Художник

30 глава В саду словно царило лето. Густая листва уже давно покрывала деревья, вопреки природе. Изменённым мокутоном растениям холод был не страшен. Ринджи спустился с облюбованной ветки осторожно, словно разучившись пользоваться чакрой. Оказавшись на земле, он вздохнул и сел на скамейку, поставленную как раз для таких случаев. Послание из столицы взбудоражило клан. Вариант временного перемирия с Учиха, конечно, обсуждался, но никто не ждал, что всё произойдёт так быстро. Голова, после специально и невольно подслушанных разговоров и откровенных истерик отдельных личностей, напоминала растревоженный улей. Корни деревьев и кустарников опутывали если не всю территорию кланового поселения, то большую её часть. Так что даже не покидая пределы сада, старик был в курсе всех событий. Общий настрой соклановцев тревоги не вызывал, но вот к отдельным шиноби стоило присмотреться. До откровенного саботажа могло и не дойти, но вот пакостей тайком Ринджи ожидал. Шаринган не позволит обмануться. Какой будет реакция Учих, гадать не приходилось. Старик не сомневался, позицию "Ты мне не нравишься, но решение принято, я буду с тобой работать и не наврежу" красноглазые примут. Как и "лучше убейте, но с ними напарником не буду". В обоих случаях шиноби сработаются. А вот "изображу смирение, а потом..." Ринджи покачал головой и поморщился от усилившейся боли. Прогнал чакру, притупляя неприятное ощущение. На ум приходил лишь один человек, способный помочь. Вот только прямых контактов с ним не было уже давно, а мысль вот так сходу явиться казалась чересчур провокационной, грозящей перейти в разборки. Не устраивать же их посреди чужого поселения. Ощущение взгляда заставило насторожиться и начать посматривать по сторонам, ища наблюдателя. Крупный пятнистый кот неспешно вышел из-за ствола, обтерев его пушистым боком. Прищурив голубые глаза, нежданный гость довольно мурлыкнул. Внимательнее рассмотрев важно приближающегося кота, Сенджу почувствовал, как сердце начинает стучать сильнее. — Нравится здесь? — на губы сама собой наползла улыбка. Подобные гости появлялись часто: в саду всегда находилось много мелкой добычи. Но вот конкретно этот кот был другим. Подойдя к скамейке, он запрыгнул на сидение, сделал ещё пару шагов и по-хозяйски вытянулся, устроив половину туловища у Ринджи на коленях. Чакры от животного не чувствовалось, вот только это ни о чём не говорило. Не живут обычные коты столько. А в том, что в своё время доводилось гладить этого пушистого наглеца, Сенджу не сомневался. Шерсть осталась такой же мягкой, как и помнилось. — Не поверю, будто ты здесь потому, что Юудей перестал тебя гладить. Под пальцами оказалась свернутая бумага, хотя секунду назад там ничего не было. Ринджи развернул послание и вчитался, одной рукой продолжая поглаживать изображающего обычного кота ниннеко. Уходить тот не думал, явно ожидая ответ. — Мы не влюбленная парочка, чтобы записочками обмениваться, — Сенджу взлохматил коту шерсть. — Передай Юудею, что каждое полнолуние я буду его ждать там, где мы впервые не пытались убить друг друга. Кот фыркнул, легко спрыгнул на землю и растворился между деревьев. Ринджи поднялся на ноги. До назначенного срока оставалась пара дней, а подготовка не терпела суеты. *** Щелчок выключателем ничего не дал. Мысленно прокляв не вовремя сгоревшую лампочку, мужчина сделал шаг в темноту, чтобы ощупью найти свечи. — Добрый вечер, Кагаяши-сан. Тихий голос из глубины комнаты заставил вздрогнуть. От немедленного бегства остановила лишь мысль, что вряд ли ему это позволят. А убийца не стал бы тратить время на разговор. — У вас сейчас сердце выпрыгнет, — спокойно констатировал невидимый собеседник. — Право, странно, при такой-то работе. — Я не вполне понимаю, шиноби-сан, чем вызван столь неурочный визит. — Отпираться и играть мелкого чиновника смысла не было. Привыкшие к темноте глаза смогли различить силуэт стола и неясную человекоподобную тень. — Я не собираюсь вредить. — Ещё миг, и незваный гость обозначил своё присутствие шагами. — Тогда, может быть, зажжем