Общая черта — одержимость

      Комната была погружена в предрассветную синеву, когда Пеппер проснулась от звуков осторожных шагов. Она приподнялась на локте, разглядывая в полумраке знакомый силуэт, одевающийся у кровати.       — Ты уже уезжаешь? И даже не разбудил меня, — её голос прозвучал сонно, но в нём уже сквозила раненая нота. Она села, обернувшись простынёй, и смотрела на него взглядом, полным тихого упрёка.       Тони, поправлявший манжеты на вчерашней, слегка помятой рубашке, на мгновение замер. Он не обернулся.       — Не хотел будить. Ты так крепко спала, — его голос был ровным, профессионально спокойным. — Всё равно встретимся позже на совещании по квартальным отчётам.       Пеппер прикусила губу, подавляя горький вздох, подступавший к горлу. В одно мгновение она натянула на лицо лёгкую, привычную улыбку и наклонила голову. Рыжеватые кудри упали с её плеч, открывая линию ключицы и нежную кожу.       — Тогда хотя бы поцелуй меня на прощание. Формально.       Старк развернулся и прошёл несколько шагов по мягкому ковру, оставляя едва заметные следы от уличных ботинок. Он наклонился и легонько, почти по-братски, коснулся её губ своими. Это было быстро, сухо, без тепла.       Но Пеппер не сдалась. Её улыбка стала лукавее, и она ловко ухватила его за галстук, снова притягивая к себе. На этот раз её поцелуй был медленнее, глубже, в нём была просьба, почти мольба — останься, хотя бы в этом мгновении. Тони не сопротивлялся, но ответил вяло, без огня, его губы были пассивны под её напором. Он просто ждал, когда это закончится.       Пеппер всё поняла. Её пальцы разжались, освобождая шёлк галстука. Мужчина тут же отстранился, словно только этого и ждал. Он посмотрел на дорогие хронографы на запястье — точный, отточенный жест человека, у которого каждая минута на счету. Внизу его уже ждала машина в аэропорт.       «Кто его ждёт в Нью-Йорке?» — пронеслось в её голове ядовитой, колючей мыслью. Тони Старк был человеком, чьё внимание оспаривал весь мир. Для многих он был вершиной, мечтой — увидеть его на светском рауте, провести с ним ночь, поймать его мимолётный взгляд. А он смотрел будто сквозь неё, Пеппер Поттс, сквозь эти годы рядом, будто она была всего лишь удобным, хорошо отлаженным элементом его системы. Он никогда не тратил лишнего времени. Ни на что и ни на кого.       Она запрещала себе думать, что есть кто-то ещё. Мысль об этом вызывала жгучую, физическую ревность, которая сжимала ей горло и грызла изнутри. Но заговорить об этом с Тони она не смела. Боялась. Боялась услышать правду, которая разрушит и этот шаткий, удобный мирок, который она сама же и выстроила вокруг них. Ведь их связь была удобна, в первую очередь, для него. Она это знала. Они никогда не произносили вслух слова «отношения». Она просто знала своё место. Она была тем, кто всегда рядом, кто всё уладит, кто не будет требовать лишнего. Она любила его — безнадёжно, иррационально — и готова была на всё, лишь бы сохранить хотя бы эту видимость близости.       За входной дверью щёлкнул замок. Глухой, окончательный стук отозвался в тишине огромной спальни. Пеппер вздрогнула, как от выстрела. Затем её плечи обмякли, и она повалилась лицом в подушки, ещё хранящие его запах. Тихое, бессильное рыдание вырвалось наружу. Она любила его. Любила даже эти холодные, рассеянные глаза, которые смотрели на неё, не видя её. И от этой мысли сердце сжималось так больно, будто его пронзали тонкими, ледяными иглами.       Тем временем в Куинсе наступал тихий, по-настоящему тёплый весенний вечер. Солнце садилось, окрашивая кирпичные фасады в золотистые тона. В уютной, немного тесноватой квартире Паркеров царила лёгкая суета. Запах корицы и свежей выпечки витал в воздухе. В дверь осторожно постучали.       — О, это, наверное, Хэппи! — Питер улыбнулся, бросая взгляд на тётю, и направился открывать.       На пороге стоял Хэппи Хоган, не в своём привычном деловом костюме, а в простой тёмной футболке и джинсах. В руках он зажал аккуратную коробочку.       — Привет, Питер, — он слегка смущённо улыбнулся и протянул коробку. — Спасибо за приглашение. Это… домашний яблочный пирог от одной хорошей кондитерской. Почти как домашний.       — Заходите, заходите! — Питер принял гостинец. Из кухни вышла Мэй, держа в прихватках свежий, дымящийся противень с кексами. Увидев гостя, она на мгновение застыла, слегка смутившись.       — Здравствуйте, я Мэй, тётя Питера, — представилась она, ставя противень на подставку. Хэппи, увидев её, отчего-то смутился ещё больше. Его улыбка стала шире, почти застенчивой.       — Здравствуйте… То есть, привет. Очень приятно. Хэппи Хоган.       Мэй смерила его внимательным, но добрым взглядом, а затем обернулась к племяннику с лёгким, игривым укором.       — Питер, ты мне не говорил, что твой друг… и мы с ним, кажется, почти одногодки.       Питер лишь развёл руками с безобидной улыбкой. Хэппи раскашлялся, пытаясь скрыть лёгкую растерянность.       — Ну, я… не такой уж и старый, на самом деле, — пробормотал он. — Ну что ж, — Мэй смахнула со лба прядь волос и широко, по-хозяйски улыбнулась. — Не будем стоять в дверях. Присаживайтесь, пожалуйста. Кексы как раз остывают, а чайник уже свистит.       — Ох, забыл сказать, — Питер отодвинул стульчик для Хэппи, который всё еще смущенно поглядывал на Мэй.       — Очень вкусно пахнет. Вы настоящая хозяйка, — мужчина сел за стол и подвинулся ближе.       — Спасибо. Давайте без «Вы», мы же одного возраста?       — Да, конечно.       — Ты охранник Старка? Как вы познакомились с Питером? — Мэй наложила в тарелку Хэппи картофельное пюре.        — А, да. Я еще личный водитель Старка, так что вожу Питера на базу тоже.       — Да, Хэппи справляется со своей работой на отлично, — Питер с улыбкой смотрел на вдохновленного Хэппи.       «Видимо, он попал в сети Мэй», — думал подросток, смотря на то, как Хэппи смутился от слов Питера.       — Спасибо… Мне Питер говорил, что у него замечательная тётя, видимо, он не врал.       Мэй заулыбалась и скользнула гордым взглядом по племяннику.       — А у меня замечательный племянник.       — О, да. Питер так старается для того, чтобы жители Нью-Йорка жили в безопасности. Все-таки Человек-паук — это тяжелая ноша для подростка.       — Я знаю. Питер, ты мне не простишь то, что я скажу, но я бы отдала всё, чтобы кто-то другой был Человеком-пауком вместо тебя.       — Я понимаю, тётя, но изменить ничего не могу — это моя работа и обязанность, — парень накрыл её ладонь своей.       — Но как его хвалят на базе! Сам Старк говорил, что Питер — самородок!       «Что-то я об этом ничего не слышал…», — Питер уже хотел возразить, но видя восторженные глаза Мэй, решил помолчать.       Дальше разговор поплыл в нужное Питеру русло. Мэй и Хэппи перекидывались с темы на тему: разговоры о нём, работе, семье (когда тётушка узнала о том, что он не женат, то переключилась на более дружелюбный тон) и всяких повседневных вещах. На часах было около двенадцати ночи и Паркер решил уходить на свое обычное ночное дежурство Человека-паука.       Благодаря его вылазкам преступность во всём Нью-Йорке уменьшилась на семьдесят пять процентов. Каждый вор, прежде чем что-то украсть, смотрел по сторонам.       — Вы меня извините, но мне нужно на «работу», — Питер поднялся со своего стула.       — Будь осторожнее, Питер, — Мэй взволновано перевела свой взгляд на племянника, а Хэппи поджал губы и кивнул.       Оказавшись в своей комнате на втором этаже, Питер тут же раскрыл сумку. Из неё он извлёк свёрнутый красный костюм, уже успевший стать второй кожей, и веб-шутеры, холодный металл которых привычно лёг в ладони. Он уже собирался натянуть маску, когда телефон на кровати завибрировал, заглушённо дребезжа о дерево тумбочки.       На экране светилось лицо Неда. Сердце Питера гулко, как молот, стукнуло о рёбра — предчувствие беды сжало горло.       — Да? — вырвалось у него, и он сам услышал, как побледнел его голос.       — Пи-тер… — голос друга был слабым, далёким, будто пробивался сквозь вату. На заднем фоне бушевал шум толпы, музыка и неразборчивые крики. — Мне… плохо. Очень.       Больше объяснений не потребовалось.       — Уже еду, — коротко бросил Питер, сбрасывая вызов.       Он действовал на автомате. Вместо того чтобы надевать костюм поверх одежды, он стал натягивать свои обычные вещи поверх красного трико. Но через тонкую ткань светлой кофты отчётливо проступал яркий красный воротник. С проклятием он рванул к шкафу, выдернул оттуда чёрный гольф с высоким горлом и натянул его, полностью скрыв паучью эмблему. Одежда сидела мешковато и неудобно, но сейчас это не имело значения.       Две секунды на то, чтобы схватить телефон, и он не побежал вниз по лестнице — он перепрыгнул через перила, мягко приземлившись внизу на полусогнутые ноги.       — Мэй! Ключи от машины, быстро! — его голос прозвучал резко, почти рыком, пока он вдавливал ноги в кроссовки, не завязывая шнурков.       Тётя, сидевшая с Хэппи на кухне, вздрогнула от его тона. Не задавая вопросов, она начала лихорадочно рыться в сумке и швырнула ему связку ключей. Питер поймал её на лету.       — Неду плохо. Дело серьёзное. Я быстро, не переживай! — он уже выбегал в коридор, и последние слова прозвучали из-за хлопнувшей двери.       В квартире воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Мэй и Хэппи медленно переглянулись. В их глазах читалась одинаковая смесь тревоги и беспомощности. Питер мчался по ночному Куинсу, нарушая все правила, но включая голову достаточно, чтобы не привлекать внимания полиции. Он знал адрес. Тот самый дом, где проходила вечеринка у той самой Маргарет, припарковал машину Мэй в паре кварталов, не желая оставлять её прямо у эпицентра безумия.       Выскочив из машины, он тяжёлыми, решительными шагами направился к дому, из окон которого лился яркий свет и вырывался грохочущий бас. Музыка была настолько громкой, что била в уши даже с улицы.       Дверь была приоткрыта. Питер не стал стучать — он толкнул её плечом, и она с шумом распахнулась, ударившись о стену.       На него сразу обрушилась волна. Стойкий, сладковато-горький запах марихуаны смешивался с духом спиртного, потом и дешёвым парфюмом. В полумраке прихожей валялись пустые бутылки. Из гостиной доносился хохот и крики. Питер, стиснув зубы, направился туда. Картина, открывшаяся ему, была сюрреалистичным кошмаром. Полутьма, мигающие гирлянды, тела, раскиданные по полу и креслам. Кто-то танцевал, кто-то уже отключился. В центре всего этого, на грязном диване, лежал Нед. Его окружала кучка людей.       Рыжеволосая девушка — та самая Маргарет — с искажённой весёлой злобой хихикала, держа Неда за волосы и тряся его головой, заглядывая в его безжизненное лицо.       — Ну что, свинка, уже всё? — громко крикнула она, оборачиваясь к своим приятелям, которые ответили гоготом.       У Неда была рассечена губа, а глаз заплыл так, что его почти не было видно. Он лишь тихо стонал, находясь где-то на грани сознания.       В Питере что-то оборвалось. Тихое, ледяное спокойствие накрыло его с головой, и только радужки его глаз, казалось, потемнели, поглотив весь свет вокруг.       — Какого чёрта здесь происходит? — его голос прозвучал непривычно низко, с рычащим оттенком, которого он сам в себе не слышал. Его рука молниеносно схватила Маргарет за запястье, сжимая так, что её пальцы разжались, выпустив волосы Неда.       Голова друга бессильно упала обратно на подушку дивана. Девушка шокированно вскинула брови, но через секунду её лицо снова исказила натянутая, пьяная ухмылка. Она другой рукой отбросила свои рыжие локоны.       Рыжие… В мозгу Питера что-то щёлкнуло, как предохранитель. Радужки его глаз стали угольно-чёрными.       — Так вот кому эта свинья звонила. Прибежал за ним?       — Почему он в крови? — парень сильнее сжал её руку.       — Ай, больно! — она вскрикнула, но всё еще улыбалась. От неё фонило запахом травы и табака.       — Он сам напился, — она сморщилась.       — Отвечай.       В его плечо грубо ткнули. Питер отпустил девушку и обернулся.       — Ты оборзел? Ты что делаешь? — это был, видимо, один из её друзей.       Питер осмотрелся. Остальные школьники мигом разошлись по углах и начали снимать потасовку на телефон. Он начал рассматривать тех, кто остался. Пятеро парней возрастом где-то от двадцати лет с мутными глазами. Они были выше и крупнее его, но Питер не повёл и бровью. Он прекрасно понимал, что с его подготовкой эти парни не представляли для него угрозы.       — Ты кто? — Паркер сбил его руку с плеча и с вызовом посмотрел в мутные глаза.       — Нет, вы слышите, он, по-моему, нарывается, — он засмеялся и его смех подхватили остальные в комнате.       Его дыхание пахло спиртом, парень сморщился. Тот парень на него замахнулся, но его кулак был легко остановлен ладонью Питера. Мальчишка сжал кулак. Он взвыл от боли и упал на колени. Паркер пнул его в грудь и тот улетел в другой диван спиной, который стоял возле стены.       Остальные загалдели, парни разом двинулись на него прямыми длинными шагами. Тот, который в синей толстовке, попытался ударить его в живот, но схлопотал первый удар в челюсть и упал на пол. Тот, который в кепке, был пойман за локоть. Подросток заломил тому руку за спину и бросил на пол. Последний же просто стоял в шоке, глядя на происходящее, не зная, что ему делать. Питер лишь коротко кивнул, но вовремя не среагировал, как в голову что-то прилетело.             Хрустальный звон разбитого стекла оглушительно прозвучал у Питера в ушах, но боли не последовало — только глухой удар по затылку и холодная влага, стекающая по шее под гольф. Бутылка раскрошилась на сотни осколков. Питер лишь слегка встряхнул головой, и с его волос, будто алмазная пыль, посыпались мелкие блестящие осколки. Подросток медленно, очень медленно обернулся. Внутри него кипела ледяная, сконцентрированная ярость, но снаружи он был спокоен. Слишком спокоен.       Его взгляд встретился с глазами парня, нанёсшего удар. В них читался не алкогольный угар, а животный, первобытный испуг. Кровь в висках Питера загудела громче, чем любой бас на этой вечеринке. Он не побежал, а бросился. Один резкий рывок — и его рука сжала горло нападавшего, пригвоздив его к стене так, что штукатурка затрещала. Парень, моментально протрезвев от удушья, беспомощно затрепыхался, его ноги судорожно дрыгались в воздухе, пальцы царапали железную хватку Питера. Звук, который он издавал, был не криком, а хриплым, сипящим всхлипом. Его глаза закатились, тело обмякло. Питер разжал пальцы, и безвольное тело рухнуло на пол, в лужу из пива и осколков.       Тишина.       Питер повернулся к остальным. Его взгляд, холодный и тяжёлый, обвёл комнату. Ни смеха, ни музыки — только приглушённое дыхание и застывшие в ужасе лица. Все замерли, будто попали под ледяной душ. Никто не знал, что делать дальше. Кто-то машинально потянулся к телефону — может, всё-таки вызвать скорую?..       Это движение стало спусковым крючком. Остальные «противники», как стая напуганных воробьёв, сорвались с мест и, толкаясь, ринулись к выходу. На диване взвизгнула рыжая девушка, поджав под себя ноги и вжавшись в спинку, когда Питер шагнул в её сторону. Она сидела рядом с всё ещё бесчувственным Недом и, судя по всему, решила, что теперь её очередь. Она съёжилась в комок, закрыв лицо руками.       — Не бей! Пожалуйста, не бей!       Питер даже не взглянул на неё. А проигнорировал, как проигнорировал бы мебель. Наклонившись, он аккуратно перекинул Неда через плечо в пожарном захвате. Друг мягко повис, безвольный и тяжёлый. Затем Питер развернулся и пошёл к выходу. Шокированная толпа молча расступалась перед ним, образуя коридор. Он дошёл до двери, вышел на прохладный ночной воздух и, не оборачиваясь, прикрыл дверь за собой — он же в гостях, вежливость прежде всего.       — Пи-тер? — тихий, хриплый голос донёсся с заднего сиденья, когда они уже отъезжали от того дома.       Нед пришёл в себя. Его, видимо, разбудили сирены — вдалеке, на той самой улице, уже мигали синие и красные огни. Скорую и полицию вызвал явно не Питер, а кто-то из оставшихся на вечеринке. Кому-то там стало совсем плохо.       — Ты как? — спросил Питер, заводя двигатель и направляя машину в сторону дома Неда.       — Всё ещё… плохо. Как ты… нашёл меня?       — Ты мне позвонил. Не помнишь?       — Нет… — голос Неда был полон растерянности и слабости.       — Не парься. Всё кончилось хорошо.       — Почему у меня… лицо болит?       Питер на мгновение замер. Значит, издевались не только психологически. Он сжал руль так, что кожа на костяшках побелела.       — Ты упал, пока шёл по лестнице. Не помнишь? — солгал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Нет… — в голосе Неда послышались сдавленные всхлипы. Он замолчал, и до конца пути из машины доносилось только его прерывистое дыхание.       — Нед, мы приехали. Твой дом. Вставай.       Тишина в ответ.       — Нед? — Питер обернулся.       Его друг снова погрузился в беспокойный сон, голова беспомощно откинулась на подголовник. Питер вышел из машины, открыл заднюю дверь и с лёгкостью, невозможной для обычного подростка, вытащил Неда на руки, как спящего ребёнка. Он жил на втором этаже старого кирпичного дома. Если бы Питер был обычным парнем, он вряд ли поднял бы такую ношу даже на первую лестничную площадку.       Поднявшись к двери квартиры, Питер понял, что она заперта. Нужно было действовать тихо. Он помнил, что запасной ключ всегда лежал под ковриком. Осторожно привалив сонного Неда к стене, он приподнял старый половичок, нашёл холодный металл ключа и бесшумно отпер дверь.       Затем снова подхватил друга и, затаив дыхание, крошечными шажками двинулся по тёмному коридору в сторону комнаты Неда — первая дверь слева. Он уже почти добрался, как вдруг ощутил — а потом и услышал — чужие шаги. По коридору шла его мама.       — Недди? Это ты, милый? Ты дома? — её голос был сонным, но настороженным.       Паника, острая и холодная, кольнула Питера. Он отчаянно начал трясти Неда.       — Мгмх… — друг невнятно пробормотал, уткнувшись носом ему в грудь.       — А, ты уже спишь? — уже громче спросила мама, и её шаги приблизились.       Питер тряхнул Неда сильнее, почти безжалостно.       — Мнм… да, ма… я спать… — наконец выдавил из себя Нед, его слова были густыми и неразборчивыми, но для сонной матери, видимо, достаточными.       Шаги замедлились, остановились, а затем послышался вздох и звук отдаляющихся шагов. Питер, облегчённо выдохнув, в последний раз подкорректировал Неда в руках и скользнул в его комнату, мягко прикрыв дверь за собой.       — Спокойной ночи, — его мама закрыла дверь в его комнату.       Сердце Питера колотилось так громко, что звенело в ушах, и только теперь, в тишине комнаты, этот внутренний грохот начал стихать. Он бережно уложил Неда на кровать, но в последний момент браслет веб-шутера на его запястье с противным звуком зацепился за ткань рубашки друга. Питер, не удержав равновесия, повалился на кровать рядом, и в тишине прозвучал отчётливый, сухой треск.       Юноша в ужасе выдернул руку из-под тела Неда и замер, уставившись на сломанный браслет. Он сделал это своим весом. Бездумной, грубой силой.       Питер раскрыл рот в беззвучном крике отчаяния. Мог лишь смотреть, как повреждённый браслет соскальзывает с его запястья. Застёжка была сломана, и вся сложная конструкция рассыпалась в воздухе, прежде чем упасть на пол, разлетевшись на десятки мелких деталей, как бусины с порванной нитки.       Онемев от шока, Питер наклонился и начал собирать осколки своего могущества, засовывая их в карман джинсов. Они холодно стучали о ткань. Единственная мысль сейчас — исчезнуть. Ползти по потолку до выхода.        