2. another world
17 ноября 2019 г., 18:20
Утро понедельника начинается с холодного дождя. Чонло топает в школу, хлюпая по лужам в черных ботильонах. Кончики пальцев ног мёрзнут от ледяных моросящих капель. В воздух поднимается белый туман, сливающийся с зелёным дождём. Чонло усердно убеждает себя, что уже забыл произошедшее на прошлой неделе.
В школе все ведут себя так, будто ничего не случилось. Джемин опять рубится в какую-то новую игру на телефоне, которую он скачал, очевидно, недавно, но уже успел стать в ней профессионалом. Джено то безотрывно наблюдает за чужой игрой, эмоционально болея за друга, то ведёт заумные разговоры с Ренджуном о предстоящих уроках. После урока математики, который окончился небольшой самостоятельной, Ренджун доходчиво и терпеливо объясняет всем и каждому, как надо было решать то или иное задание.
Но больше всех Чонло напрягает Марк. По пришествии Чонло в школу они с Донхёком самыми первыми улыбчиво приветствуют его, намеренно вмешивают в свои разговоры и предлагают вместе сходить в столовку. Чонло отказывается и как можно меньше старается разговаривать с ними обоими. Донхёк привычно лезет с «обнимашками» и рассказывает, какой странный сон ему приснился. Марк, как ни в чём не бывало, внимательно слушает его и смеётся. И говорит. Много говорит; о том же, о чём и всегда. О погоде, об уроках, о музыке, о других школьниках. И ни одного упоминания Сто двадцать семь.
Чонло слушает его, не особо вникая в суть и пережёвывая уже Бог знает какую мятную жвачку, и твёрдо понимает, что доверия к Марку у него больше нет. Никто не знал о том, что Марк как-то связан с преступной группировкой, и, более того, что они близкие друзья. Даже Донхёк, который, казалось бы, Марка лучше всех знает, ни о чём подобном и не подозревал.
Марк никому ни о чём не рассказал, даже когда один из этих преступников, Тэиль, устроился их учителем. Наверняка Марк его позвал. Чонло не то, что бы боится Сто двадцать семь. Просто это плохая преступная компания, а ему проблемы на данный момент не нужны ни в каком проявлении, особенно если это проблемы с законом. Чонло больше не доверяет Марку.
После звонка с последнего урока Чонло быстрее всех собирает вещи и моментально вылетает из класса. Он не собирается задерживаться здесь ни на одну секунду.
Но резко останавливается перед окном на лестничном пролёте; там на улице идёт дождь. Капли стучат по форточке и стекают по оконному стеклу. Чонло вспоминает, что зонта не брал, а промокать насквозь, как утром, не особо хочется.
— Ты подожди десять минуток, и дождь закончится, — мягко произносит пожилая уборщица, оказавшаяся позади Чонло и заметившая, с каким грустным лицом тот смотрит в окно.
Парень вздыхает. Выбора нет. Он с досадой опускает голову в пол, раздумывая, что же делать дальше. В эту секунду сверху на лестнице раздаётся знакомый голос:
— О, Чонло! — это Джено. — Ты куда так быстро удрал?
Чонло инстинктивно поднимает голову и видит спускающихся к нему Джено, Джемина и Ренджуна. Ни Донхёка, ни Марка, похоже, с ними нет. Это, пожалуй, хорошо.
— Ты что, в столовку не идёшь? — интересуется Джемин.
— Нет, — кратко отвечает Чонло.
Парни останавливаются около него. Джено принимается что-то говорить про прошедший урок, а Ренджун переводит взгляд в окно. И тут же разочарованно вскрикивает:
— Боже, ну там и ливень!
Джемин с Джено тоже синхронно бросают взгляд в окно и вздыхают; первый — с грустью, второй — с удивлением. Уборщица, как замечает Чонло, куда-то испарилась, поэтому он сам разводит руками и говорит:
— Да он закончится через несколько минут.
— Ну, раз время есть, то пошли с нами в столовку, — предлагает Джено и дружелюбно улыбается.
Чонло на ум приходит недавнее предложение Марка вместе пойти в столовую, и, понимая, что они с Донхёком сейчас могут быть там, Чонло отрицательно мотает головой.
— Да не, я лучше дома поем.
Ренджун ухмыляется. Джемин с непониманием смотрит Чонло в глаза, но последний не выдерживает зрительного контакта и уже через пару секунд нервно отворачивается.
— Пойду в гардероб, подожду, когда дождь закончится, — говорит он и бесцеремонно ступает вниз по лестнице.
Он надеется, что парни не пойдут за ним, но реальность не совпадает с желаниями, и он слышит позади крик Джено:
— Эй, нас подожди!
В гардеробе людей толпа толпой, как в муравейнике. Кто-то уже оделся, кто-то ещё нет, но практически все передвигаются туда-сюда без намерения выйти на улицу и попасть под дождь. Самые умные, взявшие с собой зонт или пришедшие в комбинезоне, уже давным-давно вышли, но их единицы. Основная масса, как и Чонло, снуёт туда-сюда по гардеробу в ожидании окончания дождя.
Толпа давит, люди громко кричат и гул в ушах стоит невыносимый. Нырнув в эту кучу людей, Чонло кое-как пробирается до своей вешалки, но вскоре теряет её из виду и идёт уже просто туда, куда глаза глядят. Люди толкаются, пинаются, Чонло просто несёт куда-то течением, и он уже даже смирился с таким исходом событий и пожалел несколько раз, что всё-таки не пошёл в столовую — людей бы было меньше.
Перед глазами мелькают разные лица. Выжить в толкучке не просто, думает Чонло, как вдруг кто-то сильно толкает его в сторону. Чонло жмурится с ожидании встретиться лоб в лоб с каким-нибудь человеком или, в крайнем случае, со стеной; но никакой опоры за спиной не оказывается и он падает прямо на пол. Открывает глаза и обнаруживает себя около стены, рядом — как раз его вешалка. Вот так удача, думает Чонло, и вскакивает на ноги. Вдоль стены людей нет, так что переодеться можно спокойно. Он надевает свои модные чёрные ботильоны, перепачканные утром в слякоти, и накидывает куртку. По ощущениям вокруг становится свободней, и Чонло не без радости замечает, что толпа потихоньку рассасывается. Он бросает взгляд в окно: дождь уже закончился, в воздухе висит густой туман.
Он вливается в поток людей и кое-как выходит на улицу. Лицо тут же обдувает холодный ветер, в нос ударяет запах последождевой свежести.