свет? Не люблю говорить, не видя собеседника. Неожиданная вспышка заставила зажмуриться. На глаза навернулись слёзы. Проморгавшись, Кагаяши наконец смог увидеть освещённого свечой гостя. — И что же привело ко мне главу Учиха? — Ты сам по себе такой... отмороженный, — судя по паузе, Таджима хотел использовать какое-то другое слово, — или этот мир так повлиял? — Давно понял? — Кагаяши отбросил официоз и прошёл к столу. — Когда поближе познакомился с твоими "разбойниками", — ровно ответил Учиха. — Поговорим. Гость не предлагал, констатировал факт. Кагаяши подошёл к столу и медленно опустился на татами. Таджима сел напротив и положил на столешницу вывернутую лампочку. Несколько секунд Кагаяши смотрел на неё, а затем расхохотался. Он пытался справиться с переходящим в истерику неуместным весельем, но ничего не вышло. — Вот теперь верю, что ты тоже из иной эпохи, — наконец отсмеявшись, признался мужчина. — Другие неурочные гости то провода резали, то лампочки били. — Эти моменты буйной юности напоминали о себе росчерками шрамов на теле. — Рад, что поднял тебе настроение. А теперь, может, ответишь, зачем потребовалось устраивать весь этот балаган? Подставные разбойники, шиноби других стран, и, полагаю, это ещё не всё. — У всего своя цена. — Кагаяши почувствовал, что беседа принимает не самый лучший оборот. — Упрочить власть даймё не так-то просто. — И не стыдно было подставлять собственный народ? — полюбопытствовал Таджима. Кагаяши едва зубами не скрипнул. Подобные разговоры уже давно вызвали ассоциацию с оскоминой. Некоторые никак не понимали, что бывали ситуации, когда кем-то или чем-то приходилось жертвовать. — А ты быстро вжился в роль. — Чем-то такая позиция была очень удобна. Вот только сейчас перед ним сидел не очередной помешанный на чести самурай, а шиноби, способный сравнять дворец с землёй. — Роль? Мне полюбился и мир, и новая родня. А ты, похоже, до сих пор играешь, а не живёшь. — Учиха жёстко усмехнулся. — Зачем? Это же нарисованный мир! Кагаяши почувствовал, как внутри будто плотину прорвало. Слова лились рекой, в горле пересохло, но замолчать не получалось. Краткий пересказ собственной жизни сменился историей про мальчишку, мечтавшего стать Хокаге. Всё, что удалось вспомнить, включая домыслы. — Значит, Кагуя и её родня всё же существуют и могут явиться, — задумчиво протянул Учиха, когда река откровений иссякла. — А я так надеялся, что это всё сказки. Кагаяши вздохнул и, схватив со стола кувшин, хлебнул, наконец, воды. Вот с чего он начал откровенничать? Нет, понятно, что с коллегой пришлось бы быть честнее, чем с местными жителями, но вот так раскрывать карты он не собирался. Или... Догадка была внезапной, как и навалившееся ощущение одиночества. Он ведь всё это время не имел рядом человека, с которым мог быть полностью откровенным. Пусть не душу излить, но хоть обсудить планы, слишком новаторские для местных. — Знание будущего этого мира открывает потрясающе возможности! Неужели не хочешь принести влияние и процветание своему клану? — Цена есть у всего. Раз уж семейные связи оказались для этого человека столь важны, стоило сулить блага для Учих. — Во-первых, того, что ты описал, не произойдет, — поправил его гость. — Мой сын уже встретил Хашираму при иных обстоятельствах. А во-вторых… — но закончить он не успел. — Мадара?! — Кагаяши осекся. Он не помнил, как звали отца того Учихи, да и имя родителя Хаширамы забылось. — А если это всё же произойдет? То, о чём я говорил? — Да-да, я уже понял, что мой старшенький оказался тем ещё массовиком-затейником. Как и то, что папашей я был фиговым, раз допустил гибель собственных детей. Создавалось впечатление, что мыслями Таджима был где-то далеко. — Значит, я об этом позабочусь. — В голосе собеседника зазвенела сталь. — Это я и предлагаю! — Кагаяши позволил себе немного расслабился. — Власть, сила, богатство. И подчинение лишь даймё. Другие кланы склонятся перед мощью Учих. — Пафос убавь, — устало усмехнулся Таджима. Слова произвели эффект пощёчины. — Знаешь, как надоело рассматривать затылки и