Общая черта — одержимость

      «Даже под угрозой смерти, агент сделает всё возможное для обеспечения конфиденциальности информации и неразглашения данных организации».       Говоря коротко: если ты проколешься — мы за тебя не отвечаем, но ты в любом случае должен молчать, даже если тебя будут пытать. Договор о неразглашении всякий раз радовал своими позитивными формулировками.       Питер принял протянутую ручку и расписался под каждым прочерком на листах.       Но если отправляют в улей — приходится соглашаться держать агентство в безопасности.       Всякий раз они носятся со своими распечатками. Бюрократия утомляла. Один из юридических представителей Щ.И.Та, видя, что парень подписал бумаги, собрал их в кучу, кивнув.       — Собирайтесь, — и тот закрыл за собой дверь, уходя, оставляя Паркера в тесной комнатушке вместе с двумя свидетелями.       Здесь нет камер, видеосъемка не ведется, предоставленные люди с неоспоримой преданностью агентству не вызывают напряжения, Питер поворачивается в сторону безмолвных наблюдателей. Они на его молчаливый кивок быстрыми шагами подходят к парню, что остается сидеть на стуле. За стеной гудел трансформатор, что неимоверно давило на голову, его вибрации царапали уши, как вилка, что ездит зубчиками по тарелке с нажимом.       — Повернитесь ко мне, — голос одного из мужчин.       Паркер сидел в своем полном обмундировании — костюме Паука. Он не мог оказаться без него перед чужими людьми — чтил свою конфиденциальность.       Их называли гримёрами — те люди, которые отвечали за выстроенный образ агента. Питер уже работал с ними и знал, что всё, что от него требуется — выполнять их указания. Парень повернулся на стуле, и его голову мигом обхватили чужие руки. Огромные ладони с толстыми пальцами оказались довольно аккуратными, они осматривали маску, вертя его головой из стороны в сторону медленно, чтобы не принести дискомфорта. Второй человек, видно, отвечал за реквизит и костюмы, так что поставил на стол всё, что держал в руках, а именно два черных больших портфеля. Открыв один из них с громким щелчком, подвинул к старшему.       Мужчина с суровым взглядом отнял ладони от ушей Питера, потянулся к кейсу и достал большой капюшон из переливающийся ткани. Парень сразу узнал, что это было — разработка его лаборатории. Ткань, с голограммным покрытием, воспроизводила изображение любой выбранной картинки. И чаще всего эта технология использовалась для сокрытия чего-то, подставляя на оригинал другое изображение. Такой вот капюшон, что накидывался на лицо и шею, служил для того, чтобы люди вместо твоего лица видели совсем другое, то которое было загружено в воспроизводитель.       Этот отрезок ткани надевает на Паука, расправляет его, закладывает за ушами, разравнивает на шее широкими ладонями. Потом второй передает ему перчатки из такого же материала, Паркеру протягивают их, отворачивая края, чтобы он просто всунул руку внутрь.       Питер будто и правда сейчас был безликой куклой, пластмассовым пупсом, которого одевали. Была ли причина в том, что его лицо было скрыто за маской?       Тот, что поменьше, достал белую рубашку из кейса и, держа её за плечики, подошел к Пауку с тихим:       — Встаньте, — Питер поднялся со стула и руками в перчатках нырнул в рукава.       Паркер посмотрел на равнодушные черные глаза первого гримера, и из его горла вырвался глухой смешок. После подписания документа о неразглашении эта подготовка была ничем иным, как оборачивание Питера в саван — одеяние для покойника. Белая ткань, которой оборачивают труп перед погребением.       Паркера эта догадка повеселила. Он нежно прошёлся по накрахмаленному воротнику кончиками пальцев, но не ощутил переплетения нитей, ведь его руки были окутаны теперь двумя слоями материала.       Парень понял, почему мужчина был настолько аккуратен в движениях, а глаза его остывшими — сколько таких реквизитов не возвращались назад.       Потом ему протянули выглаженные брюки, правда, дали теперь надеть самому, остановив только тогда, когда хотел застегнуть ширинку. Его, как ребенка, по-воспитательски шаркнули, и гример самостоятельно заправил рубашку, застегнул пуговицы, надел на него пиджак и отряхнул его от возможной пыли.       Дальше нацепили парик и стали оглядывать со всех сторон, расставив его ноги и руки в стороны, проверяя каждый стежок и прилегания голограммной маскирующей ткани. Паука обули в туфли на два размера больше, заткнув пустоты поролоном, завязав шнурки. Последней вещью из портфелей был небольшой пультик. Нажав на первую кнопку, Паркер увидел на белых лицах своих помощников блики переливающихся цветов. Его маскировка заплясала яркими пятнами, потом свет резко потух.       Питеру протянули маленькое зеркало, и он увидел в нем не свою маску, а чужое лицо, с пигментным пятном на щеке.       Доктор Эдвард Сэмюэль Броди — гений военной инженерии. О нём настолько мало информации, ведь все проекты, в которых он работал, были скрыты. Высокий уровень защиты, новатор в мире технологий.       Его лицо морщинистое, брови бесцветные, насупленные через плохое зрение, у него возле глаз глубокие морщины, что расползаются до самых висков. Редкие волосы, что топорщатся возле ушей, большая лысина по центру головы, и лоб с тремя росчерками борозд. На левой щеке тройка плоских родинок, под носом бородавка. В общем, в свои пятьдесят вид у него не очень презентабельный.       Питер был выше ростом ученого, так что ему в широких штанинах следовало бы слегка приседать, но не настолько, чтобы это было заметно. Походка у доктора была шаркающая, как у старика, так что ноги парню рекомендовали почти не поднимать.       Чтобы получить такие данные о Броди, аналитики потратили не дюжину времени, а Питеру итогом предоставили инструкцию и несколько видео с камер, где мужчина что-то делал в лабораториях, записи с улиц, кафе или магазинов, куда тот наведывался.       Парень выдохнул, наконец, видя, что от него отошли гримёры, внимательно рассматривая его фигуру. Мужчины закрыли чемоданчики и начали выходить из комнаты, пропуская в нагретое помещение струю прохладного, влажного воздуха с улицы.        Тем пространством, где они расположились, оказались две небольшие комнатки для обслуживания трансформатора и счетчика. Техника отвечала за освещение среднего размера туннеля, под которым они и засели, как мыши, прячась за дверью с предупреждением: «только для персонала».       Наконец, парень, дёрнув пиджак, вышел и сам из душной комнатушки, на улицу. А точнее говоря, оказался на проезде под небольшим мостиком, дорога которого редко использовалась для езды.       Этот туннель находился в пригороде Флориды, скрываясь за многочисленными деревьями и земляными насыпями, ведь выезд из национального парка Апалачиколы был довольно непопулярен и малозаметен на картах. До набережных далеко, воздух пах только асфальтной сыростью в теньке под бетонными плитами арок.       Сразу повернул голову направо, увидел, как отъезжает машина с гримерами и юристом. С ним осталось четверо человек. Двое из которых курили терпкие сигареты, молча разглядывали Паркера, что вышел к ним в другом образе. Обладая гораздо большей комплекцией, они не чувствовали к нему абсолютно ничего, ни малейшего интереса или крохи эмоции — рабочие будни.       Парень принялся ждать, когда начнется и его смена, ведь только и был до этого предметом чужих стараний, ни приложив и щепотки собственного усилия.       Миссия, в которой он сегодня участвует, оказалась уникальной не по местам, где он очутился, а по набору информации, что была ему выдана. Если коротко — практически ничего не известно.       Военный инженер, который работал на правительство, решил сменить сторону. Присоединившись к ГИДРЕ, он должен был прибыть на их базу с неизвестным грузом. Куда, зачем и почему? Конечно, придётся выяснить.        То, что Паркеру было поручено — полнейшая нелепица. Стать главным звеном в захвате очередной базы ГИДРЫ. Было понятно, что доктора ведут в очередной улей, а так как сейчас жесточайшие проблемы с их обнаружением, то медлить было нельзя. Паук — пуленепробиваемое средство для одержания победы. Фьюри, увидев, что он может в одиночестве раскромсать все защитные механизмы, на этот раз воткнул его в самые недра. Только было непонятно от того, что ехал он в неизвестность, без какого-либо аргументированного плана, расписанного на десятках листов. В этот раз ему дали только соглашение о неразглашении и инструкцию на шесть пунктов.       Радовало только то, что у него под боком будет массивное подкрепление, что сможет задушить повстанческие настроения, когда Питеру всё-таки огласят команду действовать открыто.       Парень повернул голову налево, на выезд из туннеля, его брови взлетели наверх от удивления.       Чувствовалась вибрация приближающийся машины. Паркер разрешил себе сделать замечание, которое заставило напрячься остальных:       — Едут, — вмиг все встрепенулись.       Бежевый внедорожник заезжает в туннель, не опасаясь темноты, даже не включив фары, ведь впереди видит светлое пятно продолжающейся дороги, после резко останавливается посередине, скрипя тормозами.       