Ключ

Они не спешили. Им нельзя было спешить. Тяжелая смрадная темнота мешала сосредоточиться, низкий потолок давил на плечи, и холод, этот вечный пронизывающий до костей холод подземелья, от которого стынут пальцы, – мешал больше всего. – Что, если ты подержишь тут, а я попробую провернуть? – спросил Гед. Шепотом, потому что гулкое эхо многократно усиливало даже самый тихий звук. Серый кивнул: – Давай. Замок скрипнул в тишине, когда в него вставили щепку, но не поддался. Механизм был хитрый, иноземный. Такие делали специально, чтобы даже самый искусный вор не сладил с первого раза. Гед досадливо ругнулся и взял вторую щепку: – А если так… Вообще-то они не слишком и надеялись открыть замок. Но сидеть на месте, ожидая, пока придет Хозяин, было еще хуже, почти нестерпимо, и они ковыряли и ковыряли несчастную скважину. Хотя, если бы даже случилось чудо, и им удалось снять цепи – что дальше? Бежать? А куда? В Башне полно охраны, а в узких коридорах, ярко освещенных факелами, их не заметит разве что слепой… – Ч-черт… – прошипел Гед, отшвыривая щепку, – сломалась… – Может, я еще раз попробую? – спросил Серый. – Говорят, новичкам везет… – Пробуй, – откликнулся тот, хотя в голосе его вовсе не было уверенности. Даже надежды не было. Серый и сам понимал, что новичкам может повезти, наверное, в любом деле, кроме открывания сложных замков, и от удачи тут ничего не зависит. Он все же взял оставшуюся щепку и принялся ковыряться в механизме. Скорее из упрямства, чтобы хоть чем-то себя занять. Говорят, ждать и догонять – самое трудное. Им еще не представился случай участвовать в погоне, но вот насчет ожидания Серый был полностью согласен. Это было хуже всего, что ему когда-либо доводилось испытывать. Наверху послышались уверенные шаги, и Гед вырвал из рук Серого щепку, поспешно спрятав ее под одеждой. Они замерли, и в наступившей тишине гулко лязгнул засов, и люк над их головами открылся. Каким же ярким может быть свет обычного факела! Хоть он и горел еле-еле, но мальчишки едва не ослепли после кромешной темноты, в которой сидели последние несколько дней. Высокая фигура, державшая факел, расплылась от выступивших слез, утратила очертания. Видно было лишь, что вошедший широк в плечах, осанист, и одет в длинные черные одежды, какие носят Хозяева. – Встать, – велел человек. Голос его показался узникам слишком уж громким, почти оглушающим, и они тут же поднялись, хотя и с трудом. Колени совсем затекли от долгого сидения на месте. Человек молча открыл замок замысловатым ключом, который щепка, конечно, заменить не могла, и указал на Геда: – Пойдем со мной. Гед спорить не стал. Только беспокойно глянул на Серого и вылез из люка, прерывисто дыша от волнения. Еще бы ему не волноваться! О жестокости Хозяев ходили слухи по всем Северным Пределам, и даже в маленькой деревеньке, где родился Серый, рассказывали всякие небылицы… А может, правду. Но лучше бы все-таки это оказалось небылицами… Человек в черном не стал связывать Геду руки, просто взял его за плечо, ласково, почти по-отечески, и повел куда-то, не забыв запереть замок и опустить крышку люка. Серый снова остался в темноте. Щепки больше не было, она осталась у Геда, но Серый почему-то не жалел об этом. Что бы он с ней делал, с этой несчастной деревяшкой? Пытался наудачу попасть в невидимые пазы и случайно провернуть в них некую железяку, которая даже неизвестно как выглядит?.. Нет уж. Без Геда ничего не получится. И почему забрали именно его, ведь если бы он остался, то мог бы попробовать выбраться… Он не Серый. Откуда угодно сбежит, дай только время. И никогда не сдастся, даже если все очень плохо, не смирится, не опустит рук. Взять хоть это подземелье. Сколько дней они уже здесь просидели, а Гед ни разу не сказал, что бежать бесполезно. И, вместо того, чтобы поддаваться панике, обшарил все стены, нашел место, где раствор начал крошиться от времени, отколупал его, ломая ногти, в кровь расцарапав пальцы… Серый тогда не понимал, зачем он старается. Но оказалось, Гед вовсе не пытался устроить подкоп, а лишь искал одну из несущих балок, на