Что в имени тебе моём...осталось

Конечно, я кричала не из-за костюма. В жопу этот костюм. Причина была намного глубже. Мэл, сам того не зная, надавил на одну из самых болезненных точек. Как в иглоукалывании: когда находят ту самую точку, все твои эмоции — хорошие и плохие, обещают выйти наружу. Я не спешила бежать за Мэлом, мне действительно нужно было успокоиться, рыдания не отпускали меня ещё минут 10. Когда меня начало трясти от холода, я пошла в дом. Мэл был в душе. Я села на кровать и стала рассуждать, слушая плеск воды, о том, что же мне делать. Я подошла к двери в ванную и несмело попробовала открыть ее. Она была незаперта. Мэл стоял в душевой кабинке спиной ко мне, опираясь о стену руками. Вода стекала по его волосам и спине. Он, конечно, услышал, что я вошла. Я шагнула к нему в кабинку в этом чертовом костюме. Я все ещё дрожала — то ли от холода, то ли от воспоминаний о его ледяном взгляде. Тёплая вода немного успокоила мою дрожь. Я обняла его сзади и тихо произнесла: "Прости меня, пожалуйста!", и тут же снова заплакала. — Кира, у меня временами есть ощущение, что я тебя почти не знаю. Ты многое о себе не рассказываешь. Ты вечно что-то от меня скрываешь. — Разве у тебя нет прошлого, которое ты хочешь забыть? Он повернулся ко мне лицом. — По правде сказать, нет. Я благодарен своему прошлому за ошибки. Я пронзительно посмотрела на него и сглотнула, не зная, что сказать. — Поцелуй меня, пожалуйста, покажи мне, что ты меня простил. Я не выдержу, если ты на меня будешь смотреть таким холодным взглядом, — слезно сказала я. Он улыбнулся уголками губ. — Я не злюсь на тебя, маленькая моя, но мне больно от того, что ты плачешь, это ведь не просто так? — он, наконец, поцеловал меня. Это, наверное, был один из самых долгожданных поцелуев в моей жизни. — Давай избавимся уже от этого костюма, сколько бы он ни стоил. Я рассмеялась ему в губы. Да я бы сама его уже сожгла. Он стал раздевать меня...пиджак, майка, брюки, лифчик, белье — все полетело из кабинки ... теперь мы играем на равных. Я почувствовала, что он уже был готов взять меня. Мэл подхватил меня на руки и вошёл в меня снизу. Я закричала от кайфа, который нахлынул в ту же секунду. В ванной комнате стало очень жарко, пар заполнил всю комнату. На двери душевой кабинки оставались отпечатки моего тела и его рук. Через некоторое время он аккуратно опустил меня на пол, а потом резко развернул спиной к себе и также резко вошёл сзади, обхватив мою талию одной рукой. Другой рукой Мэл взял мою руку, переплетая пальцы. Теперь на стене душевой были только отпечатки наших рук, слившихся воедино. Звук воды заглушал наши стоны... — Ты расскажешь, что это была за реакция? Мы сидели на большой кровати в халатах, ели пиццу и пили сангрию. — Я не умею плавать. — И все? — он был уверен, что это не конец истории. Мне очень сильно не хотелось рассказывать, но и молчать тоже не было сил. — Я плохо плаваю. Уже не помню, куда конкретно, но мы уехали с мужем на отдых. Не знаю, зачем, наверное, по привычке. Между нами уже тогда было все плохо. В общем, я пошла поплавать в море. Я помню, я стояла на камне, и тут накатила волна, которая откинула меня назад, и я потеряла дно под ногами. Я запаниковала и стала тонуть. В какой-то момент я осознала, что могу выплыть...