Питер принимается бежать в сторону машины вместе со всеми, один из агентов дергает ручку автомобиля, хватает за воротник и вышвыривает охранника в черном костюме на асфальт, который располагался на сидении внутри.       А гусиный крик доктора режет уши, Паркер не может сдержать собственного шипения от визга, хватает Броди за руку и тянет на себя. На его запястье защелкнуты наручники, и второй конец болтался на черном однотонном портфеле.       Парень вытягивает его руку наружу, когда доктор пытается ухватиться за свое место, но второй помощник дотягивается к замку небольшим устройством, и оно выстреливает в замок плотным воздухом, что мигом открывает кольцо. Хватая портфель, который норовится свалиться вниз, замок защелкивают на руке Паркера так быстро, что писк мужчины не успевает закончиться. Парень оказывается внутри салона, пинком в спину выбрасывает доктора на улицу, в объятья оставшихся агентов.       Садится на мягкое сидение, видит впереди свет, продолжающейся дороги через несколько сотен метров и, ставя кейс себе на колени, смотрит, как в салон входит агент, что снял пиджак с охранника, сев рядом.       Щелчок закрывания двери, резкое нажатие на педаль газа.       Поехали.       Воздух в салоне пахнет пылью и спадающим напряжением. Агент, что начал надевать на себя чужой пиджак, кивнул Питеру, что опустил взгляд, рассматривая кейс, который оказался теперь его ношей.       Два барабана с цифрами, плотный замок, и если дипломат потрясти, то он не издаст никакого шума, но его тяжесть прямо указывала на то, что внутри была довольно внушительная вещь.       — Трансляция, — Паркер дал команду компьютеру.       Карен вывела изображение маски на экран в той маленькой комнатушке с трансформатором за стеной. Доктор Броди, что сейчас сидел пристегнутый, как бычок, к ножке стола для устрашения, потел и извивался, видя знакомые пейзажи за тонированными окнами.       Агенты справились оперативно. Настоящего охранника они швырнули к трансформаторной будке в оставшуюся комнату, плотно прикрыв двери, оставив доктора в первой на взрослый разговор.       — Порядок, — быстрый ответ агента, что также смотрел на экран.       — Что в кейсе, доктор? — второй потянул за цепь, которая висела на шее ученого, и мужчина лицом упал на стол. Питер слышал, как он взвизгивал от страха.       — Не… — захлебывается. — Не знаю…       — Повторяю, — голос мужчины звучал грубо, но возни, которая перекрикивала бы его, не было. Стадия угроз без применения силы, и если доктор окажется так же умён, как все на это рассчитывают, то они остановятся лишь на этом.       Как бы не было трудно, Щ.И.Т, как агентство, силу применять не мог к такой особе, пускай тот и оказался предателем. Но его вовлеченность нужно было ещё доказать, действовала на этот момент презумпция невиновности, особенно тогда, когда миссия ещё не начала свое цветение, оставаясь пока ещё в своём зародыше, когда Паркер только ехал на место высадки.       — Не знаю! — Броди попытался подняться руками, отлепивши щеку от холодной металлической поверхности, ему это дали сделать, но намотав цепь на руку, вытянув его шею.       — А кто знает? — агент посмотрел тому в испуганные глаза, но не увидел в них ни капля понимания о том, что они говорят.       — Мне сказали… — сглотнул, пытаясь отодвинуться. Неприятный скрежет ножек стульев по бетону, — что мне нужно посмотреть на новые материалы дела, а потом передали этот чемодан! Я не знаю!       — Какого дела? — заинтересованный голос. Паркер, слушая допрос, не запретил себе дернуть уголком рта.       — У-у… — загудел. — Убьют! Меня убьют!       Агент указал большим пальцем за свою спину на экран, который выводил изображение с маски Питера.       — Ваша полная копия уже едет на место, и если вы откажетесь рассказать всё, что знаете, то его вычислят, и тогда первые, кто понесут за это наказание, будет ваша семья, — агент ухмыльнулся.       Жестоко, но правдиво. Если ты подписываешься своим именем под работу, как Паркер с его договором о неразглашении, то готов подставить шею под топор, когда придется расплачиваться за содеянное.       Сэмюэль был слишком ценен для всех сторон конфликта — его безграничный ум в технологиях оказался нужен настолько, что даже с предательством, его могли простить, просто ужесточив его обязательства и усилив охрану. Конечно, не стоит забывать о наказании. Корпорации часто безжалостны, моральная дилемма и проблема вагонетки в таких случаях оказывалась бессильна, ведь под колёса шли все неугодные, не рассматривая возможность меньших жертв. А доктор всё предпочитал молчать, отнекиваясь. Применение силы на данный отрезок времени оказалось безнравственным, неуместным и козырным, чтобы использовать её сейчас.       Два часа прямой дороги, конец которой оборвался прямо перед ещё одним въездом в очередной лес. Тряска на грунтовой широкой тропинке, что была скрыта за кустами. Обломанные ветви деревьев на самых верхушках выказывали на то, что тут либо везли, либо ехало что-то большое, не обязательно недавно, зато этой малой детали хватило на то, чтобы Паркер выдохнул, сжав портфель.       Искусственное изображение на перчатках так же было искусно передано, словно его руки резко постарели. Форма его ногтей заметно отличалась, старческая кожа просвечивалась, и через неё выступали сине-зеленые вены, широкие родинки неряшливо были раскиданы даже на пальцах.       — Карен, голос, — системная команда, в самом углу экрана загорелся кругляшок загрузки, а потом резко потух, засветившись напоследок зеленым. — Раз, два.       Скрипучий высокий голос, что прямо копировал тембр Эдварда, был взят из записей его звонков. Манера речи была ловко обтекаемой, без прямого ответа на вопрос. Слова-паразиты: чисто теоретически, в контексте, на практике, принципиально.       — Подъезжаем, — предупреждение водителя.       Питер кивнул.       Машина останавливается возле пропускного пункта с длинным черно-белым шлагбаумом. Выходит военный в типичной пехотной форме — Паркер научился их различать даже по цвету воротника. На плече автомат, на лице скучающая мина. Водитель передает ему пластмассовую карточку, он рассматривает её ближе и, отдав назад, машет рукой.       Шлагбаум поднялся, и они проехали дальше. Дорога вместо насыпной сменилась асфальтной без разметки. Покрутив головой, видит несколько одноэтажных домиков, а дальше по горизонту тонкую струйку дыма.       Людей достаточно много, даже слишком. Большая территория базы была не обследована, ведь все попытки узнать, что находится здесь, терпели неудачу. У ГИДРЫ достаточно технологий, чтобы их датчики могли уводить спутники, посылать ложные данные для того, чтобы скрываться в лесах заповедника.       Гул проезжающего мимо военного грузовика — сканер сразу выводит модель машины. Итальянский армейский самосвал.       Он едет влево, Питер поворачивает голову за угол, их внедорожник как раз проезжает достаточно, чтобы рассмотреть, что творится за тем домом, за который самосвал завернул. Он пытается втиснуться в небольшую шеренгу из таких же моделей. Паркер быстрым пересчётом увидел пять, но их машина продолжает движение, так что больше рассмотреть было невозможно.       Жизнь здесь кипит, благоухает, развивается. Запись трансляции с маски раздается не только в комнатку под мостом, а и основной команде захвата, что ожидает выполнения всех заданных пунктов плана Паука, прежде, чем они могли вступить в игру.       Паркер замечает, что вся база окружена огромной стеной, длиной в три этажа, и через каждые пятьсот метров стояла смотровая вышка с военным, что держал в руке винтовку. Охрана серьезнее, чем на обычных военных базах. Конечно, сквозь заросли просмотреть вторженца было сложнее, но такая серьёзная защита, видимо, не была беспричинной. Питер только недовольно, слишком резко повернул голову к другому окну, поняв, что действовать ему нужно будет с предельной осторожностью, с которой плетут кружева.       Ему попросту не выдали никакой информации по заданию, ведь её практически не было. Миссия имела название «Медвежья ловушка» и состояла из нескольких пунктов.       Пункт первый: пробраться на базу, и он, очевидно, был выполнен.       Следом второй пункт плана: без подозрений войти внутрь комплекса.       Машина останавливается рядом с главным зданием. Оно было небольшим, всего в четыре этажа, с окнами, завешанными бежевыми тканевыми ролетами. Охранник открывает дверь автомобиля, сгибая спину, чтобы не удариться лбом о низкую крышу, выходит и прыгает на пешеходную дорожку, которая состояла из сухой земли, поднимает мелкую пыль, что садится тонким слоем на начищенную обувь.       И когда ноги Паркера также касаются грунта, его простреливает неприятным ощущением. Опускает голову вниз, видит пятна пыли на башмаках, свою руку с пигментными пятнами, что держит дипломат, и чувствует явственное ощущение пространства под землёй. Вокруг было столько движения — за главным пунктом ехало несколько грузовиков, и их вибрация точнее очерчивала спрятанные стены под ним.       Поднимает голову и делает шаркающий шаг вперёд, оставляя за собой полосу из взрытой почвы. Ему открывает входную дверь агент, что маскируется под охранника, и когда тот оказывается внутри, его уже встречают.       