Незабываемый бесконечный аперитив

Вечер Рождества он встречает, сидя в фургоне машины специального назначения. Уилл сидит напротив Ганнибала, и они смотрят друг на друга как в зеркало, укрытые пуленепробиваемым стеклом, а за ним команда агентов, которые планируют этим вечером поймать начинающего убийцу. В документах детективов маньяк пока что имеет прозвище «Молох», из-за скрытности и жестокости нападений. Молодой агент передает всем только что услышанную по рации новость: — В Бруклинском музее видели нашего парня, пытался получить доступ к оригиналам Блейка в архиве, но не получил. Джек желает успеха, он ждет нас в ФБР, говорит, что закажет еду и напитки! Так что постарайтесь, чтобы вас там не убило, обидно будет, если порция пропадет, не Джеку же ее доедать за вами. Все рассмеялись в ответ на неловкую шутку, напряжение витает в воздухе, как и каждый раз перед подобной операцией. На лицах сидящих на скамье офицеров и переодетых детективов отражается одна общая мысль «увидеть Молоха сегодня», кому первому выпадет эта удача? Его фоторобот уже отпечатался на сетчатке, но ничто не сравнится с первой встречей. Машину немного качнуло, они заехали в переулок перед зданием, в котором и произойдет самое главное событие этой рождественской ночи. Перед тем, как покинуть фургон, Уилл внимательно смотрит на Ганнибала, задержав его едва уловимым жестом: — Ты точно уверен, что хочешь провести эту ночь именно так? Ты ведь отменил ужин, а на этой вечеринке бродит убийца, возможно всякое… Слушая эти слова, Ганнибал осязает их как музыку и, сдерживая улыбку, он отвечает как можно проще: — В следующую новогоднюю ночь я хочу показать тебе Венецию, а пока сгодятся и убийства. По лицу Уилла пробегает легкая тень, но он тут же прогоняет ее своей типичной резковатой улыбкой. Они выходят по одному, чтобы не привлекать внимание. «Уилл Грэм, вы следующий» — и Уилл выходит в зимний вечер, с вывески клуба льется зеленый и розовый свет, окрашивая пространство вокруг и на короткий миг делая все ненастоящим. Сейчас все органы чувств напряжены, в крови знакомая смесь страха и азарта. Несмотря на праздничную атмосферу вокруг, Уилл не может согнать с лица напряженное чуткое выражение, и агент К. показывает ему символ «улыбайся!». Ганнибал невольно любуется, интересно, почему Уилл оставил полевую работу, если он с таким азартом пускается в погоню ради проверки собственных возможностей? Неужели только из-за нестабильности? Нет, дело в другом, и сегодня Ганнибал это выяснит, может быть, слегка подтолкнув Уилла. С порога Уилла окутывает теплый ветерок, он принес с собой вишневые лепестки и аромат весны. Кто бы ни задумывал эту вечеринку, она получилась весьма чувственной. Радостно умирая, цветы щедро отдают свой цвет и аромат. Он уверенно входит под сень листьев, он — сплошной натянутый нерв, коснись его сейчас — и получишь удар током, несомненно. Слева от него, ближе к сердцу, скользит в толпе Ганнибал. Их костюмы вторят друг другу, побеги и цветы обвивают их руки на рукавах рубашек. Куда пойти? Конечно же к бару! Они встречаются за стойкой как незнакомцы в каком-нибудь дешевом романе. Но это не роман и нельзя умереть и ожить через пару страниц. Как хорошо, что они не стали оформлять бар типичным гавайским образом. Здесь фантазия авторов разыгралась, и каждая барная стойка отличалась от остальных. Эта, к которой подошёл Уилл, вся розовая, таких тонких оттенков можно добиться, используя натуральные материалы. Уилл не может понять, из чего сделана стойка, и бармен тут же отвечает, постучав по ней пальцем — розовое дерево, прямо из Бразилии. Все напитки в баре тоже розовые. Уилл сидит за стойкой, оперев щеку на ладонь, он кажется грустным алкоголиком, это прослеживается и в типичном выборе его напитка. Лектер вздыхает, радуясь, что в алкогольной карте