который держалась каменная стена. Из этой балки он выдрал несколько щепок. И потом часами ковырялся ими в замке, придумывал комбинации, пытался открыть… Он бы нашел способ и из Башни выбраться незамеченным. Если бы сегодня его не увел Хозяин. Почему-то Серый не сомневался, что это был именно Хозяин, а не какой-нибудь посыльный, которому велено было выбрать, кого взять с собой. Слишком уж властный был голос у этого человека. Холодный, стальной, не терпящий возражений. Такому стоит только сказать: «Пойдем со мной», и даже самый гордый из правителей спустится с трона, чтобы исполнить его повеление. А Гед… Наверное, он просто испугался. Несколько часов Серый просто сидел, сжимая в ладонях упрямый замок и думая, что же там происходит с его другом. Мысли лезли в голову страшные, черные. От них хотелось зажмуриться и забиться в уголок, закрыть своим телом Геда, чтобы его не было видно… Но время шло, и в конце концов, Серый, измучившись от волнения, просто уснул. А когда проснулся – снаружи снова раздавались шаги. Он все еще пытался понять, сколько же времени прошло с тех пор, как Геда забрали, но в кромешной темноте даже верх и низ различить было трудно, не то что время суток. Звякнул засов, и крышка люка поползла вверх. Серый едва успел посторониться, когда рядом с ним свалилось безвольное тело, издав приглушенный стон. Он бросился к другу. В слепящем свете факела ему удалось различить багровые полосы на его коже, сочащиеся кровью, и какие-то выдавленные, вспухшие по краям следы на шее и плечах – а потом люк захлопнулся, снова погрузив их темноту. – Гед, – тихо позвал Серый, – ты живой?.. Тот не ответил. В воздухе разливался запах горелой плоти и кисловатый, металлический – крови. – Гед… Серый уже готов был расплакаться. Это было глупо, потому что досталось не ему, а Геду, но страшные багровые полосы так и стояли перед глазами. Да еще этот запах… Когда у них в деревне клеймили скот, пахло примерно так же. Может ли быть такое, что Хозяин вздумал пытать Геда каленым железом? Вполне… Трясущимися руками Серый стал осторожно ощупывать тело друга. Сломанных костей вроде не было, опасных ран – тоже… Но по спине пролегла густая сеть вспухших липких полос, какие остаются от кнута, а под ключицами обнаружились маленькие, размером с монету, круглые ожоги. Серый насчитал шесть – по три на каждую ключицу. Но все-таки Гед дышал, и сердце его билось ровно и упрямо. Выживет. Будет больно, да и шрамы наверняка останутся, но выживет… Серый подумал немного, снял с себя рубашку и укрыл Геда. Лег рядом на холодные камни, прислонившись спиной к его плечу. Должно быть, скоро начнется лихорадка, и тогда тепло будет нелишним. Хоть какое-то, единственно доступное им тепло. Он лежал и боялся пошевелиться, чтобы лишний раз не задеть искалеченное тело рядом с собой. Слушал дыхание, пытался определить, не поднимается ли температура… Злился на себя. Что он сможет сделать, если Гед вздумает помирать? Так ведь и будет метаться по маленькому каменному застенку туда и сюда или просто сядет рядом как истукан и начнет молиться, в надежде, что высшие силы все решат за него… – Выберемся, – сказал Серый в темноту. – Вот увидишь, мы выберемся. И убежим от этого Хозяина. Чтоб его Волки съели… Последнее страшное проклятие он произнес, не задумываясь, и даже вздрогнул от собственных слов. Нельзя никому желать, чтобы его съели Волки. Даже самому распоследнему злодею. Недалеко от их деревни, за Туманным ущельем, водился один Волк, и Серый как-то мельком видел его. Точнее, просто тень, громадный, иссиня-черный силуэт за деревьями, вышиной чуть не с дом. Зверь крался сквозь чащу абсолютно бесшумно, словно был не из плоти и крови, а невесомым видением, и глаза его горели ярче факелов, а из пасти вырывалось сдавленное утробное рычание. Стоит такому хоть раз попробовать человеческой крови – и он уже не остановится. А потому человека, которого растерзал Волк, никто не жалеет, хотя и сложно выдумать более страшную смерть. Наоборот, его проклинают. Проклинают как положившего начало кровавой охоте, закончить которую можно, лишь