Свободный холл с лифтом, возле него стоят ещё двое громил. Потолок белый, на полу плитка, по которой шаги звучат глухо. Из мебели: пустой секретарский стол с компьютером и по три двери с каждой стороны.       Взгляд двоих прицельный, точный, оценивающий, останавливается на портфеле в руке Паркера и на его лице.       — Здравствуйте, доктор, — подходят вплотную и отталкивают его охранника, ограждая Питера стеной.       Настроение у обоих нейтральное, безликое, даже с неким негативизмом, когда те его ведут в сторону. Парень держит лицо, прижимая кейс ближе к ноге, когда его тянут без предупреждения в лифт.       — Куда его ведут? — в наушнике вновь начинаются разговоры, теперь голос агента напряжен.       — Не знаю, — шмыгает носом. — В лабораторию, наверное.       — Наверное? — удивленный тон, он бьет рукой по столу, и слышится вскрик, и то его резко перебивает фраза охранника, которого оставили позади.       — Меня оставили в холле одного, — шепот. — Что делать?       — Иди назад в машину и жди, что скажет водитель, — только его удалось подкупить, ведь он никак прямо не связан с ГИДРОЙ.       Паркер едет на самый нижний этаж, уже читая информационную сводку о своих двух сопровождающих на экране, добросовестно предоставленные Карен, которые грубовато сжимали его за локти. Бывшие полицейские, без какого-либо постороннего фона или жалоб, судимостей. Чисты, как детская слеза.       «Что, черт возьми, в этом портфеле?», — Питер прикусывает щеку изнутри, пока слышит, как датчик лифта мягко пиликает, когда они опускаются всё ниже и ниже. На последнем этаже их встряхивает, и лифт открывается.       Паркер жадно вглядывается вперед, видя белый потолок, который усыпан лампами, словно звёздное небо. Множества людей проходят мимо, занятые своими делами. Кто в халатах, кто в военной форме, кто в костюмах. Разношёрстный персонал, открытое пространство, ведущее в никуда, ведь всё настолько светло, что приходится жмуриться от того, что свет в лифте не такой яркий.       Из лифта выходят двое и буквально тащат парня вперед, а тот, чтобы не торопиться, намеренно спотыкается, шаркает, прижимает голову к плечам, вертясь со стороны в сторону, чтобы на записи было как можно больше деталей. Паркер не чувствует напряжения, ему, скорее, интересно, что будет происходить дальше.       Множество дверей, что на этот раз были матовыми или железными, если сравнивать с базой ГИДРЫ на Аляске, манили своей таинственностью. Питера приводят к одной такой подозрительно темной и мощной, без ручек, только со сканером у самого потолка. Считывая лица мужчин, на экране высвечиваются их имена, и парня буквально впихивают внутрь.       Санитарный шлюз обрызгивает мелким аэрозольным антисептиком, пол становится не плиточным, а матовым, будто резиновым, но благодаря мягкой подложке из полорона в обуви Питер не понимает, на что наступает.       Повсюду не то стекло, не то акрил — прозрачные панели, Паркер понимает, что он оказался в лаборатории. Только теперь тут мельтешение белых халатов и монотонных разговоров. Проходя длинные коридоры после шлюза, видит, что эксперименты здесь происходят не просто с микроскопом и пробирками, а теперь на их столах под скальпелями были не то люди, не то непонятные сгустки чего-то.       Питер был уверен, что интерес всего мира к мутантам был гораздо больше, чем его хотели показать обществу, ведь дальше по коридору слышался глухой крик с животным страхом и такой, что его сила достала до него за сотню метров, проведя ногтями по затылку. Но то, что здесь происходило, заставило задуматься сильнее, оказался ли он прав в том, что в целом согласился вводить те же правила своего родного мира в тот, который настолько отличался?       Или же он настолько мало знал, что теперь, встретившись с канонной подноготной, сдал назад? Паркер контрастно видел различия миров, но замечать совпадения оказалось тяжелее, ведь принимал такое за должное. Нет, верить в то, что эта стабильная нить мироздания никогда не менялась, оказалось больнее.       Ведь даже то, что Питер Паркер оказался Человеком-пауком в его теплой колыбели первой реальности, было итогом таких же экспериментов. Из какой лаборатории сбежал его паук? Гуманной или той, которая ставила научный интерес на постамент повыше?       Крик, как резко возникнув, так же исчез, будто воздух в той неизвестной комнате закончился. Как и у Паркера в легких, он прокашлялся, пока его буквально волокли за собой. Его шаги начали не поспевать за громилами теперь против собственной воли.       Ванда и Пьетро, оказался ли Питер прав, проявив жадность? Сыворотка в холодильнике «Горизонта» стояла в яичной ячейке, чтобы при резком открытии стекло не разбилось.       — Что ты видишь на экране? — вопрос агента.       — Лаборатории, как я и говорил, — доктор сейчас оказался расслабленнее, чем в начале. — Я… Я здесь не был, ведь меня должны были привезти только сегодня.       — И что ты должен был делать? — выдох.       — М… — сжался. — Маскировочные панели.       — Это что?       — Чтобы базу невозможно было найти или заметить, её хотят укрыть куполом из зеркальных плит, — тараторит. — Но это чисто теоретически, ведь пока я не видел расчеты…       Один из охранников достал из кармана пиджака пластмассовую карту со штрих-кодом. Карен сумела поймать её изображение и вывести его на экран, но Питер не знал, понадобится ли это ему, так что смахнул эту картинку зрачками, резко посмотрев в левый угол. Запрограммировал костюм реагировать на малейшее движение — никогда не предугадаешь события.       После пиликанья двери, она открылась и Питера сразу же воткнули в безлюдную комнату, оставляя его одного, замыкая все той же карточкой. Настала резкая тишина.       Питер сжал ручку портфеля, когда выпрямился от того, что его слегка грубовато впихнули сюда. Справа от него широкое окно, ведущее в незанятую палату. Питер сразу увидел схожести с теми условиями, в которых держали Барнса в Вашингтоне. Подъездные стойки, столы, что были защищены дополнительными шарами пуленепробиваемого стекла и наконец, сам шатёр, как его можно было назвать. Ведь в случае неповиновения, то неизвестно, какие приспособления были уготованы на сдерживание неугомонного.       Квадратная прозрачная клетка, пустая внутри, свет был тусклым, пробивался сквозь остальные лаборатории и от его комнаты наблюдения, освещая оборудование, компьютеры и датчики.       — Для кого она? — агент оторвался от глаз доктора, теперь совсем непрофессионально и сам разглядывал лабораторию. Он был скорее знаком с серым холлом штаб-квартиры с большим металлическим орлом, офисом с кофе-машиной и кулером, чем с закулисьем.        Было прекрасно понятно, что такие клетки были построены для определенной цели, тем более неизвестный крик слышали все.        Теперь он принялся ждать момента, когда к нему подойдут.       — Доктор! — дверь позади Паркера открылась, и, чёрт возьми, Питер не ощутил чужого приближения. Стены здесь слишком толстые, и, видимо, пол правда из резины, а она впитывает колебания, и двери бронированные, ведь такой тип защитных клеток был построен так, чтобы можно было легко войти, но не выйти.       Питер обернулся, встречаясь с неизвестным мужчиной глазами, ожидая анализа Карен, но он не последовал. Парень на секунду замешкался, но когда ощутил от мужчины средних лет резкий запах власти, пренебрежения и напускного добродушия, показал то, что от него хотели.       Паркер поднимает глаза и горбится сильнее, вытягивая морщинистую руку для рукопожатия, спешно тянет смущенную улыбку, уголки которой катятся вниз. Рукопожатие неловкое, парень немного клонит голову ниже, истерически хмыкая, пока слышит трение звеньев наручников о кейс.       — Кто это? — резкий голос, атмосфера вальяжности от пришедшего была такой концентрированной, что её учуял даже агент, что смотрел на картинку экрана.       — Дэниел Уайтхолл, — сглотнул.       Этот мужчина средних лет: светлые волосы с модной укладкой наверх, очки с черной толстой оправой и улыбчивое лицо, неприятное, хитрое.       Когда Паркер услышал имя, он сначала не понял, почему доктор назвал его с таким… ужасом.       — Это основатель этой базы, — пояснение, и тогда до Питера дошло.       Учредителями таких объектов не может быть никто, кроме одних из немногочисленных глав ГИДРЫ, ведь суммы, которые тратились ежедневно на финансирование работы каждой из звеньев, были немыслимые.        Дэниел Уайтхолл как раз был одним из самых высокопоставленных. Родившись в тысяча девятьсот четвертом году, пройдя вторую мировую войну на стороне нацисткой партии, он провел множество экспедиций для обнаружения артефактов для ГИДРЫ. Воодушевившись тематикой изменений человеческого организма, он, проведя эксперименты над мутантом, который высасывал чужие жизненные энергии для продолжения собственного существования, обновил себя благодаря этому ДНК, омолодившись.       После того взял себе новое имя, личность, он продолжил работать с организацией. Видимо, так и не перестал изучать природу мутаций, разбирая каждый интересующий его момент ради выгоды и желания победить, вознестись среди других, недоумков, как он считал.       