Люди, словно муравьишки, разбегаются по сторонам. Совсем скоро почти никого не остаётся возле школы. Чонло с облегчением выдыхает и подставляет своё лицо слабому холодному ветру, который отлично освежает. Особенно после тяжёлого школьного дня. Ну, теперь путь один — домой.
— Что-то ты долго.
Не успевает парень и шага ступить, как перед ним тут же из ниоткуда возникает Джено. И так улыбается мило-дружелюбно, что, с одной стороны, поднимает настроение Чонло, а с другой… В смысле они его обогнали?!
— В натуре, — соглашается Джемин, тоже возникший словно из пустоты. — Толпа задавила?
— А как вы так быстро оделись? — Чонло удивлённо распахивает глаза.
— А как ты так долго одевался? — Ренджун, оказывающийся рядом, бросает ответочку.
Чонло вздыхает. Да, парни совершенно такие же, как и были. О том случае пару дней назад никто и не вспоминает, да и их это, похоже, совершенно не коробит. За весь день ни одного упоминания; только их обычные, повседневные шутки и привычная до жути рутина.
Воздух обмораживает лицо и теребит волосы. Пальцы на руках леденеют и краснеют. Парни идут домой своей любимой дорогой, полной мокрых жёлтых листьев и грязных луж: Джено, Джемин и Ренджун бодро шагают впереди и эмоционально обсуждают всё произошедшее за день, а позади скромно плетётся Чонло, который никак не может свыкнуться со своими мыслями.
Чонло, вообще-то, оптимист и на проблемы ему бывает до лампочки. Но, как это обычно бывает, наиболее стрессовые ситуации и обстоятельства, кардинально отличающиеся от привычных, запечатлеваются в памяти на долго. А оптимисты — ну, они довольно впечатлительные натуры. Чонло уже давно мечтал о чем-нибудь таком, из ряда вон выходящим; чтобы приключилась с ним какая-нибудь интересная история. Возможно, какая-то сила услышала эти его внутренние мимолётные просьбы.
Но лучше бы не слышала. Потому что это совсем не то, чего Чонло хотел и так отчаянно жаждал. Какие ещё заброшки, банды, находящиеся в розыске, что?! Нет, нет и нет. Это не к Чонло. Он преступников терпеть не может и всю жизнь презирал, перенимая данную точку зрения от своего отца, вечно безжалостно и жестоко осуждающего какого-либо вора или убийцу. А тут вдруг один из твоих лучших друзей оказывается каким-то образом связан с этими самыми преступниками. Нет уж, спасибо.
Конечно, от реальности никуда не деться. Но связываться с подобным Чонло никак не хочется и не хотелось. Где-то в глубинах подсознания едва заметно слышится голос отца, отчитывающий за такие новые знакомства и читающий нотации о том, как ужасны преступники и какая полиция молодцы. А может это просто говорит совесть. Чонло не знает: так или иначе, это всё сильное влияние отца. Деловой бизнесмен с огромным запасом денег, ненавидящий людей, нарушающих закон — попробуй тут не окажи влияние на сына.
Чонло ещё с самого детства знает, какие все преступники плохие, ужасные, безнадёжные и бездушные твари. Тьма. А он — свет. Его мама, пашущая сутки напролёт в больнице и обучающая сына азам медицинского мастерства — свет. Его папа, развивающий огромный бизнес и безусловно творящий только хорошее — свет.
И Чонло — свет. И его друзья тоже должны быть светом. Никто им этого не говорил и не просил, но они должны. По умолчанию. А Марк, почему-то, свои «обязанности» не соблюдает. Он скоро совсем станет тьмой.
А Чонло с тьмой водиться не хочет.
Он думает о том, как бы только те трое, идущие впереди, тоже не стали тьмой.
Они всегда ходят домой вместе, вшестером, но, так как Марка и Донхёка сейчас нет, Чонло подразумевает, что они сейчас где-нибудь в столовой. Ну и слава Богу, наверное. Возможно, скоро Марк снова станет прежним Марком.
Небо сереет и нагоняет тоску. Туман никак не хочет рассеиваться. В какой-то момент Джено оборачивается к Чонло.
— Чего грустишь? — с улыбкой спрашивает он.
— Я не грущу, — Чонло бросает на парня холодный взгляд. — У меня лицо такое.
Джено собирается что-то сказать в ответ, как вдруг Реджун перебивает его своим удивлённым возгласом:
— Это же Марк и Донхёк!
Он резко останавливается, и Джено с Джемином синхронно останавливаются за ним. А Чонло затормозить вовремя не успевает и врезается в спину Джено. Отшатываясь назад, он действительно замечает в нескольких метрах впереди, возле въезда в городской парк, Марка и Донхёка.
Разговаривающих с Тэилем.
Заебись. Этого только не хватало. Шёл же себе спокойно домой, никого не трогал. И тут вдруг на тебе.
— О, парни! — радостно кричит Джено и тут же срывается к ним.
Джемин и Ренджун тоже подходят к ним, громко здороваются с Тэилем, и Чонло думает незаметно слинять под общую суету.
Он незаметно крадётся мимо, аки вор, проникший в чужую собственность. Но голос Джемина заставляет остановится.
— Эй, Чонло, ты куда?
— У меня дела, — заявляет Чонло, бросая краткий взгляд на Джемина, упорно стараясь не замечать Марка, стоящего рядом с ним.
— Какие такие дела? — Джемин щурит глаза.
— Ну, э-э, очень важные, — Чонло слегка теряется. — Надо идти. Извините.
Но успевает он только сделать шаг вперёд, как теперь его уже заставляет замереть на месте голос Тэиля.
— Постой.
Чонло не решается поднять глаз. Он слышит глухие шаги Тэиля, приближающиеся к нему. Становится не по себе.
— Я понимаю, что тебе не хочется сейчас меня видеть, Чонло-ши.
Ну, не хочется — мягко сказано, думает Чонло. И что этому Тэилю надо? Почему бы просто не оставить его в покое?
Преодолевая себя, Чонло всё-таки поднимает голову. Его глаза, искрящиеся ненавистью и недоверием, встречаются с сожалеющим взглядом Тэиля. Ну да, ну конечно, жаль ему.
— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, так как это бессмысленно, — мягко произносит Тэиль. — Но я хочу кое о чём попросить.
— Серьёзно?! — злится Чонло и повышает голос. — Вы ещё имеете наглость о чём-то просить?
