Общая черта — одержимость

      Дорога в четыре часа на автобусе с центра Вашингтона в небольшой жилой участок Нью-Йорка несомненно радовала, а особенно тогда, когда улицы поменялись из смутно знакомых на вынюханные до последнего камешка.       Наконец, неизменное голубое небо. Солнышко легко греет щеки, будто встречает своими теплыми объятьями. Впервые за столько времени на лице расцвела нежная улыбка — парень прикрыл глаза, глубоко вдыхая пыльный воздух.       Вышел в районе Статен-Айленда — наименее населенный и самый отдаленный округ от центра. Такой выбор места жительства был не спроста — нашёл подходящий дом в тихом районе без школ, садиков, больниц или каких-либо сооружений.       Стандартный домик с бежевым фасадом в два небольших этажа, гаражом и подвалом. Ничем не примечательный, такой, как и у всех на улице.       Купленный сразу после академии на выделенные деньги, которые потом отдавал, как задолженность по учебе. Щ.И.Т не был благодетельной организацией, поэтому собственные капиталы Паркер увидел только спустя три месяца активной службы, когда оплата после заданий перестала сниматься с карточки — выплатил все траты агентства на его обучение. Работал так сильно, переездами с города в город, завершая одну миссию за другой.        Нужны были срочно деньги на его мастерскую и на костюм. Старая версия брони была просто из кевлара, вшитых пластин без Карен и всех прелестей технического прогресса — не было денег купить все запчасти.       На дворике зеленая подстриженная лужайка, а не сухие, хрустящие сорняки, как в Джибути. Наконец, он снял с себя грузящие кандалы по поиску Барнса. Как и раньше, Зимнего заморозят после всех исследований для того, чтобы вылечить его безумство, как только у них представится такая возможность.       Резкий выдох — он может отдохнуть. Справился.       Ключи прятал под деревянными ступеньками, почти у входа. Не возил их с собой просто потому, что слишком велика вероятность их потерять и при ходьбе они звенели, выдавая присутствие.       Открывает входную дверь, и та, со скрипом несмазанных и высушенных петель, радостно показывает пустую гостиную. Дома продают тут абсолютно пустыми, только с полным кухонным комплектом в виде тумб, полок и плиты с раковиной. Холодильник пускай и был уже не новым, но Питер так редко появлялся дома, что не мыл за два года его ещё ни разу — пластмасс всё ещё блестел.       В гостиной один диван и телевизор на комоде. И больше ничего. Справа кухня со столом и двумя стульями, а в спальне на первом этаже кровать и шкаф с одной тумбой. Стены поклеены обоями в спокойных, размеренных тонах, на полу ковролин или плитка.       Больше мебели не нужно — всё для нормального существования. Лестница на второй этаж была закрытой, ведь не поднимался туда ни разу за всё время проживания. Серость бытия пытался развеять растениями, но отлучаясь на месяцы, приезжая, выбрасывал только сухие палки из горшка.       А в этот раз, вернувшись, со сжатыми губами вытряхнул с малюсенького горшка в чистое мусорное ведро вялый и жёлтый кактус. И этот не дотерпел. Не может он хоть о ком-то позаботиться, чтобы получить отдачу в виде благоухания или благодарных нежных ростков — его нет слишком долго.       Сваливается на кровать, — запах кондиционера для белья давно выветрился, — предусмотрительно сняв с себя обувь и ровно поставив ее в пустой шкаф рядом с тканевым черным рюкзаком, прикрывает глаза в надежде, что усталость накроет его своей тяжелой пеленой.       «Тик-так», — Паркер будто слышит тиканье часов, но даже их в этих пустых стенах нет. Но стрелки в голове движутся так громко, что подрывают его с холодной постели.       Ему кажется, что он слышит, как тратит время.       Берёт обратно рюкзак с вещами и босиком проходит через кухню, заходит в дверь, ведущую в гараж. В нём стоит поддержанный «Пикап» серебристого цвета.       Машина, купленная полгода назад. Поездив на ней два месяца, оставил в гараже на все четыре. Не успел прикипеть и, войдя в комнату, удивился её большим размерам. «Пикапу» всего лишь три года, прошлый владелец продал его по хорошей скидке через переезд и замену боковой части после столкновения. По окончанию ремонта кузов пусть и не магнитился, зато выглядел новым.       