и прямой, на секунду встретился с Питером. — Спокойной ночи. И… ты молодец. Сегодня был на высоте.       Дверь за ним мягко закрылась, оставив после себя тишину, наполненную лишь тихим гудением оборудования. Питер остался один. Он повернулся к рабочему столу, где лежал тот самый бумажный пакет. Взяв его в руки, он почувствовал под пальцами прохладный, почти невесомый груз. Он прикусил нижнюю губу, ощущая прилив адреналина, смешанного с нервозностью. «Получится ли?» — пронеслось в голове.       Идея, родившаяся ещё во время объяснений Тони, теперь выкристаллизовалась в чёткий, но дерзкий план. Сомнения, конечно, шевелились на задворках сознания — это же технологии Старка, с ними шутки плохи. Но он отогнал их прочь. Если уж ему доверили такое, нельзя было спасовать перед первыми же трудностями. Он решительно закатал рукава своего свитера, обнажив предплечья, и бросил взгляд на часы в голографическом интерфейсе. За окном уже давно стемнело. «У меня есть вся ночь, — подумал он с упрямой решимостью, переводя взгляд на груду старого, полуразобранного прототипа в углу мастерской. — Должно же получиться».       — Пятница, — обратился он к потолку, — какая тут звукоизоляция?       — Полная, Питер, — немедленно отозвался спокойный голос ИИ. — Акустические панели поглощают девяносто девять процентов звука на всех частотах.       — Отлично. Тогда… — он глубоко вдохнул, настраиваясь. — Включи «Back in Black». И сделай погромче. Мне нужно… сосредоточиться на домашнем задании.       Первые же мощные аккорды гитар AC/DC наполнили пространство, становясь саундтреком к его ночному марафону. Питер подошёл к станкам, и в его глазах загорелся огонь, знакомый каждому, кто одержим идеей.       Следующее утро у Тони началось с назойливого, тонкого писка будильника, врезающегося прямо в сознание. Энтони Старк с нечленораздельным стоном перекатился на другой бок, натянув подушку на голову. Бесполезно. Он разлепил веки, встречая мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь стёкла.       — Будто и не спал… — прохрипел он, раскинув руки на весь огромный матрас, чувствуя каждую мышцу.       — Вы находились в фазе глубокого сна четыре часа и семнадцать минут, — тут же проинформировал его нейтральный голос Пятницы. — Это является достаточным циклом для восстановления основных функций.       — О, спасибо за это уточнение, — буркнул Тони, выкатываясь из постели. — Прямо легче стало.       День, по счастью, был чистым листом в его перегруженном календаре — редкий, драгоценный выходной без совещаний, презентаций или срочных вылетов. Он натянул мягкую, выцветшую футболку с логотипом какой-то забытой рок-группы и удобные клетчатые штаны. Ритуал был неизменным: кухня, кофемашина, две ложки сахара в большую чёрную кружку. Первый глоток горьковатого, обжигающего эспрессо начал прогонять остатки сна.       С чашкой в руке он направился в мастерскую. У него была небольшая, странная привычка — самому забирать оттуда скопившуюся за день грязную посуду. Не доверял это дело роботам-уборщикам; там, среди его проектов, каждая чашка или обёртка могли оказаться частью незаконченной мысли.       Механическая дверь бесшумно въехала в стену. И Тони застыл на пороге. Чашка едва не выскользнула из его ослабевших пальцев.       Хаос, царивший в мастерской, был творческим, но упорядоченным. Сейчас же порядок был грубо нарушен. Прямо на полу, под одним из рабочих столов, свернувшись калачиком на сваленном в кучу лабораторном халате, спал Питер. Его лицо было мирным, губы чуть приоткрыты, одна рука подложена под щёку.       Но не это заставило сердце Старка на секунду остановиться. Посреди комнаты, там, где ещё вчера валялась груда металлолома от старого прототипа, теперь стояло… Нечто. Конструкция из наноботов. Она была не просто собрана — она была создана. Сложная, геометрически выверенная, с явным замыслом и изяществом, которые нельзя было списать на случайность. Она тихо парила в нескольких сантиметрах от пола, и в её структуре мягко пульсировал голубоватый свет.       Тони остолбенело смотрел то на спящего мальчишку, то на это чудо инженерной мысли, явившееся из-под его рук за одну ночь. В голове пронеслись обрывки вчерашнего урока, пачка «Эм-эн-Эмс», усталое «ты молодец». И теперь — это.       Он медленно, осторожно сделал шаг вперёд, опасаясь разбудить Питера, но не в силах сдержать изумления.       — Питер, — его голос прозвучал тихо, хрипло от неожиданности. — Что за чёрт?...Что ты сделал?