Он бесшумно вышел из комнаты, положил ключ обратно под коврик и, выбравшись в подъезд, не стал спускаться по лестнице. Раскрыв окно на лестничной площадке, он выскользнул наружу и, цепляясь паучьей хваткой за кирпичную кладку, спустился в ночную темноту.       — Питер, что случилось? Что за вид! — Мэй резко вскочила со стула, который с грохотом опрокинулся на пол.       Питер, уже успокоившийся за рулём, решил, что полуправда — лучший щит. Он вошёл в квартиру, стараясь дышать ровно. — Неда… стошнило. Весь испачкался. Попросил подвезти его домой, чтобы родителей не пугать, — он протянул Мэй ключи, его голос звучал нарочито легко. Он потянулся, чтобы поцеловать её в макушку, стараясь передать этим жестом: всё в порядке, я здесь.       — Ох, бедняга… С ним всё хорошо теперь? — тревога в её глазах сменилась на сочувствие.       — Да, да, не переживай, — Питер махнул рукой и опустился за стол, чувствуя, как под ним подкашиваются ноги от напряжения. — Как у вас тут дела?       — О, Хэппи, оказывается, такой интересный собеседник! — Мэй снова оживилась, жестом указывая на гостя.       — Да что вы! — Хэппи смущённо хмыкнул, отводя взгляд. — Я, пожалуй, уже буду собираться. Уже поздно.       Питер почувствовал холодный комок обломков в кармане. Мысль была одна.       — Хэппи, ты не мог бы… отвезти меня на базу? Сейчас.       Хэппи удивлённо поднял брови:       — Что? Зачем так срочно?       — У меня сломалось кое-что. Очень важное. Веб-шутер, — Питер не стал скрывать сути, видя, как насторожилась Мэй.       — Но ты же обещал остаться на выходные! — в голосе Мэй зазвучала обида. — Неужели это настолько серьёзно, что ты готов пренебречь своим словом?       Питер сжал зубы. Он действительно обещал. Эти редкие выходные дома были для неё ритуалом, островком нормальности.       — Мэй, я понимаю. Но это… это часть меня. Без этого я не могу. Дело очень серьёзное.             — Хорошо, — она фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась. Вся её поза кричала о разочаровании и неодобрении. — Тогда позвони, как только доберёшься.       Подросток наклонился, чтобы чмокнуть её в щёку на прощание. Она не отстранилась, но и не ответила на жест, продолжая хмуро смотреть в сторону.       — Питер, у тебя замечательная тётя, — голос Хэппи, тихий и задумчивый, нарушил гнетущую тишину в салоне. Он улыбался своим собственным мыслям, глядя на дорогу.       — Что? — Питер оторвал напряжённый взгляд от темноты под ногами, где ему мерещились осколки. Его мысли были далеко. — Ах, да… Конечно. Вы, похоже, поладили?       — Очень, — кивнул Хэппи, и в его голосе зазвучала непривычная теплота. — Ты знаешь… Может, ты мог бы… Звать меня почаще? На такие ужины? Иногда?       Просьба прозвучала почти робко. Питер, наконец, полностью переключил внимание на водителя.       — Конечно, — он устало улыбнулся. — Я был бы только рад. Уверен, Мэй тоже не против.       — Ох, правда? — в голосе Хэппи вспыхнула искренняя, ребячливая надежда.       — Не сомневайся, — Питер мельком глянул на покрасневшие уши мужчины, и на секунду его собственные тревоги отступили, уступая место лёгкому удивлению. Но почти сразу же тень вернулась, и он снова погрузился в пучину мыслей: как, чёрт возьми, починить веб-шутер?       Оказавшись в своей комнате на базе, Питер с глухим стуком поставил сумку на кровать и тяжело опустился рядом. Он высыпал содержимое кармана на одеяло — груду холодного, бесполезного на первый взгляд металлолома. Для ремонта нужны были специфические инструменты, точность, материалы… У него ничего этого не было. Стало кристально ясно: починить это можно только в одном месте.       — Пятница, где мистер Старк? — спросил он, обращаясь к пустоте.       — Текущее местонахождение мистера Старка неизвестно, — немедленно и нейтрально ответил голос ИИ.       — Когда он вернётся?       — Не знаю, Питер, — мягкий отказ. Кто он такой, чтобы ему сообщать?       Питер закусил губу. Значит, рассчитывать можно только на себя.             — Мне открыт доступ в мастерскую, да? — уточнил он, уже поднимаясь.       — Да, Питер. Ваш уровень доступа позволяет войти.       Через несколько минут он уже стоял на пороге огромного, полуосвещённого пространства. Свет загорелся автоматически, выхватывая из темноты знакомые очертания станков, голографических проекторов и того самого, массивного аппарата для анализа костюма, который стоял в центре комнаты, напоминая футуристический медицинский сканер. Именно в нём Тони когда-то досконально изучил его паучий наряд.       Сердце Питера забилось чаще, но уже не от страха, а от решимости. Он подошёл к главному консольному столу, положил перед собой груду обломков и уставился на них, как шахматист на проигранную партию.       «Что делать?» — пронеслось у него в голове. Он вспомнил принципы, которые уловил во время ночной работы с наноботами. Вспомнил, как Старк управлял материей на субмолекулярном уровне. Его веб-шутеры были сложны, но не магия. Это была инженерия. Его инженерия, в каком-то смысле. Или, по крайней мере, инженерия, которую он должен был понять.       Взгляд его упал на центральный сканер. Идея, дерзкая и чёткая, оформилась в голове. Если этот аппарат мог анализировать структуру костюма, то почему бы не использовать его для детальной диагностики сломанного шутера? Чтобы понять, как собрать пазл обратно, нужно сначала увидеть каждый осколок под микроскопом, понять связи, которые были разорваны. Он осторожно собрал обломки в ладонь и направился к массивному аппарату.       Панелька замигала синим, как только Питер к ней подошёл.       — Как этим пользоваться?       — Панель управления находится справа от Вас, — учтиво заметила Пятница.       Паркер внимательно изучил панельку и вроде бы разобрался. Синие кнопки отвечали за диагностику, (их было около десяти) красные, желтые и зеленые оставались загадкой. Нажав на самую большую кнопку включения — зажегся столбик света. Питер сложил частички браслета на столбик света, и он взмыл в воздух. Магнитные поля творят чудеса. Перед подростком высветилась голограмма с его браслетом. Словно пазл, юноша выставил на голограмме правильный порядок деталей браслета и удивился тому, что-то, как он вращал детальки браслета на голограмме, вращались детальки на самом деле. Внезапно голограмма засветилась зеленым и Паркер окончательно растерялся — что дальше?       — Пятница, что делать дальше?       ИИ промолчал.       Паучок почувствовал вибрации шагов через стену и напрягся. Не было ни малейшей идеи, кто это мог быть. Механическая дверь шумно заехала в стену и Питер безнадёжно прикрыл глаза. Это был Тони.       — А я вот думаю, что здесь делает паучок, в такое позднее время совсем один, когда он должен быть у тёти? Да и у меня в мастерской без разрешения? — лицо Старка не выражало ничего, кроме интереса.       — Простите меня, мистер Старк, но ситуация заставила, — Питер отступил, не ощущая чувства вины. На его месте поступил бы так каждый, верно?       — Ах, как ты умудрился его сломать? — Тони вскинул брови, как заметил веб-шутер, плавающий в столбе света. — Какие игрушки не даешь детям — всё равно ломают.       — Простите меня… Я и сам не знал, как такое может случится.       — Не нужно извиняться, видимо, это я виноват, что он сломался, — Старк прокрутил браслет веб-шутера на голограмме. — Он недостаточно прочный. Как это случилось?       — Кое-что тяжелое придавило, — подросток решил не распространяться о истинной причине поломки.       — Понятно, — мужчина посмотрел на панельку и ткнул в одну из зелёных кнопок и механические щупы мигом разогнулись с потолка, запаяли маленький браслетик.       — Если у меня потом что-то опять сломается, то мне ждать Вас?       — Нет, ты будешь чинить сам, — Тони улыбнулся.       Питер оживился — раньше для него было запрещено хоть как-то вмешиваться в технику и работать с механизмами.       — Правда?       — Ты мой протеже и Мститель, Питер, если ты не понял. Это значит, что я тебя должен научить всему, что знаю сам. Я открыл тебе доступ в мастерскую именно для этого. Так что твой позитивный настрой тебе будет нужен, — Старк взлохматил волосы Питера.       — Частные уроки от Старка... Глупо будет отказываться, — Питер отвёл глаза от довольного прищура Тони — он оставил тёплую ладонь на его голове.       — Что это? — Мужчина заметил в его волнистых волосах блестящий неизвестный кусочек.       В его руке был зелёный осколок бутылки.       — Ох… — Питер руками прошёлся по прядях его волос и с него выпало еще несколько маленьких осколков. Они посыпались на пол.       — Что ты делал? Браслет сломал и в волосах стекло… — Старк вздохнул. — Я давно не делал диагностику костюма. Где он?       — А… — Паркер дёрнулся к выходу, как вспомнил. — Он на мне. Его снимать?       — Нет, становись на панель, — он взмахнул рукой в сторону другого конца мастерской, где был большой и квадратный стенд, опять с разными панельками.       По телу Паучка прошлись синие полосочки и пальцы подрагивали от легкого потока электричества по нему.       — Ты в этот раз, вижу, жучки не снимал? — Поддел его Старк.       — Нет, но Вы всё же спрятали их глубже, чем до этого.       — Я же просил тебя не разбирать костюм, — Мужчина спокойно разговаривал, просматривая полоски информации на голограмме перед глазами.       Питер начал разглядывать Тони не опасаясь того, что это будет выглядеть неуместно. Под его глазами не было серых кругов от недосыпа, его кожа сияла изнутри. Рубашка была расстегнута на две пуговицы, оголяя загорелую шею. Он иногда дёргал губами в улыбке, но будто пресекал любое откровенное выражение эмоций во время разговора с ним.       — Ну, надо было пароль вводить, я не знаю, гений-миллиардер тут не я.       — Так я еще виноватым остаюсь?       — Точно, — юноша засмеялся.       — Я тебя понял, — Старк хмыкнул. — Нужно срочно вводить тебя в курс дела.       — В курс чего?       — Ты же мой стажёр. Научу там, всяким заумным штучкам, — Тони начал сверять два голограммных листка между собой.       — Я только за. Когда?       — Попридержи коней. Не всё так быстро. Сначала идёт урок безопасности.       — Ну что же, хорошо.       — Ничего постороннего не пить и не есть, в розетки пальцы не совать, Тони Старку не перечить и во всём слушать. Всё, технику безопасности я провёл. Если как-то умудришься себя покалечить, я заберу у тебя допуск в мастерскую и подарю пластилин.       — Зачем?       — Утешительный приз, — Тони развернул два листа голограмм к Паркеру. — Что скажешь?       На листах была информация о костюме. Его замеры, характеристики, повреждения и вообще описания работы каждой детальки.       — Ну, вообще, ничего не изменилось, кроме изношенности покрова.       — Да. Я хотел спросить, как часто ты получаешь повреждения?       — Не часто. От пуль либо синяки, либо она проходит внутрь. Но это единичные случаи.       — Питер, у тебя притупленное чувство боли? — он нахмурился.       — Нет, не думаю. Я научился не обращать на это внимание слишком сильно, да и костюм потом восстанавливается, так что мне не о чем беспокоиться.       — Мне пришёл довольно массивный кусок вибраниума и я укреплю костюм, чтобы даже синяков не было.       — Ах, не нужно, мистер Старк! — Питер был прекрасно уведомлен о цене вибраниума и его редкости. — Я уверен, что у Вас есть ситуации поважнее.       — Питер, я тебе только что объяснял правила, — «Не перечить».       — Спасибо, — Питер благодарно улыбнулся.       — Какая нынче пошла молодёжь безалаберная. Про своё здоровье совсем не думает.       — Мистер Старк, покажите, как Вы делаете самовосстанавливающуюся ткань?       — Покажу и научу.       Тони был удивлен тому, что перенял чувство счастья у Питера и теперь сам улыбался, не зная причины. Возможно, потому что и сам был счастлив развитию таких событий? Он не был уверен в этом и слишком задумываться не хотел.