Ты мне вообще не нравишься

Сейчас я должен взобраться на эту гору, Словно вся тяжесть мира на моих плечах Foreigner — I Want to Know What Love Is

Азирафаэль имел привычку приезжать на встречи чуть раньше, чем было обговорено. Возможно, на него нехило повлияла Британия и всеобъемлющая воспитанность ее жителей. Он прожил среди людей не одно тысячелетие, изучил детей Божьих и знал, что никто не любит, когда на встречи опаздывают. Вот ангел и решил приехать раньше и, быть может, прибыл слишком рано, но его не прогнали, а вместо этого вежливо пропустили в холл. — Франциск, — представился он. Мистер Янг был чрезвычайно занятым мужчиной, поэтому собеседование проводила его жена. Это была милая женщина с аккуратным каре, которая улыбалась так натянуто, словно вся тяжесть мира давила на ее хрупкие плечи, а тут еще какой-то садовник прискакал. Азирафаэль лишь кивал, сладко улыбаясь в ответ кривыми зубами. Ангел невольно вспомнил книгу, которую читал пару лет назад. Там молодая хозяйка богатого дома была чересчур активна в общении с новым садовником. Ясно, чем заканчивалось их взаимодействие, но Азирафаэль совершенно не подходил на роль того, за кем вдруг решится приударить богатая госпожа. Он был максимально правдоподобен в своем образе, нагло взял имя Папы. Франциск кривозубо улыбался, рассказывая о несуществующих заслугах. Он был вежлив и внимателен, а еще запросил очень скромное жалование. — Мы приехали в Тадфилд совсем недавно, — рассказывала миссис Янг. — Но у нас совершенно нет времени заниматься садом. — Понимаю, — протянул Азирафаэль. В прошлый раз он был репетитором по литературе. Ему вообще нравились книги и все эти вымышленные истории. Читая, ангел проживал тысячи судеб, изучал жизнь, как будто своей ему было недостаточно. Сам Азирафаэль прожил сотни жизней, видел весь мир с его прелестями и горестями, но чего-то действительно не хватало. Начитавшись разного рода ерунды, он продолжил считать свое существование неполноценным. И здесь виднелось влияние человека. — Мой муж обожает розы, — продолжила женщина. Азирафаэль не особо разбирался в цветах, но и здесь ему помогли книги и немного чуда. Ангелы наверху не старались помочь своим подчиненным, потому приходилось выдумывать. Азирафаэль работал, согласно своим способностям, коих было достаточно. Но Янгам не нужен был репетитор для чересчур юного Адама, плюс у них была няня, а вот в садовнике они нуждались остро. — Так когда я могу приступить к работе? Ему выделили крохотную комнатку, в которой были одно окно, небольшая кровать и комод. Конечно, он имел выбор: садовник мог жить у себя, но Азирафаэль бы с ума сошел ездить сюда из Сохо, где имел квартиру уже с полвека. Он был вполне способен потерпеть пару лет, обитая здесь. К тому же, Янги держали солидных размеров библиотеку, просторный сад и даже конюшню. Что уж говорить про их повара — у мужчины дар божий! Соскучиться в таком огромном доме — нереально. Скорее, он потерялся бы в их гигантском саду. К счастью, работать «по профессии» ему не приходилось почти никогда, а вот дела ангельские Азирафаэль не забывал. За месяц он сдружился со всеми, начал оказывать влияние и на старших членов семьи, что было не обязательно, но иначе никогда не получалось. Главная его цель была в другом. Адаму было пять. Малыш обладал нравом обычного ребенка его возраста, но вырос несколько умнее среднего. Любознательный младший Янг часто появлялся в саду, очень много болтал и впитывал информацию, как губка. «Как же гладко все проходит!» — думал Азирафаэль. Франциск беседовал с мальчиком на разные темы, воспитывая порядочного человека. Адам всегда здоровался, рано начал читать, никогда не позволял себе ругаться. Он обожал мать и отца, не был одним из тех избалованных детей богатеев. Адам не производил впечатление потерянного мальчика. Жестокость и насилие — также не про Адама. Он даже передачи смотрел исключительно познавательные и добрые. Пока его сверстники расчленяли жуков и червей, Янг кормил птичек и много улыбался. Азирафаэль был доволен проделанной работой. Во многом ему содействовала няня Адама, мисс Дэвис, которая и сама была чудесным человеком. Она осторожно выращивала в мальце настоящего джентльмена, прививала любовь к наукам и всему окружающему миру. Дэвис показала себя верующей христианкой, искренне считающей, что ко всему нужно относиться так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Азирафаэль был с ней солидарен, поэтому тихо наблюдал за ее работой весь месяц, что он пробыл у Янгов, иногда помогал, чтобы юный хозяин не сошел с намеченного пути. К несчастью, мисс Дэвис уволилась по неизвестной причине. Янги наняли новую няню. Азирафаэль приготовился к скоплению женщин разного возраста и темперамента, тихонько поглядывал на ворота. Как всегда, ангел вышел ждать раньше, чем требовалось. На пороге появилась лишь одна дама. Она вела за собой совершенно уродливого пса. Высокая, огненно рыжая женщина совершенно не нравилась ангелу.

