my first and last

      — Я ждал именно тебя.       Это самая глупая и неуместная фраза, которую только мог выдать Джисон в такой момент. Но Чонло ничего другого услышать и не хотел.       За окном идёт дождь, ритмично постукивая каплями по форточке. Чонло смотрит в серые, как осеннее небо, глаза Джисона. Смотрит и думает, что в его душе теперь навечно останется осень.       Джисон вошёл в его жизнь опавшей листвой и вечерними ливнями. Осень обычно не бывает надолго — но Джисон решил остаться навсегда. Как вечная осень: с тёмно-серым небом, золотыми деревьями, серебряными лужами и запахом костра.

***

      Г о д н а з а д. . .       Жизнь Чонло кардинально меняется в тот момент, когда в ней появляется Тэиль. Новый учитель по вокалу.       Асфальт мокрый, серый и блестящий. Чонло пинает кучки оранжевых листьев. Во влажном воздухе пахнет сыростью и свежестью после дождя. Мрачное серое небо заволокло тучами.       Вообще-то, Чонло любит осень. Это время, когда ты прощаешься с жарким летом и готовишься к холодной суровой зиме. Осень — переходное время года. Но для Чонло — это полноценный сезон, со своими прелестями и недостатками.       «Ну и с какого перепугу Марк решил, что нам нужен новый учитель по вокалу?..»       Он идёт на занятия по вокалу самой долгой дорогой. Причины на это две: первая — он не особо хочет встречаться с этим «новым учителем»; вторая — осенние пейзажи вокруг слишком красивы. Удержаться от того, чтобы их рассмотреть, слишком сложно.       — О, ты наконец-то соизволил придти, — саркастично заявляет Донхёк, стоит только Чонло открыть дверь в музыкальный класс.       Подумаешь, опоздал на пятнадцать минут. Марк и на тридцать с лишним опаздывал, но ему всё прощается. Будь Чонло тоже главой музыкального кружка, и ему бы всё прощалось.       В классе светло и тепло — не то, что за окном. Свет от ламп освещает всё пространство, и Чонло, не долго думая, садится рядом с горячей батареей — там уютнее всего.       — Ну, и где этот ваш новый учитель? — спрашивает он, попутно снимая портфель с плеча.       Джено, как всегда, стоит напротив зеркала, практикуя какие-то движения своего очередного танца. Он всегда твердит всем, что танцы ему больше по душе, нежели вокал. Но всё равно продолжает посещать занятия вокала — а иначе как же друзья?       Вот, например, Джемин и Ренджун. Сидят за столиком, записывают что-то в свою общую тетрадь и перешёптываются. Как дети, ей Богу. Донхёк, конечно же, не оставляет их без внимания, то и дело пытаясь подглядеть и узнать, что же они там такое пишут.       — Он скоро придёт, — отвечает Марк, бросая взгляд на наручные часы. — Имей совесть, Чонло. На главной сплошные пробки.       Ну вот, и учителю тоже всё прощается. Что же это за несправедливость такая?.. Чонло терпеливо достаёт из портфеля свою нотную тетрадь и мельком пролистывает её. Обычная рутинная вещь.       — Зачем нам вообще новый учитель? — наконец спрашивает он.       Марк бросает на него такой взгляд, мол, и сам должен всё знать.       — Ты хочешь продолжать учиться у того алкоголика?       Чонло отводит взгляд. Ещё бы, прежний учитель был тем ещё любителем выпить. Но Чонло был его любимчиком. А теперь учитель по вокалу новый, к тому же знакомый Марку. Тут очевидно, кто станет любимчиком, а кто нет.       — Ты всегда заботишься о нас, — Джено вытирает пот с лица салфеткой, ступая в их сторону. — О себе-то думать не забывай.       Марк тепло улыбается ему, а Чонло лезет в портфель за бутылкой воды. Из-за жёлтых занавесок выглядывают серые тучи, и Чонло думает, уж не попал ли их новый учитель по вокалу где-нибудь там под дождь. В этот момент раздаётся стук в дверь.       Марк первым бросается к двери и открывает её, пока все остальные быстро занимают свои места. Он кланяется и вежливо улыбается.       — Здравствуйте, Тэиль-сонбэ.       В класс входит парень на вид лет двадцати пяти. В деловом костюме, как и полагается учителю, и с аккуратной укладкой на волосах. У него удивительно хорошая кожа и большие глаза.       — Извините, что опоздал, — говорит Тэиль, с неловкой улыбкой оглядывая присутствующих. — У меня были… дела.       — Ничего-ничего, Тэиль-сонбэ, — Марк снова суетливо кланяется. — Всё в порядке.       Тэиль снова оглядывает всех, но уже не прежним взглядом. Его глаза будто стараются запомнить присутствующих. Чонло почему-то становится не по себе.       — Раз так, — произносит Тэиль, — тогда давайте приступим к занятию.       Вообще-то, учителем он оказывается совсем не плохим. По крайней мере, гораздо лучше, чем Чонло ожидал. Познания Тэиля-сонбэ в музыке заметно обширней, чем у прежнего преподавателя. У Чонло даже возникает ощущение, будто этот Тэиль выходец из какой-нибудь там элитной музыкальной академии. А может, так и есть — кто знает.       На занятии он не говорит совершенно ни о чём, кроме музыки: ноты, мелодии, техники пения. Всё чётко и по теме. Ничего лишнего.       Чонло подмечает про себя, что Тэиль очень любит музыку. Больше, чем кто-либо из его находящихся здесь приятелей. Такое ощущение, что Тэиль живёт музыкой. И это заметно.       Кроме того, он не относится к Марку, как к любимчику. Хотя и знаком с ним, как утверждает сам Марк. Это Чонло действительно нравится. С таким учителем можно не бояться, что кто-то станет любимчиком.       Впечатление от Тэиля-сонбэ остаётся весьма хорошее, и Чонло выходит из музыкального класса с довольным лицом.       На улице холодно и слегка сумрачно. Идёт дождь. «Это небо плачет», — говорит Ренджун, после чего слышится громкий смех Донхёка. «Если небо плачет, то какие на то причины?», — задаётся вопросом Джено. Марк просит их перестать болтать о подобном и отвлекаться, когда они переходят светофор.       «Может, ему одиноко?» — предполагает Джемин.       «Как и нашему Тэиль-сонбэ?»       Ренджун спрашивает это мимолётно, как бы невзначай. Он ловит на себе непонятливый взгляд Марка.       «С чего ты взял, что ему одиноко?»       «Это видно по его глазам.»       Чонло плетётся в конце и не слушает их. С каждой минутой на улице становится темней и сложней разглядывать лужи на чёрном асфальте, отражающем неоновые вывески. Поэтому Чонло наступает прямо в них, заставляя ноги промокнуть насквозь.       Вечерний город спешит и куда-то торопится. Каждый человек идёт так быстро, будто это марафон. С зонтиками, телефонами и набитыми сумками. Чонло смотрит на них и думает, что не только Тэиль-сонбэ одинок.       В этом мире одиноки все.