моны на спинах? — посетовал он. Кагаяши едва не скривился: так сложно иметь дело с теми, кто лишён властолюбия. — Но для главы клана это обыденность. — Мужчина постарался говорить, не показывая эмоций. — Как и принимать сложные решения. Отправлять на смерть. — Верно, — собеседник прикрыл глаза. Кагаяши ждал. Поколения кровопролития не забудутся так легко. А мир с Сенджу пока не заключён со всеми подобающими церемониями. Вот дрогнули темные ресницы. В следующий миг алая вспышка залила весь мир. *** Темнота была союзницей, помогающей незаметно подобраться. Чем дольше Осаму наблюдал за давним противником, тем меньше нравилось увиденное. Изменения начались в первые же часы, но тогда Учиха списал их на шок и сильную усталость. Вот и сейчас Широ, держа в одной руке фонарь, слонялся по ночному саду, вроде как любуясь набравшими цвет деревьями, только шаринган не оставлял шанса ошибиться — красоты природы волновали Сенджу в последнюю очередь. Поняв, что наблюдения больше ничего не дают, Осаму обозначил своё присутствие и подошел ближе. Жестом предложил отойти вглубь сада, к пустующей в этот час беседке. — Что с тобой происходит? — интересующий вопрос как сам с губ сорвался. Ответом стала тишина. Учиха мысленно выругался. Уже то, что Широ позволил увести себя в сторону и чуть ли не припереть к стене, намекало на серьёзные проблемы. Один бой, пусть и с таким противником, — слишком мало, чтобы перекрыть годы войны. Подобные действия должны были вызвать у Сенджу как минимум неудовольствие, попытку вернуть дистанцию, а то и агрессию. — После боя с Шукаку ты сам не свой, это заметно, — Осаму попробовал зайти с другой стороны. Чужое движение заставило напрячься, подготовиться к любой реакции, но Широ лишь коснулся пальцами повязки, словно, поправляя. Притом сделал это неосознанно. — Полагаю, это из-за меня. — Тихий голос из беседки и ощущение знакомой чакры — как ведро воды на голову. — Понял, значит. Осаму мысленно помянул ёкаев и собственную недогадливость. Увидел же во время боя, что у давнего противника под повязкой. Подивился везучести Сенджу, но не связал это событие с потерявшим глаза Хизао. Но хоть он вывел Сенджу из того отрешенного состояния. — Да, — Широ уверенно вошел в беседку. А затем, отставив тревожно мигнувший фонарь, неожиданно поклонился. Идущий следом Осаму от неожиданности едва не сбил светильник и оперся на стену, понимая, что ещё чуть-чуть, и он бы самым позорным образом налетел бы на спину Сенджу. — Полно, Широ-сан, наличие шарингана никак не повлияет на ход переговоров. — Дедушка рассказал, почему я выжил после пересадки. Глаз можно извлечь. Вернуть обратно. Осаму мысленно обругал давнего противника: и стоило из-за этого так себя накручивать? — Не получится, — Хизао чуть улыбнулся и убрал с глазниц повязку. — Но я рад, что ты принял факт нашего близкого родства. Видеть, что под ней скрыто, доводилось и раньше. Осаму каждый раз невольно чувствовал себя неуютно: слишком неаккуратная работа. После неё пересаживать глаз просто некуда. А неровные тени от дрожащего света делали зрелище ещё менее приглядным. Вот на Сенджу такая демонстрация произвела куда большее впечатление. Считав промелькнувшие на лице Широ эмоции, Осаму едва не впечатал себе ладонь в лоб. — Подождите, — понимание, в чем проблема, заставило говорить быстрее обычного. — У нас слишком разное восприятие случившегося! Впереди было полночи, чтобы объяснить Сенджу, что для Учих обмен глазами с родичем — норма. *** Свет проникал сквозь смеженные веки. Голова ныла. Кагаяши открыл глаза и медленно разогнулся, чувствуя, как тянет каждую мышцу. Ему и раньше случалось вырубиться во время работы, но никогда прежде пробуждение не было столь мучительным. Потерев лицо и лишь после этого заметив на руках следы туши, он незло ругнулся. Понять, в какой момент сморило, не получалось. Смутно помнилось, что лампочка вроде как перегорела, а потом он разговаривал с кем-то, сокрытым в темноте. Но в комнате ярко горел свет. Видно, приснилось. — Где мои пятнадцать лет… — с кряхтением поднявшись на