— Чонло, не кричи, — добрым голосом просит Ренджун.
Лицо Тэиля не меняется: он всё также смотрит с сожалением и жалостью. Чонло тоже продолжает прожигать его гневом.
— Тебе надо просто кое-куда пойти с нами, — по-прежнему мягко говорит Тэиль.
— Ага, так я и пошёл, — язвит Чонло. — И с кем это с «вами»? С тобой и Марком, что ли?
Марк, стоящий позади Тэиля, кажется, выходит из себя. Его терпение лопается, взгляд моментально становится пассивно агрессивным. Именно так бы Чонло назвал этот взгляд.
— Может хватит, Чонло? — замечая взгляд Марка, в разговор вступает Донхёк. — Ты после той заброшки вообще не пострадал, а возмущаешься больше всех.
Чонло не знает, что его бесит больше: этот мнимый сожалеющий взгляд Тэиля или то, что его, казалось бы, друзья явно не на его стороне. Так или иначе, вся ситуация сильно раздражает.
— Как вы вообще можете после всего этого доверять Марку? — злится Чонло, оглядывая по очереди своих друзей.
— Ну, легко, — Джено слегка улыбается и пожимает плечами. — Ведь Марк — это Марк.
Чонло всё равно не понимает. Замечает только, как та секундная ярость на лице Марка снова пропадает, будто её и не было, и парень становится слегка грустным.
— Ладно, хён, забей, — не без разочарования в голосе говорит он Тэилю. — Это бесполезно.
Со стороны ворот в парк слышится знакомый Чонло мужской голос:
— Теперь дайте нам с ним поговорить.
Из парка выходят двое парней; одного Чонло узнаёт сразу: малиновые волосы и строгий, пафосный взгляд. Зовут, кажется, Тэён, если память не обманывает. А другого парня, с чёрными волосами и миловидным лицом, Чонло никак не может вспомнить.
Тэиль кивает им, будто именно их и ждал. Марк бросается приветствовать своих «друзей». От этого Чонло чувствует что-то неприятное. Но ничего не успевает осознать, как вдруг ловит на себе серьёзный взгляд черноволосого, и тот уверенно приближается к нему.
— Чонло, верно? — спрашивает парень, и не оставляет шанса на ответ, тут же добавляя: — Я бы хотел поблагодарить тебя. Храни тебя Тэён.
Парень низко кланяется, почти что под прямым углом. Чонло становится не по себе: от этого взгляда насквозь, от какого-то, блин, поклона. Да и что это ещё за «храни тебя Тэён»?
Парень выпрямляется обратно, продолжая смотреть младшему в глаза.
— Спасибо, — заключает он. — Благодаря тебе я потерял не так много крови.
Чонло наконец вспоминает, кто это перед ним: тот парень, которому он оказал первую помощь. Кажется, Донён. Он выглядит настолько милым и умным, так размеренно говорит, что Чонло сомневается, а точно ли перед ним какой-то преступник. Ноги словно парализует, и младший от удивления даже приоткрывает рот, не в силах сдвинуться с места.
Тут к парню подбегает Джено, с восторгом в глазах смотря на старшего.
— О, здравствуйте, Донён! — с восхищением. — А Вы меня помните? Я Джено, — радостно сообщает он и переводит взгляд на Чонло. — Да, Чонло действительно Вас спас… Что с тобой, Чонло?
Тут Чонло понимает, как нелепо он выглядит. Вот уж точно «замер от удивления». Он встряхивает и мотает головой, приходя в себя. Затем поднимает голову на Донёна.
— Д-да не за что, — выговаривает неуверенно. — Д-донён… -ши.
Чёрт, этот Донён как-то не так на меня действует! Какого он выглядит таким милым и добрым?
— Предлагаю вам потом любезностями обменяться, — заявляет голос Тэёна.
Джено тут же отходит в сторону, и Чонло видит, как Тэён направляется в его сторону. От этого становится страшно. Тэён равняется с Донёном и своим суровым взглядом пронзает младшего.
— Ты, — он поднимает руку и указывает пальцем на Чонло, — идёшь с нами.
Тем не менее, у младшего это тут же вызывает ответную реакцию.
— Чего? — ухмыляется он. — Мне некуда идти с преступниками.
Тэён словно только этого и ожидал. Он кивает Донёну, и, прежде чем отвернуться, бросает:
— План «Б».
Потом мельком глядит на Чонло и уходит куда-то дальше по тротуару. За ним следует и Тэиль, и Марк, и Донхёк, и Рен-
— Ай! — вскрикивает Чонло, чувствуя, как Донён резко с силой хватает его за руку. — В-вы что делаете?
Донён холодно отвечает:
— Выполняю план «Б». — И переводит глаза на стоящего рядом Джено. — Не поможешь?
Джено, будто чувствуя себя героем, которому поручили важное дело, тут же загорается и также сильно хватает Чонло за вторую руку. Они тащат его куда-то вслед за Тэёном.
— Эй, что происходит? — кричит Чонло, пытаясь изо всех сил вырваться. — Что вы делаете?! Отпустите меня!
Но как Донён, так и Джено его игнорируют. Чонло уже успевает разочароваться во всём мире: милый парень с добродушным голосом тащит его куда-то, а лучший друг с ним за одно, хотя сам наверняка не понимает, что делает. Да что вообще происходит?!
Тэён останавливается возле большого чёрного грузовика. Открывает дверь и садится на место водителя. Чонло, видя это, начинает проклинать весь сегодняшний день. Тэиль открывает кабину грузовика и просит Марка и остальных садится. Донён и Джено подносят Чонло, который уже почти смирился со своей судьбой и перестал сопротивляться, и заталкивают его туда же. Потеряв равновесие, Чонло падает прямо на пол, заставляя Ренджуна засмеяться.
— Ауч, — возмущается Чонло и оборачивается назад, на Донёна. — Что вы делаете вообще?
Донён игнорирует его и спокойно закрывает двери. Кабина тут же погружается во мрак. Донхёк восхищается темнотой, Ренджун всё ещё смеётся над Чонло, а Марк сообщает, что здесь есть выключатель и нажимает на какую-то кнопку на стене. Тусклая маленькая лампочка на потолке загорается, освещая кабину и её обитателей.
Кто-то протягивает Чонло руку, и тот без раздумий берёт её. Обладатель руки помогает Чонло встать и говорит голосом Тэиля:
— Не сильно испачкался, Чонло-ши?