только легкие коктейли. Он присел рядом так грациозно, их отражения переливаются и множатся в зеркале над баром. Смазливый бармен улыбается им обоим, откровенно любуясь этими мужчинами, в конце концов, это его работа, она приятная, и платят хорошо. Он подает бокалы и слегка прикасается к руке Уилла: «За счет заведения». «Розовый кролик» для Уилла и «Рогатый заяц» для Ганнибала. Уилл бросает красноречивый возмущенный взгляд на бармена, но пьет, и крепкий фруктовый напиток скользит, оставляя на губах кислинку смородинового сока. Нежная поверхность стойки такая живая и шелковистая, Уилл водит по ней ладонью, задумавшись. Надо сделать вид, что он пришел сюда веселиться, поэтому Уилл делает несколько неуклюжую попытку пообщаться с барменом, но тот, игриво наклоняясь к уху Уилла, говорит обезоруживающе громко: — «Заяц» оставляет на губах и во рту потрясающий травяной цитрусовый вкус, попробуйте с тем мужчиной, вам понравится. Ганнибал Лектер делает круглые невинные глаза и приподнимает светлые брови, это выражение крайне веселит Грэма, и вечер начинается. Они неспешно проходят по залам, кажущимся бесконечными. Вокруг люди, и то ли от эффектов освещения, то ли благодаря костюмерам и обстановке, все вокруг кажутся очень красивыми. Уилл сосредоточен только на поиске, он ощущает исходящую из кончиков пальцев призрачную нить и она ведет его, заставляя вглядываться в чужие лица, мгновенно отбраковывая их. Так ребенок перебирает камешки на галечном пляже в поисках сокровища. Они видят краем глаза других агентов, те то исчезают из поля зрения, то оказываются рядом. Все они пришли сюда за главным представлением, и разыграется оно отнюдь не на сцене. Музыка доносится отовсюду сразу, Уилла это сбивает с толку, он больше привык к тишине. Они наблюдают за нежным и яростным выступлением артистов, изображающих Адама и Еву. Им обоим не нравится музыка, и они уходят туда, где потише. Небольшой зал, где умело поставленные прожекторы освещают замысловатую фигуру, Уилл даже не сразу понимает, что перед ним. Раскинув руки, человек-дерево расцветает всеми цветами, соцветия облепили его тело, расцвели на кончиках пальцев, губах, глазах, стекли к ногам корой и мхом. Красота на грани отвращения, но ведь так и должно быть? Уилл шепотом обращается к Ганнибалу, но его взгляд все еще прикован к инсталляции, яркие цветы отражаются в его зеленоватых глазах: — Да как они это сделали? Я принял бы этого человека скорее за труп, чем за живого, вот что значит работать в полиции! Глядя на фигуру человека в цветах, Ганнибал вспоминает свой шедевр в Венеции — фрагмент картины Ботичелли «Весна», те ощущения, когда он доставал органы и менял на цветы, прекрасная получилась работа. Убийства он возвел в ранг искусства. И это не просто метафора. Все здесь готово к смерти, потому что среди цветов бродит убийца, он уже здесь, может, слева или вон там, у входа в лабиринт? В Италии Ганнибал Лектер получил прозвище «Mostro», что в переводе означает «монстр». Образованный Лектер сразу заметил, что слово созвучно итальянскому «mostra» — выставка. Этот каламбур, достойный немного простоватого, хотя и забавного «Ганнибал — Каннибал». Сидя за небольшим столиком и ожидая напитки, они почти утопают в плюшевых подушках. Ганнибал спрашивает, пользуясь тем, что в этом зале почти нет музыки на фоне: — Какой он, тот, на кого сегодня ведется охота? Уилл поднимает брови, он всегда удивляется подобным вопросам, особенно от Ганнибала. Он помнит эти долгие разговоры с ним на тему «расскажи мне о Потрошителе», и потом бесконечные сочинения на тему. Такое ощущение, что Ганнибал пишет психологическую книгу, исследование, и Уилл надеется, что оно не о нем. Все публикации о нем разрешены только посмертно. Диванчик неудобный и Уилл ерзает. Наконец, устроившись на краешке и повернувшись к