Общая черта — одержимость

      Паркер тёр глаза, когда вышел в холодный и длинный коридор. Мальчишка устало прислонился к стенке лифта, пока поднимался наверх, и всё неизменно тягостно поднимал ноги, делая короткие, медленные шаги. Уставший, он чувствовал, как у него опустились плечи, и только сейчас ощутил то, что ужасно голоден.       Придя к себе в комнату, парень вполз в ванную и первое, что он сделал, это припал к носику крана и повернул ручку. В рот потекла холодная, с противным металлическим привкусом вода. Он пил так долго, что она успела нагреться, и теперь мальчишка скривился от того, что на языке был вкус теплого металла. Вода поможет на некоторое время унять боль в желудке, который ненадолго почувствовал желанную наполненность.       Парнишка на выпрямленных руках упёрся в раковину и, подняв голову, уставился в зеркало напротив. Выглядит он жалко, в последнее время не чувствовал себя хорошо, когда видел свое отражение. Подросток наблюдал в зеркале не того, кого хотел бы. Хотелось видеть кого-то лучшего — умнее, сильнее, но реальность била его обухом: он не мог стать лучше. Пока не мог. Паркер прилагает слишком мало усилий.       «Да, я буду стараться больше. Всё будет хорошо», — Питер задумчиво пожевал губу, всё ещё пялясь в зеркало. И от неосторожности прокусил кожу настолько сильно, что в раковину упало несколько капель крови, которые мигом уплыли вслед за потоком теплой воды.       В тот же поток юноша сплюнул оставшуюся кровь и выключил кран. Ему следует помыться и подождать, пока его не позовут.       Питер разрешил себе расслабиться. Самоудовлетворением Питер занимался крайне редко — сегодня один из тех дней, когда он разрешал себе выпустить весь накопившийся стресс таким образом. Внизу живота потяжелело, сама мысль о терпком и остром наслаждении, которое он может себе доставить, распалила в нём необъятный огонь, что своими испарениями душил, скручивал до изнеможения.       Будто обессилено, подросток упёрся рукой о полупрозрачную дверку душевой, далее второй рукой он дотянулся до крана и вывернул его на полную. Холодная вода хлынула потоком, и Паркер влетел под душ, упираясь спиной о стену, выбросив перед этим нижнее бельё куда-то вперёд.       Ледяная стена заставила крупно вздрогнуть и застонать. Кадык дёрнулся, и Питер подался назад, макушкой упираясь о плитку. Рукой он потянулся к животу и, нащупав свой вставший член, провёл по нему рукой.       — Чёрт… — голос дрожал, в голове было мутно от сильного возбуждения.       Рука скользнула к головке, и Питер всхлипнул, выворачивая шею вправо, будто открывая её под укус. Жестокий, рваный, кровавый укус прямо над самой ключицей был бы сейчас для него как игра в рулетку. Смог бы этот укус вышибить все мозги, или оставить его самообладание в живых?       Большим пальцем он нажал на уретру и коротким ноготком царапнул её. Боль мёдом разлилась по стволу, и парень гортанно, отчетливо застонал. В ванной комнате этот звук прозвучал в три раза громче. Выделяющуюся смазку тот растёр по покрасневшей коже и подушечками легко провёл вниз, шумно сглатывая вязкую слюну. Кадык содрогался вместе с веками. Питер быстро моргал, стряхивая морозные капли с ресниц, и они, падая вниз, очерчивали его румяное лицо и скатывались по полуоткрытым губам.       — Ах, Боже… — тот вытянул ногу, окончательно облокотившись на стену.        Его грудь вздымалась, капли сырыми дорожками стекали по напряженному телу, пока волосы припадали к глазам, затрудняя обзор, и тот закрыл их, полностью утопая в ощущениях, только усиливая их неизведанной тьмой. Руку он дернул до основания и закусил губу, дабы не заскулить от бурных ощущений. Вода уже успела разогреться до обжигающе-горячей, и душевую заполнила испарина; дыхание стало рваным и жгучим.       Питер царапнул себя за шею, прикусывая губу от острого удовольствия, жмуря глаза, и удвоил движения рукой. Сердце колотилось в ушах, во рту появился знакомый привкус крови от того, что он в порыве прикусил себя слишком сильно, что только раззадоривало. Пружина внизу живота начала нагреваться и закручиваться в тугой комок.       Левой рукой тот забрал прилипшую чёлку с глаз и вытер подступившие слёзы. Шею сладко закололо, ведь на свежую царапину попала горячая вода, и мальчишка закатил глаза от жгучей искры удовольствия, что, мгновенно вспыхнув, погасла. Тот любил удовольствие на грани боли.       Обожал укусы, глубокие поцелуи: он мечтал прижать кого-то к стене или самому оказаться на этом месте и упасть в ров страсти, но у него не было этого человека. Это желание так и оставалось запретным и табуированным, ведь у него не было и права подумать об этом с тем, кого он любил и уважал.       Палящие капли окропили чувствительную шею, и было такое ощущение, что он снова попал под прямые языки пламени. Парень заскулил протяжно и тонко, переминаясь с ноги на ногу, умоляюще хныкая.       Член стоял колом, щёки были пунцовыми, и эта краснота заканчивалась красными пятнами на плечах. Голова закружилась, и тот тяжело выдохнул, как рука опять вернулась к головке.       — Пожалуйста… — шепотом взмолился тот, прося разрешение у кого-то. Но в душе он был один.       Оргазм накрыл плотным и тяжелым одеялом, под которым было невозможно продохнуть. Парень открыл рот и начал судорожно выдыхать огненный воздух, что только распалялся от его неутолимого желания. По позвоночнику прошлась волна дрожи, и его затрясло ещё сильнее. Подростка выгнуло дугой, и он ударился макушкой о стену, захныкав. Царапина открылась, и её ещё раз обдало будто кипяченой водой, и парень, дабы заткнуть себя, прикусил указательный палец левой руки.       После того, как Питер отдышался, он смог продолжить банные процедуры, стыдливо жуя свои жертвенные губы, которые не жалел и всё время раздирал. Горячий душ его разморил, и парнишка повалился на кровать с полотенцем на голове.       — Просыпайся, Питер, — зазвучал голос Пятницы над головой, — мисс Романофф приглашает тебя на обед.       Мальчишка резко открыл глаза и дёрнулся. Он впал в полудрёму на час и спал настолько поверхностно, что слышал собственное размеренное дыхание. На удивление, он почувствовал себя отдохнувшим.       Поднявшись с кровати, парень натянул на себя свитер и обулся. В комнате было серо и уныло. Стены и потолок были одинакового белого цвета, а на полу выложена черная плитка. Из мебели в его комнатушке было всё необходимое: стул, стол, шкаф, одна небольшая настенная полка, на которую он поставил фотографию со Старком, когда согласился на звание Мстителя, кровать и прикроватная тумбочка.       Но комната была такой пустой и безжизненной, что из неё никак не смог выветриться запах краски и свежей мебели. Шкаф у него был пустующий, где-то в глубине полок лежала старая, забытая кофта, а на двух вешалках у него были спортивные штаны, в которых он сегодня тренировался, и зимнее пальто. Сегодняшняя майка была забыта в сушильной машине в ванной.       На закате в его комнату пробивались солнечные лучи, но сейчас было обеденное время, в которое шёл не то дождь, не то снег. За окном была тусклая, беспробудная серость, и только взгляд в небо вызывал мелкую дрожь по телу. Погода была отвратительной. Мальчишка, прежде чем выйти в коридор, застелил свою кровать, и комната совсем стала безжизненной — тут будто никто и не живёт. Вот поэтому он и не любит оставаться на базе долго — можно сойти с ума от своих навязчивых мыслей, пялясь от безысходности в белые, шероховатые стены.       За минуту Паркер оказался возле металлической, раздвижной, кухонной двери. На широком столе стояли гора из коробок и несколько огромных целлофановых пакетов. Где-то за ними показалась рыжая макушка.       — Здравствуйте, — сначала растерялся Питер.       — Виделись уже, — Наташа встала со своего места и развернулась к шкафчику с посудой. — Тут еды на пару дней, если не хватит, то закажем ещё.       Юноша кивнул и сел за стол.       — Сегодня ты хорошо показал себя. Будем тренироваться в таком же стиле, — Наташа достала одну большую глубокую тарелку и столовые приборы. — Как только будешь в городе — не забывай про своё домашнее задание. Потом сразу отчитывайся мне. Понял?       — Понял, — подросток кивнул. — Ты сейчас уезжаешь?       — Да. Мы сегодня закончили раньше, так что я ухожу, — Питер поднял на неё свои глаза. Она была здесь ради него. — Завтра будем работать по обычному графику. Тренировка в пять.       — Хорошо. Буду ждать, — Наташа поставила перед ним тарелку.       Шпионка улыбнулась и аккуратно погладила мальчишку по волосам.       — Приятного аппетита.       — А ты не голодная? Может, останешься? — подростку не хотелось быть одному.       — Прости, — безэмоционально извинилась она. — Завтра увидимся.       — Угу, — Паркер сухо улыбнулся, и когда женщина отпустила его волосы, резко выпалил: — Спасибо. Я имею ввиду, что… Спасибо, что поддержала.       — Не за что, Питер. Это то, что я должна делать, — Романофф добродушно улыбнулась и, попрощавшись, вышла за дверь.       Юноша остался один в огромной комнате с пакетами еды на столе. «Почему тут все стены белые?», — подумал Паркер и начал распаковывать коробки, рассматривая содержимое. Уныние резко сменилось удивлением, и, будь Питер псом, то у него бы сейчас завилял хвост от удовольствия.       — Пончики! — в голос выразил удивление парень.       Две коробки пончиков, в каждой по двенадцать штук. Глазурь на них была такой соблазнительной, что, не раздумывая ни секунды, юноша умял сразу два, развалившись на стуле. Он не питался сутки, и эти сладкие пончики казались ему самым вкусным, что он ел за всю свою жизнь. Тесто было мягким, и глазурь приторно-сладкой, что создавало идеальный тандем во рту. Разноцветная посыпка хрустела на зубах.       Дальше в пакетах были две пластмассовые тарелки супа, четыре блюда в легких коробочках из пенопласта. На крышках размашистым почерком было выведено название. «Рис с курицей», — прочитал Паркер и начал есть ложкой, что ему дала Наташа, прямиком из пенопластовых тарелок. Еда была теплой, но не горячей, так что подросток умятал порцию от голода так быстро, что забывал дышать.       