***

      Чжон Чонло, на самом деле, и так хорошо. В его жизни всё идёт своим чередом. Случается то, что должно случиться. У него богатая порядочная семья и почти отличная успеваемость в школе. Он отлично знает, что такое плохо и что такое хорошо, и обязывает всех окружающих его людей никогда не спутывать эти понятия. Мама Чонло — врач в частной поликлинике, в которую тот приходил часто в детстве, потому что мама не хотела ни с кем оставлять своего ребёнка. Отец — бизнесмен в крупной кампании, истинный дипломат и интеллигент. Богатый предприниматель.Не удивительно, что у него так много врагов и завистников. Но для Чонло он пример для подражания.       Недавно папа купил для семьи новый дом: трёхэтажный, дорогой, с мансардой. Однако он находится далеко от школы Чонло, но переходить в новую тот категорически отказался. Теперь Чонло до школы подвозит личный шофёр.       В школе Чонло нравятся две вещи: друзья и музыкальный кружок. Кружком заведует Марк Ли, лучший ученик в параллели. Он плохо умеет выражать свои эмоции, поэтому они находят своё отражение в его музыке. Марк тихий, любит носить строгую одежду и галстуки, использует дорогой одеколон. Чонло думает, что любой, кто не знаком с Марком хорошо, при взгляде на него посчитает, что Марк какой-то очень важный и деловой человек, взрослый душой.       Когда Марк рядом со своим лучшим другом, Ли Донхёком, он становится другим. Наверное, это потому, что Донхёк оказывает сильное влияние на всех окружающих его людей. Он любит дурачиться и веселиться, и все прекрасно понимают, что он ещё самый настоящий ребёнок в душе. В узких джинсах, с волосами, обесцвеченными от слишком часто меняющейся краски. С медовым цветом кожи и кучей друзей-приятелей-знакомых по всей школе. У него даже есть характерное прозвище — «полное солнце».       Чонло познакомился с Марком и Донхёком в начальной школе, но друзьями они стали именно тогда, когда Марк решил организовать музыкальный кружок. Конечно, сначала никто ему не разрешил, и данная идея жила в нём годами, прежде чем они с Хёком всё-таки воплотили её в жизнь. Чонло как никто другой знает этих двоих: Марк любит арбузную жвачку, а Донхёк — яблочную. Марк обожает зимние уютные ночи, а Донхёк без ума от летних солнечных дней. У Марка родственники в Канаде, а Донхёк же родом с Чеджу. На глазах Чонло эти двое то постоянно ссорились, то по-детски мирились, и росли они все вместе, как лучшие друзья.       В средней школе появился Хуан Ренджун. Чонло он сначала показался скромным и стеснительным парнем-всезнайкой, поэтому он даже обрадовался, когда учитель поставил их в пару по проекту. Но Ренджун оказался вовсе не милым тихоней: он совсем не верит в сказки и может врезать любому, кто только попробует его оскорбить. Иначе говоря, иметь с ним дело сложно, но Чонло и сам славится трудным характером, так что они довольно быстро нашли общий язык. У Ренджуна вечно забитый портфель, гордый взгляд, расписанный график дня и самый красивый голос, который Чонло только когда-либо слышал. К слову, весь проект за двоих тогда Ренджун сделал практически сам. За это Чонло всю неделю угощал его обедом за свой счёт.       Когда Марк создал этот свой музыкальный кружок, о котором всем уши прожужжал, все его ожидания не воплотились в реальность. Народ не прибежал, толпа не записалась, и в итоге, помимо его самого, Донхёка, Чонло и Ренджуна, в кружок вступили лишь двое парней. Джемин и Джено.       Они тогда походили на братьев: оба с белесыми волосами, добрыми взглядами и молчаливыми улыбками. Джемин — простой и наивный до ужаса, милый и светлый, как котёнок. Он прилежно учится, ведёт личный дневник и коллекционирует фантики от конфет. От него всегда пахнет цветами и фруктами, которые он так любит. Джемин не знал даже нот и просто хотел научиться петь. Ренджун, почему-то, сначала его невзлюбил, из-за чего Джемину некоторое время приходилось терпеть язвительные замечания и шуточки от старшего. Со временем прошло, но то прозвище, что Ренджун дал Джемину — «Нана» — закрепилось и приобрело добрый оттенок. Теперь Джемина так называют только друзья.       Джено же — нынешняя звезда школы. Он красивый, спортивный, и, в отличие от Джемина, хулиган в глазах учителей. Хотя он ничего за свою жизнь, помимо разбитого окна на третьем этаже, ужасного не сделал, и то было за то, что какой-то идиот оскорбил его любимую музыкальную группу. У Джено повышенное чувство справедливости, не сползающая с лица улыбка, вечно развязанные шнурки на кедах и странные шутки. Он любит свои наушники, спортзал и котов, обожает видеоигры, но ещё больше обожает танцы; пение его никогда не привлекало, а в кружок он вступил только ради Джемина. И о своём решении жалеть не приходится.       Зимой они все вшестером ходят на коньки, правда, из-за Донхёка без травм не обходится. Весной обычно Джемин-фотолюбитель устраивает маленькие фотосессии природы, заставляя всех остальных ходить вместе с ним по парку. Летом Джено намерено затаскивает всех на спортплощадку; кто-то приходит с роликами, как Марк и Донхёк, кто-то, как Ренджун и Джемин, на велосипеде, Чонло вечно притаскивает что-то новое, а сам Джено показывает остальным свои крутые трюки на скейте. Осень приходит незаметно и плавно, приносит с собой холода и заставляет доставать из глубин шкафа тёплую одежду. Марк подводит итоги лета, Донхёк бросает вызов холоду, покупая пачку мороженого, Ренджун с головой ныряет в учёбу, а Джено и Джемин вместе прогуливают первые дни сентября, будто лето всё ещё продолжает жить в городе и гулять по улицам. Чонло осени не противится и с летом быстро прощается.       Осень — тёплая меланхолия, сухие оранжевые листья вдоль серых дорог, шерстяные свитера и горячий кофе, тихий звук дождя в лесу. Осень — уют и комфорт, кленовые листья, бесконечное вдохновение. Каждый видит осень по-разному; кому-то сентябрьский ветер приносит холод, октябрьский листопад разрушает мечты, а ноябрьская тоска заставляет тонуть с депрессии. Чонло любит осень; он улыбается и жмурится навстречу холодному сентябрьскому ветру, в октябре собирает букет из опавших жёлтых листьев, а в ноябрьской тоске находит красоту. Осень рисует красивой красно-оранжевой палитрой, которая лету и не снилась.       Чонло, на самом деле, и так хорошо. В его жизни всё идёт своим чередом. Случается то, что должно случиться. У него богатая порядочная семья и почти отличная успеваемость в школе. Для него весь мир делится только на «хорошее» и «плохое», на белое и чёрное. У него есть Марк, готовый вытащить из любой, даже дикой, ситуации, и при этом остаться с чистой совестью. У него есть Донхёк, который придёт в гости в три часа ночи с коробкой пиццы в руках и заставит включить дораму. У него есть Ренджун, который сначала откажется подтягивать математику, а потом сам назначит время встречи, не принимая отказов, и объяснит то, что они ещё даже не проходили. У него есть Джемин, незаметно приносящий в школу чупа чупсы и жвачки, раздающий их прямо на уроке, чтобы поднять унылое с утра настроение. У него есть Джено, строящий из себя интеллигента, но по последнему звонку превращающийся в свободолюбивого подростка и тянущий за руку в парк аттракционов, просто потому что захотелось, и плевать, что домашки немерено. У Чонло есть всё, и ему большего не надо, но.       Осень — время, которое требует перемен. У Чонло есть всё, и ему большего не надо, но этого всего нет в нём. Он чувствует пустоту, которая остро пульсирует в груди, когда он ложится спать или встаёт по утрам.       Этой осенью Чонло мечтает заполнить пустоту. Сентябрь крадётся, перебирая шуршащими листьями под ногами, и душа Чонло требует перемен. Октябрь начинается с холодного дождя, и новый учитель по вокалу для Чонло кажется началом этих самых перемен. И он хочет надеяться, что в лучшую сторону.