Люди для него были ничем другим, как средством достижения своей цели, хотя вставал вопрос, кого он мог считать людьми, а кто для него равносилен подопытной мыши, ведь эксперименты над мутантами были не звездой программы. Все улучшения организма сначала проводят на подопытных, обычных людях, и не часто они соглашались на это добровольно.       — Здравствуйте, — поздоровался Питер, всё ещё неловко улыбаясь перевернутой улыбкой.       Третий пункт плана: узнать, что находится внутри портфеля.       — Что делать? — голос в ухе.       — Не знаю, — рваный выдох. — Я не ожидал его встретить.       Паркер и Дэниел разрывают рукопожатие.       — Что он хочет? — но на вопрос агента мужчина самостоятельно высказывает свое желание.       — Можно кейс, пожалуйста? — улыбка вежливая, напускная.       Питер несколько раз коротко кивает, поднимает портфель, выдвигая его на прямых руках, как на подносе. Дэниел на двух барабанах выставляет нужные цифры и, открывая крышку, рассматривает то, что находится внутри, угукает, закрывая его назад.       Он не тронул цифры ещё раз, так что портфель остается открытым, даже после щелчка замков. Паркеру так и не удалось узнать, что было содержимым, ведь видел только черную крышку.       — Угу, — кивает Дэниел. — Держите пока что это при себе, доктор.       Парень кивает волнообразно.       — О чем он может с вами говорить? — агент спрашивает на пол тона ниже, чтобы не перекричать разговор, который ведется у Паркера на трансляции.       — Я инженер, — гордый тон с блеянием на гласных. — В контексте дела, естественно.       Питер решил промолчать, он показательно неловко опустил портфель вниз, всё так же удерживая его за ручку, звеня цепью наручников.       — Так вот, доктор Броди, — Дэниел вышел вперед, подходя к стеклу, что отгораживало лабораторию от смотровой площадки, — мне нужен ваш совет совершенно не по делу, но я надеюсь на вашу помощь.       Мужчина перевёл взгляд с прозрачного куба посередине комнаты на отражение Паркера в стекле.       — Конечно, — Питер поспешно согласился, поворачиваясь в его сторону, так же рассматривая лабораторию практически в потёмках, ведь дальше свет не был включен.       — У вас довольно большой опыт в обороне, и я бы хотел услышать вашу мысль.       Военные инженеры — это специалисты, которые занимаются разработкой, проектированием и обслуживанием инженерных систем и структур в военных целях. Именно Эдвард оказался довольно успешен в строительстве оборонительных структур, коммуникаций, дорог, аэродромов, баз и других довольно важных объектов.       — Возможно ли построить ловушку, из которой невозможно сбежать? — смотря на куб впереди, в отражении стекла Питер увидел его мгновенную улыбку, которая пробилась наружу сквозь серьезное выражение лица.       Парень решил промолчать. Он не был инженером, подсказок никаких агент ему не выдавал — на другом конце связи была тишина.       Уайтхолл не искал одобрения его запроса, так что продолжил говорить:       — Допустим, что нужно заточить Лох-несское чудовище или Йети, — он обернулся на него со смешинкой в глазах.       — Я учёный, мистер Уайтхолл, — Питер слегка опустил голову, отвечая, пытался не встречаться с ним глазами, — и я не могу быть убежден в существовании недоказанных вещей.       — Ну, если поддаться фантазии, — он обернулся назад, рассматривая куб в потёмках, разглядывая слабые блики на углах, — как бы вы ловили то существо, природа которого неизвестна?       Паркер напрягся. Его будто хлопнули по плечу последней фразой.       — Если его природа неизвестна, то я не могу ответить на ваш вопрос, — короткий, размытый ответ.       Дэниел обернулся на него с подозрением, оценивающе оглядел его снова с головы до пят. В его голове через молниеносный мыслительный процесс произошёл щелчок, и он резко произнес:       — Идёмте со мной, — он направился на выход из лаборатории, и дверь перед ним отворилась. Его шаг был быстрым и уверенным, Паркер за ним не поспевал, разглядывая всё те же коридоры. Те два охранника, которые впихнули его в эту комнату, так же двинулись за ними. Один из них втиснулся после Уайтхолла, а второй встал позади парня, и они такой колонкой пошли за главой.       Он повёл его в другую сторону, противоположную остальным лабораториям. Открытые пространства сменились узкими металлическими коридорами, но пол оставался всё тем же резиновым, который глушил малейший шаг.       Очередной санитарный блок. Питер не был уверен, был ли этот этаж больше предыдущих, или вся база была настолько обширной. Он насчитал тридцать два широких шага прежде, чем они зашли в другое, менее освещенное отделение. Здесь персонала было гораздо меньше по первым ощущениям, разговоры были тихими, неразборчивыми, будто бы все намеренно разговаривали тише друг с другом, и тусклый свет, который совершенно отличался от вырвиглазного через стену, только навеивал подозрения.       Четвёртый пункт плана: подключиться к контрольно-командному пункту.       Вообще, всё равно, где бы он находился, нужно было присоединиться к любому центру управления, чтобы Карен уже смогла спокойно активировать алгоритмы взлома и послать запрос в Щ.И.Т на подключение и скачивание всей имеющейся информации.       Но Паркер, пропуская третий пункт, и сейчас не уверен, сможет ли он хоть что-то довести до конца, раз он под таким строгим наблюдением.       Темный проход, который вновь раскрывается повторяющимися прозрачными стенами. Питера ведут вслепую, впереди видна только спина телохранителя в пиджаке, а дальше даже нет и проблеска света.       — Что происходит? — агент выпалил это, смотря на экран, но доктор только замолчал, отрицательно вертя головой. Он и сам не понимает.       Уайтхолл наконец останавливается перед одной из дверей и беспрепятственно входит, ведь панель считывания его лица реагирует мгновенно, оставляя их позади. Очередная проверка личности по фотографии в проходе, и их так же пропускает с миганием лампочки.       Питер, как только делает шаг вперед в новую комнату, чувствует в этот раз, как чутье мягко шепчет ему на ухо об огромном пустом пространстве впереди. Где они находятся? Они прошли так далеко, что Паркер оказался не уверен, что они до сих пор находятся вообще в районе главного здания, а не вышли далеко за его пределы.       Питер поднимает глаза и видит огромную стеклянную панель во всё поле зрения. А за ней абсолютная темнота, только сбоку от парня стоят столы, за которыми сидят люди в халатах, и их экраны компьютеров освещают им весь путь. У тех, кто вел бумажные заметки, были небольшие светильники с желтым тусклым светом, что обрамляли их фигуры тонкой кромкой золотого напыления.       Жутко. Прикрыв глаза, Паук чувствует биение сердец присутствующих, но толстые стены блокировали дальнейшее изучение пространства. Карен от недостатка освещения включила ночное зрение, и теперь рассмотреть происходящее оказалось легче.       Слева, у самой стены, одиноко стоял выключенный командный центр с огромным монитором. Если бы он работал, то мигом осветил бы светом всю комнату, но если те чтили тишину и темень, то такого они себе не позволяли.       Оказалось, что эта прозрачная панель во весь горизонт была стеклянной трубой, что уходила глубоко вниз, и, рассматривая её спереди, были видны ещё несколько этажей по другую сторону. Но огромную пустоту Паркер ощутил не поэтому, а от самой тубы, что доходила до неизвестной глубины.       Посередине этой трубы была неизвестная капсула, прикованная к самому потолку несколькими балками. Над этой клеткой была ещё платформа с выступающими механизмами, значение которых ему оказалось неизвестно.       То, что держали внутри, рассмотреть было невозможно. Странная куча неизвестного материала. Карен водила сканерами по нему, но не могла даже выудить температуру предмета.       Паркер попытался сконцентрироваться на том, что было в клетке, и когда его ощущения сошлись в одной точке, он вздрогнул.       Оно живое.       Уайтхолл остановился у стекла, слегка подняв голову, положив руки в карманы, разглядывая неопределенную черную массу в коробке, что была подвешена стальными балками к потолку. Питер остановился в нескольких шагах от него, через его спину смотря в ту же сторону, но не понимал, на что он пялится.       — Достаточно ли вы любопытны для изучения таких существ, доктор? — Дэниел даже не обернулся.       — Кто это? — Паркер сглотнул.       Перед ним огромная труба, которая была рассчитана на то, что она сдержит то, что было заточено в ней.       — Ящер, — облизнулся, пожав плечами.       Паркер вздрогнул, услышав знакомую кличку. Кёртис Коннорс — бывший научный сотрудник «Оскорп», который ради научного интереса пытался воссоздать свою утраченную руку благодаря экспериментальной сыворотке на основе ДНК рептилий. Распробовав её на себе, он действительно отрастил руку, мутировав в огромную ящерицу.       Если они и думали о том, что на базах ГИДРЫ ведутся эксперименты, некоторые агенты не были бы удивлены наличию такого экземпляра вновь, если Барнс был закрыт в морозилке и использовался, как кукла. Но Паркер оказался шокирован до оцепенения.       