Юноша не успел опомниться, как его желудок был под завязку набит, и весь стол завален раскрытыми пакетами и пустыми одноразовыми контейнерами. То, что осталось, Питер поставил в холодильник.       Наташа резко отказала ему в том, чтобы питаться во время тренировок спортивным питанием. Пока его организм растёт и находится на пике физического развития, ему нужны всевозможные витамины и минералы с еды. А от, как она выразилась, «пустых калорий» толку будет мало, если у него не будет полноценного рациона для его «нестандартного» обмена веществ, который Питер сам понять не мог. Он отличался от других, так что Паркер ел за троих.       Как хорошо, что Наташа не узнала, что он от стресса голодал сутки, — пришибла бы на месте. К его питанию она относилась тщательно, как и к другим параметрам его жизни. Вся еда, которая была заказана шпионкой, — с мясом и настолько сытная, что парнишка просто растаял на стуле, блаженно прикрыв глаза.       — Пятница, Старк всё еще в мастерской? — Питер потянулся и облизал губы.       Больше дел у него не запланировано на день, и он хотел продолжить работу над своим роботом, раз уж начал и не закончил.       — Да, Питер.       Две упаковки пончиков не влезли в холодильник. Одну, которую он открыл, парень решил оставить себе и доесть вечером, а вторую, запечатанную, отнести Старку, раз уж он безвылазно сидел и работал. От мысли о своём наставнике Питер скривился — успел наломать дров и у него.       — Пятница, спроси у мистера Старка, можно ли мне зайти к нему. Я его не буду отвлекать? — парень прикусил губу.       Меньше, чем через минуту ИИ объявил, что ему разрешили войти, и мальчишка, прихватив с собой коробку с выпечкой, помчался вон из кухни.       — Питер Паркер, — неизменно монотонно отозвался тот же Пятница, оповещая о прибытии гостя.       Первое, что увидел подросток, — это спина Тони. Он не повернулся поприветствовать, как он делал это обычно, мужчина просто воткнулся носом в свой голографический экран и что-то молниеносно печатал. Питер бесшумными шагами подошёл к его столу и аккуратно поставил коробку с пончиками возле него. Старк лишь тогда поднял на него свой сосредоточенный взгляд. У мальчишки пошли мурашки по коже. У него был тёмный, серьёзный и тяжелый взор исподлобья с прожилками полопавшихся сосудов на белках. Подросток уже раскрыл рот, чтобы промямлить извинение и убежать, но его перебили:       — Питер, сделай кофе, — и ему в руку воткнули белую чашку со стола.       Благодаря молниеносной реакции и внезапному страху за свою жизнь, Питер отскочил от пола, словно попрыгунчик, и оказался сразу на втором этаже мастерской. Взгляд Тони подобрел, когда он, отпивая кофе, жевал шоколадный пончик.       Энтони, растянувшись на своём кресле, удовлетворительно вздохнул и теперь вопросительно взглянул на подростка перед собой.       — Зачем пришёл? — Тони облизнул губы.       — Можно поработать? Я робота закончить хочу, — Питер замялся, ведь с таким глупым предложением он посмел отвлечь Старка от сверхважного занятия.       — Да, без проблем, — мужчина кивнул. — Я тебе устроил небольшое рабочее место. Считай подарком на окончание школы.       — Спасибо… — Питер не знал, что и сказать, он был растроган.       — Будешь шуметь — выгоню, — и Тони обратно вернулся к своей работе, мигом растворившись в экране.       Питер потопал к своему персональному выделенному месту — стул и небольшой стол в четырех метрах впереди от огромного стола его наставника. Вообще, рабочих поверхностей в мастерской было очень много, так что Старк просто притащил один из старых стульев на колёсиках из офиса и поставил его в удобное для него место. Зато звездой программы был его персональный компьютер. Питер так же был уверен, что этот компьютер был старым устройством Старка. Перед ним стоят два плоских экрана и обычная на вид клавиатура, зато под столом огромный системный блок. Включив компьютер, системник засветился, и тихо зашуршали кулеры. Загорелись два экрана, и юноша облизнулся: на одном было множество файлов, которые вышли из-под пальцев Старка, возможно, эти файлы были для него бесполезными, поэтому он не тратил своё время для того, чтобы удалить всё ненужное. Тони и так был занят работой по горло.       Среди множеств папок подросток увидел одну со своим именем. Нажав на неё, он заметил, что в папке был файл с кодом управления его робота.       «Отлично», — подумал парнишка, но он решил повременить с продолжением писания, до того момента, пока полностью не изучит содержимое компьютера и не настроит его под себя.       «О, Господи…», — вскрикнул про себя Питер и взглянул на свои обкусанные до крови пальцы.       Он уже второй час зависает над файлами, что были на компьютере, и не может поверить в найденное. Это кладезь, богатства невиданной щедрости — этот подарок Тони неоценим так же, как все его заслуги.       Питер думал, что все эти файлы, которыми компьютер был забит под завязку, это что-то из ненужного, что ребенку можно было бы оставить и забыть, но Старк не был бы самым умным человеком на земле, если бы не учился на чужих ошибках и вникал в то, что говорят умы до него.       