Глава 1: Пересечение параллельных прямых
4 января 2024 г., 13:41
Примечания:
На ошибки практически не проверено, так что, если заметите - кидайте в ПБ, буду очень благодарна за помощь.
— 181 день и 18 часов до начала экспедиции —
Малое исследовательское судно тускло мигало проблесковыми огнями, проплывая сквозь густые дождевые облака. Экипаж из двух человек плавно передвигался между размякшими влажными громадинами, медленно, но верно, приближаясь к глиссаде. Рюноскэ поднял глаза, оторвавшись от голографической проекции маршрута, когда дверь в кабину управления тихо скрипнула, пропуская появившуюся из основного отсека Гин, и без энтузиазма махнул сестре. — Центр сообщил, что нас уже ждут, — сказала Гин, приземлившись в соседнее сидение и поймав нечитаемый взгляд брата в отражении лобового стекла. — Ясно, — Рюноскэ кивнул, вновь обращая все свое внимание на приборы. — Не сообщили, кто еще будет в составе экспедиции? Гин откинулась на спинку пластикового сидения, устремив взгляд в такой же белоснежный пластиковый потолок, и отрицательно покачала головой. — Никакой информации. Я пробила код приказа — в отрытом доступе находятся только младшие служащие корабля. Большинство из которых — андроиды и виртуальные помощники. Что до живых людей — полный ноль. — Понятно, — глубокомысленно заметил Рюноскэ. Впрочем, этого и следовало ожидать. Распоряжение правительства застало их в момент возвращения с земной орбиты, когда Центр вышел с ними на связь, сообщив, что группа «Альфа», состоящая из них двоих, вместо возвращения в родной космодром должна изменить курс. Поэтому, оторвавшись от остальной части эскадрона, им пришлось свернуть в сторону Главного Порта. Рюноскэ потянулся наверх, щелкнув переключателем, — приемная станция приветливо зашуршала, издав короткий сигнал соединения с диспетчерской. Гин подняла голову, вглядываясь вперед. За стеклом показались очертания космодрома. — «Дельта-12А» запрашивает разрешение на посадку. Прием.— Принято, «Дельта-12А». Полоса — шесть, сектор — два. Посадка разрешена. Прием.
— Принято. Гарнитура зашипела — Гин потянулась за ремнем, ловко пристегивая себя к сидению. Механическая панель, автоматически появившаяся из-за пульта управления, замигала, подключаясь к системам корабля после получения отпечатка. Рюноскэ кинул взгляд за плечо, не отрываясь от штурвала, наблюдая за действиями сестры. Корабль слегка качнуло, мягко положив на крыло, когда маленькое исследовательское судно плавно вошло в поворот, облетая горящий огнями космодром. Яркие точки взлетно-посадочных полос доброжелательно мерцали где-то далеко внизу, освещая едва раскрашенные первыми лучами солнца стартовые площадки. Гин впечатлено присвистнула. — Впервые вижу такой огромный комплекс. Он даже больше, чем о нем рассказывали. Рюноскэ, на мгновение оторвавшись от ввода координат, согласно хмыкнул. — Неудивительно. Здесь же находится Академия. — Тогда это многое объясняет. Рюноскэ утвердительно кивнул — станция связи зажглась, подтверждая стабильное соединение с диспетчерской, когда из динамика вновь послышался шорох. — Двигатель в норме, спусковой модуль готов, — в задней части корабля что-то скрипнуло и с характерным щелчком встало на место. Гин повернулась к брату, — к выпуску шасси готова. — «Дельта-12А» готова к посадке. Подходим к защитному куполу. Прием.— Принято, «Дельта-12А». Сектор два открыт. Приступайте к снижению. Прием.
— Есть приступить к снижению. Защитный купол над космодромом дрогнул, тускло замерцав, и в следующую секунду узкий проем осыпался искрами, открывая путь внутрь. Рюноскэ потянул за штурвал, позволяя кораблю легко наклониться вперед, и перевел крылья в режим планирования, ориентируясь на загоревшуюся сигнальными огнями полосу. Утренний космодром встретил их неожиданной тишиной и практически полным отсутствием людей. На взлетно-посадочной площадке едва ли можно было различить несколько силуэтов, которые, как не сложно было догадаться, ожидали их прибытия. Загудели шасси, со свистом раскрылись закрылки, готовые к приземлению. Рюноскэ легко потянул штурвал на себя, переводя систему в режим полуавтоматического управления, и, заложив новый вираж, выровнялся по мерцающим полосам. Корабль осторожно опустился к поверхности космодрома, и шасси мягко спружинили, как только корабль коснулся земли, задрожав от неожиданного сопротивления. Гин коротко улыбнулась, довольная мягкой посадкой. — Довольно изящно, — Рюноскэ закатил глаза, проигнорировав незаслуженную похвалу сестры. — Да, обязательно, — фыркнул он, отключаясь от системы управления и отодвигаясь на своем кресле, конец снимая гарнитуру. За лобовым стеклом мигали ориентировочные фонари. Из динамика донесся голос диспетчера, сообщающий об успешном совершении посадки, пока у выхода из челнока столпились работники космодрома, подгоняя трап к шлюзу. Дверь с тихим шипением отворилась, поднимаясь наверх и пропуская в салон поток прохладного, наполненного озоном воздуха. Рюноскэ расслабленно потянулся, разминая затекшие после долгого перелета предплечья, и не без удовольствия втянул носом свежий запах влажного асфальта. Гин, уже успевшая покинуть свое рабочее место, о чем-то переговаривалась со стоящими под трапом работниками, довольно высунувшись из кабины, и Рюноскэ поспешил к ней, не собираясь больше оставаться в душном помещении челнока — несколько часов, проведенных за штурвалом, порядком измотали его. Космодром дрожал в мареве разогретого турбинами воздуха. Точно растревоженный улей он гудел под куполом, не замолкая ни на секунду в шуме занятых чем-то служащих даже в последние часы перед рассветом. Рюноскэ оперся предплечьем о верхнюю рамку шлюза, выглядывая из кабины, и приветственно кивнул тут же заметившим его рабочим. Мужчина в синем комбинезоне — должно быть, бригадир — приветливо махнул ему, белозубо сверкнув доброжелательной улыбкой, и тут же что-то крикнул подгоняющим трап рабочим. Самолет тряхнуло, когда лестница с механическим треском вошла в пазы, пристыковавшись к самолету, и Гин, крайне довольная, наконец переступила порог джета. — Благодарю, — сухо произнес Рюноскэ, на что мужчина только махнул рукой. — Было бы за что, сынок, — хохотнул он, пропуская близнецов вперед, пока группа рабочих ставила под шасси транспортную платформу, — вы, ребята, откуда будете? — С Северного подразделения, — коротко пояснила Гин, — прибыли по приказу Центра. — Вот оно как, — мужчина пригладил рыжеватую бороду, с виднеющейся в ней отчетливой проседью, и понимающе покачал головой, — то-то я смотрю — форма не «Портовская». И тут же хлопнул себя по карманам, довольно хохотнув. — В любом случае приятно видеть свежие лица в наших рядах. Такие юные, а уже астронавты, — с толикой гордости сказал он, лучась дружелюбием, и, точно опомнившись, произнес, — Меня, кстати, Бобом звать. И протянул крепкую шершавую ладонь. — Старший инженер отдела эксплуатации Роберт Коннор. — Приятно познакомиться, мистер Коннор, — близнецы с энтузиазмом ответили на рукопожатие, расположенные бодрым настроем рабочего. — Ладно, молодежь, не смею более задерживать, но знайте: если что понадобится — я всегда на космодроме, буду приглядывать за вашей ласточкой, — Боб задорно подмигнул им, — не будем заставлять руководство волноваться. — Руководство? — удивленно переспросила Гин, уставившись на мужчину, засомневавшись, не подводит ли ее слух. Рюноскэ, кажется, тоже несколько опешил, не ожидая подобного. — Ну дык, Адмирал уже давно на полосе, — он махнул куда-то за плечо, словно это было делом весьма обыкновенным, — И Накахара-сан вместе с ним. В секунду лица близнецов синхронно побледнели. Растеряв всякий интерес к человеку перед ними, они обернулись туда, куда до этого махнул мужчина, и так и замерли. Перед входом на взлетно-посадочную полосу стоял Адмирал Военно-Космического флота. А по правую руку от него, облаченный в белоснежный капитанский китель, — человек, известный каждому уважающему себя астронавту. Один из отставных пилотов этого самого флота. Капитан Накахара. — Охренеть.***