Это был один из врагов Человека-паука, злодей, который попался на крючок коварной природе враждебной рептилии, что полностью затуманивала ему разум. Множество вопросов посыпалось на Питера, но первый и самый громкий никак не хотел уходить из головы: где же сам герой?       — Зачем он вам?       — Ящерицы отлично регенерируют конечности, — он кивнул. — Правда, жаль, что эта особь довольно агрессивна.       — Разве? — Питер подошёл ближе. — Он сейчас спокоен.       — Вы хотите увидеть его в деле? Хорошо, доктор Броди, — Дэниел хмыкнул, даже не дав времени на отрицание. Он крикнул, и его голос прошелся по комплексу эхом, волна обошла трубу с двух сторон и вернулась назад, ударив Питера по ушам. — Будите!       Свет мигом загорелся, как по щелчку. Все от внезапной яркой вспышки закрыли глаза, но парень даже не шелохнулся, рассматривая впереди капсулу, что висела на балках.       В стеклянном боксе, края которого были оббиты металлом с многочисленными вкрученными болтами с гайками, что были размером с два кулака, сидело чудовище. Оно под радарами Карен не различалось просто потому, что рептилия — хладнокровное животное.       Резко Питера оглушил рёв, от которого закружилась голова, настолько громким и резким он был. На всю мощь легких, длинный, яростный крик. Питер не мог различить эмоцию этого рычания.       До этого в лаборатории человек вопил от страха или боли, а этот вой не имел никакой подноготной, которую может показать разумное существо.       Огромный монстр, что лежал на полу, от яркого света вздрогнул. Его хвост прошелся, как хлыстом, по стенам коробки, расцарапывая её, оставляя полосы на стекле. Он был большой, огромный, выше Паркера в четыре раза, лишь одна его нога была толщиной с толстый ствол дерева, которое не перерубить, а один лишь зуб мог насквозь проколоть его череп, если бы тот попытался его прокусить.       Морда была безумной. Огромная пасть крокодила с двумя желтыми глазами с тонкими вертикальными зрачками. Крича, он раскрывал пасть, показывая острые зубы и длинный язык, который раздваивался на конце. Дышал так громко и тяжело, а когда закончил рычать, его ноздри раздувались до немыслимых размеров.       Ящер начал биться о стены, падая на колени, он обтирал каждый угол, пытаясь найти выход. Но у того ничего не получалось, он, упираясь на свои задние лапы с острыми когтями, падал, ведь не мог найти опоры по самой безумной причине — у него не было рук.       Вместо них красовались два ровных среза, что пульсировали и сокращались на каждом движении рептилии — он хотел пошевелить отрезанными конечностями рефлекторно, когда падал, но у него это не получалось, и это выглядело настолько безумно и жестоко, насколько могло бы. Было видно, что края раны начинали не зарубцовываться, а потихоньку вытягиваться, восстанавливать свою изначальную форму.       Ящер вновь отращивал руки.       От него не осталось ничего человеческого в таком состоянии.       Ему эта коробка была мала, он, резко выпрыгнув, ударяется мордой об угол, мигом расшатывая её. Стекло на базе Вашингтона лопнуло бы на мелкие осколки, а это от удара такой силы осталось цело. Невероятная прочность. Кожа ящера была болотистой, грязно-зеленой, сухой. Покрытый чешуей, острыми шипами от головы до самого кончика хвоста, имел длинные острые когти на оставшихся двух лапах.       От яркого света Ящер мигом проснулся, заметался по клетке, заверещал, а потом затих, падая на пол, прикрываясь хвостом опять. Он оставил на прозрачной стенке клетки росчерк из когтей, даже не стараясь навредить ей, просто неаккуратно оступился в узком пространстве, когда хотел воткнуться мордой в стык, где под тенью мог обрести спокойствие. Ему было настолько легко поцарапать стекло, оставить на нём глубокие повреждения, но, рассмотрев капсулу вновь, Паркер не видит никакого сильного ущерба на стенах. Но пол весь исцарапан, ведь тот мечется из стороны в сторону, в попытке скрыться от яркого света.       Такое сильное, могучее существо поджимается, словно слепой котёнок. Что они с ним сделали? Он не пытается убежать или попытаться дать отпор, лишь беспокойно мечется со стороны в сторону, дабы укрыться от света, перекатываясь на ранах, тычась в углы.       Огромная сила, если бы он навалился на стенки, использовал бы когти и зубы по назначению, то от этого места ничего бы не осталось.       Питер понял значение этого крика. Это рёв от бессилия. Невозможно поспать, остаться наедине, быть в безопасности.       Клетка измазана в нескольких местах зеленовато-желтым, но эти следы настолько мутные, полупрозрачные, что практически неразличимы — это замечает сканер Карен. По датчикам костюма эти пятна оказываются гемолимфой — кровью рептилии. Как они его кормят? У него нет ни единых следов остатков пищи или его испражнений.        От слабой реакции на раздражитель в виде света Питер понимает, что они морят его голодом.       — Что вы с ним делаете? — Паркер, когда появился свет, посмотрел в лицо Дэниелю, что не обращал внимания на него, а лишь жадно всматривался в мучение рептилии.       — Экспериментируем, — ухмылка.       — И это ваше Йети? — Питер поднял одну бровь, но потом резко вспомнил, кого он играет, и мигом опустил взгляд.       — А вы бы поверили, если бы я вам сказал, что это раньше было человеком?       — Раньше? — шепот.       Человек — это существо, наделенное даром мышления и речи, развитым интеллектом, культурой и эмоциями. При всём уважении, Ящера человеком не назовёшь. Но зная, что глубоко внутри него сидит Коннорс, вступали в действие гуманистические идеи поддержания жизни, однако когда перед тобой ревущая пятиметровая рептилия, то никто не задумывался о том, что его можно вылечить.       В этих стенах Ящер был предметом исследования, лягушкой для препарирования, способом достичь известной только им цели, ради которой Дэниел и держал его здесь с сотней ученых.       — Так вот, доктор Броди, — он кашлянул, чтобы было легче говорить, — я хочу улучшить «Артерию», ведь для этой твари эти условия довольно слабые.       — «Артерия»? — агент, услышав незнакомое слово, насупившись, обернулся к Эдварду.       — О-они так называют этот защитный комплекс, — тараторит.       — Да, конечно, — Паркер кивнул с неловкой улыбкой. — М-могу ли я посмотреть на собранные данные?       Дэниел указал рукой на командный центр, который после его указания включился автоматически и сейчас переливался различными огнями. Диаграммы, записи с камер, сводки о работе. Подойдя ближе, махнул рукой в сторону столов, за которыми сидели доктора, и те подошли к нему, двинув стульями.       — Смотрите, — указал Питеру на экраны, и тот, подойдя ближе, коснулся нижних стенок панели, заводя руку за широкую клавиатуру.       Карен выпустила жучок из середины груди, и маленький датчик пополз по рукаву, разворачиваясь по запястью, спускаясь с пальцев, уходя в глубь механизмов, заходя за провода, ища место, куда можно подключиться и начать подбор ключей взлома, чтобы внедриться в систему.       — Ожидай подключения, — Карен проводила подбор ключей взлома внедрения в чужой компьютер. Паркер написал множество алгоритмов по прорыву в чужую систему безопасности, и чтобы один из механизмов сработал, нужно время, дабы костюм выполнил свою задачу. В правом углу загорелся ползунок с медленно растущими процентами, что, капля к капле, начали заполнять его.       — Да, вижу, — парень придвинулся практически к мониторам.       Экран в комнате для обслуживания персонала, в котором сидели агенты и доктор, что так же упрямо вглядывались на монитор. Питер так же был ученым и, видя весь сборник информации, расширил глаза.       — Почему вы его здесь держите? — шокированный вздох, и Паркер, отвлекаясь, оборачивается на Дэниеля.       Критический перегруз, маленький размер клетки, отсутствие вентиляции, неустойчивая конструкция, слишком слабая защита для персонала. Парень сначала не обратил внимания на то, что у Ящера вообще нет удобных условий. Он скомкано лежал на полу, прикрывая морду хвостом. Ему в лицо били прожекторы, подсвечивая его сухую чешуйчатую кожу. Монстр был истощен, однако всё же его сила в таком состоянии была огромна, но они настолько забили его и внушили ему то, что ничего не изменится, что тот перестал бороться, смирившись со своей участью.       Какие эксперименты они над ним ставили, раз уж он сейчас предстал перед Паркером побежденным, униженным, искорёженным?       Питера пробрало. У него самого так же повышенная регенерация, и если они знают, что Коннорс восстанавливает конечности, то уж Паркер был не уверен, сможет ли он воссоздать хотя бы палец или зуб. Если бы парень оказался по ту сторону стекла, то они бы это проверили.       Смотря на камеры и видя морду монстра, которую тот тыкал в угол коробки, парень почувствовал невыносимую жалость. Внутри Ящера сидит человек!       Неужели они думают, что у него больше нет пути назад, когда он, превратившись, перестал быть на него похож? Но тогда Паркер вспомнил крик боли, который уж точно походил на человеческий ранее, и все те многочисленные эксперименты с сыворотками, даже его «Сороконожка» вышла из такой же лаборатории.       