ноги, мужчина дошел до тансу и извлёк маленькое зеркало. Убедившись, что на лице не отпечатались кандзи, а кимоно не изгваздалось в туши, он поправил одежду. Каждое движение сопровождалось вспышками головной боли, словно между ушей били молоточки. Оглядев количество бумаг, он подавил желание просто сложить их и отправить в архив, а лучше в пока не убранную жаровню. Останавливала только мысль, что среди однотипных записок, присылаемых агентами в последние дни, может таиться и нечто важное. Весь город обсуждал одно и то же событие. Кажется, для людей оно оказалось более значимым, чем атака биджу. И Кагаяши был с этим согласен: судя по летописям, хвостатые звери то и дело являли свою мощь, но к подобным последствиям это не приводило. Стоило минуть угрозе, как шиноби быстро вспоминали о вражде, всплывал огромный список взаимных претензий и счётов. Почему в этот раз всё пошло иначе? Вспомнив, чему стал свидетелем, мужчина выругался. Тогда ему потребовалось всё самообладание, чтобы не привлечь излишнего внимания. Давние враги вернулись в столицу именно вместе. И держались рядом настолько привычно и уверенно, что закрадывалась мысль о тщательно скрываемом союзе, заключённом давным-давно. Вытащив из тайника свои заметки о поисках коллеги, Кагаяши ещё раз перечитал и без того заученные строки, а затем решительно отправил тетрадку в угли. Пора было перестать тратить время на глупости. Даже если тот другой и существовал, теперь это не имело смысла. Мужчина медленно прошелся по комнате, разминая мышцы. Кагаяши не мог отделаться от ощущения: он что-то упустил. Мысль мышью скреблась на границе сознания, лишала покоя. Ошибка! Что-то он сделал не так. Словно стоял на пороге чего-то важного, но провалил решающий экзамен. Возросшая головная боль не давала работать. Аккуратно надавив на нужные точки и притупив неприятные ощущения, мужчина в который раз мысленно поблагодарил своих учителей. Теперь можно было сосредоточиться на деле. Он пожелал Шукаку подавиться собственным хвостом. Проклятый биджу! Мужчина впервые не знал, как реагировать. В очередной раз нарезав круг по комнате, он за компанию проклял и того, кому пришла идея использовать в войне хвостатого. Все тщательно выстраиваемые планы полетели кувырком. Вместо того чтобы искать поддержки у даймё, шиноби оперлись друг на друга. К Учихам и Сенджу, просто поставившим правителя перед фактом своего союза, присоединятся другие кланы. Пусть официальные бумаги ещё не оформлены по всем правилам, а обсуждение всех пунктов займёт какое-то время, Кагаяши не обольщался. Совместный приход в храм и изъявление соответствующих желаний здесь и сейчас успешно заменял кучу бумаг и формальностей. Тем более, как назло у события оказалось много свидетелей. Мужчина принялся ожесточенно растирать тушь. Нужно было написать письма доверенным людям, составить отчёт для правителя и приготовиться к любой реакции. Такого провала даймё не простит. Кагаяши вздохнул. Подрываться куда-то и полностью вычёркивать десятилетия жизни не хотелось, но делать то, что совершил бы на его месте любой потерявший доверие правителя, он не собирался. Несколько личин, о которых не знал никто, должны были затеряться на просторах Страны Огня. *** Лес звенел от птичьих песен, пах прелой листвой и юными, нежными листочками. А вот запах табака здесь казался совершенно чужеродным. Старый ниннеко шёл, демонстративно не таясь и попыхивая трубкой. Юудей только улыбался. Идея, с чем можно связать подобное поведение, была лишь одна. — Решил, что пора перестать играть? — Играть в молчанку, потому что он моном не вышел, скучно, — согласился кот. — Тем более, сейчас я смогу всё комментировать! Приметная скала на границе клановых владений навевала воспоминания. Возле неё всё и началось. Учиха даже не удивился, когда деревья чуть сдвинулись и человеческая фигура будто вышла из них. А взгляд шаринганом приметил множество крупных и мелких деталей, не оставил повода для сомнений. — Ринджи, — в имя Сенджу он вложил все переполнявшие эмоции, не зная, чего больше хочется. — Если ты