убив того Волка… А вот Гед Волков никогда не боялся. Да и вообще – звери его почему-то не трогали, будь то злая собака в чужом дворе или ядовитая змея на болоте. Порой он даже уходил в лес на целую седмицу, и возвращался живой и невредимый, да еще с полным мешком дичи. В поселке давно не удивлялись этой его особенности. Хотя кое-кто втихаря обзывал колдуном или отродьем колдуна – потому что отца у Геда не было. А кто поручится, что этот самый отец не владел магией? Прошло несколько часов, прежде чем Гед, наконец, пошевелился и застонал. Серый тут же встал рядом с ним на колени, упершись плечами о каменный потолок, осторожно тронул за руку: – Эй… Ты как? Гед не ответил. Только вздрогнул всем телом, услышав голос друга, и прерывисто вздохнул. – Хочешь пить? – спросил Серый и тут же полез за чашкой, в которую по капле набиралась мутноватая водичка с потолка камеры. Она была неприятной на вкус и с явным привкусом извести, но никто не заботился о том, чтобы кормить и поить узников, так что годилось и это. Серый специально не прикладывался к чашке уже несколько часов, хотя его и мучила жажда. Берег для Геда. Тот снова промолчал, и Серый просто смочил его губы. Провел мокрыми пальцами по лбу. Лоб, кстати говоря, был до сих пор холодный, что могло быть и хорошо, потому что лихорадка так и не наступила, а могло означать лишь, что тело Геда слишком измотано, чтобы бороться. Но лучше бы все-таки первое… Потом Серый вдруг осознал, что это у него жар, и потому Гед кажется ему холодным. Странно. Неужели все-таки простыл в сыром холодном подземелье? Или еще хуже – переволновался… Какой же он слабак, если даже от такого чахнет, как принцесса, попавшая под дождь! А еще считал себя закаленным и крепким, напрашивался со старшими в зимние походы… Теперь для него этих походов уже никогда не будет. Даже если представится случай сбежать, он не бросит Геда одного, а тот даже говорить не может, не то, что бегать. Значит – все. Тут и закончится их путь. Серый поймал себя на мысли, что опять готов опустить руки, и лег на пол, бесцельно таращась в темноту. Не сегодня-завтра настанет и его очередь пойти с Хозяином. И уже его будут мучить несколько часов подряд, а потом так же сбросят в люк, чтобы отдохнул до следующего раза. Выдержит ли он это? – Дай еще воды, – вдруг попросил Гед. Серый встрепенулся, чуть не опрокинув чашку и стукнувшись головой об потолок: – Очнулся! Гед выпил пару глотков, откашлялся и тронул Серого за руку, державшую чашку: – Ты не слабак. Не смей так думать. – Что?.. – только и смог прошептать тот. И запоздало понял, что действительно подумал, а вслух ничего не говорил, и уж конечно не мог сболтнуть лишнего во сне. Тем более Геду. Уж лучше удавиться, чем признаться ему в своей слабости… Серый хотел спросить, как он узнал, но не решился. И задал совсем другой вопрос: – Щепка еще у тебя? Гед покачал головой: – Больше нет. Я ее в рукаве прятал, а рубашка там осталась… Недолго думая, Серый полез к несущей балке и принялся ковырять ее, пытаясь добыть новую щепку, а если повезет – то и гвоздь. Тогда бы им точно удалось выбраться… Тем не менее, слова Геда все не давали ему покоя, крутились и крутились в голове, приобретая новое значение. Говорят, когда-то, еще до Первой войны, на земле жили люди, способные видеть чужие мысли. Ну, или не совсем люди. Прабабка рассказывала Серому, что существа эти, внешне никак не отличимые от людей, являлись потомками могучих древних тварей, пришедших из других миров. Они жили как все, строили дома, охотились, рожали детей. Но, стоило им попасть в беду, из которой не выберется простой смертный, и они менялись. Начинали тянуть силы из других людей, с неба, из воды – и сами становились сильнее. Каким же мудреным словом назвала это прабабка?.. Ах да – «аккумуляция»… Серый не понял, как это, но переспрашивать не стал. Ему тогда было только семь лет отроду, и он любил слушать странные сказки, а вот незнакомые слова понимал с трудом. Но не может же Гед, родной привычный Гед, забирать у него жизненные силы и видеть его мысли, как свои собственные! Чушь, морок… – Что