Художник

7 глава Сену казалось, что он всё же сошел с ума. Или находится в особо изощрённом гендзюцу. Что, если красноглазые решили попробовать сломать его иначе? Тихий вздох сдержать не удалось. Раньше даже представить было странно, что это такое блаженство — чувствовать, как чакра может свободно циркулировать. Шиноби должен в совершенстве владеть своим телом. Контролировать эмоции и реакции. Хотя бы основные. Вот только воплотить в жизнь все эти постулаты оказалось неожиданно сложно. Тепло чужих рук. Осторожные прикосновения, от которых менялся ток чакры. Сенджу прикусил губу, борясь с желанием потянуться, вторя движению изящных ладоней по спине. Останавливало ощущение воткнутых в тело сенбонов: пока они практически не причиняли дискомфорта, но кто знает, что будет, если сильнее пошевелиться. Да и млеть под прикосновениями Учихи… Как предательство по отношению к тому, что составляло всю жизнь ранее. Короткий укол сенбоном, и словно внутри чакроканалов убрали очередную перегородку. Это стало последней каплей. Слишком хорошо. Парень прикрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Вот только вдохи и выдохи как-то сами собой ложились в такт неспешным движениям ирьенина, погружая в странное, но приятное состояние. Попытка сбить ритм ничего не дала. Мелькнула отрешенная мысль, что с шаринганом легко подстроиться и под такие изменения. Наконец иглы были вытащены, а на плечи опустилась плотная ткань. — Не вставай сразу, может закружиться голова, — предупредила Назуми. Уже хотевший подняться Сен замер — и от распоряжения, и от ощущения, что давний враг рядом. Как чужое дыхание скользнуло по коже невесомым прикосновением. Девушка, тихонько мурлыкая себе под нос, собрала инструменты, флакончики, поднялась на ноги и вышла из комнаты. Некоторое время Сенджу пытался понять, что же происходит. Наконец пришло осознание. Одежда. На юкате, которой его укрыли, ещё сохранились следы чакры Казуки. И не только на ней. Ощущение было такое, словно Чистый мир не смог удержать Учиху и красноглазый дотянулся, безмолвно сообщая, что никуда от него не деться. Сен невольно поёжился. Теперь он отчетливо чувствовал: весь дом ещё хранил поблекшие следы знакомой силы. Словно Казуки просто ушел на длительную миссию. Странно, что не получилось заметить этого сразу. Похоже, старания Назуми дали результат, он восстанавливается, вот уже и сенсорными способностями может пользоваться в полном объёме. Казуки. Имя как издевательство для того, кто всю жизнь сражался. Куро хоть и похож на брата, но теперь Сен удивлялся, как вообще смог их спутать. Не иначе как от усталости и под впечатлением момента. А тут ещё недавний сон. Детали тогда ускользнули из внимания, но запомнилось лицо давнего врага. Учиха выглядел настолько довольным, что ощущение готовящейся пакости было почти осязаемым. — Ёкай как есть, — прошептал Сен, прижимаясь лицом к валику. Из обмолвок и упоминаний рождался новый образ, так похожий на собственный. От мысли, что сложись обстоятельства иначе, и на поле боя он с Казуки был бы не лицом к лицу, а плечом к плечу или спина к спине, перехватило дыхание. Кое-как протолкнув в легкие воздух, Сенджу с силой впечатал лоб в валик. Не помогло. Ведь искал же. Хоть и знал, что тот не появится, всё равно высматривал знакомое лицо при каждой новой стычке с Учиха. Словно убил частицу самого себя. А теперь это чувствовалось в полной мере. Действительно, изощрённая месть. *** Очередную иллюзию развеивал с затаённым облегчением. Подопытные быстро учились, и приходилось моделировать различные ситуации, но не доводя их до абсурда и откровенного подыгрывания. Учебный план, в этот раз принесенный старейшиной, оказался более реалистичен. Во всяком случае, не пришлось бороться с желанием спалить бумаги и забыть как страшный сон. Вот только всё равно чего-то не хватало. Загрузи ближних своих, пока они не загрузили тебя! Этот принцип работал и здесь. Испытал искреннее злорадство, глядя на с каждой минутой все