Паркер не искал для себя что-то вычурное, а простое, практичное и не дорогое, чтобы можно было возить механизмы, вещи или закупочный материал для лаборатории, не жалея царапин от всё тех же перевозимых металлических листов.       Причина, почему так мало мебели — нежелание ехать во второй раз в магазин и тратить немногочисленные после сборки деньги на то, чем пользоваться не будет. Купил столько, сколько влезло в кузов и то, что было действительно нужно. Сетовал на минимализм на базе, хотя у самого столько же мебели.       Почему выбрал именно этот дом не совсем удобного расположения — огромный подвал. Ранее здесь жил чокнутый старикан, что верил в конец света или зомби-апокалипсис, и отгрохал себе подземное убежище. Умер раньше, чем армагеддон настал, и дом поставили на аукцион. Никому стандартный домишко в не очень удобном районе не нужен был, так что Паркер остался довольным.       Идет вниз по ступенькам, прикладывает руку к панели сбоку, и дверь входа внутрь с легким щелчком отворяется.       Внутри темень — дёргает переключатели на щитке по правую руку, и загораются многочисленные лампы по всему подвалу. Причина, по которой Питер вечно в режиме экономии средств — его собственная мастерская.        И теперь, как получил внушительную сумму за Африку и Аляску, вновь может разгуляться с испытаниями и исследованиями.       Голографическая стойка, почти копия той, что стояла у Старка, улыбчиво приветствует милым смайликом в воздухе. На движущейся картинке желтый человечек с примитивным лицом в три черточки машет длинной рукой, а потом исчезает, заменяясь на спокойную синеву.       Подходит к кофеварке, включает её, вставляет овальную капсулу эспрессо в углубление, зажимает рожок до конца и, когда лампочка на ней перестает мигать, нажимает на кнопку. В чашке напиток, а в голове пусто, делал всё машинально. Кофе для него стал просто вкусной водицей, которую он пьет, для того, чтобы горечь обжигала горло и тем придавала ясность ума.       Одноразовые капсулы не портились долгое время, а бутилированная вода, купленная оптом в супермаркете, удобно складировалась рядом. Удивительно оказаться после такого длительного отсутствия наедине.       Садится на стул, и даже он предательски скрипит — нужно задуть все петли очистительной смазкой. Рюкзак ставит у ног.       Мастерская была оборудована всем тем, что было у наставника, только гораздо компактнее. Такой же маленький реактор питал всё это великолепие — иногда выбивало пробки, но больше напряжения сделать не мог. Район, в котором жил, был не шибко густо заселён, и игры с электроникой было очень просто засечь.       Выпил кофе и даже не заметил вкуса — задумался.       Мистер Старк…       Придвинувшись к компьютеру, набрал его имя в поисковике и, прочитав несколько свежих новостей, убедился, что тот вел обычную, ничем не обделенную жизнь миллиардера. Был замечен на вечеринке с новой моделью, вот он показывает знак «мир» на борту одной из своих яхт.       Без каких-либо геройских увлечений. Личность Железного человека скрывалась, лишь объяснялась его связь со «Старк Индастриз» тем, что это был телохранитель в броне, которую создал сам Тони.       Закрыл вкладку. Но даже тем не вышел из головы. На картинках эти голубые глаза были такими тусклыми, но даже через препятствия в виде стекла и линз, без приближения изображения Карен, в живую видел их яркий лазурный перелив.       Все мысли о нём, которые, наконец, стихли, после стольких дней в одиночестве, как листва на ветру, завертелись, зашуршали с новой силой, закручиваясь в круговорот. «Это не твой мистер Старк», — твердил голос разума. А Паркер с ним соглашался, но опять возвращался в начало.       Чтобы отвлечься, заглянул в свои старые исследования, дабы окунуться в них с головой. За такое количество времени вне мастерской у него прибавилось много идей и пришли ответы на прошлые поставленные вопросы.       Нет, но… Какого чёрта?       Как может всё настолько отличаться?       