от тебя хотел Хозяин? – зачем-то спросил Серый, не слишком-то надеясь на ответ. Сам он был уверен, что Хозяин просто выпытывал, кто они и откуда. Мало ли, вдруг его пленники окажутся жителями Северного замка? Или встречали тамошних слуг, которые поведали им какие-то подробности о короле, или, может, просто имели поблизости родню… Сторожевые Башни ведь стоят на отшибе, и никто не докладывает их Хозяевам положение дел в мире. Хотя и надо бы. Нейтралитет нейтралитетом, а случись, скажем, Западной Дарии напасть на Северный Верт – и эта Башня окажется единственной препоной на пути огромной армии. И тогда лишь от Хозяина будет зависеть, пройдут ли войска границу. Огромное изваяние из черного камня, прочного как сталь, испещренного отверстиями бойниц, словно обрыв над рекой – гнездами стрижей, возвышалось над единственной дорогой, проложенной по лесу. Попытайся обойти ее – и непременно угодишь в пасти Волков. Здесь их даже прикармливают, отдают им на съедение умерших рабов или бандитов, приговоренных к смерти… Потому Волки и не уходят далеко от Башни. Стерегут ее надежнее любых стен. Гед и правда не ответил, лишь тяжело поднялся и повел плечами, пытаясь разогнать кровь в онемевших суставах. Тут же зашипел от боли. На исполосованной коже места живого не было, и каждое движение, наверняка, давалось ему с трудом. – Ты бы поспал… – начал Серый, но Гед только мотнул головой и пополз к нему – помогать отколупывать щепку. Поспать еще успеется. А вот открыть замок надо было поскорее. Они все-таки добыли кусок деревяшки длиной в палец, хотя и потратили на это уйму времени. Гед по-прежнему ничего не говорил, а Серый не решался спрашивать, рассудив, что ему самому неприятно было бы вспоминать о пытках. Да и кто вообще захочет говорить о таком? И вот, только они успели разделить щепку на две части, чтоб уж точно у каждого осталось по куску, и начали ковырять замок – сверху вновь послушались шаги. Серый приготовился. Он был уверен, что на этот раз уж точно заберут его. Сунул свою деревяшку в самый дальний угол камеры, переполз под люк и заранее зажмурился, чтобы не прослезиться от непривычно-яркого света. Вот сейчас… Открылся засов, и над ними вновь выросла черная фигура Хозяина. Он мельком глянул на Серого, но лишь покачал головой: – Не ты. Серый услышал, как позади него медленно поднялся Гед. Но почему? За что опять его? И так изувечили до полусмерти, сбросили в камеру как отработанный материал – пусть подыхает… А теперь решили закончить начатое? – Возьмите меня! – вдруг выкрикнул Серый и оттолкнул друга обратно, в спасительную темноту. – Ведь моя очередь! Теперь я должен… Хозяин улыбнулся. Холодно, спокойно, равнодушно. И протянул руку Геду, даже не посмотрев на Серого. Они снова ушли, и на этот раз его охватило настоящее отчаяние. Какой смысл бежать, если друг каждый день будет возвращаться еле живым? На себе его вытащить не удастся. Да им даже цепи снять не удалось, а ведь еще есть засов на люке, и запертая дверь подземелья, и охраняемые коридоры. И внешняя стена, через которую даже птица не перелетит незамеченной… Все, приплыли. На этот раз – точно. Геда не было несколько дней. За это время Серого даже успели покормить – бросили в люк краюшку заплесневелого хлеба и две вяленых рыбины, жестких, словно древесина. Он съел ровно половину, остальное сберег для друга. Выпил полчашки воды. Стал думать, что будет, если Гед так и не вернется. Открыть замок не получилось, хотя Серый со звериным упрямством ковырял его часами напролет и добывал новые щепки, когда старые ломались в скважине. Он уже почти не надеялся на спасение. Но все равно пытался придумать план побега – на всякий случай. А потом Гед пришел. Пришел сам, без Хозяина, открыл люк и бросил Серому ключ от замка. – Ты чего? – удивился тот, щурясь против света и пытаясь понять, точно ли видит перед собой друга. Но это был он. Только совсем замученный, бледный, и какой-то неживой. – Выходи, – сказал Гед, – ты свободен. – Как это? – не понял Серый. – Нас что отпустили? Вот так просто? – Выходи, – повторил он, и в голосе