Тут же осознав, что это Тэиль, Чонло резко одёргивает чужую руку. Старший этот жест принимает, похоже, как должное. Чонло бросает на него гневный взгляд и отступает назад.
— Вы вообще в своём уме? — спрашивает.
— Сейчас машина поедет и опять упадёшь, — говорит Джено мимоходом. — Облокотись лучше на стену.
Чонло поворачивается к нему пронзает его взглядом, полным непонимания. Джено даже вздрагивает.
— В этом месте хоть кто-нибудь в своём уме?! — он повышает голос.
Слышится звук мотора, кабина трясётся, и в конце концов машина трогается. Окон здесь нет, да и вообще ничего, кроме стен и тусклой лампочки, так что куда они едут — непонятно. Но беспокоит это, видимо, только Чонло.
— Что тебе опять не нравится? — спрашивает Джемин, освещая своё лицо светом экрана достанного из кармана телефона. — Ты же любишь заводить новых друзей.
Чонло оглядывает всех присутствующих: Джемин с его телефоном и пофигизмом; Ренджун, до сих пор тянущий улыбку, весело ему, блин; Джено, предатель и падла; Донхёк, не отличающий от Марка и Марк, местная звезда; и, собственно, Тэиль — без комментариев. Тэён с Донёном, видимо, за рулём. Чонло от злости топает ногой.
— Нас похищают, вы в курсе?! — кричит он. — Кто-нибудь знает, куда нас везут?
— Никто тебя не похищает, Чонло-ши, — произносит Тэиль теперь уже без мягкости, а скорее твёрдо. — Мы лишь должны вам кое-что рассказать.
— Кто «вы»? — Чонло продолжает наступление. — И кому «нам».
— Мы, сто двадцать семь, — терпеливо объясняет Тэиль. — Есть информация, которую ты и твои друзья должны узнать.
Чонло чувствует, как ярость понемногу испаряется, но не может понять, почему. Уже более спокойным, но настороженным голосом он спрашивает:
— И Марк тоже знает?
— Я сам ничего не знаю, — отвечает Марк собственной персоной откуда-то из темноты. — Мы с тобой в одной лодке.
Непонятно, надо успокоиться от всей этой информации или же наоборот напрячься. Так или иначе, Чонло сверяет стоящего прямо напротив него Тэиля недоверчивым взглядом.
— Нас же не убьют? — спрашивает сквозь зубы.
— Ни в коем случае, — вновь этим своим мягким тоном отвечает старший.
— Это как-то связано с тем, что мы побывали на той заброшке? — ещё один вопрос.
— Даже без неё мы должны вам кое-что рассказать, — говорит Тэиль, как робот, освещающий на вопросы.
— А какова вероятность, что после сегодняшнего дня я с вами больше никогда не увижусь? — последний.
— Зависит только от твоего желания, — заключает Тэиль.
Переосмыслив все выуденные ответы старшего, Чонло наконец выдыхает со спокойствием. Значит, надо просто пережить нечто, что сейчас предстоит сделать, уяснить информацию, и спокойно уйти восвояси. Что бы ни означало «информация, которую ты и твои друзья должны знать», Чонло уже заранее чётко решил, что больше он с этими сто двадцать семь пересекаться не собирается. Ни под каким предлогом. Преступники — это не те друзья, которых хочется иметь под рукой. Не-не-не.
— Так или иначе, Чонло-ши, — напоследок добавляет Тэиль, — это ради твоего же блага.
Проходит какое-то количество времени прежде, чем машина наконец с гулом тормозит. Донён открывает дверь кабинки.
Выходя из грузовика, Чонло испытывает ещё одно очередное потрясение за этот день. Он ожидал увидеть какое-нибудь заброшенное здание, завод, стройку, что угодно, но никак не… бильярдный клуб?!
— Так, малышня, ведите себя тихо, — Тэён проходится взглядом по всем присутствующим школьникам.
— Ну хё-ё-ён! — тут же раздосадованно тянет Марк.
Моментально осознавая свою глупую ошибку и вспоминая обещание Марку не называть их «малышнёй», Тэён цокает.
— Блять, сорри.
— Тэён! — на этот раз возмущается Донён, готовый, кажется, вот-вот ударить Тэёна по затылку за то, что тот матерится при детях.
Тэиль демонстративно кашляет, привлекая к себе всеобщее внимание, и первым проходит через дверь, над которой красуется табличка: «Бильярдный клуб». За ним следуют остальные.
Чонло последним заходит внутрь. Они оказываются в узкой и душной прихожей с противными жёлтыми стенами. Впереди стоит стойка, за которой сидит, по-видимому, охранник.
Чонло смотрит по сторонам и замечает по обе стены — слева и справа — узкие проходы с прозрачными дверями. Из дверей льётся неоновый свет, виднеются чёрные стены. Однозначно, именно там и играют в бильярд. Но почему-то никто — ни Тэён, ни Донён, ни Тэиль — не спешат пойти туда. С другой стороны: а чего ещё Чонло ожидал, что они тут в бильярд играть будут? Это всё-таки не кто-то там, а сто двадцать семь. Преступная группировка, в существовании которой некоторые люди до сих пор сомневаются. Чонло бы тоже хотелось их не знать и не знать что они и вправду есть — но вот же они, тут, здесь, сейчас.
Тэён подходит к охраннику и заглядывает ему в глаза.
— Мы пришли поболтать с нашими, — ровно сообщает он.
Охранник тяжело вздыхает, точно ему это не по душе.
— Кодовое слово?
— Февраль, — тут же выдаёт Тэён.
Охранник продолжает смотреть на него и молча кивает головой. Потом встаёт и проходит к стене позади. Только сейчас Чонло замечает там непрозрачную белую дверь. Открыв её ключом, охранник садится обратно за стойку. Тэён кивает ему и проходит вперёд.
Тэиль оборачивается к остальным и кивком показывает заходить. Марк смело проходит через дверь, попутно спрашивая Тэёна, почему кодовое слово именно «февраль». Потом захотят Донхёк, Ренджун, Джемин и Джено, который постоянно оборачивается на Донёна.
Прежде чем тоже пройти через дверь, Чонло бросает неуверенный взгляд на Тэиля, стоящего у входа.
Старший, замечая его страх, тепло улыбается. Почему-то это оказывает на Чонло какой-то подталкивающий эффект.