Свежий, разреженный утренний воздух мягко качался над мерцающими огнями космодрома. Короткие порывы ветра, идущие с пустоши, задували за шиворот остатки ночной прохлады — желание посильнее запахнуть китель, спрятавшись с головой в короткий белый шарф, возрастало с каждой секундой. В едва забрезжившем над уровнем горизонта рассвете сгущались тяжелые облака, среди которых едва угадывались очертания приближающегося челнока. Накахара, не сомкнувший в эту ясную ночь глаз, ощущал в голове лишь звенящую пустоту, вслушиваясь в протяжные завывания прогреваемых моторов за сияющими силовыми пологами, и необъяснимую ничем тоску. Какое-то пограничное состояние между полнейшей апатией и неистовой бодростью духа. Огай, пришедший сюда немногим раньше самого капитана, выглядел не лучше; сложив за спиной руки, скрестив пальцы и — что удивительно — без какой-либо тени улыбки, в таком же мрачном молчании ожидал гостей. Утро, как бы ни старалось притворяться ласковым и мягким между розовеющих туч, по итогу для всех началось одинаково. С томительного ожидания неизбежного. Накануне вечером, прочитав предоставленный Адмиралом документ от корки до корки четыре раза, Накахара не вынес из него никакой действительно полезной информации. Самой большой подробностью предстоящей экспедиции было название выделенного им корабля. Но что именно это был за корабль — он не имел и малейшего понятия, как и не имел понятия о составе экипажа. За двадцать шесть лет жизни и десять лет службы на флоте ни одна из его экспедиций еще не начиналась с полнейшей неизвестности. Было ли сделано это в целях безопасности или из желания оставить любые сведения об экспедиции на уровне государственной тайны — никто не знал. В любом случае, самого Накахару это волновало очень мало, потому что на секреты правительства ему было плевать, а вот на людей, которых вверят под его командование — нет. Сложив руки на груди, Накахара нахмурился. — Нервничаете, капитан? — Неожиданно подал голос Мори, заставив Накахару обернуться. Можно было подумать, что в словах Мори звучит издевка, но вид Адмирала оставался совершенно хмурым и сосредоточенным. Очевидно, не только капитану здесь было не до смеха. — Едва ли, — коротко отозвался он. Мори понимающе покачал головой. — Будь я на вашем месте, давно потерял бы голову от волнения. Накахара недоверчиво покосился на Адмирала, но спорить не стал. В конце концов это не его дело. — Вы могли остаться в здании, вовсе не обязательно было приходить сюда, — вновь заговорил Мори, но на этот раз даже не взглянул на подчиненного. Поджав губы, Накахара не нашелся, что ответить. Да, он мог дождаться первых членов его экипажа внутри, но бессонная ночь в компании тяжелых мыслей так вымотала его, что бездействие начинало угнетать. К тому же, даже гипотетическая возможность вновь остаться один на один со своими мыслями вызывала дрожь. Лучше так. На промозглом сыром космодроме вместе с Адмиралом, чем в теплом помещении в состоянии неизвестности. — Надеюсь, вам сообщили, что завтра вы предстанете перед Советом, — полувопросительно произнес Адмирал после недолгого молчания, — они требуют вашего присутствия. Надо полагать, что все распоряжения относительно экспедиции будут отданы в устной форме. Накахара удивленно оглянулся на Адмирала. — Хотят избежать бумажной волокиты? — Скорее, утечки информации, — уклончиво пояснил Мори. Что же, как предсказуемо. Укол справедливой ярости впился куда-то в область груди, обжигая и распаляя когда-то застывшие воспоминания — Накахара сжал кулаки, не в силах совладать с подступающим гневом, и крепко сцепил зубы. Когда-то он уже слышал что-то подобное. Отчаяние и ярость, годами копившиеся внутри, точно разворошенные раскаленной кочергой угли, вспыхнули вновь — лишь усилием воли Накахара заставил себя отвернуться в сторону, чтобы ничем не выдать своего состояния. — Создают очередную бутафорию? Это в их стиле, — как можно ровнее произнес он, наблюдая за поочередно мерцающими вдалеке светодиодами кораблей и чувствуя, как от напряжения сводит челюсть, — А когда вместо всего экипажа домой вернутся цинковые коробки, что они скажут семьям на этот раз? «Этих астронавтов никогда не существовало, и вы никогда не узнаете обстоятельства смерти ваших детей, потому что это сраная государственная тайна. Искренне Ваш, Совет». Адмирал нахмурился, мгновенно посерьезнев, явно задетый едкими словами, но едва ли он мог что-то сделать с пробивающимся из Накахары гневом — это был поток, который невозможно было остановить никакой плотиной. Семена ненависти к системе прорастила в нем сама система. — Не скажите такого на Совете. Наше дело выполнять приказы, капитан, — как можно строже сказал Адмирал, — а не задавать вопросы. Накахара закатил глаза. Конечно. Он знает, и согласился с этим, когда окрыленный вступлением в корпус давал присягу с рукой на Уставе. Он знает. — Плевал я, — блекнущие фонари в уголках космодрома печально сияли, как будто подхватив расшатанную, заведенную атмосферу, и Адмирал только удрученно поджал губы, зная, что ярость его подчиненного направлена вовсе не на него. Диалог, прерванный выплеснувшимся напряжением, неожиданно затих. Каждый, погрузившись в свой кипящий котел из мыслей, молча наблюдал, как защитный полог над космодромом осыпался жгучими искрами, пропуская внутрь крошечный челнок. Купол восстановился также бесшумно, как и исчез, и Накахара заинтересованно вкинул брови, вглядываясь в очертания приближающегося самолета. — Надо же, на этом антиквариате еще кто-то летает, кроме студентов. — Не у всех отделов есть достаточное финансирование, чтобы позволить себе современные модели, — без упрека пояснил Мори, несколько обрадованный самопроизвольной сменой темы, — нам просто повезло больше. Пожалуй, звучало как правда. Накахара сощурился, когда проблесковые огни челнока засияли слишком близко, и на них обрушился шквалистый ветер, пригнанный турбинами садящегося самолета. Им пришлось отступить назад, спрятав лица за шарфами, чтобы их не снесло потоком горячего воздуха. Не очень изящный реактивный самолет почти незаметно спланировал на землю, совершив полувертикальную посадку, разогнав мрак космодрома ослепляющим светом фар. — Стоит думать, что это и есть ваш первый пилот, капитан Накахара, — громко проговорил Мори, стараясь перекричать шум еще работающих турбин. — Пожалуй, что так, — Накахара отнял шарф от лица, когда ветер и рычание мотора понемногу улеглось, и стало возможным расслышать крики рабочих, стремительно подгоняющих спусковой трап к самолету, — Впервые вижу, чтобы кто-то так мягко