больше мрачнеющих старейшин. Юные и не очень “геймеры” весело переглядывались. Мадара бросил на меня удивлённый взгляд, но быстро вернул лицу невозмутимое выражение, припомнив уговор. Остальные участники эксперимента всех тонкостей не знали, но явно начали удивляться, чего это они выигрывают который раз подряд. Бывший в курсе дел Акума старательно убеждал учеников, что в произошедшем нет ничего странного, они ведь так много тренировались. — Если бы всё происходило на самом деле, мы бы не потеряли все эти отряды, — констатировал факт. — Теперь видите, что нужно менять тактику? — Победа или поражение зависят от многих случайностей, — заметил Кейтаро, похоже, он был уже не рад, что на это подписался. — Конечно, — легко согласился. — Всегда есть вероятность, что учебный отряд повстречает противника, уже вымотанного боем с кем-то. Или с такими ранами, что и в добивании нужды не будет. Показать? Старейшина бросил недовольный взгляд на собравшихся шиноби: подобное предположение позабавило, и поддерживать веселье они были готовы. — Это иллюзия! Откуда нам знать, так ли поступил бы противник? — поинтересовался Кокецу. — Даже если предположить, что сейчас в иллюзии несколько подыграли, это хорошее подспорье. — Цукико закончила изучать очередной свиток и передала его соседу. — Больше шансов, что в настоящем бою они не провалят миссию и не понесут серьёзных потерь. — И куда смотрят твои медики? — немедленно встрепенулся Юудэй, явно ревностно начавший относиться к замечаниям про потери. — Учатся. — Старейшина пожала плечами. — А ты ждал, что они за пару месяцев станут полноценными ирьенинами? Подавил вздох. Старые песни о главном, часть “надцатая”. Сейчас Цукико вдохновенно начнет перечислять все сложности, что подстерегают избравших путь медика. А собравшиеся будут гадать, как же они смогли до своих лет дожить при таких-то условиях. — Думать надо, а не кидаться на противника как бешеные! — оборвала оду медицине старейшина Юми. — В любом случае, всё решат тренировочные бои и реальные миссии. — Мы ведь ещё не все наработки показали, — судя по невинной улыбке вклинившегося в паузу Джиро, тот задумал что-то особо пакостное. Пусть развлекается, а у меня и так голова начинает болеть от слишком долгой и тщательной работы с иллюзиями. *** Мидори наблюдала за корпящими над рыбой учениками. У одной из девочек получилось — серебристая тушка всё же начала бодро трепыхаться и сделала попытку сбежать со стола. Убедившись, что угли сметать не придётся, химе вернулась к растиранию трав. Мерные движения пестика успокаивали. Жизнь в последнее время напоминала качели. И несколько раз возникало ощущение, что они вот-вот оборвутся. Хорошо, что брат стал более чутким, поддерживая не словами, но действиями, давая больше времени на общение с женихом. Мысли о предстоящей свадьбе радовали и тревожили одновременно. Не дело главе клана сильно отвлекаться на домашние хлопоты. — Ми-чан, вернись уже! — возглас раздался над самым ухом. — Сачико! — девушка вздрогнула от неожиданности. — Нельзя же так подкрадываться! Подруга рассмеялась и сдула попавшую в глаза челку. — Нельзя так уходить в себя, можно и не вернуться! — В родном селении? — скептически уточнила Мидори и принялась перекладывать растертую зелень в баночки. — Не знала, что у нас всё так плохо… — Ты даже не представляешь, насколько, раз Сенджу по улицам гуляют! — парировала собеседница. — Всё под контролем, — вздохнула Мидори, понимая, что ученики начали активно греть уши и скоро обо всём все будут в курсе. — Конечно, Хизао-кун уже оценил, и… — Он что?! — услышав имя жениха, девушка отложила лопатку. — Полигон у вашего дома, — дала направление Сачико. — Да подожди ты! Таджима-сама… — Потом поговорим! — Мидори выскочила из комнаты. Всполохи чакры Хизао и Сенджу переплетались между собой, но ощущение брата рядом с полигоном успокаивало. — Вот видишь, всё в порядке! — подытожила нагнавшая Сачико. — Не ревнуй, сестренка, — с убийственной серьёзностью