Пятерней погрузившись в свои волосы, оттянул их назад. Не избавился от привычки грызть щеки изнутри — неосознанно причиняет себе боль другим способом.       Почему этот Тони скрывал то, что является Железным человеком?       В глубине озера его спокойствия, которое было обличием личной внутренней гармонии, пошли волны. Всё, что у Питера осталось — сведения о будущем. Но как тогда ему стоит доверять себе, если то, что было путеводной звездой, к которой, как к Риму, вели все дороги, оказалось чужим и неведанным.       Показывал Фьюри стойкость и силу, уверенность, что знает завтрашний день, но сейчас, сидя в одиночестве, не ведает, что ему делать.       Выскользнув из теплых объятий, что вознесли его на небеса, разбившись о твердую водяную гладь, остался на этом дне сам.       С рюкзака достал костюм с маской и, обернувшись, разложил его на рабочей поверхности.       — Карен, полная диагностика, — смайлик на стойке подмигнул, подхватывая магнитными полями ткань, расправив её на уровне его глаз. Маска засветилась, огни на глазных вставках замигали не то красным, не то белым.       — Требуется замена ориентировочных датчиков, — мягкий голос. — Степень наполненности заряда — шестьдесят четыре процента.       — Снова? — выдохнул. — Закажи парочку новых от другого поставщика.       Компьютер пиликнул, подтверждая указания. Питер в своем рабочем столе, что смотрел в сторону выхода, дёрнул ручку ящика. Эти малюсенькие датчики выходили из строя слишком часто — менял их почти каждый месяц. На Джибути у него был собран маленький набор для починки, но так спешил, что забыл его в казарме. И когда у него закончилась партия, которую он купил на запас, не учтя, что всех их истратит через их плохое качество. Ранее он покупал датчики с Франции, но тот завод прикрыл свою деятельность, пришлось довольствоваться тем, что осталось.       В первом ящике оказался его гражданский телефон, и тот от резкого отворения ударился о деревянные стенки. Хотел уже продолжать искать коробку с устройствами, как вспомнил, что Дизель остался в Африке. Мобильник за это время разрядился — воткнул в розетку.       У него было два рабочих номера — один в костюме, а второй был в кнопочном телефоне, вот уже его таскал везде с собой, но даже так не пользовался им в повседневных целях. На тот телефон ему присылали задания или приходили звонки с прямыми указаниями.       Сенсорный же, гражданский, быстро мигнул и включился, раскрывая парню цветастый домашний экран. В контактах было всего лишь несколько человек. Пара агентов на первых строках в списке, знакомых ещё с учебы, которые знали его как Питера Паркера, а не как Паука. На то и был гражданский номер — те, кто ни слухом, ни духом о том, чем он занимается на самом деле.       Дальше по алфавиту шел Дизель. Набрал простое сообщение: «Я в Нью-Йорке» и отложил его до полной подзарядки, шурша ящиками дальше, чтобы отыскать коробочку с датчиками и, когда нашёл их, взялся за паяльник.       — Что нового произошло в городе, пока меня не было? — костюм спустился назад на стол позади магнитной установки.       — Нападения мутантов участились, но пока их недостаточно, чтобы вызвать ажиотаж, — женский голос начал вторить всплывающим окошкам с сайтами новостей. — Полиция поддерживает порядок, или делает вид, что всё под контролем.       — Думаешь? — хмыкнул. — Всегда такими были. Даже тут никаких изменений, а я так надеялся.       Костюм вывернул наизнанку и всунул за воротник провод, подсоединяющий его в сеть. Мультиметром прошёлся по датчикам и там, где напряжение проседало, выдёргивал испорченные приборы.       — Фантастическая четверка пытается поддержать порядок, — компьютер показал сверху голографическую фотографию героев в синих костюмах.       — М-м… — протянул Питер, втискивая тонкую головку между малюсенькими точками пайки худых металлических ножек датчиков, даже не посмотрев на картинки. — И как?       Карен включила видео сражений команды с мутантами, что нападали на город. Фантастическая четвёрка была некоммерческой организацией, созданной после разъярённой атаки Халка и ряда мутантов на город. После этого сражения и начался расцвет бывшей команды исследователей, которые получили супер-способности после невольного облучения радиации, в группу борьбы за справедливость.       