садил такую посудину. Суета вокруг корабля понемногу улеглась, когда центральный шлюз наконец открылся, явив на пороге двух человек в облегченных скафандрах Северного авиакосмического подразделения. Похожие друг на друга они замерли у ступеней, о чем-то переговариваясь со страшим инженером, пока наконец не выровнялись и, чеканя шаг, не покинули самолет, передав его в руки подоспевших рабочих. В ярком свете фар и тусклых огней космодрома разглядеть их было крайне трудно до тех пор, пока расстояние между ними и ожидающими их не стало достаточно незначительным. Накахара скептически окинул взглядом прибывших. Юноша и девушка приблизительного одного возраста, с черными как смоль волосами и глубокими серыми глазами показались ему смутно знакомыми. На груди несколько нашивок — Луна, Венера, Марс и Фобос. Не так уж много, если подумать. Получается, они даже не покидали пределов Солнечной системы. — За Мир и Прогресс, Адмирал, — холодно начал юноша, отсалютовав старшим по званию, — пилот первого ранга Рюноскэ Акутагава и старший бортинженер Гин Акутагава по приказу Центра в космодром Йокогамы прибыли. — Надеемся, что полет прошел без происшествий? — Скорее из вежливости, чем из любопытства, спросил Мори, ненавязчиво опустив протокольное приветствие. — Без происшествий, сер, — ответила Гин Акутагава, — для нас честь встретиться с вами, капитан Накахара. И тут же поспешно добавила, заметив выразительный взгляд Рюноскэ. — И с вами, конечно, Адмирал, — девушка смущенно наклонила голову, получив расслабленный смех Мори, который, кажется, совсем не удивился. — Для меня тоже честь познакомиться с вами, — Накахара, немного удивленный и польщенный словами девушки, протянул новоприбывшим ладонь для рукопожатия. — Накахара Чуя, капитан-пилот первого ранга. Но сейчас просто капитан. Близнецы, если судить по их крайней внешней схожести, неловко переглянулись, но рукопожатиями поочереди все-таки обменялись. — Ты славно управляешься с этой железякой, — Накахара кивнул в сторону все еще порыкивающего самолета, вокруг которого столпились работники, — В нашем подразделении их вывели из эксплуатации лет десять назад. Не знал, что их еще используют. — Не используют, — хрипло отозвался Рюноскэ, — его собрала Гин. Выражение лица Накахары на секунду сделалось удивленным, но затем, заметив, как Гин зыркнула на брата, смягчилось, сменившись глубоким уважением. — У меня нет предрассудков, — ответил Накахара, — и теперь мне ясно, почему прислали именно вас. Наверное, если бы не относительная темнота космодрома, Гин бы не удалось скрыть пробившееся сквозь серьезность смущение. Но, к счастью, никто не заметил, как от неожиданного комплимента зарделись щеки обычно серьезной бортинженера. — На самом деле я больше программистка, чем механик, — тихо поправила Гин, — но иногда поковыряться в железе бывает весело. — Что же, тогда наш будущий корабль в надежных руках, — впервые за утро лицо капитана озарило какое-то подобие сдержанной улыбки. Адмирал, наблюдавший со стороны за знакомством экипажа, не спешил встревать в разговор. Впервые на его памяти такие встречи происходили в настолько неформальной обстановке: без сопровождения, обращений по званиям и в почти полной темноте. Если взглянуть на ситуацию под иным углом, то все это тут же омрачалось весьма подозрительными подробностями. Прибытие части экипажа на личном самолете без сопровождения в предрассветный час с минимальным набором информации о готовящейся экспедиции выглядело по меньшей мере странно. Создавалось впечатление, будто никто, кроме них самих, и еще нескольких людей из правительства, не в курсе о происходящих на космодроме событиях. Мори отвернулся, задумчиво перебирая в пальцах край шарфа. С каждой минутой ситуация становилась все запутаннее. — Скажите, — заговорил Мори, все еще находясь где-то глубоко в своих мыслях, прервав возникшую беседу, — когда примерно вы получили известие о необходимости прибыть в Порт? — Около четырех часов назад, сэр, — ответил Рюноскэ, — Центр вышел с нами на связь, когда мы оказались на орбите Земли. Нам было приказано выйти из состава эскорта и изменить курс. Мори вскинул брови, явно заинтересованный словами Рюноскэ. — Очень занятно, — сказал он, — И до этого вам ничего не было известно об этом распоряжении? — Никак нет, сэр, — подхватила Гин. Мори, явно больше обращаясь к каким-то своим мыслям, кивнул. Похоже, если все обстояло именно так, как говорили близнецы, то в правильности сделанных ранее выводов сомневаться не приходилось. Обменявшись взглядами с Капитаном, Мори, наконец, доброжелательно обратился к Акутагавам. — Что ж, благодарю за сотрудничество, — шутливо, но в достаточно серьезной манере сказал он, — Капитан. Накахара распрямился. — Да, сэр? — Сопроводите экипаж в их комнаты и распорядитесь насчет подготовки документации. С Ичие-сан я поговорю сам. — Как прикажете, Адмирал, — Накахара, не медля, тут же склонил голову, — разрешите идти? — Да, увидимся позже, — бросил он, и, чинно распрощавшись с близнецами, проводил тяжелым взглядом удаляющуюся троицу.***
Покидая космодром с доброй половиной экипажа за спиной, Накахара никак не мог отделаться от ощущения недосказанности. Что-то мешало ему сосредоточиться на новых подчиненных, скребя в сознании чувством раздражения, будто от его внимания ускользают какие-то очень важные детали. Жизненно важные детали, касающиеся его самого. Утренний разговор с Мори не шел у него из головы. — Капитан, — неожиданно обратилась к нему Гин, поравнявшись с Накахарой, — разрешите обратиться. Остановившись, Накахара неловко обернулся, словно только что очнувшийся ото сна, когда они подошли к ярко освещенной аллее. — Лучше просто Накахара. Хорошо? Я пока еще не ваш капитан. Акутагавы переглянулись. — То есть, все-таки вы возглавите эту миссию — задумчиво произнесла Гин, обменявшись с Рюноскэ многозначительными взглядами, — но в приказе ничего не было об этом сказано. Там вообще не было никакой информации о членах экипажа. — Как и я не знал о том, что вы будете в составе экспедиции, — пожал плечами Накахара, — это не сообщили даже Адмиралу. Как будто правительство не хочет, чтобы эта информация вышла за пределы очень узкого круга людей. Не удивлюсь, если в конце концов это все так и останется одним большим пробелом. Рюноскэ согласно хмыкнул. — Надо думать, что все подробности мы получим, как только соберется весь экипаж. До тех пор абсолютно бессмысленно пытаться что-то узнать. — Пожалуй, что так, — резюмировал Накахара, и взгляд его на секунду сделался непроницаемым. Близнецы, не стремившиеся прерывать возникшее молчание, обратились в слух. Сонный космодром шуршал и звенел, мерцал и сиял вспыхивающими пологами, и небо над ним постепенно наливалось красками. День, как бы прозаично это не звучало, вступал в свои права. — Так о чем ты хотела спросить? — Поинтересовался Накахара, и близнецы, точно по команде, отмерли. Гин неловко спрятала руки за спину, заломив пальцы, словно вопрос давно не давал ей покоя. — Извините мне мое любопытство, но, — последовала набольшая заминка, — эти слухи о вас… Они правдивы? Накахара изумленно вскинул брови. — А обо мне ходят какие-то слухи? — ровно, но все же с долей любопытства поинтересовался он. Точно желая получить поддержку, Гин бросила быстрый взгляд на