можешь свободно гулять, почему только сейчас соизволил явиться? Какого биджу?! — Видимо, такого же, что не давал тебе прислать ниннеко раньше. Слова — как обмен метательным железом. От замеченных чужих эмоций было одновременно смешно и горько. — Ну, я, пожалуй, пойду, — неожиданно заявил кот, напоследок пыхнув трубкой, и вернулся к себе. Вопрос об обещанных ехидных комментариях Учиха так и не успел озвучить. Но вот другое сказать было можно. — Я присылал, — нарушил повисшую тишину Юудей. — Только велел ему не проявлять себя. Если бы кот привлёк внимание, у тебя могли быть проблемы. — Признаться в этом было легко. В конце концов, он сюда не воевать пришел. — А я приходил. — Сенджу чуть замялся, но продолжил. — После твоей неудачной боевой миссии. Какова вероятность найти во время прополки такое редкое лекарственное растение? Ответное признание заставило замереть, а грубый след от едва не ставшей роковой раны начало тянуть, как на смену погоды. — Прополки! — спрятать растерянность и лёгкое смущение за смехом выходит как-то само. — Этого… сизого-чего-то-там от дайкона. Травка на полгрядки разрослась. — Перестарался. — Сенджу пожал плечами. — Сизого-чего-то-там, — он не выдержал, фыркнул. — Ирьенин! — А сам-то название помнишь? — Я его выращиваю, а не зову! — косвенно признал собственное незнание собеседник. Теперь они смеялись оба. — Мне не хотелось нового витка бойни. — Ринджи быстро посерьёзнел. — Если бы об этой моей способности узнали, её было не избежать. — Тогда кланам не пришло время мирно говорить, — махнул рукой Юудей, признавая ничью, как и во всех их схватках. — И как твои сейчас отреагировали? — Ну… Старейшины перетрясли архив, нашли факты совместных сражений против третьей силы. В большинстве своём родичи не в восторге, кому-то любопытно. И не просто же так Сен-кун решил у вас остаться. Оба старика улыбнулись. Когда раз за разом сражаешься и понимаешь, что противник знает тебя как себя, нет-нет да закрадывается мысль: это был бы идеальный напарник. Невысказанное “Хорошо, что ты всё-таки пришел” повисло в воздухе. — Не просто так, — согласился Юудей. — Но идиоты есть везде, а сейчас у нас имеется время подумать, как их урезонить. *** Сачико развесила выстиранную одежду и вернулась на энгаву. Спешное возвращение домой с частью посольства казалось бегством, но выбора не было. Слишком много планов пришлось менять после боя с Шукаку. Теперь неизвестно, насколько основной отряд задержится в столице. Но девушка подозревала, что основная причина не в этом, письма могли доставить и призывные животные. А вот выполнить личную просьбу главы… Куноичи почувствовала, как в груди разливается тепло. Он снова доверил ей то, что дорого. Она не имеет права упустить ситуацию и в этот раз. Учиха села на пол и прикрыла глаза, наслаждаясь минутами покоя. Скоро у младших детей должны были закончиться занятия. — Ты точно в порядке? — поинтересовалась вышедшая из дома Мидори. — Странно слышать это от тебя, — фыркнула Сачико. — Не мне скоро рожать. — Так ты поэтому вернулась с миссии, — пробормотала подруга, смутившись. — Полно, вы слишком переживаете. Я в селении, ирьенины же здесь. Мидори, аккуратно придерживая изрядно округлившийся живот, села рядом. — Да знаю я, — отмахнулась Сачико, стараясь не показать волнения. — Но с племянниками и хозяйством тебе понадобится помощь. — Спасибо, — улыбнулась Мидори. — Только не накручивай себя, правда, совсем нет нужды бдеть рядом постоянно. Первые роды — процесс не быстрый, тем более неизвестно, когда они ещё начнутся! Сачико лишь хмыкнула: всё это она и так знала, но срок уже совсем близок, надолго оставлять подругу одну не хотелось. За детьми тогда недосмотрела. Было просто страшно, что стоит отлучиться хоть на простенькую однодневную миссию, и всё пойдёт не так. — Я начинаю думать, будто ты решила присоединиться ко мне и в этом, — Мидори огладила живот. — Ну… если Таджима-сама захочет ещё детей… — глубокомысленно протянула Сачико, — мне всё же придётся об этом подумать. — Но сама ты прекрасно обойдёшься и так, — посмеиваясь, закончила