Вот почему Фьюри так спешил — хотел создать свою собственную организацию по противостоянию с угрозами большего масштаба, которая охраняла бы не просто город, а всю планету, и тем не отставать от трендов, получив ещё больше власти. И сомнений у того не возникло после внезапного появления Паркера — живое доказательство того, что его план обречен на осуществление.       Брюс после этого скрылся, и его местоположение неизвестно до сего момента.       — Довольно неплохо, — Питер уткнулся назад в тонкие переплетения проводков в костюме. — Есть, на кого положиться.       Последнее выдал со скрипом в сердце. Роль защитника города должна была принадлежать ему, но всё кануло в лету.       В тот день он разбился, утонул, сгинул.       Только спустя много времени Паркеру удалось отыскать в развалинах чёрный ящик, что записывал всё былое до столкновения, и прослушивать его, пересматривать в голове все воспоминания.       Это была его музыкальная шкатулка перед сном, во время обеда, во время тренировок. Он слушал её когда просыпался и засыпал, когда чистил зубы или принимал вечерний душ. Когда видел свое отражение в зеркале, смотрел на эти безжизненные глаза и сравнивал их с теми, которые видел все те прошедшие счастливые года.       Воспоминания были словно аппарат поддержания искусственной вентиляции лёгких для пациента в глубокой коме. Только это держало в узде, он брал силы жить из былого, из прошлого себя, который ещё сидел со Старком в мастерской, а вечером заходил к Мэй на чай, пока ждал приезд Хэппи.       Всë в момент захлопнулось. Те двери, которые он открывал внутри себя, чтобы забросить внутрь очередную незавершённую головоломку из сильных чувств и переживаний, закрылись окончательно на несколько скрипучих поворотов колеса изнутри.       Эта дверь, оказывается, вела внутрь бункера. И ему следует пережить ядерную зиму, беспросветную, состоящую только из бесконечных холодов.       От приземления на чужую землю его собранный пазл вновь оказался разбросанный по углам.       Всё начинать с начала.       Один вопрос: почему? Потом следовали такие же: за что? Сразу же — а смогу ли я?       Жил мыслями, находясь в прошлом, где всё ещё у него вечером долг сдать домашнюю работу сначала Романофф, а потом наставнику, дабы получить порцию похвалы. И это подстегивалось Ником, что заставлял его внедряться в дни минувшего будущего, чтобы парень приносил ему только свершения своими знаниями — прямой пример кража Барнса, который всё это время считался умершим.       И всё это ради того, чтобы вернуться на начальную точку. В то будущее, где Старк, скорее всего, умрёт, Наташа давно погибла, база разрушена, а Мэй выбралась с пятилетнего заточения Камня души.       Но лучшего у него не осталось — эта Вселенная чужда, та, в которой его попросту не существует. Липовые свидетельство о рождении и сертификат об окончании школы, которые, конечно же, зарегистрированы благодаря Щ.И.Ту и их влиянию.       Постоянное ощущение того, что он здесь быть не должен. Опять он окунулся в первые месяцы пребывания в маленьком четырнадцатилетнем Питере, что ушли сразу же после того, как Мэй стала для него больше, чем опекуном.       А сейчас, спустя два с половиной года, этот противный зуд и горечь в теле не снимались ничем. Просыпаясь, не хотел здесь быть и, засыпая, умолял, чтобы это оказалось сном.       После сегодняшней встречи со Старком запекло сильнее — это не он, но с его лицом и повадками.       Плохо. Жжётся.       Вдох и выдох. Посчитать до десяти.       — Карен, повторная диагностика, — костюм вывернул назад и, выключив паяльник, положил ткань на функциональный стол.       — Неполадок не выявлено.       — Отлично, — кивок. — Ставь на зарядку.       — Провести проверку организма? Питер, ты не обновлял данные четыре месяца, — искусственное волнение.        — Давай, — опустив ладони на стол, по его телу прошлась волна дрожи от мягкого покалывания испускаемого тока. — Выведи прошлые результаты и сравни с теперешними.       