Комната за этой дверью оказывается довольно большой. Точнее сказать, длинной. Прямо по центру стоит длинный стол. Все уже заняли свои места на стульях, однако помимо тех восьмерых, с кем Чонло пришёл, он замечает ещё четверых парней.
Одного из них Чонло хорошо помнит. Ёнхо. Он сидит прямо по центру стола, напротив Тэёна, а перед ним лежит какая-то синяя папка с бумагами. Справа от него — друг Тэёна, Юно. Он сцепил руки и положил на них голову. Слева от Ёнхо — японец и китаец с характерными именами, которые Чонло, к сожалению или к счастью, не запомнил. Помнит только, что эти парни, вроде как, более-менее дружелюбные.
Он садится на почти самый крайний стул, рядом с Ренджуном, бессмысленно вглядывающимся в стол. Напротив него оказывается Донён.
— Прикольно здесь, — слышится восхищённый свист Джено.
— Приключения-я-я!!! — где-то радостно тянет Донхёк и быстро-быстро топает ногами.
Тэиль садится на самый крайний стул рядом с Чонло и ставит руки на стол.
— Ну что, начнём?
— Давайте недолго, — тут же предлагает Чонло и прочищает горло.
— О, а вот и Чонло, — непонятно вздыхает Юно, мельком глядя на младшего.
Ёнхо стучит папкой с бумагами по столу, чтобы выровнять содержимое, и даже не поднимая глаз спрашивает у Юно:
— Что, тоже его запомнил?
— Ещё бы, — бросает Юно своим низким голосом.
Чонло не знает, как на это реагировать, но тем не менее ухмыляется.
— Меня сложно забыть.
Тэён выглядит серьёзнее всех здесь вместе взятых. Он пристально смотрит на папку в руках Ёнхо и твёрдо проговаривает:
— Давайте приступим к делу.
— Да, дайте приступим к делу! — громко повторяет Ёнхо. — Итак, сегодня у нас на повестке дня Вэй Ви.
Чонло не понимает, зачем ему надо это слушать, и как он вообще здесь, блин, оказался. Это что, научное собрание? Или собеседование на новую работу? Какие к чёрту Вэй Ви, отпустите домой.
— О-о-о, — восхищённо тянет Марк. — Вы хотите рассказать нам про ваших соперников?
— Они нам не соперники, Марк, — не отрывая сосредоточенного взгляда от папки напротив произносит Тэён. — Они наши враги.
«Что за фигня? Куда я попал?», — думает Чонло, медленно начиная беспокоиться сильнее прежнего. «Они хотят впутать нас в разборки между бандами?».
— Верно подмечено, — говорит Ёнхо. — Итак, сейчас я назову семь самых главных фигур.
Он достаёт из папки какую-то карточку и с хлопком кладёт её на стол. На карточке — точнее, фотографии — изображён какой-то парень-блондин с довольно приятной внешностью. Он явно сфотографирован исподтишка, идущим куда-то по своим делам.
— Это Кун, — заявляет Ёнхо. Потом выдерживает недолгую паузу, словно о чём-то думает, и добавляет: — он лидер Вэй Ви.
— Выглядит вполне дружелюбным, — Марк озвучивает свои мысли.
— Кун? — переспрашивает Ёнхо. — Забудь. Он та ещё сука.
— Эта сволочь устроила взрыв на той заброшке, — Юно констатирует факт.
Чонло сразу вспоминает, кто это. .
Ёнхо достаёт из папки ещё одну фотографию и также с хлопком кладёт её на стол. Чонло вытягивается вперёд, чтобы рассмотреть изображение.
Он видит на фотографии парня со светлыми волосами, опять же, явно не знающего о том, что его фотографируют. Он выглядит, как какой-то обычный парень, с равнодушным выражением лица прогуливающийся по городу.
— Это Лукас, — говорит Ёнхо. — Правая рука Куна.
— Он забрал Чону, — произносит Донён с ненавистью в голосе.
Чонло смутно припоминает какого-то Лукаса. Кажется, сто двадцать семь говорили что-то про него. К тому же это он ранил Донёна. Так или иначе, Чонло чувствует, что начинает погружаться в тему — и тут же мотает головой. Нет, нет, нет. Не надо.
Ёнхо достаёт ещё одну карточку и кладёт рядом с фотографией Лукаса. Черноволосый парень-иностранец, опять же, на одной из улиц города.
— Тэн, — говорит Ёнхо. — Левая рука Куна.
Левая рука, правая рука… А ноги будут, думает Чонло?
— Странные у них имена, — задумчиво замечает Донхёк. — Лукас, Тэн…
— Это кодовые, — объясняет Тэён своим серьёзным голосом.
— Настоящие имена вам пока что знать не обязательно, — добавляет Ёнхо, пробегая взглядом по Донхёку, Марку, Джемину, Джено, Ренджуну и…
Чонло опускает взгляд в стол, так как не хочет встречаться с ним глазами. И что это ещё за «пока что»?
— А у вас тоже есть кодовые имена? — любопытствует Джено, с восторгом в глазах глядя на сто двадцать семь.
— Не у всех, — строго поясняет Тэён и поднимает взгляд на Ёнхо. — Дальше.
— Дальше! — Ёнхо кратко хлопает в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. Он достаёт из папки очередную карточку. — Дальше у нас Хендери.
Он кладёт карточку в другую сторону стола, дальнюю от Чонло. Но тот и не пытается её разглядеть. Надоело на этих фиг знает кого смотреть. Это ему не пригодится.
— Исходя из полученной мной информации, Хендери медик, — объясняет Ёнхо, по очереди смотря в глаза всем присутствующим. У них что, ритуал такой, во время разговора всем в глаза смотреть? — Есть вероятность, что его держат в Вэй Ви против его воли.
Тэён сосредоточенно разглядывает фотографию и кивает: «угу». Ренджун пихает Чонло в бок и, когда тот поднимает на него взгляд, с улыбкой шёпотом сообщает:
— Ты бы тоже мог быть медиком в сто двадцать семь!
— Ага, щас! — Чонло возмущённо вскрикивает, и все тут же смотрят на него. Это было слишком громко. Он тут же прочищает горло и деликатно заключает: — извините.
Все возвращаются к разглядыванию фотографии какого-то там Хендери. Чонло вздыхает. Чувствует на себе пристальный взгляд Тэиля. Бесит.
Тем временем на столе появляется ещё одна карточка. Ёнхо говорит:
— Это Сяоджун и Янян. Раньше работали дуэтом, около девяти месяцев назад присоединились к Вэй Ви.