вместо неё Мидори. — Вот видишь, как ты меня хорошо знаешь! *** Цукико, прикрыв глаза, грелась на солнышке. Впервые за всё время женщина ощущала себя старой — или, скорее, потерявшей хватку. Отчеты отправленного с отрядом ирьенина были однозначны. Сачико-сан осталась сильной куноичи. Только теперь её стиль боя был иным, менее предсказуемым и более опасным. Как и у Хизао-сана. Если случай с парнем был редким, но не единичным, то восстановление девушки казалось чудом. Цукико вздохнула. Даже если так, это не освобождает её от выполнения условий главы. Он победил. Чуть больше уверенности дарило осознание того, что подопытные всё же чужаки. Даже вспоминать о полученных ими травмах оказалось неприятно. Её вердикт был бы однозначен: калеки. Некоторые шансы на восстановление имелись разве что у детей. Умиротворённую тишину разорвал радостный визг и возмущенные возгласы. Открыв глаза, старейшина проследила, как нарушители спокойствия чуть ли не кубарем скатились с энгавы. — Всёвпорядке! — протараторил один из обученных по новой программе детей. — Все уже там! — крепко держа нового приятеля за руку, он утащил его куда-то по натоптанной тропинке. Изнутри дома отчетливо слышались тихие смешки и беззлобное бурчание. — Цукико-сенсей, — выглянула Има, — они только до ближайшего полигона и ненадолго. Я за всем присмотрю. Старейшина покачала головой. То, что в её понимании было приговором, для учеников оказалось вызовом. Никто из опробовавших разработанное Юудеем обучение не остался в стороне. Дети добровольно включились в процесс лечения. Сомнений в том, что они найдут решение, почти не было. Как же, воля главы. За размышлениями старейшина едва не пропустила приход только что помянутого человека. Юудей, словно сбросивший десяток лет, сел рядом. — Нашел время на свидания бегать, — фыркнула Цукико, когда на её колени опустился необычный букет. Никакого поэтичного послания такая “экибана” не несла. Но ещё недавно вогнала бы в ступор. Бутоны, листья, черенки… То, что половина растений цвела не по сезону, а другая половина вообще не произрастала в их местности, вызвало лишь понимающую улыбку. — Никогда не поздно тоже начать, — невозмутимо заявил Юудей, положив на доски небольшую записку. — Могу подстраховать. — Я догадываюсь об имени второго сводника, — хохотнула женщина, не отрываясь от раскладывания лекарственных растений. — И о том, кого вы прочите мне в пару. — Её тоже очень интересует, как лечить травмы чакросистемы. — И один из ирьенинов Хагоромо кровно в этом заинтересован, — задумчиво протянула Цукико, разворачивая послание. Почерк незнакомый, но обороты оказались очень характерными, а предложение — интересным. — Так когда мне быть готовой? — Изнутри поднялся почти забытый азарт. Раз уж главы кланов поторопились заключить договор, стоило пообщаться с медиком союзников. *** Кажется, стены чуть не обзавелись новым проёмом. Во всяком случае, удар был сильным. Кто там такой впечатлительный, увидеть не удалось: он уже выскочил прочь. Оба наследника если и заметили такое внимание к своим персонам, то никак не отреагировали. Возможно, конечно, просто талантливо играли, но Даи не покидало чувство, что дети увлеклись. Подготовка подготовкой, но они ещё слишком юны, чтобы отслеживать всё. Идущий рядом Учиха внешне был невозмутим, но Сенджу знал его очень хорошо. Джиро явно наслаждался ситуацией и реакцией окружающих. Хотя местами это действительно было забавно. Так старые служители в храме украдкой щипали себя всю короткую церемонию, а более молодые изнывали от любопытства и чуть не посворачивали шеи, оглядываясь. — Почему у меня такое чувство, что если бы огонь в храме не загорелся, ты бы использовал технику катона? — разглядывать давнего противника со столь близкого расстояния и в мирной обстановке было непривычно. — Разумеется, — легко согласился Джиро, — незачем дурным знакам появляться только из-за того, что у кого-то дрожали руки. Понижать голос он и не думал, так что этот ответ прекрасно слышали и на веранде. Сейчас туда спешно перекочевывала пестрая