***

      Дневное небо за окном коридора заволакивается тяжёлыми тучами, как и душа Чонло, когда он слышит:       — Ребят, кажется, Тэиль-сонбэ вчера забыл у нас журнал.       Марк держит в руках чёрную тетрадь. Она не толстая и не тонкая, но потрепанная знатно.       — А давайте его посмотрим! — - предлагает Донхёк без зазрения совести.       Марк недовольно смотрит на него, как родитель на наказанного ребёнка. Но потом выражение его лица вмиг меняется и он хитро улыбается.       — А давайте.       К ним тут же с различными возгласами примыкают Джемин, Джено и Ренджун, стоящие рядом. Чонло с неодобрением смотрит на них.       — Это нечестно, парни, — возмущается он. — Так нельзя.       Все синхронно бросают на Чонло непонимающий взгляд. Он смеётся — точно у Марка научился.       — Шучу я. В жизни такого не скажу.       Он, словно заключительный штрих, подходит к парням и вместе с ними заглядывает в журнал. Марк держит заветную тетрадь крепко, но в то же время так, будто это что-то чужеродное. На первой странице они видят кривым почерком выведенную надпись: «Ученики». Эта странность сразу бросается в глаза, ведь обычно преподавательские — да даже репетиторские — журналы подписывают не так. Но краткость, как говорится, сестра таланта.       Под общую задержку дыхания Марк перелистывает страницу. Она выглядит довольно пустоватой: какие непонятные слова, написанные, видимо, наскорось, и чьи-то имена. Похоже, учеников. Марк молча листает дальше. Имена, даты (видимо, занятий), названия песен…       Чем дальше листает Марк, тем больше странным становится этот журнал. Он и на журнал-то смахивает с трудом — скорее на обычную записную книжку. Пустые имена и бесполезные названия песен, местами даты занятий. Никакой дельной информации. Неужто всё остальное Тэиль-сонбэ держит в голове?       — Ладно, закрывай, — вздыхает Донхёк. — Всё равно ничего интересного…       Марк также вздыхает и уже закрывает журнал под безынтересные взгляды окруживших его парней, как вдруг Чонло замечает в углу одной из страниц число.       Сто двадцать семь.       — Эй, а что это? — он успевает положить на страницу палец прежде, чем Марк её закроет.       — Это? — переспрашивает. — Число.       — Да нет, дело не в этом, — Чонло мотает головой. — Разве это не число той банды?       Первым, похоже, доходит до Джено. Он бросает на Чонло удивлённый взгляд.       — Ты имеешь в виду сеульскую банду «Сто двадцать семь»?       Донхёк вдруг смеётся над ними, как над детьми.       — Это же легенда, парни, — произносит с улыбкой. — Вы в это верите?       — С чего ты взял, что это легенда? — вмешивается серьёзно настроенный Джемин. — Мне кажется, сто двадцать семь существуют.       — Существуют или нет, мне больше интересно, почему это число написано у Тэиля-сонбэ в журнале, — справедливо замечает Ренджун.       Все на несколько секунд замолкают, будто погружаясь в раздумья. А перемена, тем временем, подходит к концу. Вот-вот прозвенит звонок на последний урок.       — Может, он тайный детектив? — предполагает Джено.       — Или ему просто нравится это число, — Чонло тоже выдвигает свою, хоть и не блестящую, мысль.       — А ты что об этом думаешь, Марк? — спрашивает Донхёк, толкая старшего в плечо локтем.       Марк неожиданно поднимает на всех такой взгляд, будто очень хочет что-то сказать. Но он ничего не говорит. Звенит звонок. Донхёк разочарованно стонет.       — Я думаю, что нам нужно вернуть этот журнал Тэилю-сонбэ, — лишь произносит Марк.       Что они, конечно же, и делают.       После урока, даже не заходя в свою любимую столовую, они вшестером — Марк, Донхёк, Джено, Джемин, Ренджун и Чонло — отправляются прямиком на поиски Тэиля. Хорошо, что гений-Марк умеет вычислять местоположение хозяина телефона, и хорошо, что у него есть номер Тэиля.       — Ну что там? — Донхёк тяжело вздыхает, когда они поворачивают на светофоре. — Долго ещё?       — Ещё немного, — Марк внимательно и безотрывно разглядывает экран телефона. — Три квартала.       — Я думаю, надо было всё же оставить портфели, — горестно сообщает Ренджун в пустоту.       — Да ладно, отличная тренировка! — улыбается Джено, хлопая его по плечу.       — А обязательно так быстро идти? — возмущается Чонло, запыхавшийся от скорости.       — Чем меньше болтаем — тем меньше устанем, — констатирует Джемин.       Небо серое и враждебное. Марк постарался выбрать самую короткую дорогу, но она также оказалась самой многолюдной. Он идёт впереди, тем самым освобождая путь остальным. Но это не спасает их от постоянных столкновений с похожими, врезаниями в толпы людей и резкой остановкой на переходе. Парни идут довольно быстрым шагом, и дыхание уже успело сбиться у всех.       — Может, Тэилю-сонбэ вообще этот журнал не сдался? — в какой-то момент предполагает Донхёк. — Не мог же он просто взять и забыть столь важную вещь.       — Раз уж пошли, то идём до конца, — произносит Джено на вдохе и выдохе.       Чонло тоже хочет что-то сказать и уже открывает рот, но в следующую же секунду врезается в прохожего. Он отшатывается в сторону и слышит безобидный смешок Ренджуна.       — Почти пришли, — радостно объявляет Марк, резко сворачивая за угол супермаркета.       Улица довольно резко сменяется на практически безлюдную. Да и дорога сама по себе узкая — с обеих сторон плотно прижаты дома. Чонло недоверительно оглядывает улицу, как вдруг из-за какого-то бака выбегает чёрная кошка, заставляя того вздрогнуть. Это место не сулит надёжности. Оно вообще не сулит ничего хорошего. Да и предчувствие у Чонло какое-то… плохое.       — Чёрт возьми, Марк, куда ты нас привёл? — громко возмущается Донхёк, когда они внезапно останавливаются напротив огромного и такого же серого, как небо, заброшенного здания.       Все замирают, разглядывая издалека его грязные стены, местами прячущие трещины и исписанные граффити. Здание стоит на пустыре за проволочным забором, никому не нужное и всеми забытое. Когда-то оно было предназначено для того, чтобы стать учебным заведением, но стройку не завершили и так и бросили. В любом случае, вид жутковатый, стрёмный и неприятный.       — Пацаны, дальше без меня, — первым отмирает Ренджун и медленно разворачивается, но Джено успевает схватить того за рукав.       — Стоять.       — Марк, ты уверен, что мы правильно пришли? — спрашивает Джемин.       Марк снова уставляется в телефон, внимательно что-то разглядывает. Переводит взгляд с экрана на здание, со здания на экран.       — Да, уверен.       — И что Тэиль-сонбэ там забыл? — не выдерживает Донхёк.       Марк озадаченно пожимает плечами, но по его голосу и не скажешь, что он хоть каплю волнуется.       — Сейчас и узнаем.       Он делает пару шагов вперёд, внимательно смотря на землю под ногами. Остальные же стоят, не двигаясь. В конце-концов Джено тоже ступает вперёд, хотя и слегка неуверенно. Джемин тут же следует его примеру.       — Что я вообще здесь делаю? — спрашивает под нос Донхёк сам себя, ступая за остальными следом.       В конце-концов и Ренджун начинает осторожно двигаться вперёд, оставляя Чонло в растерянности стоять одного.       Он непонимающе бегает глазами по парням. Неужели они собираются и вправду пойти туда, прямо в эту заброшку?       — Парни, вы спятили? — кричит он. — Марк, сонбэ там нет, ты что-то не так просчитал! Уходим отсюда!       Марк оборачивается и заглядывает в глаза Чонло так нечитаемо, но, кажется, умоляюще. Пытается слегка улыбнуться.       — Если пойдёшь с нами, то я поделюсь с тобой арбузной жвачкой, — произносит он заманчиво. — У меня с собой есть.       Но Чонло на это не ведётся и твёрдо продолжает стоять на месте, одаривая Марка осуждающим взглядом.       — Во-первых, я ненавижу арбузную. Это ты любишь, а я люблю клубничную, — говорит он. — Во-вторых, нахрена мне твоя жвачка? Я и сам её в любом магазине куплю.       Марк огорчённо хмурится. Донхёк смеётся и показывает на него пальцем, а потом с наигранной улыбкой подаётся вперёд.       — А со мной поделишься?       — Чонло, ну правда, пошли, — давяще просит Джено. — А иначе я всем расскажу, что это ты в тот день посеял любимую книгу Ренджуна.       — Он что?! — всколыхается Ренджун.       — Ну спасибо, Джено, — цедит Чонло сквозь зубы.       — Ты чё, боишься, Чонло? — вызывающе бросает Донхёк, с насмешкой приподнимая бровь. — Струсил?       Но Чонло лишь на него в ответ серьёзно смотрит и честно отвечает:       — Да.       — Окей, не такого ответа я ожидал, — подмечает Донхёк и отворачивается.       Джемин неожиданно делает шаг в сторону младшего.       — Чонло, если ты не пойдёшь с нами, то я больше никогда не принесу в школу своего хомячка, — ровно произносит он.       Чонло бросает на него неверящий, полный жалости, взгляд и нервно сглатывает. Неужто сработало? Чонло собирается с силами и уверенно ступает вперёд, догоняя парней.       — Серьёзно?! — Донхёк громко возмущается. — Купился на какого-то хомячка?       Джено кричит «ура», а Джемин довольно улыбается. Между тем Марк возвращается к важному делу — впереди высокий проволочный забор, который надо перелезть.       Марк ищет взглядом, за что можно было бы ухватиться, чтобы хотя бы взобраться. Джено пытается сделать какую-то попытку залезть, но забор лишь трясётся из стороны в сторону.       — Может, снесём его? — не всерьёз предлагает Ренджун, кладя руку на переплетённые проволоки.       Чонло, подойдя к забору, вертит головой во все стороны, пока в отдалении наконец не замечает прорез. Пока все обсуждают, как перелезть забор, Чонло тихо подкрадывается к заветному проходу. Нагибается, как только может, и перелезает. Земля за забором словно оказывается холоднее, и своим холодом обдаёт пятки сквозь кроссовки. Чонло не обращает внимания, и радостный подбегает к парням, которые остались по ту сторону.       — Парни! — кричит он и гордо улыбается. — А я перелез!       — Что? — удивляется Ренджун, широко распахивая глаза. — Как?!       — Да вон там, — Джемин первым замечает проход в заборе и указывает туда пальцем. — Увидел и втихаря перелез.       Чонло показывает ему язык. Парни тоже идут к проходу. Донхёк язвительно подмечает:       — Только что боялся идти, а теперь радуется, что самым первым перелез.       Когда все проходят через разрез в заборе и оказываются на сухой земле, тут же замирают в осознании, что теперь точно отступать нельзя. Путь только один — в заброшенное здание. Оно, серое и мрачное, стоит в метрах тридцати и теперь уже забор ему не препятствует. Из-за этого от здания веет холодом и чем-то жутким.       — Может, всё-таки не пойдём? — предлагает Чонло.       — У тебя очень резко меняется настроение, — замечает Ренджун.       — Пойдём, — уверенно говорит Марк, прожигая здание взглядом. — Мы должны вернуть Тэилю-хёну его вещь.       — Тэилю-сонбэ, — поправляет Джено.       — Да, Тэилю-сонбэ, — быстро исправляется Марк. — В общем, пошли.       Он первым идёт вперёд, а все остальные следуют за ним. Чонло идёт последним. Это чёртово здание не внушает никакого доверия. Земля, окружающая его, выглядит мёртвой. Сухая, безжизненная, с голыми деревьями. Где-то под ними валяются небольшими кучками чёрствые листья. Мёртвая осень.       Оказавшись на пороге заброшки, все мысли улетучиваются. Теперь парни, помимо чувства долга, ощущают какой-то некий интерес. То самое любопытство, которое испытывают все любители пощекотать себе нервишки. Иными словами, жажда адреналина.       Но Чонло ничего такого не ощущает. Ни дикого интереса, ни безумного любопытства. Наоборот, у него очень-очень-очень плохое предчувствие. А чутьё его никогда не подводит.       Не таких перемен он хотел.       «На что я вообще подписался? Мог бы сейчас сидеть дома, делать, что хочу…», — думает Чонло, когда Марк делает шаг в здание.       Дверей здесь нет — проходи, кто хочешь. Парни заходят внутрь, и их лица тут же обдаёт холодом. Кажется, что внутри ещё холоднее, чем снаружи. Чонло оглядывает это мрачное местечко — серые стены, исписанные граффити, пол с трещинами. А чтобы увидеть потолок, приходится задирать голову. Света здесь много: местами отсутствуют куски стены. Оконных рам даже нет, вместо них просто отверстия. А ещё кругом завалы кирпичей, камней и прочих материалов неизвестного происхождения. Впереди по бокам широкие лестницы — одна вверх, другая вниз — и выступ второго этажа.       Вокруг очень тихо и ни следов живой души. Чонло чувствует, что это плохое место. Здесь неуютно.       — Давайте уйдём, — настаивает он.       Марк бросает взгляд в телефон и снова разглядывает экран.       — Это точно здесь.       — Здесь никого нет, — Чонло твёрдо продолжает. — Уходим отсюда.       — Чонло, с каких пор ты заделался кайфоломом? — спрашивает Ренджун.       — И вправду, это же твоя роль, Ренджун, — говорит Донхёк, бросая на него улыбчивый взгляд.       Парни оглядывают серые холодные стены, ища хоть какую-то зацепку. Ходят туда-сюда, негромко что обсуждая и время от времени крича: «Ау! Здесь кто-нибудь есть?». Один Чонло стоит на месте, с недоверием наблюдая за происходящим.       — Давайте уйдём, — снова просит он.       Никто не обращает внимания на его слова. Все продолжают обхаживать близлежащую территорию в поисках чего-то, сами не знают чего. Спустя несколько секунд жалкая надежда на что-либо пропадает, и жадное любопытство бесследно исчезает из глаз.       Чонло сжимает куртку и повторяет:       — Давайте уйдём.       Марк первым сдаётся, а за ним — все остальные. Он оборачивается к Чонло и вздыхает.       — Ладно, давайте уйдём. Тут, похоже, нет Тэиля-сонбэ.       — Ну во-о-от, — расстроенно тянет Джено.       — И где нам теперь его искать? — спрашивает Джемин, медленно плетясь к парням.       — Предлагаю забить, — говорит Донхёк, последний раз оглядывая стены.       — Да надо было с самого начала забить, — цедит Ренджун сквозь зубы. — Только время зря потратили.       — Тэиль-сонбэ сам заберёт этот свой журнал, — произносит Чонло, уже поворачиваясь к выходу. — На следующем занятии.       Он успевает сделать только один шаг по направлению к выходу, как вдруг сзади слышится какой-то шум. Будто что-то, или даже кто-то, упал. Парни замирают и оборачиваются.       Там, в метрах пяти от них, ребята видят какого-то парня. Он, похоже, спрыгнул откуда-то сверху, идеально точно приземлившись на полусогнутые ноги. Незнакомец выпрямляется и бросает на парней нечитаемый взгляд. Он взрослый; старше Марка, может быть, лет на пять. У этого парня большие глаза и утончённая форма лица. Малиновые волосы на голове растрёпаны и слегка лезут в глаза. Он проводится по ним рукой, и это выглядит так, блин, красиво, будто он модель какая-то. У парня полностью чёрная одежда и на груди красуется едва заметный белый значок, на котором написано одно-единственное число: сто двадцать семь.       Чонло, похоже, первым это замечает. Он судорожно пятится назад и через силу произносит:       — Э-эт-то сто д-двадцать семь!!!       