Незабываемый бесконечный аперитив

Первое впечатление о Лектере — отвращение и зависть. «Любой нормальный человек ощутил бы ту же самую смесь из эмоций» — такое оправдание Уилл нашел для своей эмоциональной вспышки, которая заставила его позорно убежать из кабинета посреди рабочего совещания с Джеком и «приглашенной звездой психиатрии». Ему был отвратителен его костюм, ботинки, даже шнурки в ботинках и свежий уголок воротничка. Ухоженный до кончиков ногтей, но не слащавый, такой собеседник делал честь любой компании, а Грэм никогда не был душой компании. Да еще эта манера говорить! Лектер начал его анализировать, конечно, с утра напился хорошего кофе и съел (что там едят такие как он?). А Уилл страдал от недостатка сна и съел только дешевый бутерброд и не успел возвести форт. Обычно он справляется лучше, но у всех бывают плохие дни. В тяжелые моменты на Уилла накатывала зависть и злость. «Дурно одет, всегда новенький в классе» — это про него. Те годы прошли как в дурном сне, но иногда он против своей воли снова превращался в того загнанного мальчика, каким был, и строго судил всех со своей самой невыигрышной позиции. Переживал заново травмирующие события, не в силах исправить то, что прошло, и не желая менять оценку случившемуся. И этот Лектер… Недовольная ухмылка отразилась в старом зеркале на стене и отчаянное желание разбить отражение почти пронзило мозг, но внутренняя дисциплина сработала. Он не может разбить зеркало даже своей несчастной головой, у него нет денег, чтобы купить новое. И вот чашка с чаем под рукой — может ли он разбить ее? И снова кольнула мысль, он представил, как доктор Лектер разбивает тысячи дорогих чашек из самого тонкого фарфора, потому что он это может. Дисциплина, это то, что Уилл Грэм считал своим достоинством, взять себя под контроль и сделать то, что должен. Она всегда срабатывает, а когда нет — тогда и Грэма нет. Появляется кто-то другой, очень неприятный, его лучше не видеть и не знать. Время домой. Проскользнуть, пока Джек не видел, нет сил извиняться за утреннее недостойное поведение, позор, прямо перед доктором-у-меня-есть-вкус-к-жизни.

***

В супермаркете слишком яркий свет, но Уилл все равно пытается изобразить из себя другого человека, делая вид, что обязательно возьмет вот этот фантастический кусочек мраморного мяса, паштет собакам, много свежих овощей с местной фермы и лосьон после бритья в красивой экологической упаковке. В зеркальных витринах его лицо призрачное, глаза зеленеют как кубики речного льда, Уилл задумался, стоя возле аквариума с живой рыбой. Темно-каштановые волосы очаровательно завиваются на затылке и возле шеи, но Уилл сердито выправляет прядку, бессильно пытаясь прихорошиться. Перед кем? Скидки в алкогольном отделе и скидки на собачий корм, на кассе Уилл делает вид, что сильно удивлен недостаточному балансу на карте, одну пачку приходится убрать. В машине он почти плачет, но знает, что нельзя. Ему просто нельзя сдаваться. Он из тех, кто не сдается. Дом успокаивает. Теплый запах собачьей шерсти, скрипучая половица возле порога, слегка пыльные шторы, покосившийся подоконник на кухне — это его территория, здесь не надо ничего никому доказывать, «держать лицо» и Уилл дает волю слезам. Они не приносят облегчения, сквозь шумный поток крови в ушах он слышит «мальчик не должен плакать, плакса, плакса, плакса!». Приходит гнев, шумом он напугал собак. Уинстон смотрит недоуменно, он самый ласковый из всех и сейчас пытается понять, можно ли уже подойти для объятий или еще рано? Уилл покупает собачий корм на «трудные времена», когда у него нет сил на готовку для своих взрослых собак, какими бы любимыми они ни были, и сейчас он насыпает порции, согласно инструкции сбоку на пачке, а то, что просыпалось мимо, с радостью поднимают с пола хвостатые подопечные. От слез опухли веки, но ничего страшного, он завтра наденет очки и представит, что никто не заметил. Вечерняя прогулка была тревожной, тоскливой. Предчувствие, что грядет что-то невыносимое, портила впечатление от знакомого пейзажа и прохладного неба. Уже ночью, засыпая, Уилл подумал, что было бы забавно ткнуть Лектера носом в личный быт и опыт Уилла, и посмотреть, как он справился бы. Такие как Ганнибал не касаются бытовых мелочей, такое чувство, что он и подобные ему возвышаются над жизнями остальных. Это отталкивает. Невозможно вести диалог на равных, если у одного из собеседников урчит в животе. Уилл отвергал то, чего никогда не мог иметь. Это было странно, дружба с Ганнибалом, как и другая идея — если бы Уилл надел один из костюмов Ганнибала и стал расхаживать по аудитории перед студентами. Воображение понеслось, и Грэм заснул, улыбаясь. Благословлен диким умом и волей к жизни, - это про Уилла Грэма. При всей неловкости, бедности, трудности, он был удивительно честен, в чем-то даже невинен. Последняя мысль была пророческая, необоснованная догадка промелькнула у него перед самым провалом в сон, он подумал, что у него будут большие смертельные неприятности, и скоро. Как и все подобные мысли, она была забыта утром, принята за сон. Нашла место в беспокойном разуме, не обнадежила и не спасла. Уилл не догадался.