На компьютере были книги, статьи, разработки и расчеты по разным сферам и предметам. Но самое большое удивление Паркера настигло, когда он понял, что в компьютер был вставлен жесткий диск под названием «МИТ» и в нём были сотни оцифрованных конспектов с дополнениями самого Тони. Питер будто вернулся в прошлое, и его прошибла молния.       «Могу ли я когда-то достичь такого же уровня?», — у мальчишки отнялись ноги, и во рту опять оказался такой уже знакомый вкус крови с разодранной кожи его пальцев.       — Питер, кофе, пожалуйста, — попросил Старк, и подросток, на ватных ногах, с абсолютно нечитаемым взглядом, взял чашку с теплых рук.       Юноша так же абсолютно неестественно прямо, по струнке, пошёл по ступенькам, застрявший в своих мыслях, вместо того, чтобы одним прыжком оказаться на втором этаже. Его мысли смогла заглушить только кофемашина. И лишь в этой закрытой комнатушке мальчик смог отдышаться. У него дрожало само естество. Старк подарил ему знания, огромные знания. У Питера пересохло в горле, и тот откашлялся. Схватив чашку с горячим кофе, он уже бодрее вернулся к наставнику и подал ему напиток.       Когда Тони принимал с его рук чашку, он ухмыльнулся:       — Ну что, Питер, как тебе мой подарок? — у него захрустела шея, когда он повернулся к юноше.       — У меня нет слов, — больше Паркер не смог из себя выдавить.       — Будешь хорошо себя вести, буду выдавать тебе по жесткому диску. Как думаешь, что там, Питер? — Старк облизнулся и с хитрым прищуром отхлебнул кофе.       — Что мне нужно сделать? — Паркер посерел. Это было похоже на наркотик, пусть он еще не дочитал даже четверти, но у него зазудело под кожей. Ему нужно узнать всё: заглянуть в каждый уголок, запомнить, вызубрить, прочувствовать.       — Ну… — миллиардер выпрямил спину и заложил ногу на ногу, вальяжно направив взгляд дальше, на свои стенды со старыми образцами Марков. — Ты не закончил робота, но я хочу, чтобы ты сделал его идеальным, Питер. Без сучка и задоринки. Что скажешь?       — Справлюсь как можно лучше, сэр, — Паркер сжал кулаки и направился на своё место.       Старк хмыкнул и развернулся к своему компьютеру с огромным голографическим монитором, на котором виднелись бесконечные строчки из букв.       У Паркера горели уши. Он и не подозревал, что будет чувствовать себя как собака, бегущая за мячиком. Этот мячик казался так близко и далеко, и сами мысли о конечной цели пробивали все его нейронные соединения. Он сел за прочтение всех записей Старка по предметам, что преподавали в то время в технологическом университете. Лекции знаменитых математиков и докторов наук стоили многого, и ни одна бесплатная книженция, скачанная из интернета, не передавала и доли того, что было записано у Энтони на диске. Это было круче свободного полёта по Манхэттену среди ярких ночных огней.       Питер ни на секунду не останавливался, его глаза следили, строчка за строчкой, он моргал только тогда, когда у него не было уже сил держать глаза открытыми. Адреналин в его крови кипел, и это заставляло мальчишку неотрывно сидеть на своём месте, как загипнотизированного. Он впитывал информацию, как губка, и перерывом для него были просьбы Старка сбегать за кофе.       И когда Питер отдавал всю ту же чашку мужчине, тот спрашивал, как у него идут дела, и получал всё время одни и те же варианты: «это потрясающе».       По началу парень просто читал, а в скором времени начал анализировать: у него память не как у машины, поэтому важные и маленькие элементы он скоро забудет, так что ему нужно так же записывать наиболее значительные вещи, которые были в конспектах.       Для этого и пригодился второй монитор компьютера, где был открыт старый добрый текстовый редактор, в который юноша либо вставлял, либо самостоятельно записывал материалы лекций. Время текло незаметно.       — Паркер, вставай, — позвал его Тони.       — За кофе? — подросток подорвался с места.       — Нет, пора спать. Пять часов утра, парень, — Тони зевнул.       — Что? — Питер дёрнулся и посмотрел на время внизу экрана компьютера. — Можно я тут останусь?       — Нет, — Старк замотал головой и встал со своего места. — Приходи завтра.       Мальчишка скрючил недовольное лицо, но всё же последовал на выход из мастерской. За ним потух свет, Тони открыл входную дверь и вышел первым. Мужчина был уставший, но также было видно, что выходя из мастерской, его мозг не переставал работать. Старк прокручивал в голове то, что успел сделать за сегодня, и пытался найти в этом несостыковки.       — Доброй ночи, мистер Старк, — мягко попрощался парень, а Тони на секунду забыл о самом существовании мальчишки позади него и вместо внятного ответа лишь угукнул и пошёл в сторону своей комнаты, держа руки в карманах штанов.       Питер рвано выдохнул и посмотрел на металлическую дверь позади него и, развернувшись, побрёл в свою комнату, следуя в противоположном направлении от Старка. Большей мотивации заснуть как можно быстрее у него не было, ведь только так его настигнет желанное завтра, где он сможет окунуться в записи студенческого времени учителя.       