Мысли о тебе разделись в голове

Пролог Съёмочный день. Работа: Акустика. Грехи. POV: Егор Опаздывает… Торчу на съёмках уже десять часов лишь с одной мыслью — скорее бы увидеть эти серые бездонные глаза со смешинкой, сдвинутые в иронии брови и хомячьи щёчки…хотя, они довольно-таки спали в последнее время, благодаря напряжённому графику и личным переживаниям. Улыбаюсь своим мыслям, как дурак. Ни в коем случае не палю себя, не звоню и не пишу сообщения, мало ли. Блин, очкую от одной возможности, что кто-нибудь заподозрит неладное! Хочу оставить под семью печатями это, чтоб ни намёка… «Девочка моя маленькая, глупышка, не тронутая грязью этой своры сплетников и лизоблюдов! Сколько за последний год было мразотного, лживого и недостойного в мой адрес?! Неее…для тебя это будет чересчур!» Невольно вспоминаю нашу совместную работу, в студии на записи новой песни… конечно получилось не так, как планировал, но получилось. «Что?! Опять лыблюсь?! Да чёрт!!! Что за…?!» От тембра и мелизмов её голоса, бегут целый табун мурашек по спине, от хриплых и шепчущих перекатов кожа на руках «буграми», от звонких и высоких — ступор в солнечном сплетении! «Моя! — всегда так думаю, когда рядом и когда нет! Есть время, но в реале его может не быть! В самых кошмарных снах представить себе не могу, что придёт кто-то когда-нибудь, и заберёт эту хохотушку себе. А я останусь с тем, что заслужил…но и ради своего тщеславия и эгоизма, не буду рушить жизнь самой светлой и искренней, любимой моей… Подходит кто-то, с какими-то вопросами, решаем их, переламываем усталость и опустошение от отсутствия идей, куча камер вокруг, в том числе и моя… снимаю влог параллельно. Хочу снять побольше видео, с ней…о ней, запечатлеть кадры её живой и энергичной, бьющей через край красоты, побольше улыбок и мимики, её голоса, шуток и выпадов, чтобы потом, с жадностью скряги отобрать самое менее ценное и не хватающее за душу, и вставить в видео для миллионов…а себе оставить режущее и колющее внутри — кадры, где она забывает о съёмке и лицо меняется, становиться расслабленным и домашним, смех тихим и хриплым, и глаза смотрят доверчиво, топят в сером океане, заставляя трепетать бабочек внутри! «Родная!» «Маленькая моя!» «Зачем тебе шоу-бизнес?! Эта тягучая лавина дерьма, уносящая всё искреннее и лучшее в людях далеко отсюда! Так хочется защитить и укрыть от них всех, но нельзя…чтоб ни одна душа… И я снова надеваю маску грязного зайца, от которой меня тошнит!» Включаю камеру: " Клава, какая ты не ответственная девочка!!!» Ппц!!! — отворачиваюсь, надеясь, что ты этого не слышала. Уже почти одиннадцать часов вечера, и технические вопросы нас тормозят по полной, а ещё одна особа, при мысли о которой слабеют руки и сердце уходит в галоп. «Наша запись, полтора месяца назад…я думал, мы будем рядом, мы проведём время вместе, в итоге, она записывала тогда, когда я не мог и наоборот, а звукарь сводил дорожки позже, через неделю…вот дерьмо! И я, приезжая на студию, уже слушал её прекрасный голос в динамике и скучал, съедаемый тоской и безысходностью того, что мы не увидимся наверное опять два, а то и три месяца! Что ты знаешь об отчаянии внутри?! Если есть хоть один шанс, что ты можешь видеть свою любовь хотя бы раз в неделю, то я считаю, что тебе повезло, бро!» Эти кусочки наших встреч, наши короткие и больше по делу сообщения, наши звонки два или три раза в год с приглашением на День рождения или поздравления по телефону…сухо, сжато, кратко и почти по деловому, в то время когда, от любого упоминания о ней в СМИ, в социальных сетях или кратких сторис общих знакомых давали трещину в трюме спокойствия и резали по живому! И я держал себя в руках, отвлекал своё сознание, уводил его в сторону… всякий раз по разному. Даже не хочу вспоминать. «Её бойфренд! Не ценивший её, и так и не заглянувший в её душу! В эту маленькую клетку с хрупкими витиеватыми прутьями, в которой сидел испуганный птенец, не склоняющий голову и готовый бороться до конца! Милая! Я знаю!!! Как никто! Что ты чувствуешь, КАК ты чувствуешь!!! Я и сам когда-то прошёл через всё это. И да, я давал советы и направлял, когда ты спрашивала…в шутку, как бы невзначай. Но внутри хотел обнять и закрыть от селевых потоков, спрятать тебя от всех ревниво! И я рад, но не твоему несчастью, а тому, что Он не оказался тем единственным…которым должен был быть я! Первая любовь самая тяжёлая! Я то знаю! Как будто вынимают все кости наружу! И я писал тебе, когда узнал, что вы расстались…что ты потерялась, ушла в себя и перестала снимать влоги, закрылась в маленький панцирь и не позволила утешить. Моя сильная, но такая слабая девочка! Работа, творчество, аврал и бешеный ритм жизни сделали своё дело — ты стала сильнее, мудрее, и на минуту мне показалось, что взрослее. Ребёнок внутри тебя стал менее заметен, ты плавно стала превращаться во взрослую девушку, востребованную, и испытывающую гордость за свои достоинства! И, о чёрт, я свидетель, их в тебе очень много: ты искренняя, непосредственная, любишь правду во всём, смешная и не боишься этого, самая добрая, лучшая…и твой сморщенный нос, во время смеха — это отдельная тема…я люблю его! «Я сейчас расплачусь! Шутка)…но я всегда невольно улыбаюсь, когда слышу о ней, вижу её где-то и моментально реагирую на присутствие этого кролика Энерджайзера!» Возня в коридоре и её смех, и я чувствую тепло внутри и начинаю улыбаться, и даже нет сил злиться за слишком затянувшийся рабочий день. «Приехала! Моя…такая красивая, как глоток свежего воздуха, ворвавшийся в гнилой и затхлый подвал!» Ещё не подошла, но взгляды уже встретились…и пошла реакция — удушающее чувство счастья и детской радости, и чтобы снять напряжение я громко вещаю на всю студию: " Друзья, поаплодируйте пожалуйста Клаве Коке, она наконец-то приехала…на сорок минут опоздала.» Смеётся виновато, и парирует: «На полчаса!» — подходит ближе и, вот оно — я её обнимаю, и тут же попадаю в плен её запахов: духи — что-то нишевое и свежее: чёрная смородина, цикламен и мускус — её любимые! Затем моя щека касается её волос: запах города и шампуня — свежескошенная трава и лимон. Стараюсь отпустить быстро, чтобы не залипнуть: «Двадцать три сорок… — показываю на часы, смотрю с укором, но радость от её присутствия меня выдаёт с потрохами. Смотрит кокетливо, ломает мои барьеры: «Ну прости…» — уходит в раздевалку, я стараюсь не смотреть вслед.