Ганнибалу, говорит: — Это не охота, это поимка редкого вида для твоего зоопарка. Скорее всего, он близок к сумасшествию, не думаю, что сумасшедший может быть осторожным. Поэтому он пришел сюда, чтобы попрактиковаться. Он еще не убивал так, как ему хочется, но скоро начнет. Он имеет какой-то источник внутренней силы, возможно, он слышит голоса или страдает шизофренией. Проблемы с восприятием красоты, собственной внешности. Он просто не похож на других, во всем. Знаю, что многие его считают сумасшедшим из-за того, что он не позволяет людям узнать и понять его. Так он скрывает еще и непростое детство, травмы юности. Ганнибал слушает внимательно, умение сопереживать и вскрывать мотивы человека через его поведение всегда впечатляла его в Уилле. То, как он может представить себя на чужом месте, и даже на его, прокрутить в голове чужую точку зрения. Иногда это вселяет в него болезненный страх, это видно по его лицу. Сейчас Уилл не боится. Словно заканчивая мысли Ганнибала, Уилл говорит вникуда: — Возможно, мы еще не знаем, как он проявит себя, поэтому и не боимся. Ганнибал не впервые замечает подобную проницательность Уилла, он словно знает ход беседы заранее. Прикрывая глаза от невесть откуда упавшего лучика зеленого света, резюмирует: — Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений. Мне почти жаль его. Отпивая из бокала с коктейлем, Уилл улыбается, потому что испытывает то же самое чувство, но только Ганнибал осмелился произнести эту мысль вслух. Такая обезоруживающая уверенность ободряет всех вокруг, отгоняет страх. Раньше Уилл считал свой страх чистым инстинктом, но чем дольше он с Ганнибалом, тем чаще он забывает о страхе.

***

Чем дальше комнаты от входа, тем более хищными становятся растения, незнакомцы льнут к ним, и Ганнибал, идущий позади Уилла, видит только его затылок, на кудрявые пряди упали крошечные лепестки фиолетовой вистерии. Зрелище такое трогательное, что у Ганнибала заныли зубы. Кто-то положил руку на талию Лектера, и тут же получил в ответ колючий взгляд. Несмотря на то, что Ганнибал как никогда осторожен, чтобы не вызвать подозрений у Уилла, посреди этого легкого цветочного аромата он улавливает четкие мясные нотки. Но нельзя, он и так прекратил терапию, уж очень сложно стало с Уиллом, когда он больше не сидит в кресле в полубессознательном состоянии. Как ему шла лихорадка! Это случалось семь раз, пламя было такое сильное! Пришлось погасить его, но он не жалеет. Их игра началась с обмана, но сейчас они честны и открыты друг перед другом. В каких-то аспектах. Двое грациозных мужчин прилегли на белую скамью у входа в лабиринт. Один — светловолосый, челка прикрывает его лицо, на его колени положил голову и сразу же закрыл лицо буйными кудрями темноволосый и смуглый спутник — он шумно пересказывал: — …такое кимоно красивое, меня прямо зацепило! А он уже на входе в лабиринт мне начал такую дичь втирать, что-то про драконов, демонов каких-то, картины. Да черт, я могу пропустить мимо ушей подобную хрень, но он какой-то не нормальный, это не прикольная фигня ни разу, он ужасно стремный… С этими словами он поднял глаза на своего спутника и, получив ласковые объятия, продолжил: — Я хотел его приобнять, а он так схватил меня… Уилл услышал краем уха одну фразу и мгновенно отреагировал на нее, вклинившись в разговор: — Твой спутник был в маске? Куда вы шли до того, как ты сбежал? Удивленная пара смотрела на невысокого взволнованного мужчину, его внимательные глаза почти заворожили их, и они, не сговариваясь, утвердительно качнули головой и указали на вход в лабиринт. Уилл почти бегом входит в лабиринт из живой изгороди, пытаясь найти указатели и, внезапно вспомнив о Ганнибале, идущем за ним, резко поворачивается к нему. Он оказывается слишком близко и Уилл чувствует его дыхание на своем лице: — Возможно, это