посоветовал брат, подпиравший спиной дерево, — это не объятия, а тайдзюцу. От такого комментария оба шиноби всё же разжали захваты и раскатились в разные стороны, пытаясь отдышаться. — Да лучше бы обнимались! — возмутилась Мидори. — Им ещё рано так напрягаться! А ну, стоять! Хизао, схватив недавнего противника за руку, исчез в вихре шуншина. Девушка замерла, не веря своим глазам. — Ми-чан стра-ашная, — протянула Сачико. — Знаешь, имото, я бы на месте Хизао тоже предпочел шуншин вслепую. — Их надо быстрее найти! — Мидори почувствовала, как внутри всё похолодело. — Мало ли куда они могли врезаться! — Другой конец полигона, — после секундной заминки констатировал Таджима. — Стоять! Властный оклик заставил замереть. Это приказывал уже не брат, а глава клана. — Сачико-сан, проверь, всё ли там в порядке. И без фанатизма, а то опять сбегут. Подруга поспешила выполнить приказ. Мидори замялась, по взгляду брата поняв, что сейчас её ждет неприятный разговор. — Что тебя так напугало? — поинтересовался Таджима. — Он слепнет при близком контакте с сильными шиноби, а у Сенджу много чакры, — девушка заставила себя говорить спокойно. — Вот именно, — припечатал мужчина. — Твоему жениху это необходимо. Мидори прикусила губу, давя желание возмутиться. Можно перебить брата, но не главу. Особенно если его приказы идут вразрез с желаниями. — Хизао в первую очередь воин, ему такая опека в тягость. Он уже смирился с потерей зрения и желает вернуться к боям. Иначе просто зачахнет. Этот Сенджу для него — идеальный противник. Он не будет поддаваться, но пока не восстановился, и даже если захочет, не сможет серьёзно навредить. Идем, осмотришь их, только без таких пугающих высказываний. — Да, нии-сама, — девушка склонила голову. На плечи опустились тяжелые ладони. — Я же был рядом и контролировал ситуацию. Ты мне веришь? — Верю. — Мидори медленно выдохнула. Брат никогда её не обманывал. *** Отец ещё был дома, Изаму чувствовал это отчётливо. Даже мог сказать, что сейчас тот на кухне, готовит завтрак. Сонная тишина, тихое дыхание братьев. Мальчик чуть было снова не задремал. Вот только мысль, что несколько минут отец будет принадлежать ему, мигом прогнала сон. Утренняя прохлада в этот раз не заставляла ёжиться: слишком быстро её сменяла жара. Отец готовил. После последнего ранения он стал чаще заниматься домашними делами. — Доброе утро… — сдержать зевок не получилось. — Доброе. Скоро все будет готово, — отец отвлекся от помешивания риса. — Только в чашку не нырни, Изаму, ты же спишь на ходу! На попытку растрепать волосы мальчик поднырнул под руку, уже после осознавая, что скопировал движение ниннеко. — Всё равно ты ещё не причесывался! — отец, посмеиваясь, всё же добрался до волос, мягко их ероша. — Потому что бесполезно. — Под большой сильной рукой снова накатила сонливость. Вспомнив последние уроки, Изаму прогнал чакру, возвращая бодрость. — А это правда, что мы сможем тренироваться на Сенджу? Рука на голове замерла. — Я слышал от старших ребят, — пояснил Изаму. — Ками, в этом клане хоть что-то можно сохранить в тайне? — судя по тону, отец совсем не разозлился. — Или только группой в весь клан размером? — Не знаю, — мальчик поднял голову и постарался скопировать выражение лица Юдсуки. — А мне можно будет участвовать? —Только если станет ясно, что Сенджу не попытается убивать. — Но ведь они наши враги, — Изаму нахмурился, — разве он не должен стремиться именно убить? — Вот поэтому вначале с ним будут заниматься те, кто хотя бы сможет отразить первый удар. — Торио-сан назвал его спокойным. — Что вы сделали с бедным ниннеко, что он вам всё рассказал? Изаму натренированным жестом извлек из потайного кармашка маленькую щетку-пуходёрку. — Ясно, — вздохнул отец, — отрабатывали на боевом товарище мягкие методы допроса, значит. — Я не… — мальчик смутился, но увидел залегшие вокруг глаз родителя морщинки от сдерживаемого смеха. — Конечно! На ком-то же тренироваться надо! — Потренируешься на Мадаре, — отец