«работали дуэтом», «Вэй Ви»… Чонло уже тошнит от всей этой темы. Сидит тут себе, слушает рассказ одних преступников о других преступниках. Отличное времяпрепровождение.
— Это все члены Вэй Ви, состоящие там на данный момент? — спрашивает Донён, и Чонло молится, чтобы ответ был «да».
— Да, — отвечает Ёнхо. — Но есть ещё кое-кто.
Да что ж такое?! Ёнхо суёт руку в папку и роется в ней, в конечном счёте вытаскивая ещё одну фотографию. Чонло на неё не смотрит и даже не горит желанием.
— Это Пак Джисон, — сообщает Ёнхо, кладя фотографию на стол. — За ним не зафиксировано ни одного преступления, но что-то связывает его с Вэй Ви.
Спасибо, очень интересно. Пак Джисон, Джисон Пак… Чонло знает только одного Джисона — ну, тот, который айдол. Из Stray Kids. Красивое, конечно, имя, не поспоришь. Но можно домой?
— Ого, — удивляется Марк. — Выглядит, как наш ровесник.
— Почти, — кивает Ёнхо. — Он младше Чонло на год.
Ну, молодец, что ещё сказать. Так или иначе, заслышав своё имя, Чонло громко спрашивает:
— Ну раз уж вы меня вспомнили, то можно мне уже пойти?
— Подожди, — Ёнхо поднимает указательный палец и делает «а-та-та». — Осталась самая главная часть.
— Это вас всех касается, — деловито подмечает Юно, оглядывая всех, кто не числится в составе сто двадцать семь.
Что-то такое серьёзное слышится в его голосе, что-то настораживающее и ни капли не смешное. Только в эту секунду Чонло наконец полностью понимает, где находится. Осознаёт в полной мере, каждой клеточкой своего тела. Это не просто собрание в бильярдном клубе чтобы поболтать. И уж точно не знакомство с «друзьями Марка» по принципу «друг моего друга — мой друг». Нет.
Чонло здесь не просто так. Его бы не стали приводить сюда по ошибке, случайно или не пойми зачем, для украшения. И дело даже не в той заброшке, ведь Тэиль сам сказал, что от неё ничего не зависело. Ходил бы на неё Чонло или не ходил — в конечном счёте он бы всё равно оказался здесь. В тайной комнате здания для бильярда, проникнув через кодовое слово, вместе с бандой преступников или кого-то том — чем они вообще занимаются? — и сидя за длинным столом, выслушивая «бесполезную» информацию о неких Вэй Ви. Это. Всё. Не. Просто. Так.
Ёнхо проводит рукой по волосам, словно он какая-то модель, и вздыхает, будто готовясь к длинной речи. Одним движением руки собирает все фотографии со стола в кучу и ловко убирает их обратно в свою толстую синюю папку. Затем стучит этой папкой по столу, выравнивая все вылезающие бумаги (японец рядом с ним вздрагивает от неожиданного звука). Наконец, Ёнхо упирается взглядом в стол и начинает неторопливо объяснять, выговаривая каждое слово:
— Вэй Ви — банда убийц. Кун — лидер банды убийц. А у всех убийц есть жертвы.
Многообещающее начало. Ёнхо выдерживает паузу.
— Всех жертв Вэй Ви можно подогнать под один критерий. До сих пор не было ни одного исключения, помимо бывших членов Вэй Ви, которые в чём-то провинились и отправились на тот свет. Значит, Кун убивает людей, строго подходящих под их критерии жертв.
Понимая, к чему тот клонит, Марк кривит недовольное лицо. Донхёк широко и удивлённо распахивает глаза, ожидая продолжения. Джено с Джемином тревожно переглядываются. Ренджун, сидящий рядом с Чонло, сдерживает свои эмоции и нервно сглатывает.
А Чонло замирает в ожидании. Все эти слова… «Это касается всех вас». «Есть информация, которую вы должны знать». «Это ради твоего же блага»…
— Сначала члены Вэй Ви расправляются с родственниками и близкими жертвы, а потом Кун собственноручно избавляется от самой жертвы, — холодно продолжает Ёнхо. — Во-первых, все жертвы Вэй Ви — это богатые бизнесмены. Во-вторых, они состоят в Международной Ассоциации Предпринимателей.
Чонло замирает. Чувствует, как холод и страх парализуют его ноги, руки, а потом и всё тело. Не хочется верить в услышанное.
Отец Чонло, директор Чжон, состоит в этой Ассоциации.
Чувствуя нарастающий страх Чонло, Тэиль заботливо кладёт ему руку на плечо.
— Твоя семья теперь под нашим присмотром, — дружелюбно произносит он. — Тебе нечего бояться.
Ренджун тоже бросает на Чонло обеспокоенный взгляд, и кажется, что его друзья и Тэиль — единственные, кто вообще о нём беспокоится. Лицо Ёнхо, например, не выражает никаких эмоций, помимо сосредоточенных раздумий. Он произносит:
— Вэй Ви убивают не всех людей из Ассоциации, а только определённых. Они уже убили четырёх человек из Китая, одного из Таиланда и двоих из Японии. — Он тяжело вздыхает и чешет затылок. — Я так и не смог найти между этими предпринимателями что-то общее и понять, почему они уничтожают жертв так выборочно.
— То есть они убивают каких-то определённых бизнесменов из этой Ассоциации? — уточняет Юно.
Ёнхо кивает.
— Именно.
Нерациональный страх заполняет душу Чонло. Он вжимается в стул, чувствует, как поледенели его руки. По спине пробегают мурашки.
— В-вы хотите сказать, — начинает он, едва соединяя слова воедино, — ч-что моего папу могут убить?
Тэён с грохотом ставит руки на стол. По его сконцентрированному взгляду никогда не понятно, что у него на уме.
— Могут убить, а могут и не убить, — твёрдо констатирует он. — Пятьдесят на пятьдесят.
Конечно, такой ответ Чонло не нравится. Его будто в ледяную воду окунули. Становится невыносимо страшно и тревожно. Хочется отсюда поскорее уйти.
— Вэй Ви приехали в Корею где-то месяц назад, — разъясняет Донён своим добрым и дружелюбным голосом, который отчасти успокаивает. — К счастью, мы успели связаться с вами. Ведь в первую очередь нужно обеспечить безопасность близким и друзьям потенциальных жертв.
Тэиль снова бросает на Чонло заботливый взгляд.