он. Тебе не стоит идти со мной, там может быть опасно. Ганнибал отвечает шепотом, его дыхание все еще сохранило цитрусовую нотку от коктейля, так пахнет опасность: — Я не оставлю тебя. Кого бы ты ни боялся, не бойся защитить себя, а я буду рядом, чтобы помочь. Взгляд Уилла прожигает насквозь, как никогда Ганнибалу хочется узнать, что чувствует сейчас Уилл, такие сильные и глубокие эмоции в его глазах, опасный водоворот, который несет его. Ганнибал трогает плечо Уилла, чтобы пробудить его. В неясном свете обостряются осязание и обоняние, почти звериное чутье Ганнибала на вершине экстаза от смеси ароматов, хвойная изгородь буквально кричит об опасности, за Уиллом тянется красной осязаемой нитью аромат пульсирующей крови в венах. Чем дальше они углубляются в лабиринт, тем тревожнее становится. Если в начале еще встречались люди, то теперь слышны только отдаленные хохот и стоны, в тишине и сумраке они неприятны. Смолистый запах, исходящий от изгородей забивается в ноздри. Кажется, они заблудились. Уилл крутит головой, лабиринт оказался куда больше, чем он думал. С досады он опирается рукой о стену, с удивлением обнаруживая проход в кажущейся сплошной стене. Они просачиваются сквозь буйные заросли, легкая высокая деревянная калиточка скрывает за собой японский сад, весь в тумане. Это неожиданное зрелище на мгновение останавливает их, поразив хрупкой рукотворной красотой. Здесь такая тишина, слышно только течение воды в ручье, да звук капель. Небольшой горбатый мост перекинулся через ручей, почти пасторальная картинка, но внизу опасные острые камни. На мгновение Ганнибал вспоминает о леди Мурасаки, подобная калитка и тропинка вела к ее купальному домику. В тот вечер, когда они встретились там, она бросала в воду для мытья апельсины. Есть ли здесь купальня? Это замкнутое помещение, а кажется будто отдельный мирок. Осторожно пригнувшись, они перебегают японский сад, смешав белые и черные камешки под ногами. Возле входа в домик на земле лежит сброшенное кимоно, на его полотне один повторяющийся рисунок, и это безжалостный огонь. Уилл первый входит в купальню, от влаги его прическа вернулась в привычное состояние, кудрявые прядки налипли ко лбу и вискам, спутавшись тоненькими ниточками. Он снимает пиджак и больше уже не поднимет его. Оранжевый свет от деревянных светильников рассеивается в облачках пара, здесь жарко. Рубашка прилипает к телу, влага в воздухе такая насыщенная, что перед глазами расплываются круги, почти ничего не видно. Почти на ощупь Уилл находит дверь, на ручке его рука накрывает руку Ганнибала. Он понимает, что надо подать сигнал, но этот хрупкий момент, когда преступник и тот, кто его поймал, встречаются взглядами — такой мощный и интимный по своей силе, что Уилл не хочет его ни с кем делить. Чуть скрипнула дверца, Уилл и его друг выходят во внутренний дворик. На мгновение Грэм задерживает дыхание, боясь, что все это ему показалось. Но нет, все реальнее, чем можно себе представить. Сильный высокий мужчина стоит посреди изогнутых сосенок и керамических горшочков с растениями, под ним небольшой бассейн. Он разводит руки вверх и в сторону в причудливом пугающем движении, и на мускулистой спине Уилл видит начатую татуировку дракона. Незнакомец говорит низким хриплым голосом речь, которую можно принять за мысли зверя, но никак не человека: — Трансформация — это ключ. Человек и дракон, чья сила затмевает безобразие. Перед ним лежит куча тряпок, в которой они не сразу узнают фигуру человека. Мужчина совершенно обезображен, тело разорвано, словно влажная ткань, на глазах лежат кусочки стекла из разбитого окошечка купальни. В этот момент Уилл осознаёт, что перед ними не надоедливая ящерица, она превратилась в Дракона, чье пламя может сжечь и его, и Ганнибала. Это тот, кого он искал. Все вокруг кажется происходящим