заговорчески подмигнул. — Он опять сбежал на полигон до завтрака. Я накрываю на стол, если он не успеет вернуться, то… — Что? — не выдержал Изаму. Уж очень многозначительной была пауза. — Увидит! *** Тама радостно ставил на забракованном черновике отпечатки пальцев, то и дело опасно наклоняя тушечницу. Попытки её отодвинуть напарывались на бурное возмущение. Стол уже обзавелся кляксами. Юдсуки быстро ткнул кисточкой в тушечницу, пока тушь ещё оставалась, и вновь начал изрисовывать другой испорченный черновик. — Это никуда не годится. — Хикаку с тоской отложил очередной исписанный листок, но всё же подальше, чтобы сразу не попал на растерзание. — На бумаге мы можем что угодно расписать. Нужно попроситься на миссию, у нас слишком мало опыта. — Так отец нас и отпустит… — Мадара не смог сдержать вздох. — А если попробовать показать ему эти черновики? — Думаешь, кто-то из взрослых согласится превратить наши наработки в полноценное гендзюцу? — Отвлекать и без того загруженного главу клана такими просьбами было неловко. — А папа вежливо попросит! — широко улыбнулся Юдсуки, несколькими штрихами превращая кандзи в жука. — Или сам сделает! Подобное заявление вызвало смешок. Видел уже, как сенсей вежливо просит. Только у окружающих часто был такой вид, словно они вот-вот сбегут на какое-нибудь опасное задание, чтобы сложить там голову. С чем подобное связано, понять не удавалось. Неужели взрослые не понимают, насколько это интересно? Хотя разбирать чужие ошибки было жутко: за каждым кандзи — погибшие соклановцы и проваленные миссии. Потом без успокаивающего чая заснуть не мог. И Мадара тоже. — Смотрите, как странно. — Изуна ткнул пальцем в середину очередного листка. — Миссия выполнена, большая часть отряда жива, но почему-то отчет лежит вместе с теми, где задания провалены. — Ого, ты где такое старьё откопал? — Мадара придвинулся ближе и вчитался. — Это ж ещё папы на свете не было! — Кажется, мы всё перемешали, — вздохнул Хикаку. — Они же по годам шли. — Ой, а тут приписка. Оставьте отчет, где лежит, для Тенгу потери равносильны провалу, — вслух прочитал он. — А разве Тенгу не миф? — Как Тенгу?! — Хикаку отбросил очередной изобилующий кровавыми подробностями отчёт и подсел ближе. — Подожди, не убирай! Это же такое сокровище! — Хикаку, у тебя сейчас шаринган появится, — рассмеялся Мадара, протягивая листы. — Ксо! Тама, стой! Это нельзя рвать! Попытки спасти какой-то отчет взволновали слабо. Хикаку полностью сосредоточился на тексте. Писал не сам Тенгу, а кто-то из отряда, наблюдавший бой со стороны. Перед глазами как наяву возникали завораживающие и пугающие картины. Кисть найти удалось ощупью, под руку кто-то сунул чистый лист и тушечницу. Пальцы чуть подрагивали от волнения. Ерунда, что непонятно, как выполнялась половина техник. Тот, кто работал над отчётом, не скупился на подробности работы с воронами. Наконец последние кандзи были записаны. — Хикаку, ты уже с нами? — встревожено поинтересовался Мадара. — Что ты так в этот отчёт вцепился? — Помнишь, что нам говорили про необходимость работы с призывом? Тут детальное описание сражения первого шиноби, заключившего контракт с воронами! Его и Тенгу прозвали как раз потому, что постоянно работал в паре с птицей! — Тихо-тихо, — друг поднял руки. — Надо бы показать это Рюозо-сану, у него вороны. Вдруг всё то, что там написано, уже общеизвестно. *** — Как — внук Тенгу?! Слишком громкий возглас, донёсшийся из дома, заставил поморщиться, спрятать лицо за очередным свитком и сделать вид, что получил приступ избирательной глухоты. — Ха, даже имя его не помнишь! — голос Джиро пробивался и сквозь медитативное состояние. Рюозо медленно выдохнул и запретил себе думать, каким образом этот факт его биографии стал известен. Оставалось порадоваться, что бойцы главной ветви в большинстве своём всё же обладали деликатностью и сам Акума не из тех, кто лезет с расспросами. Вспоминать о ставшем легендой при жизни деде не хотелось. Ещё в детстве привили