Паркер уже в пол девятого стоял у дверей мастерской с улыбкой до ушей. Парень проснулся без будильника около восьми, и ему хватило тридцати минут, чтобы собраться и позавтракать холодным вчерашним обедом, — тратить драгоценное время на разогревание еды было сегодня незаконным. Питер чувствовал себя отлично — усталость перебивала любознательность, и у него от этого просто выпрыгивало сердце.       Тони уже сидел за своим местом и в такой же напряженной позе, будто никуда и не выходил.       — Питер Паркер, — отозвался Пятница.       — Кофе мне! — крикнул он, и юноша привычно пошёл за его чашкой.       Вообще, у него было несколько чашек, но в мастерской они были разбросаны в совсем неожиданных местах. До этого он пользовался явно подарочной, с рисунком Марка-35, она была большая, желтая, но Питер уже давно её не видел, и пара белых, что стояли в шкафчике в небольшой комнатке с кофемашиной. В этой небольшой комнате на втором этаже не было ничего сверхъестественного: малюсенький столик на два человека, несколько кухонных тумбочек и ящиков, под раковиной стоял мусорник.       — Мистер Старк, почему кофемашина находится на втором этаже, а не возле вас? — спросил подросток у мужчины, который уже привычно брал с его руки чашку.       — Это затея Пеппер, — Тони вздохнул. — Это для того, чтобы я не переборщил с кофеином.       — Вы правы, — Паркер собирался дёргать чашку назад к себе, но Старк не отпустил ручку и только насупил брови. — Вчера вы и так слишком много выпили, я даже не считал.       — Питер, не нуди, — Тони отобрал свой заветный напиток. — Обещаю, буду хорошим мальчиком.       Подросток больше ничего не сказал, только слегка кивнул. Он почти вприпрыжку подошёл к своему рабочему месту и включил компьютер, экран засветился, и мальчишка одним кликом развернул все вчерашние вкладки и принялся читать. Закинув ногу на ногу, парень припал глазами к папке с конспектами по математике.       Интересно, Тони самостоятельно отцифровывал все эти тетради? Скорее всего, нет, ведь работы было довольно много — сколько всего тетрадей будет за четыре года учёбы? Курс высшей математики был просто оцифрован и помещен в папку с разными названиями по датам. «Тысяча девятьсот восемьдесят пятый», — прошептал подросток.       Неужели Старк настолько продумал свое будущее, что изначально сохранял все свои записи? Потом на оцифрованных конспектах были разбросаны страницы дотошно нарисованных ручкой машинок между пятистраничных решений задач. Так по-ребячески.       «Нет, видимо, он всё-таки не знал тогда, что будет сохранять записи… Так почему же?», — задумался подросток. Да, он так же сохранял все свои тетради с решениями многочисленных примеров и записанную теорию у себя в комнате, но потом отцифровывать записанное и куда-то сохранять — было делом действительно бесполезным. Значит, Тони хотел, чтобы эти записи кто-то прочитал? Или это был такой же по сути своей стенд из мемориальных вещей, как и Марки под стеклом? Были ли эти вещи тем, что показывали Старку его пройденный путь? Питер так и не смог понять, зачем Тони многочисленные, по его словам, диски с учебными материалами.       Парень отбросил мысли назад и опять погрузился в чтение. Паркер принялся вчитываться в пожелтевшие от времени оцифрованные страницы тетрадей с решениями сложных задач, написанные тонким, аккуратным почерком. Но даже среди сложнейших примеров проскакивали нарисованные каракули на полях.       Когда Старк закончил МИТ, ему было семнадцать лет. Сейчас Питеру шестнадцать и, когда он вспомнил об этом, то разочарованно выдохнул. Да, он не сможет переплюнуть гения всех времен сейчас, — но попробует это сделать в будущем.       Подросток покосился на Тони, который сидел в такой же задумчивой позе, как и вчера. Теперь он выглядел посвежевшим, видно, что лег спать ночью, — его мешки под глазами были не такими тёмными и нависшими. На его загорелом оливковом лице не проступало и тени усталости — только серьёзный целеустремлённый взгляд на экран.       Когда пришло обеденное время, Питер предложил мужчине поесть вместе, но тот только отмахнулся от него словом «позже». Подросток лишь кивнул и вышел за дверь, не забыв попрощаться до вечера.       На часах пять — время тренировки. Он просидел очень много времени в мастерской с наставником в полнейшей тишине, занимаясь своими делами. Паркер был бы рад забыть о тренировках, — но он не мог. На ринге у него другой учитель — Наташа; пусть сейчас его самодеятельность, предоставленная Тони, была ему более интересна, но бросить уроки для улучшения навыков Человека-паука парень тоже не мог.       Паркер решил начать с бега и размять засидевшие ноги. И уже в раздевалке у него выпал телефон из кармана джинс. «Мэй», — стрельнуло это имя в памяти. Он не звонил ей со вчера и не сказал, что задержится. Но тетушка была такая уставшая со смены, что и думать забыла о любимом племяннике.       