будто в жутком театре, движения Дракона грациозны и одиозны. Повернувшись к ним, Дракон идет прямо на них, убыстряя шаг. — Ты не очень красив, ну да ладно, — слышит Уилл перед тем, как Дракон целует его. У него «заячья губа», но исправленная в детстве, резкий шрам прочерчивает пространство под носом и делит губу почти пополам. Поцелуй болезненный с самого начала, через секунду Уилл понимает почему. Дракон носит специальный зубной протез, и прямо сейчас его острые кончики, выполненные из прочного композитного материала, врезаются ему в губы. И Уилл кричит. Он чувствует и свою и его боль, он хочет убить и не может понять, чьё это желание? Одним мощным ударом Дракон припечатывает Уилла к стене домика, на мгновение его голова откидывается и ударяется о доски. Ганнибал поджимает губы в гримасе боли, словно сам ощутил удар. Уилл лежит на земле между их ногами, словно ягненок, принесенный в жертву двум зловещим могущественным богам. Ганнибал подносит указательный палец к улыбающимся губам. Дракон возвращается к истерзанной жертве и поднимает кусочек розового мяса, с одной стороны оно красное, с тоненькими белыми прожилками. Его рука протягивает примирительный дар, и в ответ над Уиллом протягивается рука Ганнибала. Их руки замерли, словно кровавый мост, на котором они заключили перемирие. Ганнибал съедает плоть, и, словно призрак, Дракон исчезает. Бросившись к жертве, Ганнибал делает вид, будто пытался ее реанимировать, но и так понятно, что этот свежий труп годится только на подкормку цветам. Уилл поднимается, во время удара он прикусил губу, и теперь сдавленно охает, почувствовав кровь во рту, сплевывает на землю. Фигуру Ганнибала он видит расплывчатой по краям, он согнулся над грудой останков, и Уилл видит его как черную рогатую тень. Ганнибал поворачивается к нему, качая головой и разводя окровавленными руками в стороны. Уилл кричит в телефон, оставляя на экране красные отпечатки. Отвернувшись и глядя на воду в бассейне, он говорит сокрушенно: — Мы упустили его. Одно мгновение Уилл и Ганнибал смотрят друг другу в глаза, по щеке Уилла бежала, а теперь свернулась кровь, губы красные, как розы. Это поэтичное невинное сравнение, чистое и ясное. Как и этот кристально ясный миг предобморочного падения. Все отдалилось от них, они на огромном расстоянии. От полицейских, медиков, танцовщиц, барменов, коллег, неприятелей, друзей. Уилл говорит тихо и четко: — Мы могли убить его. Я хотел его убить. «Либо спаситесь, либо упадите», — внезапно вспомнилась далеким нежным голосом строчка из песни, как тогда, когда они ехали поздно ночью в машине на север. Уилл ощущает себя так ясно, свое тело, руки и ноги, как никогда в жизни ощущает свою смертность. — Почему ты отпустил его? И слышит ответ: — Мне важен только ты. А его поймают на выходе из лабиринта. Или позже мы найдем его и тогда уже не упустим свой шанс. Уилл смотрит на воду бассейна, борясь с искушением упасть туда, призрачная надежда на очищение манит его. Ганнибал подходит к нему, прижимаясь рукой от плеча до кончиков пальцев. — Уилл, пока мы оба живы, давай вернемся домой. Уилл молчит, его дыхание прерывистое и такое отчаянное, что у Ганнибала кровоточит сердце. Что увидел Уилл на дне? Глаза Уилла прикрыты, маятник стирает границы восприятия, и он впервые видит себя в своем воображении. Словно в кино он наблюдает, как он борется за жизнь в холодной воде. Его руки барахтаются на поверхности воды, по поверхности расплывается красное пятно, тонкие прядки волос то появляются на поверхности, то исчезают. Ноги облеплены сырыми брюками, в ботинках вода. Этот факт он подмечает с какой-то особенной грустью. Уилл бьется в конвульсиях и его ноги словно шагают по воздуху, поднимая его вверх и перематывая падение в обратную сторону, как в серии фотоснимков. Возвращая к точке падения.

