Исповедь блудницы

Корона нисколько мне не давила, да и она была совсем не настоящей. Я была просто самой лучшей шлюхой в городе, а потом, кто-то сказал, и в округе, вряд ли во всем королевстве, но мне льстило все, что про меня говорили. Я купалась в мужском внимании и обожании, пользуясь этим очень нагло, насколько могла, хоть и помнила, как к этому относилась хозяйка. Мадам Сорайя была всегда против того, чтобы девушки вытягивали из клиентов подарки и деньги, но каждая мечтала заиметь хоть какую-то свою собственность и сбежать из города, чтобы основать свое дело. Понятное дело, что именно. Очередной бордель, который будет тягаться за права быть первым в городе. На большее шлюхи и не способны, лишь только единицы могут взлететь. Куртизанка — это вовсе не птица, что летает высоко, а скорее всего, лиса, которой повезет не попасться в капкан. О ночи с наследником трона мне пришлось молчать, однако в Доме с Единорогом все знали. Мадам Сорайя сделала ставку на меня, и в итоге у нее стало много гостей. Многие именитые чиновники и граждане приходили к нам, чтобы вкусить разных удовольствий. Я стала записывать их имена в маленькую книжечку в красной обложке, словно это был список побед и тех, кто валялся у моих ног. Именно тогда во мне стали просыпаться амбиции и тщеславие. Я хотела большего, и роль обычной шлюхи меня стала устраивать все меньше и меньше. Я могла бы стать чьей-нибудь содержанкой, но это вряд ли мне помогло бы, ведь таких женщин постоянно прячут от всех, они даже не могут выйти из дома, зная, что кто-нибудь может кинуть в них камень. Нет, я не хотела этого совсем. Я грезила о том, чтобы жить в большом доме и у меня был бы мужчина, способный удовлетворять все мои прихоти. У меня больше не было отвращения к тому, что я делала, я совсем перестала бояться каждый раз нового мужчину, входившего в мою комнату, уставленную мягкой мебелью и обитой махровыми коврами. Секс мне даже стал нравиться, и я начала получать удовольствие от того, что делала. Мой век в любом случае был бы недолгим. Любая куртизанка вмиг может получить какую-нибудь заразу. Иногда в страшном сне я видела то, как я подхвачу такую же болезнь, как и Фрейя, и поэтому связалась с ведьмой. Стоило это мне совсем недешево, но что не сделаешь, чтобы всегда быть вечно красивой и молодой. Латуна жила на окраине города, где могли позволить себе обосноваться бедняки, которым уже нечего особо было терять, и соседство с ведьмой — это была не такая уж большая проблема. Латуна давно состарилась, а когда-то она была очень красивой. Теперь ее лицо испещрено морщинами, а руки такие жилистые, что порой напоминали кости обтянутые кожей. Она давно сама не пользовалась магией, и поговаривали, что ей давно исполнилось больше сотни лет, поэтому зелья и заклятия давно не действовали. Правду от вымысла порой было очень сложно отличить: они так тесно сплелись, стали похожи на крепкий узел, тот, что использовали моряки. Латуна знала, кажется, все виды магии и учила многих, кто мог освоить это ремесло, то есть если у них обнаруживались способности к ведовству. На все, что хватило меня — только на зелья да обереги. Каждое утро я выпивала особый отвар, чтобы оставаться долго еще молодой и красивой, несмотря на свои годы, а вечером ела смесь цветов и семян, чтобы в груди пылал огонь страсти. Мне хотелось как можно дольше оставаться на своем месте. Да, я жаждала внимания и славы. Жаждала, чтобы все взоры были обращены лишь только на меня и больше никого. Я была королевой борделя не так уж и долго, почти полгода, после меня ждала совсем другая жизнь, совсем не похожая на ту, что я себе рисовала столько дней и ночей. Все изменилось, когда Артур снова появился на пороге Дома с единорогами. В эту дождливую ночь казалось, что потоки воды смоют весь город. Мы никого не ждали, и все пошли спать. По городу текли реки, неся с собой все, что не успели убрать горожане. У кого-то прохудилась крыша, а я, сидя в своей спальне, слышала, как тяжелые крупные капли барабанили по черепице. Я боялась спать, словно нас тоже могло затопить, как и многих бедняков, которые так и не смогли укрепить свои жилища. Дожди шли уже две недели, и, признаться, я уже начала изнывать без мужских ласк. Я была шлюхой, что поняла свое предназначение. Стала зависимой от мужского члена, что по несколько раз за ночь оказывался во мне, двигаясь и наполняя внутри все семенем. Я зависела от этого больше, чем думала, а когда-то городской судья как-то сказал, что давно не видел куртизанку, которая получала от этого удовольствие. Когда я услышала чужие голоса и то, как