Пробормотав что-то нечленораздельное в трубку, сонная Мэй согласно промямлила разрешение на просьбу снова оставаться на базе с ночевками и сказав, что она ужасно устала, зевнула и сбросила звонок. Зря Паркер волновался, думая, что его тетя с ума сходит от отсутствия новостей от него.       — Тем лучше, — пробормотал Питер, когда натягивал на себя вчерашнюю спортивную майку.       Двадцатиминутный бег взбодрил, силовые упражнения сделали тело упругим, а кардио-упражнения придали сил. Паркер выдохнул и плюхнулся на лавочку, разминая шею. Майку теперь снова следует кинуть в стирку — она прилипла к спине от пота. Парень отвёл взгляд от тренажёров и увидел боксерские груши. На него будто вылили ведро холодной воды, и тот поморщился со стыда: груши были абсолютно новые и висели на тех же местах, что и до этого.       Он совсем не обратил на них внимание ранее, и на него обрушились воспоминания о том, как он позволил себе выйти из себя и разорвать эти груши. Это выбило из него весь воздух. Питер задохнулся, и волна стыда накрыла его. Щеки и уши обожгло, они мигом стали красными, и подросток резко прикрыл горячую кожу ладонями.       В голове всплыли образ Романофф и то, как она вчера учила его медитировать. Ему нужно научиться так же контролировать свои эмоции, иначе стыда потом не оберёшься.       Мальчишка сел на пол и принялся размеренно дышать. От лица мигом отошла краска, дыхание выровнялось, и на душу упало умиротворение. Когда в голове стало совсем пусто, Питер остался сидеть на полу с закрытыми глазами, наслаждаясь минутами тишины, где его не беспокоил собственный голос тревожных мыслей.       «Наташа пришла», — Паркер услышал, как дальше по коридору приехал лифт. Мальчишка сконцентрировался на её шагах: кошачьи, аккуратные, невесомые. Он почти не различал их сквозь толщину стен, хотя другие люди были отчетливо ощутимы, даже сквозь этажи.       — Здравствуй, — поздоровался с ней парень, как только дверь въехала в стену.       — Привет, Питер, — она немного удивилась. — Вижу, уже успел потренироваться. Я немного опоздала. Простишь меня?       — Да, конечно, — юноша кивнул и встал с пола. — Что сегодня делаем?       — Закрепляем вчерашнюю тренировку, — она кивнула своим мыслям. — Кстати, как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, спасибо, — Питер улыбнулся. — Медитации и правда помогают.       — Что ж, рада слышать, — Наташа улыбнулась. — Если всё хорошо, надевай повязку и становись на ринг.       В кармане штанов со вчерашнего дня лежала скомканная повязка. Легким прыжком мальчишка оказался на помосте и успел увидеть до того, как закрыл глаза, как шпионка перепрыгивала через канаты.       Романофф начала сразу резко: подступаясь к Питеру длинными шагами, она намеревалась ударить его в челюсть то ногой, то рукой. Если сравнивать со вчерашним днём, то теперь подросток чётче чувствовал женщину, но это не мешало ему пропускать удары. Вчера она ощущалась размытым пятном, а сейчас — слабым зажжённым фитилем.       Когда она концентрировалась перед нанесением очередного удара на его теле, то у мальчишки в этой области начинало странно давить. Он и раньше таким образом чувствовал на себе взгляды, но с закрытыми глазами это чувство усиливалось. А когда она всё же ударяла его, то светилась для него поистине ярче, мерцая под глазами.       В момент, когда она подходила ближе, Паркер мог чувствовать кожей биение её сердца. Это пугало.       — Хорошо, парень. Отлично справляешься, — Наташа выдохнула, когда отошла от него в бок ринга.       Паркер снял маску и взглянул на женщину. Она была немного счастлива, это удалось уловить ему самому. Так что мальчишка слегка улыбнулся. В её волосы были воткнуты две деревянных шпильки, которые он подарил.       — Что дальше? Опять танцевать? — поинтересовался Питер.       — Не спеши. Сперва опиши свои ощущения, — она фыркнула. — Сегодня было легче, правда?       — Да, намного. Опыт делает своё дело, — мальчишка сел на пол в позу лотоса и закрыл глаза. — Теперь я могу ощущать тебя куда яснее.       — Насколько? — Наташа хмыкнула и расслаблено упёрлась локтями о канаты.       — Я отчётливо вижу твою фигуру сейчас. Ты теплая, — Паркер вытянул к ней руку. — А когда ты говоришь, то сверкаешь.       Наташа ухмыльнулась.       — Тебе нужно оттачивать навык в бою и среди прохожих. Нужно больше практики, — она цокнула языком и вынула одну из шпилек из своих волос, а после бросила её в сторону парня.       Паркер инстинктивно схватил летевшую в него шпильку и сам не понял этого, пока не открыл глаза.       — А это ты почувствовал?       — Нет… — подросток задумчиво глазел на украшение в руке.       — Придётся добавить реквизит в наши занятия, — она засмеялась.       Позже, во время вечернего патруля, Человек-паук бежал по крышам Куинса, его тень скользила по граням кирпичных труб и антенн. Он механически перепрыгивал с одного здания на другое, одновременно вглядываясь в тёмные проёмы переулков внизу, выискивая признаки преступности. Но часть его сознания всё ещё была там, в тренировочном зале.       