Джено громко восклицает: «Что?!» и тоже отшатывается назад. Джемин бросается на него и зажмуривается. Ренджун нервно сглатывает и враждебно прожигает незнакомца недоброжелательным взглядом. Донхёк отступает пару шагов назад, ворча себе под нос что-то вроде: «это что ещё за ниндзя?». Один Марк не выглядит напуганным. Но по его лицу вообще сложно что-либо прочесть. Тем не менее, он тоже слегка отступает назад.       Парень с малиновыми волосами равнодушно и серьёзно оглядывает всех присутствующих, как вдруг недалеко от него приземляется кто-то ещё. Парень с идеально уложенными волосами чёрного цвета. Он также деловито бросает на присутствующих безразличный взгляд. У него, как и у малинововолосого, чёрная одежда с белыми значком «сто двадцать семь» на груди.       Никто не успевает ничего понять, как рядом с ними приземляется ещё один парень высокого роста. У него красивые светло коричневые волосы и спокойные глаза. Они с малинововолосовым переглядываются.       Чонло вздрагивает. Что вообще происходит? Откуда эти трое взялись? Точнее, их не трое. Ещё несколько парней берутся словно из ниоткуда. Какой-то очень высокий парень с коричневыми волосами, ещё какие-то два парня, похожие на японца и китайца. Ещё один, с ровной блондинистой стрижкой, неумело, в отличие от остальных, приземляется на ноги и едва не падает. У всех них чёрная, как на подбор, одежда и знак «сто двадцать семь». Неужели это та самая сеульская банда собственной персоной? Прямо здесь и прямо сейчас?       Парни кругом ловко окружают испуганных Чонло, Марка, Джено, Джемина, Ренджуна и Донхёка. Чонло судорожно оборачивается к выходу, но прямо перед ним встаёт какой-то парень знакомой внешности. Младший с ужасом осознаёт, что они наконец нашли того, кого искали.       — Т-тэиль-сонбэ?       На нём уже не деловой костюм, а чёрная одежда с этими грёбанными цифрами. Один два семь. Сто двадцать семь. Какого чёрта? Лицо Тэиля выражает едва заметную жалость, и ничего больше.       — Что, чёрт возьми, происходит? — злобно шепчет Джено.       Донхёк замечает, что Марк совсем не напуган. Более того, он бесстрашно смотрит на всех, и, кажется, улыбается.       — Марк?..       Марк не обращает внимания и с улыбкой смотрит на малинововолосового. Потом вдруг как закричит радостно:       — Тэён-хён!       Серьёзный взгляд парня в одну секунду сменяется на тёплую улыбку.       — Приветик, Марк.       Они с Марком, словно старые закадычные друзья, дают друг другу пять. Это повергает всех в шок.       — Какого чёрта, Марк? — спрашивает Донхёк, и его голос вздрагивает.       — Что происходит? — Джено присоединяется к вопросам.       Марк оглядывает парней с добродушной улыбкой.       — Это мои друзья, — говорит. — Я не планировал вас сегодня знакомить, так получилось, — слегка смеётся.       — Сто двадцать семь — твои друзья? — ошарашенно спрашивает Ренджун.       — Типа того, — улыбается Марк. — Здорово, да?       — Нет! — Громко кричит Чонло, заставляя всех обратить на него внимание. — Это не здорово! Ни-фи-га! Почему ты нам не сказал?!       — Ну, я думал, здесь будет только Тэиль-хён, — спокойно отвечает Марк. — Кстати, мы вам журнал принесли.       — Вы ради этого сюда пришли? — обеспокоенно спрашивает Тэиль.       — Да, только ради этого, — говорит Марк. — Мы сначала думали-       — Уходите отсюда, — вдруг просит Тэён. Твёрдо и серьёзно.       Марк непонимающе уставляется на него, но в глазах Тэёна видит лишь уверенность.       — Да, уходите, — говорит стоящий рядом с Тэёном черноволосый парень. — Вам нельзя здесь быть.       — Почему, Доён-хён? — Марк озадаченно оглядывает здание. — Это же всего лишь заброшка.       — По нашим расчётам, скоро сюда придут ВэйВи, — произносит другой, светловолосый, парень низким голосом.       — Кто? — Марк хмурит брови.       — Юно, им не обязательно это знать, — Тэён бьёт парня локтём в плечо. Потом поворачивается к Марку. — Уходите скорее.       — Мы не хотим, чтобы вы пострадали, — добавляет Тэиль.       — Пострадали?! — с ужасом переспрашивает Ренджун.       — Марк, реально, пошли отсюда, — просит Донхёк.       — Ладно-ладно, пойдёмте, — в конце-концов соглашается Марк.       — Лучше поторопитесь, — добавляет парень с японской внешностью.       Тэён внимательно заглядывает каждому в глаза и твёрдо произносит:       — Вы нас не видели.       — Да-да, хён, — соглашается с улыбкой Марк, будто для него это привычно. — Было приятно поболтать!       Он ступает к выходу вместе с остальными, но Чонло неожиданно загораживает им путь. В глазах у него искрится злость.       — Чонло, ты чё? — не понимает Марк.       — Пошли уже, Чонло, — мимоходом произносит Донхёк, обходя его по направлению к выходу.       Но Чонло не обращает внимания. Его гневный взгляд всецело устремлён только на Марка.       — Я никуда не уйду, пока ты всё не объяснишь, — ровно говорит он.       — Прости, Чонло, — произносит Марк. — Я понимаю, что вы сейчас все в замешательстве, но я правда всё объясню, как только-       — Какого чёрта сто двадцать семь твои друзья? — Чонло не даёт тому договорить и повышает голос. — Как ты связался с этими бандитами? Ты делал у них заказы?       — Эй, мы не бандиты, — встревает самый высокий парень.       — Чонло, ну правда, сам же больше всех хотел уйти, — стонет Джено.       — Не задерживай нас, — Джемин тянет его за рукав.       Но Чонло вырывает руку. Снова бросает на Марка полный ярости взгляд и делает шаг в его сторону.       — Ты что, что-то скрываешь от нас?       — Чонло! — кричит Марк, добавляя лишь только в мыслях: «как ты мог такое подумать про меня?».       — Парни, ну вы нашли время ссориться, — возмущается тот высокий парень. — Вам бы сматываться поскорее.       — Прости, Ёнхо-хён, — Марк виновато опускает голову.       — Чонло, пошли, — настаивает Донхёк, стоя в двух шагах от выхода.       Чонло раздражённо вздыхает. Похоже, выбора нет. Важный разговор и выяснение отношений с Марком придётся отложить на потом. Он делает глубокий вдох и так ровно, как только может, произносит:       — Ладно, пошли отсюда.       — Поздно спохватился!       Незнакомый голос слышится откуда-то сверху. Все синхронно задирают головы. На выступе второго этажа, прямо на перилах, сидит какой-то светловолосый парень и со злобной насмешкой глядит вниз, на остальных.       Тэён резко толкает Марка в спину и кричит:       — Бегите!       Вдруг откуда-то, то ли сверху, то ли сбоку, то ли вообще с улицы — непонятно, слышится громкий шум. Он режет по ушам, заставляя всех замереть. На стене возникает длинная и нешуточная трещина, которая вмиг расходится на тысячи других. Стена и, похоже, потолок начинают рушиться.       Один из небольших кусков потолка чуть не падает Чонло по голове, заставляя того отшатнуться назад. В какой-то момент пространство заполняет непроглядный туман пыли. От этого Чонло начинает кашлять.       Он слышит крик Марка:       — Чонло, сюда!       Марк стоит в нескольких метрах и подзывает его рукой. Остальные их друзья, видимо, уже вышли на улицу.       Пробираясь к нему через волны пыли и крушащиеся маленькие камни, Чонло слышит сбоку голос Тэиля:       — Чонло, осторожно!       Он инстинктивно задирает голову и видит приближающийся большой серый обломок. Тело заполняет адреналин, и он тут же срывается с места и отбегает. Только не к Марку, протягивающему руку, а в противоположную сторону. Времени на осознание нет совсем.       