брата. Рюноскэ же, рассудительно поспешивший прикусить язык, всем своим видом дал понять, что не хочет иметь с этим никаких дел. Гин набрала побольше воздуха. — Это правда, что вы больше не пилотируете? В воздухе встала напряженная тишина. На неожиданный вопрос в первую секунду Накахара не нашелся, что ответить. Вся гамма эмоций — от растерянности до расплывчатой печали — отразилась на его лице, точно всего одним словом Гин застала его врасплох. Накахара помрачнел. Он знал, что в рядах курсантов часто шепчутся о чьем-нибудь прошлом, но он никогда не думал, что это происходит где-то за пределами Порта, и, к тому же, происходит о нем. Но скрывать очевидное в любом случае было бессмысленно. — Правда, — тяжело ответил он, и Гин почувствовала, как стыд остро обжег ее грудь. Болезненный взгляд Капитана заставил ее скованно поджать губы, мгновенно пожалев о сказанном. — Простите, капитан, я… — Ничего, — он покачал головой, прервав скомканные извинения, и ободряюще похлопал Гин по плечу, — я понимаю ваше любопытство. И с тяжелым сердцем, полным зарождающейся тревоги, Накахара махнул рукой, намекая следовать за ним. Больше никто не проронил ни слова.***
— 181 день и 15 часов до начала экспедиции
— Знаешь, он совсем не такой, как о нем говорят, — неожиданно сказала Гин, подцепив палочками кусочек карри. Акутагава, едва покинувший душ, удивленно поднял брови, оторвавшись от растирания влажной головы мягким полотенцем — облака пара мяко витали вокруг него, наполненные запахом ели и озона. — Что ты имеешь ввиду? Гин бездумно проткнула палочкой морковь, разворошив аккуратно сложенный на тарелке рис, и печально подперла рукой щеку. На этот вопрос было сложно ответить. Всю дорогу до их маленькой комнаты они провели в молчании — в темных коридорах основного здания, шагая мимо редких, залитых белым светом кабинетов, они лишь время от времени кидали напряженные взгляды в спину их будущего капитана, и потому первое впечатление, которое капитан Накахара мог бы на них произвести, оказалось весьма расплывчатым. Тихий, глубоко погруженный в свои мысли, он был как будто бы настолько далеко от всех в это утро, что строить хоть какие-то догадки о его настоящей личности не представлялось возможным. Разговор, затихнувший, едва начавшись, оставил Гин довольствоваться своими догадками. Всю ее голову занимали возникающие сами собой мысли об экспедиции, незаполненные, зашифрованные документы и полное несоответствие образа Накахары из студенческих рассказов реальности. Аккуратно отодвинув от себя свою порцию карри, Гин проследила за бродящим по комнате в поисках новой формы Рюноскэ. От всех этих размышлений кусок в горло не лез. — Тебе не показался он странным? — Рюноскэ даже не обернулся, услышав вопрос сестры, но Гин, кажется, совершенно не задетая этим, продолжила, — Я лично совершенно не так себе его представляла. — А как представляла? — Безучастно отозвался Рюноскэ, примеряя костюм с эмблемой Военно-космического флота. Яркий, даже слишком, эдакий вычурный «электрик» на удивление хорошо смотрелся на Гин и отвратительно не шел Рюноскэ. Рюноскэ недовольно скривился в зеркало, одергивая полы куртки. — Ну, знаешь, — Гин сделала неопределенный жест рукой, — Бойкий, может быть, немного заносчивый. Такой Капитан Немо. Живая легенда, все дела. И, эм, может быть, рассказывающий план действий. Рюноскэ, продолжая разглядывать себя в зеркало, неоднозначно хмыкнул. В словах Гин была доля правды. Он и сам находил их первую встречу весьма туманной. Занятый сложной застежкой воротника, Рюноскэ обернулся на сестру, поймав ее взгляд, и — скорее по инерции, чем из необходимости — закатил глаза. — Почему это тебя так интересует? — А тебя нет? — Изумилась Гин, — Уже двадцать часов, как мы должны были находиться дома, но вместо этого мы торчим здесь. Наша работа делать, что говорят, но в данный момент мы даже не знаем, что именно мы должны делать. Ты знаешь, когда за нами придут, какие будут распоряжения? Вот и я нет. Заломив руки, Гин уставилась на брата, в надежде отыскать участие где-то в серых глазах, но выражение лица Рюноскэ оставалось таким же беспристрастным, как и минуту назад. Совершенно не впечатленный ее словами, Рюноскэ застегнул молнию на груди, придирчиво осмотрел себя в зеркало и, наконец, произнес не вполне довольный своим внешним видом. — Наша задача — заниматься делом. И ждать оставшийся экипаж. Удержавшись от очередного всплеска руками, Гин отвернулась. Непоколебимая вера брата в добродетель вышестоящих иногда выходила за пределы ее понимания. Гин нервно прикусила внутреннюю сторону щек, борясь со снующими в голове мыслями. Время от времени она даже завидовала удивительной способности Рюноскэ не задавать вопросы. Сам Рюноскэ же, наконец заметив смятенное состояние сестры, тяжело вздохнул и, пододвинув к себе второй стул, сел напротив нее. — Слушай, — неуверенно, но все тем же бесцветным голосом начал он, — я тоже не совсем понимаю, почему мы здесь. Но, с другой стороны, нас могли разделить и послать только тебя или меня. И чтобы мы тогда делали? Без информации о приказе и, скорее всего, без связи. А так, — Рюноскэ пожал плечами, — мы с тобой в Порту, на самом большом космодроме Восточного полушария. Все не так уж и плохо. С аргументами Рюноскэ спорить было сложно. Разумное зерно в его словах звучало весьма убедительно, и спорить с доводами брата не представлялось возможным, поэтому Гин, помолчав еще какое-то время, примирительно подняла руки. — Хорошо, — нехотя произнесла Гин, — все действительно не так плохо. — Не так плохо, — кивнул головой Рюноскэ, — За исключением униформы. — Но она очень красивая! — Почти воскликнула Гин, непонимающе прижав руки к нашивке на груди. — Тебе идет, потому что ты девчонка, — нравоучительно произнес он, — а я похож на дальнобойщика. — Ну еще бы, — фыркнула она, закатив глаза, — если бы пошел на артиллериста ты бы им и был. Недовольно скривившись, Рюноскэ едва удержался от того, чтобы не показать сестре язык. Ну и подумаешь. Артиллеристы, что, не люди? Переживет несколько дней в этой ужасной форме, пока им не доставят новую экипировку. В конце концов никто не виноват в том, что именно Порту достался этот уродливый синий. Рюноскэ потянулся за своей порцией остывающего карри. Но ловко открыв палочки, он внезапно переглянулся с Гин. В металлическую белую дверь кто-то вежливо постучал. — Это артиллеристы за тобой пришли, — ехидно прошептала Гин, заметив замешательство брата. Рюноскэ звонко цокнул и прошептал в ответ: — Не дождешься. Скорчив губы «уточкой», Гин серьезно закивала, мол, ну-ну, совершенно точно нет, получив в ответ сверлящий взгляд Рюноскэ. — Войдите, — бросила она, и дверь с легким щелчком тихо отъехала в сторону. Невысокая девушка с аккуратно забранными наверх волосами, облаченная в точно такой же «электрический» костюм, вежливо склонилась, приветствуя притихших близнецов. Ее темные очки мягко переливались под яркими светодиодными лампами, а в руках была зажата небольшая планшетка с погасшим экраном и большой блестящий конверт. — Доброе утро, — поздоровалась она, заправив очки наверх, — меня зовут Хигучи Ичие, отдел управления и координации летательных аппаратов. Я рада видеть вас на территории Порта. Меня прислали сообщить, что вас ожидают в двенадцатом ангаре. Прибыл ваш