Как и предполагалось, небольшое улучшение в физической форме и выносливости. Его тело туго поддавалось изменениям. За всё время тяжелых тренировок у него параметры увеличились лишь на парочку сантиметров.       Качество мышц было на высочайшем уровне и буквально забетонировалось, отказываясь расширяться. Возможно ли это его предел всего лишь в двадцать лет?       Скорее всего, это было связано с тем, что он никогда не тренировался в полную силу. Не вложив все возможности — не получишь результатов. А с его непостижимой силой арсенал потерпел крушение бы в первую секунду.       Постоянно сдерживал себя, забыл, что такое расслабленность, что сделало его резким, с потрясающей реакцией, но полностью забрало покой. Зверь, который постоянно ждёт нападения хищника, не знает, что такое глубокий сон.       Паркер спал поверхностно, по нескольку часов с перерывами на то, что во сне будил себя сам своим шумным дыханием, биением своего собственного сердца или невольным вздрагиванием.       Жизнь на базе в Джибути оказалась сущим адом — постоянные взлеты самолётов поднимали его на ноги, раскрывая насильно глаза. Чувствительность с чутьем расцарапывали ему позвоночник, и парень после такого бодрящего пробуждения сразу же искал себе работу в середине ночи или на рассвете, как повезёт.       Тренировался или прослушивал звонки, но даже бубнёж не заставлял его клевать носом — всё лучше, чем в тех же беспокойных снах видеть любимых, что потерялись в переплетениях Вселенных.       Думал, может после поимки Барнса его немного отпустит, но нет. Настолько привык быть на страже, что понятия не имел, что такое спокойствие.       Всегда недостаточно, можно всегда улучшить своё положение, узнать что-то новое и потратить время на нечто большее. Паркер продолжил работу над своими давними исследованиями с полнейшей неуверенностью.       Он в тупике, так что решил свернуть разработку плана по возвращению на неопределенный срок, возможно, как отдохнёт, и его голова немного остынет после испепеляющего солнца Африки. Все протоколы рушились, все примеры меркли.        Он не Тони Старк, чтобы своей гениальностью, буквально по щелчку пальцев после короткого объяснения построить машину времени. А Питер Паркер, который откидывал мысли о том, что он глубоко несчастный человек, пытался верить в то, что он достаточно умён для всего этого, не получал никаких результатов уже проклятых два с половиной года.       Пока не получал ничего, кроме разочарования и, если войдет снова в это море и не увидит результатов за короткое время — разрушит хрупкое душевное равновесие. Понимал, что если провалится в хандру из-за проблем, не сможет ещё долгое время работать и тем только запутает себе дорожки домой.        У него нет крошек хлеба позади, чтобы вернуться, и руки хоть кого-либо рядом, как у Гретель и Гензель, что шагали вместе по темной чаще леса, как парень в одиночестве. Те побороли злую колдунью вдвоём, а Питер, что дрался с самим собой, не мог положиться ни на кого.       — Карен, закажи что-нибудь вкусное, — ребяческая прихоть. — И несколько больших порций.       Искусственный интеллект оказался для него постоянным, стабильным спутником, которого сам же и создал, прописав тип поведения, к которому привык — любящая Мэй.       — Острое или жирное? Возможно, сладкое? — смайлик на стойке загорелся улыбкой.       Паркер сидел за рабочим столом, перед экраном компьютера и даже не поднимал головы от клавиатуры, набирая на ней известный только ему текст.       — Давай всё из перечисленного, — потёр гладкую щеку кончиками пальцев, задумавшись, вглядываясь в расчеты. — И не забудь о газировке.       — В этом районе открылся ресторан мексиканской кухни с отличными отзывами…       — Да-да, — перебил. — Доверяю тебе.       — Хорошо, — Карен в конце запиликала. — Среднее время ожидания — сорок минут.       Питер был голоден. Эмоционально и физически. Глаза пустые, и в желудке дыра, возможно, объевшись, мир покажется ему чуточку ярче. В армии кухня была среднестатистической, бывало, скучной. Острота на языке или сильный привкус специй сможет разбудить в нём спящее чувство удовольствия после еды, когда Африка заставляла его питаться просто на лету, не оставляя времени на размусоливания каши с бобами по тарелке.       