***

Легенда о том, что ангел и демон сидят на разных плечах человека, настолько опопсела, что настоящие демоны — да, те самые! — часто и сами отплевывались. Какова чушь! Демонам же заняться нечем, кроме как тратить ценные ресурсы на бессмысленные пустые посиделки на чьем-то тощем костлявом плече. Ангелам такие сказки были даже на руку. Люди верили. Ангелы в принципе были зависимы от веры, они за счет нее существовали. На деле все было куда проще. Надзор существовал, но плеваться влево каждый раз было не нужно, ведь масштабы были скромнее. Опять-таки многое зависело от веры, а еще — от определенных условий. Адам Янг был не простой пятилеткой. Мальчик уже в столь юном возрасте выказывал небывалый потенциал лидера, юноши, имеющего высокий интеллект будущего ученого и бесчисленное множество других талантов. В общем, Адам был воплощением фразы «талантливый человек талантлив во всем». Небеса с удивлением взирали на ребенка, надеясь, что Ад не увидит в мальчике того же, что виделось им. Азирафаэль предпочитал работать с юными умами: на детей проще воздействовать, пока их неокрепший разум и не сформированное мировоззрение позволяли внушать и, что уж скрывать, манипулировать. В нужных пропорциях и направлениях! Поэтому работать отправили именно его, и ангел сразу установил защиту от мерзопакостных демонов. В окружении Адама не появлялись грязные люди, посему работа шла гладко. До определенного момента. — Мисс Аштарот, — Франциск улыбался ей, как делал это всегда. Ослепительно. Новая няня оскверняла этот светлый дом своим присутствием. Азирафаэлю казалось, что есть в ней что-то демоническое. — Что? — грубо спросила его женщина. — Не могли бы вы следить за своим Пиратом? Он без конца портит клумбы. Аштарот улыбалась, скалясь. Дама прятала взор, никогда не снимая свои черные очки, но и без этого было понятно, когда она выказывала недоброжелательность. — Так клумбы — это ваша работа. Разве нет? — мило пропела няня. — Вот вы и следите за ними. Казалось, она ничего дурного не сказала, а как неприятно! Франциск подавился воздухом от удивления. — Но пес-то ваш! Аштарот развернулась на пятках, тихо насмехаясь. Какая ужасная женщина! Собственно, все их разговоры велись примерно в том же ключе. Мисс Дэвис была мила и добра. Аштарот напоминала своего же пса. Гневаться грешно. Азирафаэль всегда считал, что не умеет злиться, будучи стопроцентным, почти стереотипным ангелом. Но Аштарот доводила его, смотрела из-за стекол дорогих очков, вечно в темном, неприступная и тяжелая. Ангел ощущал неправильную энергию. Аштарот принесла с собой зло. Адам так полюбил Пирата. Янги были против собак в доме, но разрешили недавно пришедшей няне привести с собой животное. Мальчик долго просил пса, и порой забывался в своих играх. Он проносился мимо Франциска, даже не поздоровавшись. — Мисс, — вежливо начал садовник. Азирафаэль хотел напомнить ей, что работа няней обязывает следить за ребенком, воспитывать его, учить уму. Но Аштарот тихо цокнула, едва слышно застонала и отмахнулась от него, как от какой-то мухи. По ее скромному мнению, Франциск и был словно муха: навязчивый, вечно что-то жужжащий. Азирафаэлю было плевать на мнение этой сумасшедшей, но он был важным и занимался конкретной работой, которой нагло мешали. Аштарот продолжала скалиться. Франциск от своего мнения не отступал. Это вредная женщина, не способная правильно повлиять на Адама. Старший Янг был все еще слишком занят для разборок с персоналом. Миссис Янг лечила третий за два месяца депрессивный эпизод. Адам своровал яблоко с соседской яблони. Аштарот довольно улыбалась.