Повсюду слышатся громкие звуки крушения и ударов, а также неразборчивые голоса сто двадцать семь. Пыль заполоняет всё пространство, портит видимость и забивается в лёгкие. Чонло зажмуривается, нащупав руками ещё уцелевшую стену, и чувствует, как грёбаный пол под ним трескает. Только не это. Только не это. Только не это.       Одна секунда — и пол проваливается. Чонло падает вниз. Из-за оглушительного шума он даже сам не знает, кричит он или нет.       Приземление оказывается не очень удачным. Ну, хотя бы, у него за спиной есть смягчитель падения — набитый портфель. Но Чонло всё равно теряет связь с реальностью и приходит в себя только через несколько минут. Он наконец открывает глаза, но толку от этого особо никакого — вокруг очень темно. А также почему-то тихо. Чонло понимает, что у него заложило уши.       Он лежит на холодном каменном полу. Рядом — обломки стены, а проход наверх завален. Получается как-то очень стрёмно.       Не находя в себе сил встать, Чонло ощущает жгучую боль, разливающуюся по всему телу. Приподняв голову, он смотрит на свои руки. Они ободраны, хоть и несильно, но до крови. Да и вся одежда измазана в пыли и грязи.       Сердце бьётся быстро-быстро. Его звук отдаётся в уши. Чонло вглядывается в беспросветную тьму над собой. Где-то в отдалении слышатся чужие крики. Словно в вакууме.       Как он вообще здесь оказался?.. Всё ведь было нормально. Чёрт, и надо было идти за этим Тэилем? Только время зря потратили, да ещё и влезли в проблемы. Хотя, они-то может и нет: успели же выйти. А вот Чонло теперь лежит тут. Жгучая боль уже переходит на уровень «терпимо». Это всё из-за этих сто двадцать семь. Как Марк вообще с ними связался?       Не время искать виноватых, думает Чонло и вздыхает. Итак голова раскалывается. Надо решать, как отсюда выбраться. Он прокручивает в голове то, что успел запомнить из увиденного строения здания, и вспоминает, что одна из двух лестниц вела вниз. А это значит, что здесь есть нулевой этаж. Осталось только найти лестницу. А она, к слову, в совсем другой стороне.       Сделав над собой усилие, Чонло всё-таки приподнимается на локтях. Осматривает окружающее пространство. Глаза постепенно привыкают в темноте, и он уже различает в этом мраке стену. Что ж, тут есть стена. Уже неплохо.       Сжав зубы, Чонло встаёт. На самом деле, боль уже не такая сильная, как была. Она проходит. Но всё равно после этого случая, должно быть, останется огромное количество синяков и ссадин. Слава Богу, кажется, обошлось без переломов.       Темнота давит и напрягает нереально. Хотя и видно стены и дорогу, Чонло всё же предпочёл бы, чтобы у него был фонарик или что-то вроде этого… Стоп. В портфеле же есть телефон.       Чонло скидывает лямку с одного плеча и роется в рюкзаке. Нащупав среди учебников и тетрадей заветный телефон, тут же достаёт его и моментально включает функцию «фонарик». Не особо, конечно, удобно, но хоть что-то.       Он осторожно ступает вперёд. Узкий луч ослепительного света фонарика освещает пару метров впереди. Пол тут неровный, исказившийся от температуры и, вероятно, наплевательского отношения строителей. Чонло продолжает медленно идти, отсчитывая каждую минуту. Однако время тянется нереально медленно, растягивая секунду за секундой. На стенах время от времени встречаются какие-то надписи, то маркером, то баллончиком, а иногда даже профессиональные граффити.       «Зачем ты здесь?» — криво написано грязной красной краской. «Всё к чему-то приводит», — гласит надпись, созданная обычным чёрным маркером. «Всё не так и всё не то», — едва заметно нацарапано белым цветом.       Чонло отсчитал уже шесть минут. Шесть минут бесцельного брожения вдоль стен. В какой-то момент Чонло решает ускорить шаг — может, так и время ускорится. В этом месте очень тихо и жутко. Где уже эта лестница?..       «Я так больше не могу». «Здесь был Ён». «Двадцать девятое ноль первое семнадцатое». «Ты в зоне благословения Бога». «Искусство требует стен».       «Лучше убирайся отсюда».       — П-помогите!       Чонло замирает. Чей это, чёрт возьми, был голос? Он проходится фонариком по стенам, но вокруг нет ничего, кроме мрака. Вдруг где-то впереди, в нескольких метрах, слышится шорох. Потом снова раздаётся чужой голос:       — Я здесь!       Чонло собирается с силами и идёт на звук, попутно светя фонариком. И действительно: впереди он видит какого-то парня с сиреневыми волосами. Он стоит к Чонло спиной и стучит по стене. Только сейчас Чонло замечает, что там тупик. В смысле? А где лестница? Он что-то пропустил?       В любом случае, этот парень сейчас в той же ситуации, что и он. Они в одной лодке. Так что Чонло вполне может предложить ему поискать выход вместе. Незнакомец высокого роста, выше чем Чонло; последний делает вывод, что он старше. Прочищает горло и неуверенно зовёт:       — Извини, хён…       Парень вдруг вздрагивает и оборачивается. В такой темноте сложно что-либо разглядеть, но Чонло понимает, что он его серьёзно напугал. Очень серьёзно. Чуть ли не до шока.       — Слушай, я-       Не успевает он договорить, как незнакомец срывается и убегает куда-то в сторону. Чонло слышит лишь его отдаляющиеся шаги. Вот только… куда? Он светит фонариком в сторону непроглядной темноты, и видит, что никакая там не стена — а длинный мрачный коридор. Отлично. Тут, оказывается, всё не так просто. Эта чёртова лестница может быть где угодно. Но куда побежал этот парень? Он ведь тогда точно заблудится.       — Подожди! — кричит Чонло, делая пару шагов в сторону коридора. — Я не хотел тебя напугать! Куда ты?       Он делает ещё пару шагов и готовится снова его позвать, как вдруг слышит где-то над головой шорох и приглушённые голоса. Потом громкий-громкий, почти оглушительный, звук раскалывания. Чонло отскакивает, зажмуривается и хватается руками за голову.       — Ты там жив?       Чонло открывает глаза и видит обломки стены и падающий на них луч света. Он поднимает голову: там, через отверстие, виднеется выход, кусок той самой заклятой лестницы (всё-таки она оказалась здесь, её просто завалило), и ещё какой-то парень. Тот, который похож на японца.       — Лезь сюда, — говорит он и протягивает руку.       Чего, блин? Каким образом? Чонло теряется и озадаченно оглядывает пол. Видит обломки, на которые можно встать, и, сделав это, хватает парня за вытянутую руку. Отталкивается от земли, попутно перебирая ногами по завалу.       Одно мгновение — и Чонло наверху. Он ничего особо не успевает разглядеть перед собой, и тут же обессиленно садится на пол.       — Ты как? — спрашивает ещё какой-то парень, которого он только сейчас замечает.       Чонло не особо соображает, что происходит, и почему эти незнакомые парни из сто двадцать семь сейчас помогли ему. Он наконец поднимает голову, и, хотя это помещение он запомнил, теперь он его не узнаёт.       В серых пыльных стенах огромные дыры. Большие обломки валяются на полу — кажется, вот-вот кто-то вылезет из-под них. В воздухе ещё слабо витают остатки пыли и дыма. Похоже на последствия землетрясения.       Эти двое парней никак не отстают и всё смотрят и разглядывают. Японец протягивает к Чонло руки и отряхивает пыль с его плеч.       — У него что, шок? — спрашивает будто сам себя.       Чонло вдруг как током прошибает. Там внизу ведь ещё остался какой-то парень! Он вскакивает на ноги, заставляя этих двоих отшатнуться, и пятится по сторонам в поисках не пойми кого, рассчитывая на какие-нибудь знакомые лица.       — Там внизу парень! — кричит он, паникующе. — Надо ему помочь! Он там, внизу!       Наконец глаза натыкаются на Марка. Он один; бежит откуда-то по направлению к Чонло.       — Чонло, слава тебе Господи! — останавливается и хватает того за плечи. — Я уже начал паниковать!       — Там внизу парень, — выдаёт Чонло, будто одна только единственная мысль засела у него в голове.       Марк вопросительного выкидывает брови. Чонло умоляюще глядит на него.       — Какой парень? — спрашивает Марк.       — Я думаю, он сильно испугался, — говорит японец, подходя к Марку.       — Нет, там правда остался парень! — Чонло то ли злится, то ли ещё больше пугается, а может, всё сразу.       — Как он выглядит? — тут же спрашивает ещё один из его «спасателей».       — Ну, у него сиреневые волосы, — Чонло напрягается и опускает озадаченный взгляд в пол, — и он высокий.       Эти двое из сто двадцать семь нервно переглядываются. Наконец один из них произносит:       — У нас таких нет.       — Лучше сядь, приди в себя, — говорит японец, давя Чонло на плечи, заставляя присесть на пол.       Марк садится рядом с ним. Чонло всё ещё не может поверить в происходящее. Неужели действительно там нет никакого парня? Ему показалось? И вообще, почему это сто двадцать семь ему помогли? С чего они такие добрые и почему, как, чёрт возьми, Марк с ними связался? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. К Чонло возвращается прежняя злость.       — Слушай, Чонло, — начинает осторожно Марк и кладёт свою ладонь на его руку. — Прости меня, я должен был-       — Не трогай меня! — злится Чонло и выхватывает руку.       Перед его глазами кто-то протягивает бутылку воды и раздаётся голос того японца:       — Вот, попей.       Чонло берёт бутылку. Делает пару глотков воды и, похоже, это помогает немного успокоится. Даже зрение будто встаёт на место: теперь Чонло отчётливо видит круглую форму помещения, разрушенные стены и где-то там впереди выход. Помимо Марка и этих двоих тут есть ещё парни: там у завалов разговаривает по телефону высокий парень, которого Марк, кажется, назвал Ёнхо или типа того. Недалеко от него также роются в завалах ещё двое: тот Тэён и ещё кто-то, чьё имя Чонло уже забыл, но помнит, что у него низкий голос. Больше, кажется, никого нет.       Он не отводит глаз от Тэёна, прожигая его, ничего не подозревающего, ненавистью, и спрашивает у Марка:       — Где остальные?       — Тэиль-хён успел отвести их в безопасное место, — отвечает Марк.       Зашибись. Это, видимо, только Чонло так по жизни не везёт. Он сжимает в руках несчастную бутылку и Марк, чувствуя его гневную ауру, тут же снова заводит шарманку:       — Чонло, правда, прости. Я не хотел, чтобы так вышло. Если бы я знал, что они устроят здесь взрыв, то не повёл бы вас сюда. Я и не думал, что здесь будет кто-то, кроме Тэиля-хёна.       Это его «хён» режет по ушам, и Чонло хмурится. Он ничего не сделал, но каким-то боком оказался втянут в конфликт между друзьями Марка и ещё какой-то группировкой с непонятным названием. И кто будет выплачивать моральную компенсацию? Чонло злится.       — Я и не знал, что у тебя есть такие друзья, Марк, — язвительно цедит он сквозь зубы.       — Ты про сто двадцать семь? — Марк невинно переспрашивает. — Но они хорошие.       — Да, если хочешь, мы и твоими друзьями будем, — улыбается японец и садится на корточки, радостно заглядывая Чонло в глаза. — Я Юта.       — А я Сычён, — добавляет другой парень, протягивая руку для рукопожатия.       Чонло переводит взгляд с руки на Сычёна, с Сычёна на руку и надламывает бровь, мол, вы серьёзно? Потом резко отмахивает чужую руку, суёт кому-то, не глядя, бутылку в руки и деловито встаёт.       — Я не хочу иметь с вами ничего общего!       — Чонло! — Марк тоже встаёт вслед за ним, но Чонло уже уверенно направляется к выходу лишь с одной целью: свалить отсюда побыстрее и больше никогда никого не видеть.       — Быстрее! — вдруг за спиной раздаётся знакомый голос. — Нужна помощь!       Чонло инстинктивно оборачивается, потому что это голос Джено. И он видит вдалеке, выходящих из тёмного прохода под вторым этажом, троих парней: с левой стороны Тэиль, с правой источник крика — Джено, а посередине какой-то черноволосый парень. Он весь в крови, и Джено с Тэилем придерживают его за плечи.       Марк, Юта и Сычён, находящиеся ближе всех, тут же подбегают к ним и помогают этому парню сесть на пол, облокотившись на землю. Марк громко кричит и паникует, постоянно тряся Джено за плечи и восклицая: «что случилось с Донён-хёном?». Чонло не успевает толком ничего осознать и двинуться с места, как у того парня уже оказываются Тэён со своим другом и Ёнхо.       — Вот это рана… — ошарашенно произносит Юта.       — Сейчас что-нибудь придумаем, — серьёзно говорит Тэён, присаживаясь на корточки.       — Тише, Марк, успокойся, — тем временем настаивает Джено, удерживая трясущегося Марка.       Чонло понимает, что никто там ничего не понимает. Все озадаченно разглядывают парня; Ёнхо вместе с Тэилем отходят в угол и роются в стоявшей там сумке загадочного происхождения.       Чонло собирается с мыслями, встряхивает головой и уверенно направляется к ним. Уж он-то точно определит, что это за ранение, а то смотреть невозможно на этих растерянных парней. Но на полпути он чувствует, как кто-то набрасывается на него, что Чонло едва удерживается на ногах, и сильно сжимает в объятиях.       — Чонло! — вопит Донхёк.       Ещё рядом оказываются Ренджун и Джемин; первый облегчённо вздыхает, а второй весь трясётся и радостно кое-как выговаривает:       — Ч-чонло, ты живой!       — Конечно я живой, с чего бы мне умирать? — раздражается Чонло, с трудом вырываясь из объятий Донхёка. — Не сейчас, парни!       Он наконец добирается до остальных и наглым образом проталкивается между Тэёном и его другом; последний протягивает возмущённое «эй!».       Чонло сразу бросается в глаза огромное кровавое пятно на чужой чёрной одежде. Кровь ещё стекает с неё тонкими ручьями на пол. Дело плохо. Не обращая внимания ни на Юту с одной стороны, ни на Сычёна, придерживавшего парня с другой, Чонло опускается на колени и, не медля ни секунды, задирает чёрную кофту.       — Что ты делаешь? — настороженно спрашивает приятель Тэёна, но Джено тут же улыбается ему и отвечает:       — Не волнуйтесь, Чонло разбирается в этом.       Обзору Чонло открывается рана на животе. Он быстро понимает, что это ножевое ранение. А ещё слышит, как Марк сзади вскрикнул.       — Быстрее, дайте бинт, — командует Чонло, — или салфетку — что у вас там есть!       Он бросает взгляд на бледное лицо парня. Вспоминает, что Марк, кажется, назвал его Доёном. Прикладывает пальцы к шее: пульс есть, слегка учащённый. Глаза у Донёна закрыты и дышит он тяжело и медленно.       Наконец Ёнхо суёт Чонло перед носом чистую салфетку, которую они с Тэилем, наверное, откопали в сумке. Чонло тут же аккуратно прикладывает салфетку к ране, попутно спрашивая:       — Пластырь есть?       Он слышит тяжёлый вздох Донёна, а ещё тихий голос Юты, шепчущий: «держись». Тэиль протягивает пластыри, и Чонло, резко выхватив их из чужой руки, моментально закрепляет ими салфетку.       — Быстрее, помогите ему лечь, — говорит Чонло, бросая взгляд на Юту с Сычёном. Те послушно помогают привести Донёна в горизонтальное положение. Над ухом раздаётся голос Ёнхо:       — Вот, я нашёл бинты.       