Так учёные знали, понимали и отдавали себе отчет в том, что жизнь обычных людей, а мутантов подавно, не стоила ничего. Они подопытные мыши, животные, которые шли в мясорубку ради новых результатов, улучшения жизни некоторых избранных, таких как Дэниел.       Какого мутанта он четвертовал, разобрал на части, чтобы самому вернуться в молодой возраст?       Среди всех монстров, даже если сравнивать с Ящером, то Паркер бы не опасался никого, кроме этих людей в белых халатах.       — Вот поэтому я и вызвал вас, — оскал. Уайтхолл не любил повторять.       На его лице улыбка скорее выглядела враждебно, он, слегка наклонившись, заложил руки за спину, сжимая их в кулак.       — Доктор! — теперь агент обращается в ухе Паркера к заключенному, что от испуга дёргается.       — Если не провести реорганизацию, то «Артерия» рухнет, — парень повторяет фразу Эдварда с тем же писклявым звучанием на гласных от испуга.       Питер не совсем понял, почему она должна рухнуть.       Он был согласен со словами доктора, что состояние клетки Ящера было отвратительным. Тот, если бы раскрошил её, то мигом полетел бы вниз и разбился, ведь, по расчетам, «Артерия» как раз должна была скидывать неугодных вниз, после того, как коробка раскрывалась.       С такой высоты выжить было нереально, яма, которая была выкопана, имела глубину в несколько сотен метров, и её дно было наполнено подземными водами. Приземлиться на ноги или перекатиться окажется недостижимым, ведь встречаясь с водной гладью с такой высоты, смерть является неминуемой.       Гладкие стенки трубы, за которые было трудно зацепиться, для Ящера не были препятствием, но невозможно было сказать, как бы он себя повёл, если его внезапно бы скинули вниз, ведь разгона для прыжка не было, так как тот находился в узкой клетке, с которой не разогнуться.       Было ясно, что эта ловушка не предназначалась для рептилии таких размеров, а для кого-то другого, и если это место оказалось свободным, раз туда поместили Ящера, то этот кто-то не выжил.       — Рухнет? — удивленный вскид бровей Уайтхолла.       — На практике, «Артерия» держится на несущей трубе из алюминиевого оксида, — сглотнул Броди, чтобы потом затараторить быстрее, — и если существо продырявит его достаточно сильно, то, скорее всего, лаборатория развалится…       Паркер, наконец, узнал, из какого материала сделаны такие плотные прозрачные стенки — алюминий оксинитрид. Это специальный материал, который обладает уникальными свойствами, такими как высокая термическая стабильность, прочность и хорошая прозрачность, что неотличима от стекла. Он иногда используется для создания прозрачных панелей, оконных стекол, защитных элементов и даже бронированных конструкций благодаря своей способности выдерживать удары и высокие температуры.       — Сложится, как карточный домик, — добавил парень после того, как повторил фразу доктора.       — Смешно, — Дэниел выпрямился, убирая руки от панели компьютеров, на которую опёрся, как это сделал Питер. — Думаете, это возможно при его теперешнем состоянии?       — Тогда зачем вы меня позвали, если настолько уверены? — язвительность Паркера проскакивала. — Вы хотели услышать моё мнение.       Резко их разговор перебил рёв Ящера, что устал переползать из угла в угол ради того, чтобы скрыться от света, воспользовался своим острым хвостом и через то, что пространство было для него узким, не мог встать или выпрямиться. Он шипами расчертил длинную и глубокую полосу, что всколыхнула коробку, и та зашаталась со скрипом на весь комплекс. Эхо широкого пространства, что проносило все слова по кругу, в этот раз донесло до ушей страшный треск конструкций.       Потом монстр снова закрыл морду этим хвостом, словно одеялом, но он был коротким для такой манипуляции, так что рептилия скрутилась калачиком, а, чтобы на гладком прозрачном полу не скользить со стороны в сторону, вцепился ногами за угол коробки, так же оставляя царапины.       И теперь он замолчал, тяжело дыша.       Дэниел затих, сжав губы в тонкую полосу, с презрением рассматривая плешь на голове Эдварда.       — Черт побери, — цыкнул. — Выключите!       — Стойте! — Паркер дёрнулся, повышая голос. Ящер на эти крики зарычал. — Не-не выключайте систему.       Карен ещё не закончила копаться в компьютере, ползунок почти заполнился, останавливаясь на пятидесяти процентах успеха.       — Мне нужно больше данных для расчета с командного центра! — когда Паркер паникует, то его язык движется быстрее, чем нейронные процессы в мозге. — Да, прошу, мне нужно понаблюдать за ним, чтобы понять, что мне стоит сделать.       Уайтхолл свирепо оглядывает Питера, он поднимает верхнюю губу с отвращением от того, что его перебили.       — И-извините, но мне прав…— и тогда уже Паркера затыкают.       — Хорошо, — с резким тоном он выбрасывает подтверждение, что успокаивает парня. Мужчина манит рукой телохранителя к себе и тычет рукой на портфель, что всё ещё был пристегнут к парню. — Вы остаетесь здесь, пока не окажется, что «Артерия» стала безопасной.       — Это невозможно! — Сэмюэль пискнул в комнате, ошарашено глядя на экран. — Ящер не предназначен для такого типа сооружений!       Один из охранников, который стоял позади парня, наблюдая за ним, достал из кармана небольшой ключик и, подойдя к Питеру, дёрнул его за рукав так сильно, что парень чуть не ударил дипломатом ему в лоб. Если бы он был обычным человеком, то уронил бы ручку кейса, и тот оказался бы повисшим на цепи наручника. Схватив портфель второй рукой, охранник освободил его из оков, и теперь он был без посторонней ноши. Мужчина взял кейс в руку и, кивнув, отступил.       — У меня есть выбор? — Паркеру всё же интересно.       — Нет, — белоснежная улыбка Дэниеля. — Конечно, ваша семья прибудет сюда незамедлительно. Это простимулирует вас не сделать никакой ошибки.       — Что?! — петушиный крик Самюэля в наушнике. — Сделайте что-нибудь!       — Мы уже делаем, доктор, — агент обрубает его дальнейшие возмущения. — Это вы согласились на сотрудничество с ГИДРОЙ, и мы только пытаемся помочь.       — Так помогайте! — визг.       — Вы сидите здесь, а не по ту сторону экрана, — и он затих, задумавшись.       Сэмюэля вписали в очевидно провальную задачу, и от её краха будет зависеть жизнь его близких и его самого. Если Ящер выберется наружу, то всем ясно, что он не оставит камня на камне от яростного желания отомстить тем, кто так чрезвычайно жестоко обращался с ним.        Ещё и вписали без понимания дела, сначала обговаривая очевидно разные задачи. Он приехал сюда делать маскировочные панели, а не новую клетку для монстра. Но, конечно, ему бы на старте не выложили подноготную. Он согласился на работу с ГИДРОЙ, а дальше дело за малым.       В фильме «Титаник» только у одного человека был счастливый финал — у того, кто в начале проиграл Джеку в карты свой билет на корабль. Так и с Броди, Паркер попросту влез на его место, войдя в кипящее масло под его личиной.       Из портфеля Уайтхолл достает большой пластмассовый шприц. Разглядев, Паркер понимает, что это пипет-дозатор. Это устройство позволяет измерять определенный объем жидкости и точно выделять его для последующего использования или введения в организм. Такой, который держал мужчина, использовали для электронного введения препарата через систему.       — Что в портфеле? — Питер решил не реагировать на его заявления о «семье», а лишь резко закивал болванчиком, соглашаясь со всем, что ему было предоставлено, не нарываясь на конфликт раньше времени.       — Наша сегодняшняя панацея, — Дэниел хмыкнул.       «Панацея», как это назвал мужчина, очевидно, было то, что внутри камеры дозатора, что предназначалось для Ящера. Мужчина передал пластмасс докторам, которые всё ещё стояли позади него, и как только они получили его в руки, выглядели так, будто им преподнесли что-то сверхважное.       — Доктор, вы знаете, что это такое? — агент в ухе продолжает допрашивать плешивого.       — Не имею даже догадки, — сглотнул.       Щ.И.Т узнали о портфеле довольно легко — камеры безопасности уловили тот момент, когда этот кейс привозили и защелкивали на докторе. Допросив других сотрудников лаборатории, стало ясно, что дело становится грязным, когда неизвестные числились в базах данных сотрудников ГИДРЫ, которые украла Наташа с Аляски.       После той миссии вообще многое стало известно, правда, враги так же оказались проинформированы о том, что им нужно менять и перепрятывать свои сокровища и убежища до того, как туда обязательно нагрянут с визитом.       Таким способом они уже подорвали два своих укрытия, когда Щ.И.Т назначил облаву на те базы, которые были обозначены в записях с Аляски как те, с которыми они сотрудничали. И агентство наткнулось на очередную стену — их опять опередили.       Странная активность ранее тихого Броди вызвала переполох, и дело развернулось совсем в другую степь.       — Вы понимаете, что оказались в очень незавидной ситуации? — агент посмотрел на него с подозрением.       