но не хочу. Я просто уходила под воду. Я помню этот момент, когда в моих глазах мир поделился на две части: над водой и под ней. И я решаю идти на дно. Я не хотела бороться за жизнь. Я не помню, что было дальше... Из воды меня вытащил какой-то мужчина. И пока он тянул меня к берегу, единственное, что я успела увидеть тогда своим затуманенным взглядом, это то, что мой муж сидел и на все это смотрел. Он видел, как меня отбросило волной, он видел, как я уходила на дно, как меня спасали и тащили к берегу. Он ничего не сделал. Он встал только тогда, когда меня буквально принесли к нему на руках, — на последних словах я рыдала, мне с огромным трудом удавалось говорить, — у меня теперь есть огромный страх воды, я впадаю в панику даже когда в бассейне перестаю чувствовать дно. Я боюсь утонуть, и это мой главный страх. — Боже, Кир, я...действительно конченный идиот, — я прямо ощущала, как ему сложно все это было слушать. — Не надо, ты был бы им, если бы сделал это, зная обо всем. Давай забудем? — Прости меня, родная! — Мэл крепко меня обнял, а я уткнулась носом ему в плечо. — Это ошибка прошлого, которую я хочу забыть! Оставалось всего пару дней до отъезда Мэла из Испании. Он ещё не уехал, а я уже начинала скучать по нему. Но я старалась всячески отгонять от себя грустные мысли о нашей разлуке. Например, секс очень помогал. Я часто приставала к нему, соблазняя его различными способами. Хотя, если честно, он и сам был рад соблазняться. Нам настолько не хотелось отлипать друг от друга, что вместо того, чтобы пойти погулять, мы решали остаться дома и опробовать новую поверхность. Иногда мы все-таки выходили гулять, а потом плевали на все, брали такси и снова оказывались дома, в пылу страсти обязательно что-то ломая. Но одна прогулка стала очень примечательной. Мы наконец доехали до Барселоны и решили уделить ей целый день, что в нашем случае было прям подарком городу. Мы обошли все площади, посетили все красивые места и насладились до отвала испанской вкусной кухней. Уже стемнело, и мы бродили в поиске своей машины. Мы подзабыли, где ее припарковали, и шли просто, куда сердце вело. На пути нам повстречалась лавка с мороженым. Вывеска этой лавки, казалось, освещала весь район. — Какое твоё любимое? — Фисташковое, — я предвкушая невероятную вкуснятину, закусила губу. Я радовалась как ребёнок, когда в руки мне отдали стаканчик с мороженым. — Мм, новые факты о тебе, — подмигнул мне Мэл. Сам он взял шоколадное. Мы пошли дальше по дороге. Яркая вывеска осталась позади, теперь только тусклые фонари освещали район. И вот на пути оказалась ещё одна интересная вывеска, на этот раз это была аптека. Причудливый зелёный свет освещал часть дороги, по которой мы неспешно брели. Мэл ушёл немного вперёд, я же отстала, остановившись по центру этого света, и посмотрела вверх. — Мээл! Он вернулся ко мне, встал под свет, тоже посмотрев вверх. Я забрала у него стаканчик с мороженым и поставила вместе со своим на бордюр. — Можно пригласить Вас на танец? — спросила я, сделав движение, которым обычно девочки отвечают на приглашение потанцевать, немного присев. Он сделал шаг в сторону, кивнул головой, и вернулся обратно — ответное движение парней перед началом танца. Он взял меня за руку, другую положил мне на талию. Я обняла его за шею. Мы стали танцевать, делая маленькие шажки в тишине. Он вдруг запел:

"Если бы..мы могли уйти с тобой.. навсегда, Не спеши.. убегать ведь я с тобой.. до конца"

Мэл закружил меня в танце, повернув к себе спиной, он меня приобнял и стал петь на ухо. Мы двигались в такт его голосу.

"Покатится время и снова уснёшь сама, Будет поздно, но ты не захочешь кричать одна. И солнце покатится куда-то за облако, И мир как-то кружится, Ты не одинокая. Беги по следам мечты куда-то вдаль города, Но знай в этом мире ..."

Я закрыла глаза. Только ОН и Я. Я и ОН. И нет ничего, кроме нас в этом мире. —...Ты не одинокая. Я люблю тебя, Кира! Каждой клеточкой души!