Чонло не глядя протягивает руку и выхватывает длинную полоску бинта. Ловким движением рук перевязывает рану. Кто-то из его друзей, то ли Ренджун, то ли Донхёк, протягивает восхищённое «оооо». Закончив перевязывание, Чонло оглядывает всех и громко спрашивает:       — Есть что-то холодное?       — Лёд есть, — тут же выдаёт Тэиль и пропадает из поля зрения, только пыль остаётся. Чонло ещё раз бросает взгляд на Донёна. Он по-прежнему тяжело дышит и не открывает глаз. Чонло спрашивает:       — Кто-нибудь уже вызвал скорую?       Почему-то на несколько секунд все замирают, и только потом Тэён без колебаний отвечает твёрдое:       — Нет.       Чонло ничего не успевает ответить, потому что Тэиль уже протягивает ему лёд. Быстро приложив холодный пакет к перевязанной ране, Чонло встаёт и с замешательством смотрит на Тэёна.       — Не вызвали? — надеясь, что в первый раз ослышался.       — Нет, — с твёрдостью в голосе.       –… Почему?       — Потому что, — пожимает плечами.       — Давайте я сейчас вызову! — раздаётся позади крик Ренджуна.       Но пока он достаёт телефон, Тэён оборачивается к нему и рукой показывает знак «стоп». Тэён, вообще-то, выглядит как главарь этой банды, и Ренджуну, и Джемину с Донхёком, становится почему-то страшно — всё-таки перед ними самый настоящий лидер сто двадцать семь. Ренджун нервно сглатывает и молча убирает телефон обратно.       А вот Чонло это бесит. Он сам суетливо лезет в карман и достаёт убранный прежде телефон. Уже готовится набирать номер скорой, но вдруг тот парень, имя которого он не запомнил, ловко и резко отнимает телефон. При этом ничего не объясняя и ловя на себе недоумевающий взгляд Чонло.       — Эй, отдай телефон, — злится он. — Вашему другу нужно в больницу, вы слепые что ли?       — Мы понимаем, просто в больницу ему нельзя, — пожимает плечами парень, пряча телефон за спиной.       — Вы совсем глупые или как? — Чонло повышает голос. — Вы хотите, чтобы он умер? Марк, скажи им!       Марк будто выходит из прострации и растерянно бегает глазами вокруг.       — Э-э, я…       — Хватит, Юно, — произносит Тэён, чётко выговаривая каждое слово. — Отдай ребёнку телефон.       Ага, Юно, значит. Он ухмыляется, но всё же послушно протягивает телефон. Чонло тут же выхватывает и немедля принимается набирать номер. Через пару секунд уже слышатся гудки.       — Посмотрим, что он скажет врачам, — продолжает Тэён, смотря ему в глаза. — И полиции. И следователям. И на допросе…       «Да, я вас слушаю», — раздаётся в телефоне женский голос. Но у Чонло всё желание сообщать в скорую помощь смывается страхом и настороженностью. Он также на Тэёна смотрит, стараясь сохранять спокойствие, и демонстративно сбрасывает номер.       Тем временем Джено обеспокоенно оглядывает лежащего на полу Донёна и осторожно спрашивает в пустоту:       — А-а что вы будете делать с ним дальше?       — Не волнуйся, Джено, — Тэиль кладёт ему свою руку на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. Нам не впервой.       Чонло снова всеми мыслями переключается на Тэиля. И этот человек вчера учил их вокалу? Вот этот вот Тэиль? Причём так профессионально — и не поверишь, что он из сто двадцать семь. Учитель вокала с невероятно красивым голосом оказался лишь членом преступной группировки. У Чонло эти мысли вызывают отвращение.       — Такая большая банда, и даже нет медика… — тихо возмущается он себе под нос.       — Донён? — раздаётся голос Сычёна, и все тут же смотрят вниз.       Донён приподнимается на плечах и открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произносит. Чонло тут же бросается вниз и, давя ему на плечи, опускает обратно.       — Что ты делаешь? — кричит. — Тебе надо лежать!       — Ч-чону… — тихо проговаривает он дрожащими губами.       — Лежи! — громко повторяет Чонло.       — Не видишь, он хочет что-то сказать! — рядом на корточки садится Ёнхо, слегка отталкивая Чонло.       Донён переводит взгляд на Ёнхо.       — О-они забрали Чону… — произносит он, сделав над собой усилие.       — Чону? — переспрашивает Ёнхо, и вмиг поднимается суета. — Кто из них, Донён?       — Лукас… — выговаривает он, и силы, похоже, кончаются.       — Этот придурок, — злобно цедит Ёнхо сквозь зубы. — Это он тебя ранил?       Донён ничего не отвечает и снова закрывает глаза. Юта хлопает его по щекам, Сычён что-то говорит, а Ёнхо встаёт и с каким-то отчаянием, перемешанным с ненавистью, глядит в пол. Чонло от этого взгляда даже не по себе становится, и он так и продолжает сидеть на полу, не рискуя встать.       — Когда мы с ребятами пришли, там уже никого не было, — грустно сообщает Тэиль.       — Лукас, значит? — повторяет Тэён и кивает каким-то своим доводам в голове.       — И что с ним теперь будет? — Марк снова начинает паниковать. — Они его убьют?       — Нет, скорее всего будут держать в заложниках, — нервно вздыхает Юно. — Чёрт, я говорил ему быть осторожней…       Юно хмурится и сжимает ладонь в кулак, и Тэиль тут же его за руку хватает и успокаивающим голос произносит:       — Это хорошо, что он встретился с Лукасом, а не с Тэном. Правда?       — Согласен, — нервно замечает Ёнхо.       Тэёну вдруг словно в голову что-то приходит, и он поворачивается к стоящим позади Джено, Марку, Донхёку, Ренджуну и Джемину.       — Малышня, никто не пострадал? — спрашивает серьёзно.       — Д-да нет, — растерянно проговаривает Донхёк, потому что Тэён смотрит именно ему в глаза.       — Эй, я же просил не называть нас малышнёй, — расстроенно тянет Марк.       Чонло взрывается и вскакивает на ноги.       — Я! Я пострадал! — кричит и размахивает руками. — Мои нервы пострадали!       — Ты, блять, такой шумный, — нервно вздыхает Ёнхо, настроение которого уже явно в ничто. — У меня из-за тебя тоже нервы страдают.       — Ёнхо, не ругайся, — по-доброму настаивает Тэиль и переводит взгляд на Чонло: — спасибо, что помог Донёну.       — Да, спасибо тебе, — кивает Тэён и суёт руку в карман. Потом достаёт оттуда несколько денежных бумажек и протягивает, как ни в чём не бывало, Чонло. Донхёк с Ренджуном позади громко удивляются.       Чонло непонятливо смотрит на протянутые деньги, а потом озадаченно отступает назад. Это они всерьёз? Собираются заплатить за спасение жизни?       — Вы, ребята, сумасшедшие? — нервно сглатывает.       — Возьми эти деньги и если спросят, то ты никого не видел, — настаивает Тэён. — Это не зарплата, это взятка за молчание.       — Н-не буду я ваши деньги брать! — Чонло делает ещё пару шагов назад. — Вы вообще преступники! Воры и убийцы!       — Я бы не отказался от денег на твоём месте, — шутливо замечает Ренджун.       — Вы в своём уме? — Чонло бросает на своих друзей осуждающий взгляд. — Вас что, совсем ничего не напрягает?       — Эй, парень, — Ёнхо настораживается. — Не смей никому о нас рассказывать.       — Чонло, не начинай, –мягко добавляет Марк.       — Я-я вообще вас знать не хочу, — Чонло хмурится. — И Тэиля, и т-тебя, Марк. Вы-вы просто банда преступников. — Его голос становится увереннее и громче. — Я не хочу иметь с вами ничего общего!       Не давая никому ничего ответить, Чонло убегает. Он слышит крики Марка и ещё кого-то, но не вслушивается и не останавливается.       На улице лицо тут же обдувает холодный ветер. Чонло, ни на секунду не оглядываясь назад, уверенно покидает это мрачное место через ту дыру в заборе.       К чёрту всё это, думает Чонло. Дурацкий день, дурацкая заброшка, дурацкий сонбэ. Дурацкие сто двадцать семь. Больше к ним ни шагу, решает Чонло.       И от Марка, как и от всех остальных, лучше держаться подальше.