В момент, когда его ступня коснулась очередной металлической кровли с характерным, пусть и приглушённым, глухим стуком, его осенило. Шаги Наташи Романофф во время их тренировок были лёгкими, бесшумными, как дуновение ветра. А он, даже стараясь вкладывать минимум силы, всё равно производил шум — его собственный вес, пусть и распределяемый суперсилой, выдавал его присутствие.       Если он сам по звуку шагов может определить местонахождение врага, что мешает им делать то же самое?       Он вспомнил строение своего костюма. Вибраниумное покрытие, гасящее звук и удар, не было нанесено на ладони и ступни — это сделало бы невозможным его «прилипание» к поверхностям. Но сама его мутация, позволяющая цепляться за стены, работала бесшумно. В тот миг, когда он активировал это свойство, он становился частью поверхности, не производя ни звука, ни вибрации.       Идея, дерзкая и простая, оформилась в голове. Что, если он сможет использовать этот принцип не только для статичного удержания, но и для движения? Не просто бежать по крыше, а буквально «прилипать» и «отлипать» от неё в ритме каждого шага, гася звук удара в самый последний момент? Это потребует невероятной концентрации и контроля, но если сработает…       Юноша остановился: попрыгав на месте, парень понял, что он оказался прав. Мокрый бетон не чавкал под ногами, когда тот прыгал на нём со сцепкой. Это его даже загнало в ступор: переключаться с режима соединения с поверхностью на обычное состояние при беге оказалось тяжело.       С непривычки, его бег мог застопориться на середине, когда мальчишка забывал откреплять ногу. Сегодня весь его патруль состоял на том, что он концентрировался на своих способностях.       Погода стояла отвратительная — слякоть и ужасный холод от высокой влажности не улучшали настроение. Единственное, что заставило Паркера улыбнуться, — густой туман. На предложение Карен включить ночной режим — Паук отказался. Такая погода для его специфики лишь улучшила сегодняшний прогресс.       Герой почувствовал усталость, когда заканчивал патруль. Парень уже не так резво бежал, да и высокие прыжки он заменил на банальные короткие скачки.       — Карен, позвони Хэппи, — на выдохе обратился мальчишка к ИИ.       Телохранитель взял трубку мгновенно, ему не нужно было объяснять, зачем Питер позвонил сейчас — он его отвозил на патруль пару часов назад и уже ждал, когда тот закончит.       Паркер назвал их с тетей адрес и направился в Куинс. Ему нужно было собрать вещи, чтобы окончательно засесть на базе, как он этого и просил у тети. Эти экзамены сбили отточенный до автоматизма режим, и ему следовало опять складывать свои пожитки в картонную старую коробку и везти её на базу.       Когда он открыл окно цепкими ладонями и влез в свою комнату, первое, что он сделал, это снял с себя свой Паучий костюм. Заляпать ковёр грязными ногами — было бы по-хамски, если этого можно было избежать.       — Мэй! — крикнул парень в коридор. — Ты дома?       — Да, — отозвалась женщина со своей комнаты напротив. — Как ты, Питер?       Паркер протиснул голову в дверной проём — он был в одном белье, так что заходить в комнату к тёте не планировал. Она лежала на кровати, и на животе у неё был старенький ноутбук, а её линзы очков отражали монитор.       — Я — супер, — подросток улыбнулся. — Отдыхаешь?       — Да, — она кивнула. — Ты со своего геройства вернулся? Как всё прошло?       — Как обычно, — мальчишка выдохнул, — Слушай, я опять возвращаюсь на базу, я тебе говорил об этом сегодня.       — Да, говорил, — она хлопнула крышкой ноутбука и отложила его, резко выпрямившись на кровати. — Что ты опять задумал?       — С чего ты так решила? — Питер нахмурился. — Мы же с тобой обговаривали до этого, что я на постоянной основе буду жить там.       — Я не об этом, — она отмахнулась. — Ты вчера был в ужасном состоянии, а сейчас говоришь, что у тебя поменялись планы. Опять что-то со Старком связанное?       — А… — Паркер, как рыба, сначала открыл рот, потом закрыл, пялясь на женщину. — Ну, да.       Мэй так покосилась на мальчишку, что у него закололо его чутьё.       — Да всё хорошо! Не злись, Мэй, — он успокаивающе залепетал и схватился двумя руками за дверную рамку. — Я читаю у него его конспекты с МИТа.       — Университетские конспекты? — тётя подняла бровь.       — Да, Старк даёт мне разобраться с его наработками, — Питер закивал, как болванчик.       — Ладно, — женщина расслабилась и опустила голову на подушку. — Только звони мне в одиннадцать, как ты и обещал.       — Хорошо, — парень выдохнул и отпустил руки. — Но на выходные приезжать не обещаю, у меня много работы.       — М-м… Ладно, — Мэй нервно сжала челюсть. — Питер, только не забывай, что тебе всего шестнадцать, и я за тебя несу полную ответственность. Если с твоей головы волосок упадет — спущу со Старка все три шкуры, понял?       — Понял, — Паркер засмеялся. — Ты у меня самая лучшая.       — Иди уже, — Мэй открыла свой ноутбук назад и поправила очки.       — Там Хэппи едет, хочешь с ним поздороваться? — крикнул подросток уже у себя в комнате, когда складывал вещи в картонную коробку.       — Ла-адно, — протянула Мэй и всё-таки отложила ноутбук на прикроватную тумбу и поднялась с кровати.       Дорога до базы Мстителей прошла в тишине и лёгкой дремоте. Питер, уставший от сборов и эмоций, почти сразу отключился на пассажирском сиденье. Хэппи мягко стучал пальцами по рулю в такт негромкой музыке из радио, его дыхание было ровным и успокаивающим. Питер даже пытался сначала практиковаться — концентрировался на присутствии водителя, на звуке двигателя, пытаясь уловить малейшие изменения, как учила Наташа. Но усталость взяла своё, и он незаметно для себя провалился в сон, так и не удержавшись за хвост того момента, когда сознание начало уплывать в тёплые, тёмные воды.       Он перевёз с собой почти весь зимний гардероб, оставив в квартире Мэй только самый необходимый минимум — на случай, если ему вдруг понадобится вернуться ненадолго. Распаковывая вещи в своей новой комнате на базе, он достал из рюкзака подаренный Старком Макбук. Пальцы скользнули по гладкому алюминиевому корпусу, и на его губах появилась сухая, немного смущённая улыбка. Этот ноутбук был не просто дорогой вещью. Он был символом доверия, порталом в мир знаний и возможностей, который открывал для него Тони. И теперь, когда он жил здесь, этот мир становился его повседневной реальностью.       Его одноклассники и просто школьники клеили на технику наклейки и делали крышки устройств колоритными, но мальчишка просто не смог поднять руку и испортить рисунками, и так казавшийся для него идеальным, предмет. Он даже забрал подаренные мужчиной часы, но оставил одеколон на месте в шкафу. Мальчишке было стыдно даже распаковать парфюм, так что коробка так и стояла в целлофане, запрятанная между футболками. Пусть солнечный свет и не навредит одеколону, ведь тот находился в упаковке, но сам взгляд на темно-коричневую коробочку заставлял его сердце пропускать удар.       Эмоции нужно контролировать, но Питер решил их проявление всяко избегать и игнорировать: мальчишка думал, что, в конце концов, привыкнет жить в нейтральном состоянии и чувства, как бетон, со временем застынут и не будут исходить кольцами, словно теплая вода в пластиковом стаканчике в столовой.       Сами воспоминания об этом одеколоне резко включили перед глазами оливковую шею Старка, его близкое сердцебиение под собственной грудью и дымный запах в носу. Подросток зажмурился так сильно, что у него зашумело в ушах.       «Прекрати», — приказал себе юноша. Правильно, чувства нужно держать в узде. Как Наташа и учила, ему просто необходимо подышать. Глубокое дыхание сравняло его гладь взволнованности, и теперь подросток счастливо выдохнул, продолжая разбирать вещи из старой картонной коробки.       Ранее он позволял себе окунуться в мечтания и перед сном мог проникнуться воспоминаниям о мужчине, а теперь Питер это всяко пресекал на корню. Ему не следовало объяснять самому себе, почему это неправильно.        В его строке чувств появлялась команда «Если (Старк)», и это приводило к полному сбою. Метания внутри не приносили ничего, кроме боли. Мальчишка истёр себя полностью, как на тёрке, в своей черепной коробке и решил, что больше к этому он не вернётся.       Так что в команде «Если (Старк)» идет надпись внизу: «сказать = «Стой»;».       Пусть эта надпись была выведена насильно, но это было лучше, чем продолжить бесконечный лист кода и в конце получить ноль или минусовые числа, но никак не выйти в плюс. Простое ничего было лучше. Просто быть это лучше.       В мастерской Тони не было, но его отсутствие никак не повлияло на мальчишку. В последнее время он начал учиться тому, как себя вести и контролировать. Этот балаган в его голове стал потихоньку рассортировываться по цветам и размерам. Видно, стрессы пинали его в правильном направлении.       Вспомнив о них, Питер широкими шагами подошёл к своему месту и резко сел на стул, доставая телефон из кармана штанов.       «Ред-Хук терминал», — ввел мальчишка в строку поиска. Первое, на что он наткнулся, это были несколько похожих новостных статей. Паркер зачитал в полушепоте: «Нападение неизвестной группировки на порт в Нью-Йорке».       Далее следовал обширный текст с подробностями, где Питер выделил, что нападение было произведено группой мексиканцев. Конечно, детали не были описаны, но в статье было ясно сказано, что эта группа людей хотела выкрасть содержимое контрабандного, промаркированного флуоресцентной краской контейнера, но им помешали наряд спецназа и, внезапно, Человек-паук.       О Пауке ничего особенного сказано не было, лишь о том, что он просто присоединился к задержанию и всё. Далее была описана смерть одного из спецназовцев.       Паркер прошёлся по статьям, и в дело это внесло ясность: он понял, какой был мотив у преступников, а также, что пресса не сделала виноватым его в смерти служащего. Пусть мальчишка и считал себя таковым, но от нейтрального мнения прессы он разрешил отпустить на себе удавку и выдохнул воздух во все легкие, окончательно расслабившись и включив компьютер напротив.