отвращение пополам с чувством вины. Словно наяву вновь слышался полный разочарования голос отца, сетовавшего, что никто из детей не оказался под стать предку. Рюозо не сдержал усмешки: спустя годы он отчетливо видел, что сам родитель тоже не тянул на второго Тенгу. Да и первый погиб по глупости, забывшись и уверовавши в собственную природу ёкая. Чужое присутствие вывело из задумчивости. Наследник клана и ученик главы устроились неподалёку на энгаве и тихонько шуршали бумагами. Мужчина напомнил себе, где находится, и попробовал вернуться к медитации. Тщетно. Рефлекс настораживаться в присутствии шиноби главной ветви позиции сдавал неохотно. Доживи отец до сего дня, резко изменил бы своё мнение. Эта мысль вызвала неожиданную злость. — Рюозо-сан, — оклик отвлёк от самокопаний, — можете посмотреть? Мужчина с недоумением поднял взгляд на подошедших мальчишек. Наследник клана протягивал свиток. Он не был похож на те, в которых записывали техники, да и с таким к сенсеям обращаются. Развернув и вчитавшись, шиноби невольно приостановил ток чакры, убеждаясь, что это не гендзюцу. — Откуда? — с трудом удалось заставить голос звучать ровно. — Из старых отчетов, — пояснил Хикаку. — Мы хотели бы выяснить, насколько такие методы сейчас нужны, осуществимы и возможно ли будет их повторить. — Тогда удалось бы не раз шокировать противников, — Мадара мечтательно улыбнулся. — Всё описываемое нужно, — не ответить тем же было просто невозможно. — А вот насчёт “повторить” мы поработаем! Сомнения отступили. Дед любил напускать туману и почти не оставил после себя записей, но можно было попробовать восстановить всё с помощью воронов. Пора перестать шарахаться от своего же прошлого. *** Сосредоточиться на бумагах оказалось непросто. Мысленно пожелав, чтоб придумывающим такие цветистые послания аристократам икалось, убрал письма. На душе было неспокойно. Дать Сенджу в руки оружие и частично разблокировать чакру… До сих пор не пойму, как Совет на такое согласился. Как я сам на это пошел! Там ведь и мои дети. Ощутив чужое приближение, на всякий случай отодвинул важные бумаги, чтобы не заляпать: новости бывают разные, а сейчас так вообще авантюра. — Как все прошло? — постарался говорить максимально спокойно. — Великолепно! — Отвратительно! Два голоса слились в один. И как это понимать? Таких противоположных мнений я не ожидал. Мрачный Акума бросил недовольный взгляд на широко улыбающегося товарища. На скуле Джиро наливался большой синяк. Но шиноби светился довольством настолько, что хотелось сжевать имбирь, чтобы убедиться, что он не сладкий. — Рассказывайте. — Сенджу отказался сражаться, — припечатал Акума, усаживаясь на татами. — Заявил, что не собирается усилять Учих, и сел на землю. Мысленно поблагодарил пленника: были серьезные опасения, что он воспользуется ситуацией и постарается кого-нибудь убить. Вот только явно сдерживающий смех Джиро рождал желание поискать солнцезащитные очки, чтобы глаза не резало. Эксперимент провалился, он-то что такой довольный? — А Изуна-кун с возгласом "Вот и хорошо!" бросился ему на шею, — продолжил всё больше походящий на грозовую тучу Акума. — Куда и как ваш сын убрал оружие, я понять так и не успел. Ой! Джиро наклонил голову, пряча губы в широкий ворот. Плечи заметно затряслись от беззвучного смеха. —Так вот что тебя настолько задело! — мужчина всё же справился с собой. — Не смог отследить движение ребёнка. — А потом? — направляющим вопросом постарался не допустить ещё большего балагана. — Остальные дети решили, что так и надо, и присоединились, — вздохнул Акума. — Теперь я не могу избавиться от отвратительного чувства, что спас Сенджу! Пришлось срочно маскировать смех кашлем, но, похоже, неудачно. Вот только эта душещипательная история не объясняла синяк у Джиро. — Я с дерева упал, — пояснил он. — В жизни так не смеялся! А может, ещё одного Сенджу притащить? У меня есть кандидатура на примете! Ага, весь лесной клан оптом… Помассировал переносицу и посмотрел