корабль. Акутагавы, в который раз за этот вечер, переглянулись. — Наш корабль? Хигучи осторожно взяла планшет — экран нелепо пиликнул, зажегшись эмблемой Порта, — и что-то быстро ввела в поисковую строку под удивленные взгляды близнецов. — О, нет, речь идет не о вашем челноке. Прибывший корабль закреплен за капитаном Накахарой, и в системе вы указаны как, эм, — она озадаченно сдвинула брови к переносице, — первый пилот и старший бортинженер. Если вы, конечно, Гин и Рюноскэ Акутагава. Одна ее бровь элегантно выгнулась, и Акутагавы спешно закивали. — Тогда можем идти, — захлопнув планшет, она вежливо улыбнулась. — А к нам никто больше не присоединится? — осторожно поинтересовалась Гин. — Вы имеете ввиду капитана Накахару? — Гин утвердительно кивнула, — Нет, он не пойдет с нами. Близнецы в очередной раз переглянулись, и Хигучи, верно истолковав их недоумение, поспешила пояснить. — На данный капитан Накахара находится у Адмирала. Он прибудет позже, когда все вопросы будут улажены. — Вопросы? — хрипловато отозвался Рюноскэ одновременно с сестрой, — Касательно нас, не так ли? Хигучи невольно поджала губы, оказавшись в ловушке четырех серых глаз, застигнутая врасплох прямым вопросом. Между ними повисло неудобное молчание. — Мне нельзя об этом говорить, — уклончиво начала она, стараясь избежать четкого ответа, — но, когда я встретила Накахару-сана по пути сюда, он был… весьма взвинчен. Пролетел мимо меня, даже не поздоровавшись. Мне кажется, его несколько встревожила поступившая из Совета информация. Рюноскэ тут же вскинулся, зацепившись за слова Хигучи. — Что за распоряжение прислал Совет? — Он узнал состав экипажа, — моментально догадалась Гин, почувствовав запал брата, и, получив слабый кивок Хигучи, подытожила, — и, похоже, нам он тоже не понравится. — С чего ты взяла? — Обернулся Рюноскэ. — С того, что прибыл наш корабль.***
Приглушенный свет коридора обступил их со всех сторон, как только они покинули залитое светом пространство выделенной комнаты, и в полнейшей тишине проследовали за идущей впереди Хигучи. Навязчивое дежавю знакомо скреблось где-то в затылке. Гин невольно оглядывалась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, но вопреки огромным панорамным окнам, выходившим на расплывающийся в утреннем свете космодром, высокие коридоры поглощал пугающий полумрак. От этого места вдоль хребта время от времени пробегал неприятный холодок. По дороге сюда она как-то не заметила этой зловещей, угнетающей темноты. Рюноскэ же, словно проглотивший собственный язык, шел, хмурясь сильнее обычного, и даже не пытался смотреть перед собой. Новость о составе экипажа так захватила его, что с того момента он не произнес ни слова, тревожась где-то внутри себя, и Гин, угнетаемая любопытством и молчанием брата, медленно шла за Хигучи, точно также прокручивая в голове кусочки известной им информации. — Так значит, вы с Северного подразделения? — Неожиданно подала голос Ичие, через плечо обернувшись на Гин. Вздрогнув от внезапного звука из полной тишины, Гин поспешила поравняться с девушкой, обрадованная возможностью отвлечься. Рюноскэ же, бросив короткий взгляд на сестру, предпочел остаться позади. — Вроде того, — с готовностью ответила она, — А откуда вы знаете? — Я заведую транспортной логистикой в этой части космодрома. Поэтому знаю обо всех прибывающих и покидающих Порт объектах, — Хигучи коротко глянула на близнецов, — и о людях тоже. — О, — глубокомысленно изрекла Гин, явно впечатленная словами девушки, — звучит сложно. — На самом деле вовсе не так сложно, как кажется, — пожала плечами Хигучи, — самое большое затруднение в необходимости хранить в голове большой объем информации. Но с этим успешно справляются они. Хигучи указала на очки, поблескивающие на ее голове. — Они что-то вроде умного помощника? — Умного помощника? — переспросила Хигучи, — вы имеете ввиду искусственный интеллект? Нет, не совсем. Скорее просто большая библиотека, с подключенными к ней камерами слежения, навигацией, и всем прочим. Использование ИИ-систем запрещено на территории Порта. Исключение составляют только индивидуальные умные помощники отдельных кораблей. Единственный искусственный интеллект, который нам разрешено использовать в Порту — это протокол «Элис». Мори-сан был в восторге, когда ее прислали. Впрочем, вы и сами скоро с ней познакомитесь. Она просто милашка, думаю, вы подружитесь. Надо же. А в их подразделении умными помощниками пользовались все. Как вообще можно представить работу целого космодрома — тем более такого огромного — без искусственных интеллектов? Гин покачала головой, прикидывая, сколько сотрудников должно быть в их штате. Выходило примерно «очень много». И сама мысль о запрете использования умных помощников казалась какой-то нереалистичной — они освобождают такой огромное количество человеко-часов, что уже ни одно предприятие не работает без пары-тройки нейросетей на своих серверах. Даже на их с Рюноскэ корабле присутствовало несколько программ. Но интерес, чем же именно так примечательна эта «Элис» заставил Гин все же осторожно поинтересоваться. — А в чем суть ее работы? — Элис осуществляет контроль здравоохранения, — без обиняков пояснила Хигучи, — Ее можно вызвать в любой момент в любой точке Порта. Иногда она и сама появляется, если выявляет признаки недомогания у кого-нибудь из служащих. Но в основном ее можно застать в медпункте или в кабинете Мори-сана, — тень улыбки, словно бы девушка вспомнила что-то хорошее, скользнула по лицу Хигучи, — к слову, копия Элис есть на каждом из наших кораблей, даже если в составе экипажа есть штатный медицинский персонал. Так что, как я и говорила, вы неизбежно столкнетесь с ней. — Вы говорите о ней так, будто бы она в самом деле живой человек. Это мило, — произнесла Гин с некоторой нежностью. Ей это было хорошо знакомо — относиться к программам, как к настоящим людям. Своего рода профессиональная деформация. На слова Гин Хигучи невольно мягко рассмеялась. — Думаю, когда вы увидите ее, вы сами все поймете. Разговор затих сам собой, когда они наконец покинули мрачные коридоры главного здания, и свежий, все еще влажный ветер неожиданно приветливо накинулся на них прохладными порывами. Асфальт на космодроме незаметно парил, облаченный в яркий золотистый свет, восходящий прямо за ним. Гин невольно зажмурилась, подставив лицо навстречу поднимающемуся Солнцу. День обещал быть приятным. Они миновали основное здание, пересекли несколько пустующих полос, поздоровавшись с группой что-то ремонтирующих на небольшом джете рабочих, когда узенькая тропка вдоль раскидистого студенческого парка наконец привела их к огромному железному сооружению в высоту не менее двадцати семи ярдов и, должно быть, столько же составлявшему в ширину. Неприветливая металлическая махина отбрасывала грузную тень на часть взлетно-посадочных полос, и, казалось, сонно ворочалась, поднимая не менее огромные ворота. Рюноскэ даже прекратил буравить взглядом несчастный асфальт, и замер вместе с Гин, едва сдержавшей впечатленный свист. — Корабль прибыл относительно недавно, наверное, спустя час после вашего прилета, — сказала Хигучи, приложив ладонь к сканеру отпечатка у небольшой двери, — так что, его еще никто не видел, кроме Марка. Очередной шлюз бесшумно отворился, впуская пришедших, стоило Хигучи