— Именно поэтому я устроился вашим учителем по вокалу, — говорит он. — Удачное стечение обстоятельств.
Чонло поворачивает к нему голову. Они встречаются взглядами. Но в добрых глазах Тэиля Чонло всё равно не находит чего-то, что могло бы сейчас его успокоить. Он только чувствует, как безнадёжно учащается его дыхание.
— Мне кажется, или мы его напугали?.. — тихо спрашивает китаец.
Не ожидая дальнейшего развития событий, Чонло резко поднимается с места и, не обращая внимания на зовущего его Тэиля, бежит к двери. Уже через пару секунд он оказывается на улице.
Лицо тут же морозит холодный ветер. Чонло этого района не знает, да и узнать не пытается. Просто ноги несут куда-то вперёд по дороге, полной людей и разноцветных вывесок. «Клуб 19+», «Ветеринарная у Доктора Джина», «Кафе «Neo Culture»… Всё смешивается в одну неразборчивую картину. Люди спешат кто куда, толкают Чонло из стороны в сторону, задевают плечами и ругаются.
Под ногами скользит потрескавшийся серый асфальт. Мысли путаются. Дыхание учащается. Какой-то маленький мальчик, не смотрящий куда бежит, врезается прямо в Чонло. Потом удивлённо отшатывается и неохотно извиняется. Чонло продолжает идти и чувствует, как сбитое дыхание вызывает чувство удушья и отдаётся пульсом в висках. Хочется плакать, но слёз нет.
Кто-то останавливает его за руку. Чонло оборачивается и видит японца с китайцем. В памяти неожиданно всплывают их имена — кто поймёт, как этот мозг работает? — Юта и Сычён.
Юта за руку оттаскивает Чонло за угол первого попавшегося дома. Это оказывается узкий проход между домами — тёмный и пустой. Тем не менее, Чонло все ещё с каждым разом более панически и сбито дышит, и Юта, становясь напротив него, кладёт свои руки ему на плечи.
— Дыши глубже, — командует он. — Медленно.
Чонло пытается следовать его совету. Он прикрывает глаза, вдыхает как можно больше воздуха, и старается не выдыхать его слишком быстро. Но лёгкие будто пульсируют и дрожат, и дыхание выходит слишком кривым. Юта сильнее сжимает его плечи.
— Он что, правда так сильно испугался? — спрашивает стоящий рядом Сычён, наблюдающий за происходящим.
Чонло чувствует, как вот-вот заплачет, но пытается держаться. У него ещё никогда не возникало такого чувства удушья. Хотя ничего даже не случилось — просто узнал одну очень неприятную информацию. Но люди склонны паниковать без особых на то причин.
— Ребёнок… — произносит Юта.
Когда дыхание более-менее приходит в норму, Чонло успокаивается и чувствует, как мало у него осталось сил. Тем не менее, через пару минут становится значительно легче. Юта отпускает его плечи и кладёт руки на пояс.
— И ч-что мне теперь делать? — спрашивает Чонло, отрывисто дыша. — Сидеть и п-прятаться дома?
— Просто продолжай жить так, как жил до этого, — поясняет Юта, — только более осторожно. Осознанно.
— Предупреждён — значит вооружён, — с умным видом Сычён излагает умную мысль.
Осенний холодный ветер закрадывается в волосы и спутывает их, залезает под куртку и морозит холодную и без того кожу. Чонло жмурится, последний раз собирается с силами — не время паниковать и плакать — и выпрямляется. Поднимает голову и видит перед собой Юту, выжидающе смотрящего на него.
— Успокоился? — спрашивает старший после пристального зрительного контакта.
— Да, — Чонло отводит взгляд и шмыгает носом. — Наверное.
Сычён бросает краткий взгляд на Юту и непонятно улыбается.
— А ты у нас мастер утешать детей, хён?
Звучит скорее как утверждение, нежели вопрос. Чонло не поднимает глаз, ещё раз шмыгает носом и мямлит:
— Я уже не ребёнок. Мне в ноябре восемнадцать.
Юта улыбается, вот-вот засмеётся. А Сычён поворачивается к Чонло и смотрит, как на ребёнка.
— Восемнадцать — не девятнадцать, — дразнит он с, опять же, умным и деловитым выражением лица.
По-прежнему не поднимая глаз от сухого серого асфальта, Чонло только тихо хмыкает. Нависшая и вполне вписывающаяся тишина не задерживается надолго: уже через несколько секунд слышится, словно возникший из пустоты, голос Марка:
— Парни! Вот вы где!
Он забегает за угол дома и останавливается напротив Юты, Сычёна и Чонло. Тут же нагибается и ставит руки на колени, стараясь привести в порядок своё сбившееся от бега дыхание. Это место напоминает ему какую-нибудь тёмную подворотню. Так или иначе, заметив стеклянный взгляд Чонло, он сразу всё понимает.
— Ну, парни, мы тогда, наверное, пойдём? — говорит он, доверительно глядя на старших.
— Вас подвести? — спрашивает Сычён.
— Да мы лучше пешком, — отмахивается Марк и тихо смеётся.
— Хорошо, — произносит Юта. — Только идите домой все вместе. Ясно? — и повторяет: — все вместе.
— Так точно, капитан! — шуточно произносит Марк и кланяется.
Он хватает Чонло за руку и тащит за собой, напоследок оборачиваясь к старшим и махая им в знак прощания.