Планомерное расписывание кодов для проекта «Горизонта» принесло забытое ликование после триумфальной итоговой проверки — получилось. Глава, узнав, что Паркер отправляется назад, сразу же скинул тому разворот заказов, которые должен был выполнить за время неопределенного отдыха.       Но Питер не любил надолго оставаться в одиночестве с тяжелыми мыслями, так что сразу дал знать во время поездки в автобусе, что уже завтра будет в своей лаборатории. Выбрав короткие заказы по доработке чужих проектов остальных ученых в «Горизонте», щелкал их, как орехи, и от этого получал удовольствие. Он нужен, полезен, на что-то годен.       Деятельность как агента для него не была предметом хвастовства или перспективой — работа, что обязанная быть его частью. А разработки, статус учёного, сладко мазали по ледяному сердцу, ведь занимался делом, что полностью погружало в себя, хоть немного заставляло забывать о том, кто он есть на самом деле.        Отложил разработку машины времени до того момента, как выдержит столкнуться с неудачами, что снова выбьют у него почву из-под ног. Когда сможет вновь собрать стойкость по осколкам обратно, склеить куски стекла на раму и с привычным безразличием взглянуть в глаза трудностям. Но не сейчас.        Пока что не готов вновь погружаться в отчаяние, ведь понимает, что сил на данный момент, чтобы выплыть из него, недостаточно.       В свободную минуту снова купит очередной вазон с красивым нераспустившимся цветком и, если через некоторое время доведёт того до благоухания, получит это как знак действовать.        А если отлучиться, и тот снова завянет — купит ещё один. У него в кладовке уже стопка пластмассовых горшков, в которых те цветы продаются в супермаркете в отделе флористики.        Не к кому возвращаться домой, его там попросту никто не ждал. А так появлялась причина переступать порог — обязательство позаботиться о растении.       Он вновь потерял дом, ведь не чувствует себя защищенным, нужным. Утерянная принадлежность.       Работа в «Горизонте» оказалась отдушиной. Туда бы не попал без какой-либо запатентованной идеи, как ученого.        В МИТ не поступил через постоянное отсутствие времени и, чтобы влиться в компанию по разработке новейших технологий, взял идею Старка по реорганизации его паутины. Биополимер из нитей выходил отменный и дешевый, Ник помог ему с оглаской прошлых успехов, зарекомендовав себя как биохимик, был принят в ряды умнейших.        Конечно, Фьюри помог не за благодарность. Он использовал силы Паука по Договору, а ум Питера Паркера оказался у него на блюдечке благодаря взмаху пера, вписав его в реестр лаборатории.        Питер Паркер числился в Щ.И.Те как многофункциональный ученый с рядом успешных проектов в группе с несколькими людьми выше по статусу. А так как парень был заинтересован в продвижении исследований группировки, втискивался в важные для него разработки и тем только продвигал себя вперёд.        Продумывая каждый из своих шагов наперёд, оставался доволен итогами. И теперь, в относительно короткое время, сумел обустроить пустой подвал с дряхлыми шкафчиками в передовую лабораторию, не хуже той, что имелась в «Горизонте».        Без плотного взаимодействия с Фьюри такого бы никогда не смог достичь. Скрип зубов. Неприятный мужчина, скользкий, взгляд одного глаза давил неподъёмным грузом.        Но отказаться не мог — сплелся с ним так крепко, что стал его цепным псом. Цербером, что охранял вход в преисподнюю, что был полностью в его руках. Остался тенью, что следовала по пятам.        Договор связал их рукопожатие прочным узлом. Питер вытер правую руку об футболку, поморщившись.        В то же время пиликнул рабочий кнопочный телефон. Посмотрев на экран, устало выдохнул. Через два дня очередная миссия с перехватом нововыявленных членов ГИДРЫ в неожиданном Лас-Вегасе. Нужно уже начинать готовиться.       Доставленной едой насладиться так и не смог, вновь утопая в мыслях, монотонно пережёвывая, кажущуюся ему безвкусной, пищу.