раздались те же стальные нотки, что и у Хозяина, пронзительно холодные, равнодушные… Серый вылез из люка. Покачнулся от слабости – ноги не держали после долгого сидения на месте. Гед поймал его под руку, не дав упасть, и повел прочь. Они миновали коридоры и лестницы, не встретив никаких препятствий, даже охрана делала вид, что не замечает их присутствия. Не таясь, вышли во двор. Оказалось, что снаружи была ночь. Высокое прозрачное небо искрилось созвездиями, и ветер гнал по нему облачную дымку. Серый засмотрелся на эту неожиданную высь, от которой успел отвыкнуть взаперти, и даже не заметил, как оказался у открытых ворот. А потом чьи-то руки вытолкнули его наружу, и голос, подозрительно похожий на Гедов, велел: – Иди. Серый изумленно обернулся: – А ты? – Я остаюсь. И, не успел он сказать что-то еще, тяжелые створки сомкнулись, загремел окованный сталью брус, опускаясь в гнезда засова, и воцарилась тишина. – А как же ты?! – завопил Серый и бросился назад к воротам, забарабанил в них кулаком. – Гед! Как же ты?!. Никто не отозвался, не ответил. Лишь мертвенный свет луны заливал высокие, словно небеса подпирающие, стены, которые не пробить даже стае Волков. Серый знал, что произошло, хоть и отвергал это всей душой. Хозяева никогда не отпускают пленников без причины. А значит, Гед пожертвовал собой за его свободу, и остался в Башне как раб. Или того хуже – в роли развлечения, ручного зверька с именным ошейником на шее… Хозяева очень любят подобные игры. И неважно им, какого пола «зверек», какого возраста и откуда родом, главное, чтоб с ним было интересно… Он еще стучался в ворота Башни, когда сзади послышался пронзительный вой. Пока еще далекий, но много ли времени нужно Волку, чтоб пробежать пару верст? Едва ли… Серый тут же затих и настороженно обернулся. Перед ним был Тракт. Такой широкий, что на нем без труда разъехались бы четыре повозки, ярко освещенный масленными фонарями. Огромные, заточенные на концах бревна, каждое чуть не в три человеческих роста высотой, отделяли Тракт от леса. Вдоль этого частокола сновали фонарщики – проверяли, не тухнет ли огонь, и опасливо косились вокруг. Пусть Волки и нечасто выходят на дорогу, но все же такое бывает. В этом случае надо поднести факел к стене – и она, густо облитая дегтем, вспыхнет, отпугнув огромного зверя. Тогда можно будет спастись. Благо стена горела уже не раз и от того становилась только крепче, потому что каждое бревно сначала пропитывали специальным раствором. Один из фонарщиков окликнул Серого: – Эй, малец! Ты чего тут забыл? – Я… – растерялся тот, – у меня друг остался внутри… – Забудь о нем, – хмыкнул фонарщик. И Серый только тут понял, что действительно ничего не может сделать, кроме как без толку молотить в ворота, пока не устанет рука. И на помощь не позовешь – никто ведь не откликнется. И ждать здесь тоже бесполезно… Но он все-таки ждал. До самого рассвета, пока вдоль Тракта не погасили светильники, а тоскливый голодный вой не утих в лесной чаще. Потом повернулся и зашагал прочь. Только бы Гед его дождался, только бы не умер, замученный жестоким Хозяином. Серый обязательно вернется за ним. Через неделю, через месяц – но вернется. Надо только взять оружие, восстановить силы, придумать план… Как в таком деле без плана? И он успокаивал себя этим, хотя и понимал, что его уход ничем не лучше постыдного бегства, предательства… Потом он вспомнил слова Геда: «Ты не слабак. Не смей так думать»… И поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы спасти его. Если не будет слишком поздно. Откуда ему было знать, что всего через полмесяца Дария в правду объявит войну Северному Верту, и Башня закроет путь для всех, кто идет с этой стороны. И погасят масленные фонари, и затащат во двор колья, чтобы никто не вздумал поджечь их и отогнать Волков, а тела павших будут сбрасывать прямо вдоль стен… Из-за этого придется отложить спасание Геда. Сначала на месяц, потом на два... А потом Серый, наконец, поймет: ему не по силам вытащить друга из лап Хозяина. И никому не по силам, уж очень надежно охраняются стены форпоста...