Доктор промолчал. Они предложили так много денег, а сейчас он всей своей высушенной душой, что напоминала изюм, жалел, что согласился на это всё. Теперь и его семья под угрозой, как и предсказывал агент.       Даже тот охранник, которого связали и поместили в комнату с трубами и трансформатором, молчал, и на любые угрозы держал рот под замком. Силу применять было запрещено, пока они были в другой комнате с Эдвардом — слишком важной персоной, заставлять молчать которую нельзя. Щ.И.Т в его глазах должен светиться ангельским нимбом — противоположностью ГИДРЫ, чтобы он согласился сотрудничать с ними, предав последнюю.       Питер следит глазами за пипет-дозатором, к которому относятся с такой щепетильностью, передавая из рук в руки, его несут к стойке по другую сторону «Артерии» и до щелчка вставляют в переходник. Ручка входит в углубление, и после на барабане выставляют дозировку несколькими оборотами колесика сбоку на корпусе.       Уайтхолл оборачивается к Ящеру снова, закладывая руки за спину, вдохновлено выдыхает. Почему такое резкое поднятие настроения? Парень ощущает его радость.       Карен тем временем останавливается лишь на семидесяти процентах. В этот раз она справляется очень медленно, что не мудрено, — перед ней защищенная система базы. Буквально цитадель против незаурядного изобретения Паркера.       Он ещё не взламывал настолько большой объём данных, так что сегодняшняя миссия для него — преодоление новых горизонтов. Если получит их массив данных — узнает перипетии их защиты, чтобы улучшить ключи и сделать Карен быстрее.       Толстую кожу Ящера не пробить иглами, так что препарат вводят, распыляя его внутри куба. Мелкие частицы аэрозоля окапывают тело монстра, вдыхает их, и он от этого дёргается, корчится. Комнату вновь наполняет громкий рёв до заложенности ушей, сразу после этого на мониторах центра управления вмиг заскакали показатели, отвлекая Паркера.       Ползунки поползли вверх, свет в комплексе замигал, и на платформе, что отделяла куб от основных балок, крепящих весь массив к потолку, замигали механизмы, значение которых до сего момента было неведомо.       Проникая сквозь стекло, словно солнечный свет, встречаясь с плотью монстра, они разрезали его по частям. Рептилия заверещала, когда на пол свалился его хвост, следом от него отделились ноги.       Ящер заорал так, что Паркера скрутило в спазме, он будто сам ощутил эту боль, смотря на него сквозь камеры.       Но этот крик не нёс в себе эмоциональной подоплёки, будто прослушивание аудиозаписи. Питер дёрнулся от страшных судорог отрезанных конечностей, которые заскакали по полу, словно рыба, выпрыгнувшая на сушу.       Следующее, что вытворила рептилия, стерло все мысли о том, что в сознании Ящера осталось хоть что-то человеческое.       Измученный организм монстра, которого не кормили, начал жрать собственные конечности, он хрустел костями, проглатывал шелуху, что опадала с кожи, прожевывал острые шипы.       Этот треск костей, когда зубы разламывали их и перетирали в мелкую крошку, громкое чавканье, рычание. Монстр, будто забывшись, что ему должно было быть больно, ползая перекатами, оставляя желтые пятна собственной крови на полу, вылизывал лужи.       Вот почему клетка была чистой после того, как ему отрезали руки — он вылизывал стенки от голода. Глаза Ящера были пусты, не одаренные сознанием.       К горлу поступила тошнота. Перед глазами воспоминания с парома и запах горелого мяса. Они его не кормили, и рептилия нашла свой путь получения пищи — собственные конечности и кровь. Есть хотелось жутко во время восстановления. Паркер понимал этот нестерпимый голод, когда, регенерируя, желудок оставался пуст. Если парень мог утолить собственные нужды несколькими порциями еды, оказываясь сытым под завязку, то Ящер оставался со своим мучением один на один.       — Успешное подключение, — Карен закончила взлом системы безопасности базы, и ползунок загорелся зеленым. Она вмиг перенаправила на Щ.И.Т все права на вмешательство и начала сохранять всё, что сумела достать.       — Паук, как слышите, — чужой голос в ухе. — Продержитесь на базе как можно дольше, мы высылаем подкрепление для захвата комплекса.        Питер прикрывает глаза. Оставшись здесь в одиночестве и видя картину чистого издевательства над мутантом, таким, как он, на него нападали ужасные сомнения. Если бы ему не удалось справиться с задачей — смог бы он оказаться по ту сторону стекла? Какого это, когда тебе отрезают все конечности, когда ты в сознании?        Ему стоит попытаться помочь Кёртису Коннорсу.       Четвертый пункт плана выполнен. Костюм уже передавал агентству управление над компьютером.       Уайтхолл смотрел на это действие с нескрываемой брезгливостью, с той же поднятой верхней губой, но его рот расплылся в улыбке, делая его отражение в трубе «Артерии» пугающим.       — Что же было в шприце? — Паркеру нужно было узнать по плану его миссии, что он притащил на себе сюда. Питер подошёл с очевидно увлечённым лицом, стерев внутри жалость к Ящеру, добавляя к голосу дрожь от нестерпимого любопытства. Его терпение было несоизмеримо, так что душить в себе сильные эмоции ради достижения цели оказалось легко, пускай от этого вкус жалости на языке не исчезал.       — Пока вы будете разбираться с «Артерией», он не будет регенерировать, — он обернулся к нему, смывая с себя эту ухмылку. Эдвард ему точно не нравился — он показывал это взглядом, полного презрения, но так как от него нужна услуга по доработке — нужно проявлять вежливость.       — Х-хорошо, — заикнулся Паркер, дёргая себя за пиджак, опуская глаза вниз.       Пятый пункт плана: получить как можно больше информации перед последним, шестым.        Ведь шестой пункт — дождаться захвата, и тогда по этому адскому комплексу прокатится волна, смывающая всю нечисть.       — Вы закончили ваши наблюдения? — резкий тон.       — Нет, — Питер отрицательно машет головой.       Уайтхолл непонятливо поднимает бровь.       — Что вам ещё нужно?       — Мне бы хотелось рассмотреть детальнее «Артерию», — Паркер кивает. — Чертежи, схемы, в общем, всё, что поможет мне в контексте.       Дэниел скукоживается. Достал его. Одни вопросы, а ответов всё ещё нет. Но Уайтхолл и сам был достаточно умён, чтобы понять, что эта клетка не подходит Ящеру, но затмевают его ум простая человеческая глупость, вера в собственную правоту и нежелание перемен.       Питер видит, что мужчина относится к нему предвзято через манеру его поведения. Собака, которая перекатывается на живот и демонстрирует свою слабость, уже не будет хищной, её мнение перестаёт учитываться, ведь та попросту поддается.       Так что чтобы тянуть время, нужно подняться на все четыре лапы и вести здравый диалог.       — На практике, — Паркер не забывает использовать слова-паразиты Эдварда, — я уже встречался с похожими сооружениями, и у меня есть несколько идей по модернизации.       — Разве? — Уайтхолл заинтересованно покосился на Сэмюэля, что всё так же гнул спину.       — Шахтная пусковая установка, — Паркер кивает.       Записи Старка о его военных изобретениях пригодились в этот раз для оглашения предположения. Шахтные пусковые ракетные установки — стационарное пусковое сооружение в шахтной системе, расположенное под землей. Так как ракета была закопана под землю, то её хранили в длинном «дуле», трубе, что аккуратно сохраняла залп и прятала его от чужих глаз. Наземные установки привлекали много внимания, и разведка могла с легкостью вычислить их расположение благодаря дронам или спутникам.       Сэмюэль по ту сторону экрана не понимает, к чему ведёт парень, что говорит его голосом.       — Внутри конструкции, что так же напоминала трубу, встроены опорные бетонные колонны, — сглатывает. — В контексте этой системы, если мы хотим укрепить эту конструкцию, другого выбора нет.       — Доктор, — агент обращается к Сэмюэлю.       — Это… Это теоретически возможно, — говорит медленнее, раздумывая. — Но от главной проблемы это не избавит. Этот монстр опасен — даже если укрепить «Артерию», нет никакого убеждения в том, что он не разрушит оболочку. Даже если конструкция выдержит, само пребывание его здесь — фатально!       — Отлично, — Дэниел получил ответ на свой вопрос от Паркера, — вижу, что вы профессионал своего дела.       Питер понимал стремление основателя. Он уже поставил цель в том, что Ящер должен находиться именно на этой базе, ведь она принадлежала ему. И то, что Сэмюэль, как звено здравой мысли, предлагал переместить его в подходящие условия сдерживания, не сходилось с главной целью Уайтхолла — задержать существо здесь.       Паркер всего лишь поддержал его безумную идею, предложив совершенно бесполезное решение проблемы. Если Ящер, когда разрушит строение, обвалит базу — нужно предотвратить её обрушение. Но не предотвратить высвобождение монстра, что и пытался донести доктор.       «Артерия» сама по себе идеальна, и единственной её угрозой оставался сам Ящер, который с отрубленными конечностями лежал на полу и выглядел, словно был заражен бешенством. Он, открыв пасть, припал к замызганной стенке и, тыча языком по пятнам невпопад, пытался облизать её. Но он через свою медлительность из-за истощения, застывал и оставался в одной позе с широко раскрытой пастью и языком, что выпал наружу.       — Я выдам вам материалы, как только вы приступите к работе, — Уайтхолл уже принимался поднимать руку, чтобы отправить Питера восвояси, прекращая разговор.       — У меня ещё несколько вопросов… — парень сутулится, прижимает голову к плечу. — Если вы позволите.       Дэниел кивает, теперь его взгляд менее раздраженный.       — Сколько продержится действие препарата на нём? — Питер смотрит на безумную морду ящерицы.       — Дозы хватит на неделю, — он оборачивается так же на монстра, рассматривая его острые зубы, у него повышается настроение. — Так что вам следует поторопиться, ведь мы хотим растянуть токсин на месяц.       — Токсин? — Паркер выхватил за ниточку повествования.       — Поторопитесь, доктор, — Уайтхолл выдохнул, разворачиваясь лицом к нему, он повысил голос: — Выключите!       Но свет даже не мигнул. Мужчина в непонимании обернулся к докторам, что стояли позади него, но и те одарили его взглядом, полной растерянности, они от его взора забегали по сторонам, как тараканы, пока не удосужились заглянуть в командный центр, что полностью игнорировал их команды.       — У нас ошибка в системе, — закончил один из мужчин, что пытался что-то набрать на клавиатуре, но это оказалось бесполезно.       — Паук, мы блокируем все каналы связи, — тот же голос агента в ухе. — Прекращайте трансляцию, мы у территории базы, приступите к задержанию.       Карен мигом выключает переадресацию изображения на экран в комнатке туннеля. Дышать становится легче.       Потом на стене начинает мигать лампа, перекатами красного цвета, она ярко сияет у входа с жужжанием. С улицы начинает слышаться глухой звук поднятой тревоги. Так как «Артерия» отделена от основной части базы, то звук сюда практически не проходит. Но гул с улицы протискивается через вентиляционную решетку над головами.       От этого слабого раздражающего шума Ящер раскачивает капсулу своим телом, кряхтит, как червь, ворочается со стороны в сторону.       Паркер, видя, что его окружают пятеро людей, переключает режим паутины на сетчатый, чтобы разом накрыть всех присутствующих. Он заводит пальцы под манжеты, когда на него никто не смотрит, ведь все заняты центром управления, что предпочитал оставаться безучастным.       Щ.И.Т, получив доступ, отрезал им возможность управлять базой, оставив это право себе. Никакая команда, посланная от другого имени, сейчас не стоила ничего — полное игнорирование системы.       Паук выстреливает паутиной в присутствующих, Уайтхолл валится на пол от резкого дерганья плотного полимера, что нарушает его стойку. Прижимаясь щеками к прорезиненному полу, они оказываются скованными, даже не понимают, что творится, не издавая и звука. Но Питер начинает первым, подходя к Дэниелю.       Паук, видя его в таком беспомощном положении на боку, точно в такой же позе, как и Ящер, останавливается у самого носа, садясь на корточки, заглядывает ему в перепуганное лицо:       — Всем присутствующим я оглашу Правила Миранды, — Паркер сжимает на макушке парик и маскирующую ткань, рывком снимая с себя грим, запихивая вещи в карманы пиджака. Предстает перед всеми в черной маске с серыми удлиненными глазницами, мутными, туманными.       Правила Миранды использовались во время задержания. Сотрудники правоохранительных органов обязательно должны уведомить задерживаемого о его правах — и получить положительный ответ, доказывающий, что тот понял сказанное.       — У вас есть право сохранять молчание, — Паркер снимает с себя перчатки с уродливым рисунком пигментных пятен. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.       Видя теперь удлиненное лицо Уайтхолла, разрешает себе проявить злость и обиду, что прятал в себе, когда увидел мутанта, над которым издеваются. Волна прошлась по нему с такой горечью, окачивая его с головы до пят, шпаря осознанием несправедливости. Тепло, созданное внутренним пожаром, расползалось всё больше и больше.       Монстры, чудовища — Паркер не мог найти ни малейшего оправдания такому поведению. Смотря на обезумевшего Ящера, что утратил человеческое, не видел между ними всеми разницы.       — У вас есть право на адвоката, — сглотнул вязкую слюну, поднимаясь на ноги, отводя взгляд от мужчины, до которого начало доходить, что он в полном дерьме, — но, если вы не можете себе его позволить, он будет предоставлен вам бесплатно.       Паркер чувствует вибрацию лифта, что опускается к ним, и тяжелый топот обуви наверху. Полное обмундирование военного весит больше семнадцати килограмм, и присутствие оперативной группы не спутаешь ни с чем. Поднятый вихрь слышно за десятки метров, ураган, что мчится и не видит перед собой никаких препятствий.       — Вы понимаете свои права? — Питер хмыкает.       Его голос, который продолжает звучать, как у Эдварда, — слабый и перерывчатый, сейчас набирает ноты стали. В воздухе концентрированное напряжение и такое, что, если провести пальцем, капилляры под кожей лопнут. Натянутость, что походит на лезвие своей плотностью.       Ученые позабивались по углам или застыли в одной позе — поняли, что к чему. Тревога не была учебной — вся техника зависла, возможности выбраться нет, а ещё посреди комплекса неизвестный человек в черной маске и с паутиной из рук, который обезвредил в одно движение коллег и главу. Дела плохи.       Паркер видит на полу сначала злое выражение лица, агрессия Дэниела фонит с такой горечью, что хочется сощуриться вместе с ним, а потом его резко переклинивает, его лицо вытягивается в длинную маску ужаса. Питер с интересом переводит свой взгляд в ту же сторону и понимает, что глава ищет Ящера глазами в клетке.       Но его там не оказывается.        До ушей доносится громкий всплеск.       — Нет! — ошарашенный вскрик мужчины.       Паркер замирает, а потом в комплекс вваливаются войска с оружиями наперевес, тыча во всех прицелами, рассекают пространство тонкими лазерными указками. Они точками указывают на Питера, ведь тот единственный на этаже стоит во весь рост, и когда агенты понимают, что это свой, уводят взгляд на задержанных.       Толпа пробегает вниз по ступенькам с угрозами, оцепляя этажи, бегут дальше и дальше, пока Пауку перестаёт их быть слышно.       К Питеру подходит тот самый голос, что был в ухе, но он, не обращая на парня внимания, подступается к «Артерии», заглядывая внутрь, смотрит вниз и, не видя там никаких следов возни, нажимает на кнопку передатчика на шее, включая микрофон, выдает фразу, которая пригвождает Паркера к земле.       — Монстр обезврежен, — и он уходит, проверяя персонал, приказывая им упасть на пол.       Паркер опускает руки. Возможность помочь Коннорсу утеряна.       Щ.И.Т дало команду открыть капсулу рептилии, и он свалился вниз, разбиваясь о водную гладь, а потом, утонув, перестал пускать пузыри. Питер наклонился к стеклу и посмотрел на гладкую поверхность водного натяжения.       Тишина.       Агентство слышало и видело всё, что происходило здесь, и самым логичным решением оказалось убийство мутанта, что потерял разум. Даже в Холодильник его не запихнешь с такими размерами и силой, которая могла разрушить комплекс одним движением когтистой лапы.       Даже если бы они узнали, что Коннорса можно было спасти — игра не стоила свеч. Паркер чувствует горечь от потери Ящера, разделяет аналогичное тяжелое чувство сожаления. Но Дэниел скорбит по предмету своего эксперимента, а Питер — по человеку, который жил, словно чудовище, и умер, словно канализационная крыса, задохнувшись в сточных подземных водах.       Питер, опускаясь, отлепляет Уайтхолла от пола, заводя его руки за спину, ещё раз использует паутину ради связывания преступника и, прижимая его крепко к своему боку, идёт в сторону лифтов.       Теперь следующий пункт из задания — передать его агентам, чтобы те переправили его в Вашингтон кортежем. Там о нём позаботятся лучше, чем он заслуживает.       Держа возле себя человека, который переступил черту вседозволенности, экспериментами над людьми, что предал саму идею гуманизма, задумался и сам.       «Сороконожка» была таким же проектом — чрезвычайно опасное изобретение, что вышло из-под пальцев таких же бесчеловечных представителей науки. Жертвы, которые были положены ради результатов, несоизмеримы, а дальше — больше, ведь сыворотка не была доведена до идеала, который бы не убил испытуемого в сто процентом случае. Это не мышь, не кролик, которого можно списать, просто вздохнуть над тем, что он не пережил опыт, а человек с самой большой буквы, что может быть в алфавите всех языков мира.       Ему необходимо довести «Сороконожку» до идеала, но не может выбросить из головы мысль о том, что ему так же нужно будет в конце концов ввести её человеку и понаблюдать, что с ним будет происходить. А если он ошибется?       Питер даже не хочет представлять себе то, что он хоть как-то будет взаимодействовать с сывороткой таким способом.       Что же ему делать ради результата?       Предать свои принципы и стать таким же бездушным существом, которое хуже грязи, или быть хорошим, но не довести дело жизни до конца?