на задумчивого Акуму. — Это серьёзно? — уточнил без особой надежды, что они пошутили. — Да, — похоронным тоном признался мужчина. — И хорошо хоть упал не на всю эту кучу сверху. Сенджу обратно к допросчикам попросился! Ками-сама, глава, как такое вообще могло прийти на ум вашему сыну?! Вздохнул. Ох, Акума, лучше бы тебе не знать. Жестом велел впустить нового визитера, благо его приход мы все почувствовали. Куро старался выглядеть невозмутимо, но волнение скрыть у него не получалось. — Что ещё? — решил не тянуть время. — Я хотел бы знать, — вздохнул допросчик, — что вы с Сенджу сделали? — А что с ним? — живо поинтересовался Джиро. — Да он в шоке! М-да, неловко вышло. Кто же знал, что всё так обернётся. — Сакэ. — Больше в голову ничего не пришло. — Можно попробовать подпоить. — Я это обеспечу, — обрадовался Джиро. Ой, что-то мне это уже не кажется такой хорошей идеей. — Ками-сама, я начинаю сочувствовать Сенджу! Дожил, — разделил мои опасения Акума. — Таджима-сама, вы уверены, что это необходимо? — нерешительно уточнил Куро.— А если у него крышу снесёт? — У Сенджу от стресса может быть то же самое. — Джиро уже загорелся идеей. — И потом, мы же рядом будем. Вернём на место. — Только не увлекайтесь особо, — оставалось пожалеть, что не смогу проследить. Предстоящий совет никто не отменял, а просить о таком Акуму уже слишком. У него тоже, хм… стресс. *** — Нужно менять систему патрулирования и работу групп! — ощутил себя мировым злом, только что лишившим пожилых людей спокойного сна. Полюбовался ошарашенными лицами старейшин и продолжил. — У клана три разных призыва, так почему их столь мало используют? Ниннеко вроде как рады прогуляться в нашем мире, да и для воронов с соколами всё вполне привычно. — Я надеюсь, вы осознаёте, что это переделывание всей системы? — вкрадчиво поинтересовался Кокецу. — Никто не заставляет менять всё сразу и одновременно. — Его тревога была вполне понятна. — Часть групп уже получила задание активно использовать призывы во время миссий и описывать действия. — Таджима-сама… — в голосе Юудея теперь звучала обреченность. Похоже, и необходимость заниматься этим записал на свой счет. Надо бы перенести собрания на день или утро. А то люди все пожилые, как бы ещё большие проблемы со здоровьем не начались. — Это называется “эволюция”, — развел руками. — Ведь никто не возмущается и не пытается предотвратить появление второго или третьего томоэ. Подобное сравнение заставило призадуматься. Отлично, значит, использую такую метафору на предстоящем собрании клана. Всё идёт к тому, что придётся его провести досрочно. Удержать работу в тайне оказалось нереально. Лучше пусть всё узнают официально, чем плодят слухи. А то несколько параноиков уже пришли с заявлениями, что “Сенджу пахнет”. Притом некоторые из визитёров были стариками, почти не покидавшими дворы. Как они умудрились почуять Сена даже на защищенных полигонах, ума не приложу. И ведь придется и про него рассказать. Чудо, что дети до сих пор не проболтались о такой “игрушке”. А ведь нужно ещё озаботиться, чтобы Сенджу не убили особо рьяные ненавистники лесного клана. Но это уже неизбежная морока. — Для эволюции нужен толчок, — Кокецу явно принял игру в аналогию. — Я проверил все отчеты о проваленных миссиях, — сделал короткую паузу и выделил голосом, — если их было кому писать. Да двух третей провалов не случилось бы, используй шиноби таких напарников. У нас неприметные призывы, а совместных стратегий так мало. Цукико прикрыла глаза, явно что-то подсчитывая. — Уподобиться Инузукам? — возмутился Кейтаро. — Наш стиль боя вполне самостоятелен! — А чем плохо? — удивилась Юми. — Их собаки вроде как потомки призывного пса. А ниннеко порой плодят полукровок. Про воронов и соколов не знаю. — Вот сама этим и занимайся! — возмутился оппонент. — А я не вижу смысла курочить то, что и так прекрасно работает! — С большими потерями? — мигом припомнила, скольких провалов удалось бы избежать, Цукико. Пожилые женщины