толкнуть дверь, пропустив гостей вперед, и близнецам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к ослепившему их свету прожекторов внутри ангара. Свет, казалось, лился отовсюду, отражался от блестящего пола и обшивки стен, ничем и никем не загораживаемый. Повсюду звенели приборы, был слышен шум разогреваемого двигателя, и все словно бы находилось в движении, и ни на чем нельзя было сосредоточиться. Пораженные, они замерли, неверяще глядя по сторонам. Внутри ангар оказался еще больше, чем представлялся снаружи. Посреди всего этого сверкающего великолепия практически у самой стены около громадных ворот стоял Он. Величиной около ста шестидесяти ярдов в длину, точно здоровый синий кит, корабль сверкал зажженными проблесковыми огнями, гордо — Гин была уверена, что даже немного заигрывающе, — возвышаясь над постаментом, под которым расположились несколько групп людей в синей униформе. — Нравится? — поинтересовалась Хигучи, наблюдая за обомлевшим близнецами. — Еще бы, — произнесла Гин, наконец проходя внутрь и не отрывая глаз от блестящего, явно отполированного корабля. Рюноскэ, поймав чуть насмешливый взгляд Ичие, гордо поспешил отвернуться, смущенный тем, что его застали врасплох, и быстро нагнал Гин. Корабль стоял, точно заиндевелый, цвета индиго, с налетом влаги и воска, сверкая, как новогодний шар простой белой подсветкой, и на секунду Гин показалось, что она вот-вот расплачется. И нет, вовсе не от красоты — просто иллюминация слишком яркая в ангаре, вот и все. Гин растерла лицо ладонями, чтобы не выдать своего слишком явного восхищения, когда в поле ее зрения попал приблизившийся Рюноскэ. — И этим мы будем управлять? — почти шепотом окликнул сестру Рюноскэ, заметив ее искрящиеся детским восторгом глаза. — Не просто этим, — отозвалась Гин, — мы будем управлять настоящим крейсером, братец. Ты будешь. Нужно признать, он и сам был крайне впечатлен. Корабль этот мало походил на те, что ему доводилось пилотировать раньше — один его вид вызывал легкий трепет перед заложенной в него мощностью, и, если уж быть до конца откровенным, Рюноскэ чувствовал, как у него рефлекторно зачесались руки, словно желая скорее ухватиться за штурвал этого технологического чуда. Но много времени на бесцельное любование им никто не дал — Хигучи радостно махнула какому-то мужчине, и тот, спрыгнув с постамента, вальяжно направился к пришедшим. — Ичие-сан, рад видеть, — полушутливо отсалютовал юноша, наконец приблизившись, и Рюноскэ невольно отметил, что он, похоже, их с Гин ровесник. Рабочая куртка свободно болталась на нем совершенно нелепо, и, к несчастью, в его небрежном виде определенно было что-то обаятельное, когда он внимательно оглядел пришедших, явно дольше положенного задержавшись глазами на Гин, — Кто эти приятные, но пока незнакомые люди с вами? От неуловимой, почти незаметной заигрывающей шпильки в его голосе, Рюноскэ едва не скрипнул зубами. — Доброе, Марк, — коротко кивнула Хигучи, — Позволь тебе представить, Гин и Рюноскэ Акутагава — будущие старший борт инженер и первый пилот этого корабля. — Марк Твен — отдел эксплуатации летательных аппаратов, — он лучезарно улыбнулся, протянув руку Гин, — рад знакомству. Быстро выступив вперед, Рюноскэ перехватил его ладонь, слегка нагло потеснив сестру назад. Марк, встретившись взглядом с мрачным выражением лица Рюноскэ, на секунду опешил, но все же довольно бодро пожал прохладную ладонь. Лишь на мгновение между ними повисла неловкая тишина, но, быстро опомнившись, Марк широко улыбнулся и без колебаний обменялся рукопожатием с Гин. — Очень приятно, Марк, — ответила она, — вы будете нашим путеводителем? Улыбка Марка отчего-то стала еще шире. — О, да, мне поручено познакомить вас со всем оснащением корабля, — юноша самодовольно усмехнулся, — это довольно большая честь: работать с командой Накахары-сана. Невольно улыбнувшись в ответ, Гин сцепила руки за спиной. — Для нас тоже. — Когда мы сможем попасть внутрь? — вклинился Рюноскэ, — Корабль уже готов? — Не спеши так, — Марк рассмеялся, — его едва закатили в ангар. Как только закончится техобслуживание, мы сможем приступить к осмотру корабля. Его настраивают для подключения к системам Порта, — ответил Марк. Хигучи, до этого не спешившая вмешиваться в разговор, довольно хлопнула в ладоши. — Что же, славно, что все уже познакомились, — сказала она, — Марк, оставляю их на тебя. — Вас понял, Ичие-сан, — согласно кивнул он, — будут какие-то дополнительные распоряжения? — Распоряжения? Нет-нет, на этом все, — Ичие махнула рукой, — можете быть свободны. Марк пожал плечами, когда Хигучи, вытащив планшет, покинула их, прибившись к группе рабочих, предоставив троицу самим себе. — Не расскажете нам о корабле? — С превеликой радостью, — Марк хитро подмигнул Гин, — во всех подробностях.***
Смириться с тем, что тебя отправляют на верную смерть достаточно легко. Точнее, прийти к блаженному состоянию смирения и безразличия после бессонной ночи, полной экзистенциального ужаса — вот это достаточно легко. Это Накахара выяснил на собственном опыте. Но принять, что не ты один окажешься в миллиардах миль от Земли без воздуха и гравитации под ногами, оказалось куда сложнее. Почти невозможно. — Кто допустил их до участия в экспедиции? Адмирал сдвинул брови к переносице, ощутив всплеск ярости, сотрясшей кабинет, и медленно произнес: — Из всех, кого Совет рассматривал на эту роль, лучше всех подошли только они, Накахара. — Только они? — Скептически фыркнул он, уперевшись руками в стол, — Двое талантливых, едва заступивших на службу сирот, вы хотите сказать? Больше-то во всем флоте не нашлось опытных пилотов и инженеров, верно? — Прекрати дерзить, — прервал поток гнева Мори, повысив голос, — если Совет принял такое решение, то наша задача принять и исполнить приказ. — Да черта с два, — с вызовом ответил Накахара, не собираясь отступать, — они никуда не полетят. Пусть Совет ищет самоубийц среди «старого флота». Не успел Адмирал ответить на очередной выпад, как Кое мягко остановила его движением руки, заставив того сухо поджать губы. — Мори прав, Накахара-кун, — ее голограмма коротко замерцала, стоило женщине обратить на себя внимание, — Даже если ты отправишь прошение в совет — это ничего не изменит. Они не пойдут на уступки. И даже сейчас ты не имеешь права удалить их из состава экипажа, поскольку не являешься их капитаном, пока вы все не подниметесь на борт. — Тогда первым же делом, как только мы поднимемся на корабль, я высажу их к чертовой матери, — отрезал Накахара, нисколько не успокоенный словами наставницы, — Совет может жертвовать мной или еще кем бы то ни было ради своих целей, но это по меньше мере гнусно — отправлять тех, кого точно никто не станет искать. — Но ты не можешь спорить с тем, что это рационально, — сказал Мори, — чем меньше рисков, тем лучше. — И назначая Дадзая старпомом на этот корабль, Совет точно ничем не рискует, — сдерживая язвительность, вставил Накахара. Кое с осуждение склонила голову, бросив на него выразительный взгляд из-под ресниц, — Ох, Ане-сан, вы ведь прекрасно понимаете, к чему все идет. — Да, и именно поэтому призываю тебя перестать злиться и подумать, как сделать этот полет не последним в их жизни, — все тем же ровным голосом произнесла она, — так что возьми себя в руки, наконец, и включи