***

Они возвращаются, и на выходе вихрь легчайших цветочных лепестков смешивается со снежинками. После дачи показаний и заполнения нужных форм, Уилла и Ганнибала отпускают. Они едут в служебном автомобиле на месте для преступников, потому что больше мест не нашлось, и Ганнибал чувствует, как прижался к нему плечом Уилл. Ближе к дому снег пошел сильнее, огромные хлопья падают на их волосы. Они стоят на крыльце дома Уилла. Фонарь над ними покачивается от ветра, маленькая спасительная точка в бушующем океане. На покрытом снегом столике стоит бутылка шампанского и бокалы для них, которые принес Уилл. Где-то вдалеке взрывается фейерверк и еще один и еще один. Снег прекратился, и теперь они видят чистое небо и ясные звезды. Ганнибал достает из кармана маленький сверток: — С Рождеством, Уилл. Среди слоев коричневой бумаги лежит кусочек стекла с жертвы Дракона. Едва заметный отпечаток, но этого может быть достаточно для опознания. — Я забрал, пока зеваки не растоптали место преступления. Уилл восхищенно улыбается, и тут же морщится — это движение вызвало боль в пораненной губе. — И чем же мне отплатить за это? И за этот непростой вечер? Ганнибал потягивается, грациозно выпрямляя спину. Глядя на Уилла с загадочной улыбкой отвечает: — Сущая мелочь. Скажем так: ужин и обещание никогда не искать Дракона. Ты сделал все, что было нужно, оставь дальнейшую скучную работу полицейским. Мы чудом избежали беды сегодня, в следующий раз нам так не повезет. Иначе, на этой путеводной нити будет висеть твоя голова. С напряжением во взгляде он смотрит на Уилла, надеясь увидеть согласие в его глубоких, таких грустных и любимых глазах. Уилл смотрит в звездное небо, словно пытаясь отыскать в нем ответ. — Все, что я хочу, Ганнибал, это как можно меньше странных убийств в приходящем году. Ты можешь мне такое подарить? С усмешкой он, наконец, смотрит на Ганнибала, мысль о том, как необычно красиво его лицо в лунном свете он даже не отметает, завороженный его голосом. С пришептывающим акцентом, который всегда выдает в докторе Лектере европейца, с влюбленной улыбкой он отвечает, открывая шампанское: — Постараюсь, Уилл. А теперь тост, который написал Фрэнк Синатра: «Желаю тебе прожить до ста лет, и пусть последний голос, который ты услышишь, будет моим!» Бокалы радостно звякнули, в пузырьках, поднимающихся с их узких донышек, играл лунный свет, смешиваясь с отблеском стекла, образуя тут же гаснущие искорки. Они обещали такую же призрачную надежду, как и переплетенные вместе пальцы Уилла и Ганнибала.