Что в имени тебе моём...осталось

Меня в последнее время одолевало какое-то чувство беспокойства. И вот наконец, я поняла, что мне нужно сделать, чтобы избавиться от него, — мне нужно сделать ремонт в квартире, в которой мы вместе с Костей жили когда-то. Даже не знаю, почему эта идея не пришла мне в голову раньше, но именно сейчас мне захотелось избавиться не только от мебели, но даже от краски на стене, перекрасив все в абсолютно новые цвета. Я не понаслышке знаю, какое муторное дело — этот ремонт, однако, мне нужно отвлечься чем-то от гнетущей пустоты на душе, от отсутствия пока работы, от постоянных тупых улыбок, которые появляются при мыслях о Мэле. По правде говоря, я не могла понять — я влюбилась или он просто человек такой, при мысли о котором, на душе становится светлее. Ну для "влюбиться" у меня слишком мало информации о нем, как о человеке. Да я и не дура ж вроде. Вроде. В любом случае, чувства приятные. У меня абсолютно точно руки из ж... — все получалось ужасно криво, и вначале я пожалела, что не попросила кого-то мне помочь покрасить эту долбанную стену. Под конец я вся извазюкалась в краске и дико устала. Я села на пол на клеенку и прислонилась к двери. А ничего получилось, в принципе. Аха, блин, сидя на клеенке, чувствую себя Мэлом из клипа UTL. Бля, опять Мэл. Часы на руке замигали от нового сообщения, взглянув на экран, я оторопела от увиденного. "Слушай, а можно же найти барабанную установку, чтобы свою не возить?" Следующее сообщение: "Ой, привет, как у тебя дела?" "Не отвлекаю? Можешь позвонить?" — Привет, Мэл, все хорошо, как твои? Можно попробовать поискать. Дай мне время на это. И тут он зачем-то включил видеосвязь. Ну правильно, именно в тот момент, когда я перепачкана краской и дико уставшая. На часах было 9 вечера, он сидел такой домашний за кухонным столом, вероятно, пил чай. — Ты не включишь видео? — Ну вот сейчас, если честно, не самый удобный момент. Я вся в краске. — Ты волосы красишь что ли? — его одна бровь поднялась от недоумения. — Почему именно это тебе пришло в голову? Нет, затеяла ремонт. Крашу стену. В красный цвет. — А ты в курсе, что красный — цвет психов? — Эээм, — хотелось сказать "here I am*", но мы слишком плохо друг друга знаем для таких шуток. — Значит такое сейчас у меня настроение. — Хм, а покажешь стену? Ты уже закончила? Ты спальню красишь? Боже ж ты мой, чего столько вопросов-то?! — Смотри, — я направила камеру на свои криво окрашенные стены, надеясь, что при этом освещении ничего не будет заметно. У меня было ощущение, что он как будто мой друг, которому я могу рассказать свои причинно-следственные связи тех или иных поступков, но вовремя прикусила язык. Забываться не стоит. — Знаешь, без обид, но я как представил себя там, аж в дрожь бросило. "Какого фига ты представляешь себя в моей спальне?" — поржала я про себя. — Это мне говорит человек, который живет с чёрными стенами? Не надо тут. Он улыбнулся в камеру своей самой широкой и милой улыбкой. — Ты, кажется, многое обо мне знаешь. Хотел бы я тоже что-нибудь о тебе знать, — сказал он, отпивая из кружки так, что были видны только его глаза. Я только что поняла, что до сих пор показываю ему красную стену, и переключила камеру на себя, даже не знаю зачем. Из косметики на мне только тушь, волосы завязаны в небрежный пучок, на лице, подозреваю, пятна краски, которые, вероятнее всего, выглядят как побои. К тому же, я была в клетчатой рубашке, которую я купила мужу, но он не стал ее носить, и я присвоила ее себе... Видок не фонтан, в общем. Но я почему-то улыбалась без остановки, и мне даже казалось, что именно улыбка могла бы меня украсить. Он, увидев, что я наконец показала себя, выпрямился и тоже стал улыбаться. — Привет, — почему-то произнёс он. — Привет. Давно не виделись. — Целую вечность. Приятно познакомиться. Снова.