понимающе переглянулись, мгновенно договорившись действовать единым фронтом. — И займусь! — с вызовом согласилась Юми. — Я знаю, разведка активно пользуется ниннеко. Те прекрасно изображают домашних кошек. Можно будет позаимствовать у них часть приёмов. Сдержал улыбку, заметив, какой влюбленный взгляд бросил на неё Юудей. Теперь оставалось только подождать. Статистика — штука упрямая. Стоило обставить такое скучное задание как тренировку внимания и стратегического мышления, как эффект был мгновенным. Мадара и Хикаку не поленились разобрать все подходящие отчеты за последние годы. Оба после этого пару дней ходили под впечатлением, а потом засели в библиотеке. *** Сон не шел. Поворочавшись на постели, Сен поднялся на ноги и вышел на энгаву. Он чувствовал себя пьяным. Духота окутывала как тяжёлое одеяло. Парень сел на пол. Учихи сумасшедшие! Особенно тот Джиро. Какой нормальный шиноби позволит себе упасть с дерева от смеха?! Не говоря уже о том, чтобы потом явиться с бутылкой и на пару с Куро убеждать, что детям просто стало любопытно. Оставалось порадоваться, что его сестра в тот вечер была на дежурстве! Сен вздохнул, чувствуя, как ещё больше запутывается. К такому не подготовят ни наставления, ни годы боёв. Силы уже восстановились, и Сенджу пытался понять, какого биджу он до сих пор смиренно принимает всё, что происходит. Учиха его используют для усиления. Пусть свободно ходить по улицам ему не дают, но что стоит во время тренировки попытаться убить, кого успеет, и погибнуть в бою, как и подобает шиноби? Но вместо этого он каждый раз сдерживает руку и — себе-то уже можно признаться — никакая это не попытка усыпить бдительность взрослых Учиха. Ощущения прикосновений небольших горячих рук снова стали почти осязаемыми. Дети. Они не должны были так реагировать! Вспомнилась девчонка-ирьенин Има. Кажется, он ошибся, и шаринган она пробудила от других чувств. Сенджу сжал виски. Пусть он не может заставить себя желать смерти мелким Учиха, но хоть просто откусить себе язык-то в состоянии! Подобные мысли вызвали странную нерешительность. Какие-то ментальные закладки? Вот только силу таких воздействий часто преувеличивают. Сен устроился поудобнее, привычно ровно, размеренно дыша. Даже работа мастера оставляет следы, а последний месяц он только и мог, что тренировать сознание. Постепенно в памяти всплывали образы, от которых становилось ещё хуже. — Не спится? — Куро заблаговременно обозначил свой приход более громкими шагами. — Тебе нужно отдохнуть. — Зачем… — голос дрогнул. — Зачем тебе было так стараться? Я смог вспомнить. Это ведь благодаря тебе сейчас могу нормально двигаться, не говоря уже о том, что вообще жив. Учиха молчал. Темнота скрадывала черты лица. Словно действительно рядом вернувшийся из Чистого мира давний противник. И чакрой похож, и комплекцией. — Ты меня ненавидеть должен. Добить, а не выхаживать! Я убил твоего брата! — Сен до крови закусил губу, понимая, что ещё чуть-чуть, и скатится в позорную истерику. — Я и ненавидел, — спокойно признался собеседник, садясь за спиной. — Брат мог долго говорить о тебе. Показывал иллюзии с вашими боями. Так что я сразу тебя узнал, сделал всё, чтобы заполучить себе. — Ладони аккуратно коснулись плеч, разминая напрягшиеся мышцы. — Есть много неприятных иллюзий, способных разрушить разум, и методов воздействия, после которых получившийся из человека кусок мяса остаётся лишь добить. — От тихого голоса веяло холодом, словно Шинигами прошел рядом. — Я многое хотел сделать. Но не смог. Куро с силой потянул его назад. Сен послушно откинулся, не пытаясь контролировать падение. Учиха его придержал, аккуратно уложив голову себе на колени. — Брата не вернуть. Но он продолжает жить. — Пальцы зарылись в волосы, мягко массируя. — В памяти… Ты был ему важен, так что и в тебе тоже. — Да кто из нас больше сошел с ума… — Сен прикрыл глаза, чувствуя, как действительно начинает наваливаться сонливость — У тебя ещё будет время в этом разобраться. Спи.