свою капитанскую рассудительность. Она тебе понадобится. Проглотив очередной недовольный комментарий, Накахара нахмурился, ощутив укол совести от слов Кое. Неожиданная волна жаркого гнева спала, оставив после себя прохладное ощущение проснувшегося стыда, которым он пренебрег. — Только потому что вы так говорите, Ане-сан, — подрастеряв запал, немного скомкано ответил Накахара. — Чудно, — голограмма Кое тепло улыбнулась, — тогда нам стоит обсудить стратегию вашего «выживания». Вы согласны, Адмирал? Мори, несколько успокоенный прекратившимся демаршем, согласно кивнул. — Верно. Состав экипажа оставляет желать лучшего, но с этим мы ничего не можем поделать. К тому же, — нажав на крошечном пульте несколько кнопок, Мори зажег еще одну проекцию с Приказом, едва не сбив изображение сидящей в кресле Кое, — твой второй пилот ещё не назначен. Сомнительный, но все-таки реверанс от Совета. Возможно, в качестве небольшого извинения за назначение старпома. Накахара усилием воли сдержал показательное закатывание глаз. — А что касается самого Дадзая, — продолжил Мори, — до тех пор, пока он будет находиться под твоим командованием, едва ли от него можно ждать каких-то проблем. — Пока мы на земле, может, и нет, — согласился Накахара, — но как только мы покинем планету, считайте, что назад путь нам заказан. Кое печально взглянула на заведенного протеже, не в силах спорить с фактами. Накахара, хоть и вел себя импульсивно, все же был прав. Даже Мори, недовольный поворотом разговора, нервно застучал пальцами по столу, прекрасно понимая, к чему все идет. — Этот человек единственный, кто может справиться с этой миссией, — произнес Мори, — убери его — и операция обречена на провал. — Никто не сомневается в его профессионализме, — заговорила Кое, верно истолковав направление мысли Накахары, — но нам с тобой прекрасно известно, как этот человек выполняет порученные ему миссии. И сколько экипажей под его руководством вернулись домой. — Хотите сказать, что Совет нарочно собирает команду, вероятность летального исхода для которой будет также высока, как и вероятность выполнения миссии? — Невесело усмехнулся Мори — И это их цель, оправдывающая средства? — Скорее, результат для них приоритетнее жизни, — предположила Кое, — а чтобы снять с себя ответственность перед общественностью достаточно просто создать видимость случайности, если экипаж не вернется домой. — У вас есть какие-то варианты, Адмирал? — Спросил Накахара, переглянувшись с Кое. — Вариантов у нас не так много, — Мори зажал пару точек на пульте, и голограмма услужливо подсветила информацию о составе экипажа, — я считаю, что правильный выбор второго пилота может существенно изменить распределение сил в команде. Нам нужен человек, способный управлять кораблем и способный самортизировать столкновение интересов, даже если он сам того знать не будет. Потому что вы, четверо, — Мори выразительно глянул на Накахару, весьма ясно давая понять, о ком он в первую очередь так думает, — все как пороховые бочки — неизвестно в какой момент подорветесь сами и подорвете других. Накахара же на это замечание только серьезно кивнул. С очевидными вещами он спорить не собирался. — Так что выбирайте с умом, Капитан, — подытожил он, — рекомендую прислушаться к мнению Озаки-сан в этом вопросе: среди ее учеников много хороших ребят. — Как прикажете, Адмирал, — голограмма Кое учтиво склонила голову, — я постараюсь помочь. — К слову, Ичие-сан сообщила о прибытии вашего корабля, — добавил Мори, несколько погодя, — специалисты уже им занимаются. На этот раз Совет, нужно отдать им должное, не поскупился на расходы. Глаза Капитана округлились, сделавшись крайне озадаченными. — Так быстро? — Изумился Накахара, подавшись вперед, словно не до конца поверив словам Адмирала, — я думал, он прибудет не раньше, чем через неделю. Мори позволил себя легко усмехнуться и откинулся на спинку кресла, сложив руки поверх кителя. — Благодари Озаки-сан, — пояснил он, — она постаралась организовать все сразу же, как только мы узнали об экспедиции. Накахара обернулся, абсолютно воодушевленный словами Адмирала, кажется, на секунду даже позабыв о напряженном разговоре до этого. — Ане-сан… — Ох, оставь, — она расслабленно махнула рукой, будто не желая слушать эмоциональные благодарности протеже, и лишь хитро глянула на его взволнованное лицо, — мне было несложно. К тому же, лучше все подготовить заранее, чем испытывать себя ожиданием, верно? — Да, вы правы, — согласился Накахара, все еще впечатленный предусмотрительностью наставницы, — но как вам удалось? Кое на это лишь загадочно пожала плечами, ясно давай понять, что своих секретов она не раскрывает. Накахара понимающе хмыкнул. — На этот раз в систему корабля будут добавлены протоколы «Элис», — продолжил Мори, — она будет сопровождать вас во время подготовки к экспедиции, а после ее копия будет установлена в файлы корабля. — Это распоряжение Совета? — Несколько удивился Накахара, недоверчиво выгнув бровь. Незаметно улыбнувшись, Мори уклончиво пояснил: — В Приказе нет никаких санкций против внедрения систем Порта. Понятливо усмехнувшись, Накахара тоже откинулся на спинку кресла, и бросил быстрый взгляд на безучастно разглядывающую маникюр Кое. Женщина же только стрельнула глазами на подопечного, сделав вид, что она понятия не имеет, о чем речь. «Два афериста», — беззлобно и с некоторой долей гордости подумал Накахара. — Тогда, раз корабль уже под юрисдикцией Порта, мы можем приступить к работе, — сказал Накахара, разведя руками. — Верно, — резюмировал Мори, и Накахара непроизвольно почувствовал облегчение, от возвращающегося ощущения контроля над ситуацией, — завтра состоится встреча с Советом, где мы получим все распоряжение о предстоящей экспедиции, а до тех пор, — Адмирал сцепил руки в замок, — я настоятельно рекомендую вам, Капитан, присоединиться к вашей команде. — Что же, если мы разрешили все вопросы… — сказал Накахара, — я бы хотел уточнить кое-что. — Я слушаю, Капитан, — в тон ему ответил Мори. Вцепившись взглядом в голограмму Кое, беззаботно поправляющей кимоно на коленях и словно бы на время отстранившейся от разговора, Накахара медленно произнес: — Инициатива со вторым пилотом — тоже ваших рук дело? — Он повернулся обратно к Мори, и, к его собственному удивлению, заметил, что вопрос попал в точку. Адмирал, явно застигнутый врасплох неожиданным заявлением, в первое мгновение бросил было взгляд в сторону Кое, но та, в свою очередь, ответила ему таким же потерянным взглядом. В воздухе повисла липкая пауза. Почему-то никто из них предположил, что их маленькая ложь-во-благо раскроется так скоро. — И правильно ли я понял, что вы могли отказать Совету в сохранении места второго пилота, если за ним не было закреплено человека? — С нажимом продолжил он, — я прав, Адмирал? Возникшее между ними молчание было красноречивее любых слов. Накахара сделал глубокий вдох. Как учила Элис — на четыре счета, до тех пор, пока легкие не зажжет от количества воздуха, а в мозг не ударит спасительная доза кислорода. Нет, он вовсе не зол. Просто слегка сбит с толку. В недоумении, если угодно. Он нахрен не имеет ни малейшего понятия, чего именно они хотели этим добиться. Выдох. — Накахара-кун… — начала было Кое, но Накахара только отрицательно покачал головой, показывая, что все