хлопнула дверь внизу, я вздрогнула. Это могли быть только путники, которым было все равно на дождь и потоки воды, бурлившие по улицам. Вряд ли это был кто-то из властей, чтобы закрыть наше заведение, ведь мадам Сорайя ничего не жалела и ничего не гнушалась, если надо было умаслить кого-нибудь из управления. — Вставай уже, — в мою дверь постучалась Керради. Я быстро откинула покрывало и распахнула дверь. Керради, судя по сему, была очень взволнована и обеспокоена. — Уж не знаю, чем ты взяла наследника трона, но он желает видеть только тебя. — Меня? — удивилась я. Мне вообще все это время казалось, что он даже имени моего и не запомнил, а тут он желал меня видеть. — Да, тебя, — немного зло ответила она. — Сейчас он будет здесь. Постарайся не казаться законченной шлюхой, — посоветовала она. — Он любит все же, чтобы у женщины была хоть какая-то свежесть. — Но я… — не знаю, что я хотела сказать, наверное, что совсем не готова, а, может быть, то, что совсем недавно пыталась себя занять и старалась снять напряжение доступным мне методом. — Быстрее давай! — скомандовала Керради. Послышалась шаги на лестнице. Керради быстро скрылась в темном коридоре, а я же осталась стоять в дверном проеме. Я не могла поверить, что все это происходило со мной. Наверное, у меня было очень глупое выражение лица, поэтому, стоило мне увидеть, как приближается фигура принца, я приняла соблазнительную позу, перекинув волосы назад. Моя грудь тяжело вздымалась, казалось, вот-вот и она выпрыгнет из плотного корсажа. Мы не стали говорить слова приветствия друг другу, вместо этого Артур подхватил меня на руки и унес на кровать. Мне бы надо было перехватить у него инициативу, стать первой в играх в постели, доставить удовольствие всеми мне известными способами, но вместо этого я просто отдалась ему на милость, позволив делать со мной все, что ему угодно. Я никогда не считала себя уязвимой, но наслаждаться подчинением, чувствуя его защиту — бесценно. Это как прыжок с высоты, когда закрываешь глаза и знаешь при этом, что уже никогда не упадешь. Я знала, что Артур держит меня, но при том позволяет зайти дальше за границы моего восприятия, открывая двери в совсем другой мир. Его пальцы путались в моих волосах, скользя по груди и обнаженной спине, потом — на бедрах, оказываясь в том самом потаенном месте, где сосредоточен источник всех желаний. Его губы блуждали по шее, словно он собирался перекусить мне горло, но если бы оно так случилось, то это было бы так прекрасно. Его возбужденный член был между ног, подрагивая. — Возьми меня уже, — прошептала я. — Шлюхи и требуют? — он засмеялся. Сказано — сделано. Артур закинул мои руки наверх, приподнял бедра и вошел одним резким движением. Я вся сжалась от его натиска, но мне было очень хорошо от того, что происходило. За последующие полчаса я позволила ему поиметь себя во всех позах. Со мной не было запретов. С женой, наверное, все было совсем иначе. Когда он кончил, то продолжал лежать на мне, и вес его тела мне казался пушинкой. Когда Артур встал, чтобы налить себе вина, мне показалось, что меня оставили одну на берегу. Сегодня в моей спальне ничего не было, кроме несколько яблок да булочек с пряностями. В доме сегодня не ждали гостей, а значит и готовить много никто не собирался. — Много успело мужчин тебя поиметь? — спросил он, возвращаясь в постель. — Много, — честно призналась я. — И со всеми было хорошо? — По-разному, — прошептала я, откидывая волосы на спину и зная, как сейчас соблазнительно выгляжу. — Что ж, тогда надо как-то испортить впечатление, — и он подмял меня под себя. Мы расцепились только утром, когда рассвет уже побелел, но над городом все еще висели серые тучи. Он ушел, ничего мне сказав, и я снова подумала, что больше никогда его не увижу. В итоге он вернулся через три недели и снова заплатил за ночь со мной. Мы занимались любовью очень долго, но в этом появилось больше чувственности, нежели животной страсти. Наверное, чуть ли не в первые жизни мужчина так обращался со мной. Он видел во мне ни шкуру, ни дыру, куда можно было всунуть свой член, ни источник удовлетворения своих потребностей, это было нечто большее. Ну, по крайне мере, я так думала когда-то. Хотела в это верить. Он стал часто бывать в Доме с единорогом. И все это время проводил со мной. Пару раз мадам Сорайя хотела подсунуть ему другую девушку, но принц приходил в бешенство. Она не хотела терять такого клиента, но, с другой стороны, не хотела, чтобы вся слава перепадала лишь только мне, девушке, которую она подобрала на улице. Все это не имело особого значения. Все это вообще