***
Осенью темнеет раньше и быстрее. Небо, которое, казалось бы, весь день было пасмурным и серым, к вечеру синеет и погружает весь город в меланхолию. Темнота начинает подниматься от асфальта к крышам домов и верхушкам деревьев, обдаёт холодом всех случайных обитателей улицы. Чонло сидит на холодной скамейке между Марком и Донхёком. Первый занимается увлекательными гипнотизированием улицы и магазина впереди. Второй же следит глазами за круговым полётом голубей. — А почему птицы летают по кругу? — задумчиво спрашивает он, не отрывая взгляда от голубей, парящих в бледном синем небе. — А как им ещё летать? — Марк наконец возвращается в реальность и бросает на Донхёка непонимающий взгляд. — Ну, зигзагом там, например, — Донхёк пожимает плечами. — И вообще, они просто сидели на крыше, а потом вдруг взяли и одновременно полетели. — Он наклоняет голову набок. — Почему? — Я как-то очень долго сидел на остановке, — рассказывает Марк, — и голуби там синхронно взлетали и пролетали круг каждый час. — Но почему? — повторяет свой вопрос Донхёк, поворачиваясь к старшему. — У них что, коллективный разум? — Не знаю, Хёк, — честно отвечает Марк и ведёт плечом. — Я не орнитолог. Донхёк щурится. — Кто-лог? — Ор-ни-то-лог, — по слогам повторяет Марк, ну точно ребёнку в детском саду объясняет. Донхёк хмыкает себе под нос. Потом бросает взгляд на Чонло. Тот в диалоге не участвует, да и вообще, похоже, не в теме; пялится в тёмный асфальт под ногами, видимо, куда интересней. — Ты чего грустишь? — Донхёк пихает его в бок. Чонло тут же оживляется. Нервно сглатывает и бегает глазами. — Да так, — мямлит, — задумался… — Да ты грустный! — настаивает Донхёк. — Хочешь, подниму настроение? Не успевает Чонло ничего ответить, как Донхёк уже вдыхает побольше воздуха и начинает: — Итак, слушай шутку! — объявляет торжественно. — Значит, заходит в кабинет директора цирка посетитель. — Нет, опять ты за своё! — артистично стонет Марк, и шёпотом добавляет комментарий: — дебилизм. — Ну, директор спрашивает: «что умеете?» — невозмутимо продолжает Донхёк. — «Умею птиц имитировать». «Ну, в наше время этим никого не удивишь». «Не хотите, как хотите!» — отвечает посетитель и вылетает через окно. Донхёк выжидающе замолкает, а Чонло становится и вправду смешно, но это заметно только благодаря едва поднявшимся уголкам губ. Тем не менее, Марк, наблюдающий за парнями, это замечает, и тут же радостно указывает пальцем на Чонло. — Ага, улыбнулся! Чонло улыбается ещё шире, и Донхёк хлопает в ладоши, мол, ура, получилось. Король анекдотов. Марк безобидно смеётся над ними. Потом он оборачивается на спинку скамейки и устало вздыхает. — Ты правда на меня больше не обижаешься? — и поворачивает голову к Чонло. Младший отрицательно мотает головой. — Это бессмысленно. — Слегка улыбается. — К тому же, ты уже сто раз извинился. Марк заметно меняется в лице; он весь сияет от радости. От Чонло, вообще-то, не так-то просто добиться прощения. В некоторых случаях практически невозможно. Дует прохладный ветерок. Из магазина напротив наконец-то выходит Ренджун, лицо которого является средоточием всей ярости мира; за ним выходят Джено и Джемин, смеющиеся и с маленьким бутылками лимонада в руках. — Купили попить?! — тут же радостно уточняет Донхёк и вскакивает, стоит только Ренджуну подойти поближе. Старший со сдержанным гневом выдыхает и трёт переносицу. — Чтоб я ещё хоть раз пошёл с ними в магазин! В эту секунду Джено и Джемин останавливаются рядом и начинают раздавать каждому — Донхёку, Чонло и Марку — по бутылке лимонада светло-зелёного цвета. — Да что мы сделали-то? — параллельно спрашивает Джемин, на деле едва сдерживающий смех. — Да так, всего лишь уронили два стеллажа с кошачьим кормом, подумаешь, — саркастично отмахивается Ренджун. — Пф! Марк широко и удивлённо распахивает глаза; кажется, что они вот-вот выпадут и покатятся по земле. — Вы серьёзно это сделали?! Джено нервно посмеивается и чешет затылок. — Я просто хотел покатать Джемина на спине. Ренджун тут же бросает злой и умоляющий взгляд на сидящих на скамейке парней. — Нет, ну вы слышали? — он повышает голос. — На спине покатать! А мне потом весь этот корм собирать, пока они охраннику пытаются что-то адекватное объяснить! — Нда-а, — тянет Донхёк, — понятно, почему мы вас так долго ждали. Джено и Джемин снова приглушённо смеются, а Ренджун вновь метает на Марка умоляющий взгляд. — Почему бы тебе было не сходить в магазин? — спрашивает он. — Ты хотя бы адекватный. Марк довольно ухмыляется. — Старшенькие должны следить за младшенькими, — и одной рукой обнимает Чонло. Тот снова оживляется (сколько можно уходить в прострацию?) и неосознанно улыбается. Бесконтрольно. Ренджун обиженно цокает. Джено даёт Джемину пять. Донхёк снова травит какой-то анекдотик, после которого только Джено взрывается смехом (и то только потому, что он навеселе), а Ренджун смотрит, как на дебила. Марк добродушно вздыхает и со спокойным лицом и умиротворённой улыбкой оглядывает парней. — Эх, кореша мои кореша, — расслабленно тянет он. — Это тебя Тэён таким словам научил? — хитро интересуется Донхёк. — Допустим, — Марк с вызовом вскидывает брови. — Почему сразу «кореша»? — удивляется Джено. — Мы разве кореша? — Ну, а что, нет? — спрашивает Джемин, бросая на него вопросительный взгляд. — Нет, — тут же отвечает тот. — Тогда кто мы? — интересуется Ренджун. Джено широко и, что самое главное, искренне улыбается. — Семья. Он оглядывает всех. Чонло поднимает взгляд. В словах Джено что-то есть. Марк гордо задирает голову и ставит руки на пояс. — Ну раз семья, — говорит он, — тогда давайте договоримся: больше никаких разногласий. — А если будут разногласия, — объявляет Ренджун, — тогда решаем всё мирным путём и без ссор! — У-ху! — выкрикивает радостно Донхёк. — Мир, дружба, жвачка! Он выставляет вперёд кулак, ожидая, наверное, что все остальные сделают также. Сначала Марк тоже выставляет руку и сжимает ладонь в кулак. Потом Ренджун, Джено, Джемин. Образуется круг, в котором остаётся место для ещё одной руки. Чонло слегка медлит. Один шаг, одно действие — и он признает себя частью этой семьи. Надо всего-то присоединиться к ним. Он неуверенно оглядывает друзей, и замечает, как Марк улыбается ему. Не долго думая, он тянет Чонло за руку. Тот уже с уверенностью сжимает руку в кулак, отлично вписываясь в круг. По сигналу Донхёка все ударяют кулаками. Глухая ночь приближается, небо опускает на землю сумрак и холод. Звёзд в этой части города не видно, как и людей. Повсюду светятся неоновые вывески, сияют яркие огни магазинов и забегаловок. Городские огни, кажется, отражаются на тёмном ночном небе. В эту ночь Чонло знает, что он не одинок.
Примечания:
!¡