стайка придворных дам, а деловито суетящиеся слуги явно замедляли шаг. Такое внимание уже начинало напрягать, но с этим пока ничего нельзя было сделать. Разве что последовать примеру давнего противника и повеселиться. — А если бы святилище в процессе сгорело, — продолжил логическую цепочку Даи, — это было бы знаком того, что ками так благоволили союзу, что перестарались. — Именно, — невозмутимо согласился собеседник, чуть понизив голос и явно отметив, как начали волноваться зрители. — Интересно, какие байки будут рассказывать служители через несколько лет? — дразня их, Учиха специально встал так, чтобы и умельцы читать по губам ничего не поняли. Через миг Даи догадался, что представление Джиро затеял и с целью дать главе родного клана возможность незамеченным проскользнуть мимо. — Вот придём и послушаем, — Сенджу непонаслышке знал, какими неисповедимыми тропами порой движется логика гражданских, когда дело касается шиноби. — Что если нам перебраться на пару павильонов левее? — стоило помочь и собственному главе пройти спокойно. Их подопечные, обсуждающие что-то своё, наконец-то отвлеклись и недоумённо переглянулись. Так и есть, выпустили ситуацию из-под контроля. — Несомненно, — согласился Джиро, — бутоны там всегда распускаются чуть раньше, и все деревья уже утопают в цвету. Одного его взгляда хватило, чтобы наследник Учиха мигом понятливо кивнул и сделал вид, что так и надо. То, что произошло в следующий миг, не было похоже на гендзюцу или технику Яманака. Каким образом оба мальчишки умудрились договориться за краткий миг, Даи так и не понял. Зато появилась уверенность, что такое взаимодействие растянется на всю жизнь. *** Слухи и шепотки за спиной изрядно забавляли, не слушать их я не мог, так что поневоле отвлекался от мрачных дум. Этак все решат, что мы с Сенджу давным-давно помирились и играли перед окружающими. Особенно эту ложную уверенность питало теплое общение обоих наследников. Минув очередную террасу и поняв, что вижу, едва сохранил невозмутимое выражение лица. Веер с цветами персика. И я считал Хикаку осторожным? Да это откровенная провокация, которой сейчас вовсю пользовалась пока-ещё-Сенджу. Проследив взглядом, как девчонка чинно сбежала за спину дарителя, испытал желание тоже как-нибудь над кем-нибудь пошутить. Уж очень хороши стали лица придворных, осознавших, что попали в ловушку. Потому как все вместе детки уже имели приличные шансы их уболтать. А наличие поблизости Акумы и Хироки давало надежду, что ситуация всё же не выйдет из-под контроля окончательно. Добравшись до выделенных покоев, избавился от возможного количества одежд. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, и так до бесконечности. Достаточно было пообщаться с мастером Икиру и внимательно послушать его рассказы о том, какую реакцию произвела моя картина. А затем порасспросить как следует Мику и Сакуру, чтобы найти того, кто был нужен. Шаринган не обмануть гримом. А гендзюцу наложить можно не только взглядом. Не уверен, что справился бы с шиноби, но разум гражданского оказался менее защищён. Лампочка неплохо привлекла внимание к пальцам, позволяя воздействовать на собеседника. Чуть расслабить, расположить к себе, повысить болтливость, обострить чувство одиночества. Похоже, этот человек так и не смог до конца принять новую реальность, не начал воспринимать людей вокруг как личностей. Или искренне считал меня идиотом. Договоры на бумагах? В этом времени они больше формальность. Разговор оставил после себя противное послевкусие. Мы ушли в один год, но пришли сюда с разницей чуть больше двадцати лет. Чего я вообще ждал? Вечер воспоминаний и предложения создания тайной организации по поиску себе подобных? Идея показалась интересной, но припомнив всё то, что удалось выудить из чужой памяти, лишь поморщился. Ага, и назвать Акацуки. Кто бы мог подумать, что собрат попаданец окажется вообще из другого мира? Почти не отличающегося в развитии, но, тем не менее, иного. В том, что Кагаяши пришел не оттуда, откуда я, сомнений не было. Смотрел же аниме, пусть и выборочно. И