стало не важно, потому что у меня появился покровитель и защитник. Да, я понимала, что будет со мной, когда он уедет отсюда навсегда. Возможно, в итоге меня вышвырнут отсюда, но у меня уже хватало денег, чтобы сбежать из-под опеки мадам и организовать уже, наконец, свое дело. Мы снова говорили о жизни. Он рассказывал мне о том, что видел у границ королевства, о том, как испортились отношения с соседними государствами и что скоро могла начаться война. Я же болтала временами просто без умолка, в основном рассказывая о своих буднях, ведь больше мне не о чем было сказать. Я не видела мира за пределами борделя. Все рассказы Артура об этом мире для меня было сродни книгам, ведь в них столько всего можно было узнать. — Так какой он, этот мир? — как-то спросила я. — Разный, — он провел пальцем по моему соску. — Совсем не похожий на то, что пишут в книгах. — Расскажи мне, — я повернулась на бок, подпирая голову рукой. — Я хочу знать все, что ты видел когда-то. Нашу беседу прервал настойчивый стук в дверь. Арутр недовольно поднялся с постели. Он накинул на себя халат, на ходу завязывая. — Ваше высочество, — это был один из его рыцарей, — прибыл гонец… Ваш отец умер. Да здравствует король! В тот день уехал, ничего не сказав. Я была не нужна ему. Впрочем, другого и не стоило ожидать. Кто я такая? Всего лишь куртизанка, которая привыкла добывать себе на жизнь, отдаваясь разным мужчинам, надеясь стать богатой и известной. У него была жена, пусть и с ней все было не так благополучно и брак стал всего лишь династическим союзом. У него теперь было наше королевство. У него были деньги и власть, способная раздавить каждого, кто окажется на его пути. Любой неугодный человек мог оказаться в тюрьме навсегда. Да, я была всего лишь пылью, которую дождь легко мог прибить к дороге. Я была никем и могла стать снова пустым местом: ни Морвенной из Дома единорогов, а нищенкой, живущей под канавой. Колесо Фортуны сегодня на моей стороне, а завтра отвернулось от меня. Все может случиться, и об этом не стоит забывать. Но я так часто ходила под счастливой звездой, что уверовала, что так оно и есть в итоге и так оно будет вечность. — Это тебе будет уроком, — сказала мадам Сорайя спустя две недели, как мой принц уехал. — Будешь помнить, что ни одна куртизанка не должна привязываться ни к одному мужчине. Это, так сказать, главное условие — если не будешь соблюдать, окажешься на дне жизни. — Я принесла вам много денег, — отметила я. — Да, и я ценю это, но не забывай, на этом все не оканчивается, — мадам Сорайя закурила трубку. — Когда-то я тоже была знаменитой куртизанкой. Первой красавицей города, но чуть все не превратилось в прах, когда потеряла голову от любви. Если бы я знала, что не нужна ему, то все сложилось чуть иначе. Но да, мы женщины часто глупим, так учись на чужих ошибках. Коронация, как рассказывали многие, была очень красивая. Пышная, дорогая и, самое главное, запоминающаяся. В Гвюндмюнде тоже устроили разные торжества и впервые за многие месяцы мадам выпустила всех нас. Мы веселись, как дети, радовались тому, что можем слиться с обычной толпой и насладиться гулом улиц. Мы ходили по городской ярмарке, пробуя засахаренные фрукты и цветы, вино и конфеты. Кто-то узнал нас, а кто-то и не знал, кто мы. Это был хороший день, когда понимаешь, как счастлив на самом деле. Но всегда перестаешь ценить такие моменты, потому что не бываешь долго сыт одним счастьем. Я хотела большего, но совсем не знала, как это получить. Все изменилось через пару месяцев, когда я отпраздновала очередной день рожденья. В свои семнадцать я думала, что у меня осталось не так мало времени, чтобы достичь желаемого. За то время пока я думала, что мне делать дальше, прошла череда новых мужчин, кто-то из них мне был уже знаком, кто-то случайно оказался в нашем городе. Мне надо было трудиться, пусть и работа выражалась в раздвигании ног перед теми, кто был готов бросить несколько блестящих монет. Все изменилось, когда за мной приехали рыцари короля Артура. — Я не могу отдать свою лучшую девушку! — возмущалась мадам Сорайя. — Я не отдам ее вам! — Это приказ короля! — Я не буду вам подчиняться! — снова кричала она. — Вам хорошо заплатят, — и перед ней поставили сундук с деньгами. — Этого хватит, чтобы жить долго и безбедно. — Морвенна, — она обратилась ко мне, — откажись. Они обманут тебя в итоге и выбросят за борт жизни. — Простите, — я спустилась с лестницы, пожитков у меня было не так много, да и вряд ли они мне понадобятся в новой жизни. — Ты об этом пожалеешь! — крикнула она мне вслед. И я пожалела спустя много лет.