в порядке. — Я понимаю, что вы хотите облегчить нам всем жизнь, но на борт этого корабля не поднимется больше человек, чем указано в Приказе Совета, даже если по протоколу их должно быть больше, — ощущая на себе прямые, напряженные взгляды наставников, он ровно, но с металлическими нотками в голосе, пояснил, — состав экипажа известен, и я не намерен увеличивать риски. Смысл сказанных слов был абсолютно прозрачным. Но Мори, без колебаний выстоявший против упрямого взгляда Капитана, кажется, все еще был иного мнения. — Ни один экипаж не летает без второго пилота, — твердо произнес Адмирал, — не полетит и на этот раз. — Вам так хочется приумножить трупы, Адмирал? — Начиная закипать, процедил Накахара, стоически выдержав пробирающий до костей взгляд Мори. Кое подобралась в кресле, собираясь вмешаться в любой момент, но тут же была осажена четким жестом Адмирала. Женщина напряглась — казалось, еще немного, и воздух между мужчинами заискрится от напряжения. — Рюноскэ способный юноша, но без второго пилота операции такого масштаба не проводятся. Совет ясно дал понять, что место второго пилота ни за кем не закреплено, — спокойно, но словно бы готовящийся к прыжку дикий зверь, ответил Мори, замерев на месте, — Вы выберете его, Капитан, хотите вы того или нет. — Место второго пилота никто не займет, — четко проговорил Накахара, — раньше мы уже летали с неполным составом экипажа. — Да? И если Акутагава-кун будет неспособен управлять кораблем, кто займет его место? — Едко отозвался Адмирал, — может быть вы, Капитан? Накахара вздрогнул. Это был удар. Атака, которой он ожидал, но к которой не был готов. Злость, до этого момента распалявшаяся в груди, неожиданно застыла поперек горла тревожным комом, закупорив разошедшийся пожар. Словно рыба, выброшенная на раскаленный песок, Накахара раскрыл было рот, чтобы произнести хоть что-нибудь в ответ, но ни единого звука не вырвалось из сдавленной груди. Он был абсолютно бессилен перед сокрушительной силой слов Адмирала. Потому что тот был прав. Выдержав паузу, Мори вновь откинулся на спинку кресла. Усталая морщинка залегла между нахмуренных бровей, и Адмирал с силой растер ее подушечками пальцев, ощутив острый приступ приближающейся мигрени. Подавленный вид Капитана и отведенные к панорамному окну глаза Кое отражали всеобщее смятение. Трескучее напряжение, витавшее в воздухе, лопнуло, точно мыльный пузырь и оглушило каждого в кабинете. Проследив за медленно рассеивающимся над космодромом туманом, Адмирал, на этот раз куда тише, снова заговорил. — Я понимаю твое состояние, — начал он, — но мне непонятно, почему ты так старательно отказываешься от всего, что может дать вам дополнительные шансы на выживание. Накахара ничего не ответил. Голограмма Кое, переглянувшись с Адмиралом, невесомо коснулась чужого предплечья, затянутого в капитанский китель, без слов выражая поддержку. В ее бездонных, подернутых цифровой завесой глазах плескалось беспокойство. — Просто скажи, Накахара-кун, — наставительно произнесла она, поймав опустевший взгляд протеже. — Потому что в этом нет никакого смысла, — моментально ответил он, и Мори в который раз обменялся с Кое говорящими взглядами. Накахара выпрямился, оставив тщетные попытки прожечь дыру в собственных перчатках, и ничего в нем уже не напоминало о том, что мгновение назад все его существо было раздроблено на куски. Мори будто на себе ощутил, как что-то необратимо переменилось в этом человеке. — Ты так в этом уверен? — с долей скепсиса поинтересовался он. Накахара пожал плечами. — Я был там, Адмирал, — безучастно продолжил Накахара, — я знаю, что это за место. Там ничего нет. Абсолютно безжизненный, токсичный кусок космоса, который не способна удержать даже обшивка корабля. Там даже время работает против нас. Накахара помотал головой, будто окончательно смиряясь с неизбежным. — И я прекрасно понимаю, что Совет заинтересован в исследовании этой части Вселенной. Сейчас, может быть, даже сильнее, чем раньше. Но я также осознаю, что это будет билет в один конец. Для всех, — подчеркнул он. Выдержав паузу, не в силах больше смотреть в глаза Адмиралу, Накахара отвернул голову. Утро дрожало над космодромом. Холодное, гнетущее — впервые за много лет восход Солнца вновь стал знамением приближающейся беды. Неотвратимой и неизбежной, накатывающей волнами удушающего страха. Непонимания. Отрицания. Можно было спорить до хрипов в горле, проклинать Совет и его решения, ненавидеть поставленную дату вылета, но, в конце концов, жребий уже был брошен. И сопротивление своей судьбе означало бы смерть куда более скорую, чем та, которую могло бы принести путешествие. Мори ясно осознавал причины, по которым Накахара изо всех сил отвергал приказ Совета. Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться. Не так-то просто снова отважиться полететь туда, откуда не вернулся твой предыдущий экипаж. Да еще и взять на себя ответственность за чужие жизни. Будь он сам на его месте, то тоже предпринял все возможное, чтобы защитить ни в чем неповинных людей. Мори сцепил пальцы в замок и подался вперед, словно желая захватить Накахару своим присутствием. — Не стану пытаться тебя переубедить, — понимающим тоном произнес он, — Но я прошу тебя хотя бы подумать об этом. На случай, если Совет все-таки выдвинет требование включить в состав экипажа второго пилота. Желание воспротивиться словам Адмирала едва не заставило Капитана резко огрызнуться, но, вовремя прикусив язык, он только сжал руки в кулаки. — Это приказ, Мори-сан? — Да, Капитан, это приказ. Накахара холодно кивнул. Скрепя сердце и мысленно возведя глаза к небу, он мог сказать, что сделал это по собственной воле. Он бы искренне хотел, как и прежде, любое приказание исполнять ни секунды не сомневаясь в действиях вышестоящих, с огнем в глазах бросаться в любые испытания, какие бы ему не послала жизнь, но, видит Бог, он не в силах. Последнее, на что он может надеяться, так это на милость своего терпения, которого должно хватить, чтобы не сойти с рельс. И варианта не справиться ему, очевидно, никто не предоставит. — Адмирал, не хочу прерывать вас, но, — голограмма Кое, до этого словно бы ненадолго потухшая, вновь приобрела материальность. Она поправила переговорное устройство — Накахара понял, что упустил момент, когда оно появилось на голове его наставницы — точно настраивала громкость чьего-то сообщения и, посерьезнев, продолжила, — Ичие только что сообщила, что «Йота» запросила разрешение на посадку на территории Порта. Это несанкционированный запрос. Словно по щелчку оживившись, Мори обратил все свое внимание на женщину. — Посадку разрешаю. Пусть готовят ангар и встречающую бригаду. — Принято, — ответила Кое, явно установив прямую трансляцию с порталом Хигучи. Накахара, пребывая в недоумении, бросил взгляд на Адмирала. — Сэр, о ком идет речь? Прибыл кто-то из Совета? — спросил он, ощущая крайнюю заинтересованность и находясь в абсолютном неведении относительно происходящего. Кое хитро стрельнула глазами на своего протеже — Адмирал, заметив, как в мгновение изменился настрой Капитана, довольно растянул губы в предвкушающей усмешке, точно не он секунду назад был подавлен складывающимися обстоятельствами. — О, Нет, Капитан. Совет здесь не при чем, — сказал он, — На территорию Порта прибыл ваш старпом.