разную мангу почитывал. Если история про мальчишку-шиноби шла много лет и оказалась настолько успешной, то я о ней помнил бы. Манга, значит… Хотя чему тут удивляться после собственных приключений! Накатила странная апатия. Полученный "прогноз" рождал мигрень. Такого счастья правнукам не хотелось. Не факт, конечно, что всё будет именно так. Собрат-попаданец помнил мало и отрывочно. Да и ситуация сейчас иная: то, что нарисовал мангака, если и сбудется, то уже в другой реальности. Хорошо, хоть не в моей! Такой судьбы ни себе, ни союзникам не хотелось. И уж тем более не желал подобного детям. Ощутив, как усиливается приток чакры к глазам, поспешил расслабиться. С таких новостей можно и мангекё активировать. С целью перерисовать неугодные моменты. “Я художник, я так вижу”. Воспоминание о пущенном на краску Зецу вызвало улыбку. Напряжение отпустило. И так уже перерисовал достаточно. Но мало ли, вдруг родственнички Кагуи действительно решат заглянуть на огонёк? Способов их отвадить на ум не приходило. Зато были дети моего клана и дети Сенджу. А взрослым шиноби придётся последовать примеру глав и сильнейших шиноби. Клан Хагоромо от нас уже никуда не денется, а за ним присоединятся и другие. Оставалось заложить надёжный фундамент, чтобы потомки оказались достаточно умными, сильными и дружными, чтобы справиться. Правильно ли я поступил, стирая Кагаяши память не только о своём визите, но и о мире Наруто? Малейшие сомнения развеялись, стоило подумать о детях. Реакция собрата, когда он понял, что это те_самые Мадара и Хаширама, была весьма красноречива. Мало ли какие идеи придут в голову опытному манипулятору и какую многоходовку он решит разыграть. Жаль, не получилось нормально пообщаться, не говоря уже о том, чтобы стать друзьями или союзниками — разные цели, да и взгляды на жизнь. Подобрал рукава, опасаясь заляпать их, и разместил перед собой всё для рисования. Чакра Буцумы уверенно приближалась. Значит, он освободился и пора было воплотить в жизнь мечту. *** Тон посланий даймё поменялся неуловимо, но разница контекстов ощущалась отчетливо. Столица замерла, как перед грозой. Нужно было быть очень глупым, чтобы не понимать, к чему он клонит. Одно дело — простая война, и совсем другое, когда в неё оказываются вовлечены такие силы. Хотя бы пока правитель решил отказаться от своих планов, а что потом, время покажет. Возможно, удастся подвести даймё к мысли, что его идея осуществилась чуть иначе и объединившиеся кланы шиноби не станут угрозой его власти и стране. Без сомнения, скоро начнут действовать и другие кланы. А пока можно просто отдохнуть, наблюдая за рисующим Таджимой. Что именно такого особого видит Учиха, было непонятно, но вот в его глазах горел огонь, какого и в битвах видеть не доводилось. Впрочем, Учиха всегда показывал результат работы. Нежные лепестки полетели на энгаву. Упавшие ранее уже успели попасть в тушечницу, запутались в темных волосах и складках одежды. — Почему у меня такое чувство, что всё произошедшее ты затеял лишь ради того, чтобы спокойно рисовать? Вид давнего врага, а теперь союзника, колдующего над бумагой, странным образом действовал умиротворяюще. Настолько, что хотелось тоже как-то запечатлеть момент. Стихи воспринимались неизбежным злом в общении с высокородными заказчиками, но сейчас на ум сами собой приходили подходящие слова. — Конечно, на что только не пойдёшь, стараясь нарисовать то, что захотелось. Глянув на законченную работу, Буцума без удивления узнал самого себя в официальном наряде. Вот только изображение словно жило, и непривычные, слишком длинные, сковывающие движения одежды уже не казались такими неудобными. Взяв одну из кистей, Сенджу быстро вывел на чистом листе пришедшие на ум строфы. — А подходящее изображение ты сделаешь лучше. Не укрывшаяся от глаз легкая растерянность изрядно подняла настроение. Образование Таджимы просто не оставит ему и шанса не понять, о ком и о чем идёт речь. В конце концов, они постоянно вдохновляли друг друга в сражениях. Хорошо, если эта традиция сохранится и в мирной жизни.