***

Азирафаэль за завтраком всегда читал газеты. Он быстро усваивал все новости, запоминая и переваривая их. Следить за внешним миром было так же важно, как и за внутренним. С последним он порой лажал. На кухне разлетались все последние сплетни. Янги, помимо огромного дома, имели соответствующий персонал: няня, садовник и повар — лишь малая его часть. Также у них был дворецкий, три горничные, собственный сантехник-электрик, персональный тренер по танцам для миссис Янг, чистильщик бассейна, пара человек в конюшне. Когда Адам вырастет, они ещё и учителя наймут — это как пить дать. Азирафаэль знал всех поименно. Франциска любили, потому что он не делал никакого зла, не сплетничал и не лез ни в какие дела. К Аштарот относились с опаской. Дама выглядела как та, кто может легко убить и скормить останки своему милому псу, как та, у которой за очками алые демонические глаза. Никто бы не удивился, будь она ведьмой, сатанисткой — скорее всего так и было, поскольку Адам нередко напевал странные песенки. Юный Янг лучился светом, иногда говоря очень жуткие вещи. «Мне так нянюшка сказала» — объяснял он. В своем стремлении спасти светлую душу от злых лап, Азирафаэль старался разработать поэтапный план, в котором избавляется от нянюшки. Однако, он многого не учел. Аштарот крайне ровно сидела на месте, удивительно как вообще поступив на работу. Она была строгой няней немецкой школы, вечно идеально выглядевшей в своих костюмах. Она не показывала себя, как чуткая любящая дама. Такая скорее напугает одним взглядом, не потерпит неповиновения. Но с ней Адам позволял себе многое, и женщине это словно доставляло странное извращенное удовольствие. Любой план Азирафаэля мог пойти к чертям. Неизвестно, чем Аштарот кормила Янгов, раз позволяла себе всякое. — Говорят, Лукреция спала с мистером Янгом, — прошептала Бриджет. Девушка работала здесь уже года два, а еще любила много говорить. — Потому ее уволили? — удивился Фрэнсис. Дворецкий же бесконечно любил слушать. Азирафаэль и сам любил слушать. Читать газету за завтраком — крайне удобное занятие. — Ты видел ее? Такие сиськи, — Бриджет чуть присвистнула. — Да, но это довольно неожиданно… с ее стороны. — Знаешь, как говорят? «В тихом омуте». Да и мистер Янг у нас хорош. И богат. И вообще… — Ты осторожнее со словами, а то и сама вылетишь, — рассмеялся Фрэнсис. Азирафаэль слухам не верил. Он знал мисс Дэвис, видел в ней лишь светлое. Мистер Янг, возможно, и был способен на такое, но не Дэвис. Лукреция была влюблена в одного молодого человека долгие годы, была верна своей любви, скоро должна была выйти замуж. Ангел по ней очень скучал, чего нельзя было сказать о ее замене. Аштарот, пожалуй, легко могла запрыгнуть в койку к начальнику. И к начальнице. За строгим костюмом могло скрываться яркое белье, а тонкие темные чулки окружали нежные дерзкие кружева. Азирафаэль сглотнул, представляя все это. Аштарот, несмотря на свою сволочность, стоила того, чтобы рискнуть своей семейной жизнью. Азирафаэль признавал это — чего греха таить. — По-моему, мисс Аштарот больше похожа на способную на такие грехи даму, — вкинул Франциск. Ох, рисковал же он. Фрэнсис удивленно округлил глаза, но задумался. — Ноги у нее шикарные, — прошептал дворецкий. — Кому что, — хохотнула Бриджет. Достаточно было посадить семечко, чтобы крепкое дерево выросло, роняя тень на большой дом. Даже если дом был непростым. За окнами дома, полного тайн и загадок, могло твориться что угодно. Личность нянюшки была неизвестной, непонятной и довольно интересной. Невинности в ней — как в стриптизерше из дешевого бара. Ангел чувствовал порок и грех, чистое зло. Азирафаэлю хватило бы щелчка пальцев, чтобы избавиться от нее, но тогда он бы уподобился тем, кого презирал. Это в компетенции демонов — избавляться от мешающих, причем не столь важно, каким способом. Азирафаэль предпочитал работать хитростью. Легкий шепот разнес его маленькую теорию. Прислуга любила перемалывать кости как хозяевам, так и друг другу. Адам бегал по саду с Пиратом, кидая ему старый слюнявый мячик. Аштарот держала в руках алую розу, которую до этого сорвал юный Янг и галантно подарил ей, — в этом жесте прекрасного было столько же, сколько и чистейшего хулиганства. — О, господин Франциск, не ожидала я от вас такого, — произнесла Аштарот самым сладким тоном, однако Азирафаэль слышал, как она шипит на определенных звуках. Ее глубокий голос в некоторые моменты словно переставал принадлежать ее телу. Ангел сглотнул. — Не понимаю, о чем вы. — И он действительно не понимал. Адам был достаточно самостоятельным мальчиком, чтобы няня позволила себе ненадолго отвести взор. — Какой же вы грязный, — прошипела дама, — и я не про ваши колени в земле. Солнце высоко стояло над домом Янгов. Адам весело кричал что-то Пирату, но нянюшка продолжила глядеть на садовника. Несмотря на тон, она даже улыбалась, пока Франциск пятился назад. Страшная женщина — смертоносная. Азирафаэль окинул ее взглядом, вспоминая, что он мог такого сделать. Он полил все растения, прошелся с секатором у новых клумб. Что он совершил, чтобы звать его «грязным»? — Вы такой простой и добрый, — продолжила няня, — но за всей простотой и светлой сущностью скрывается настоящий отвратительный извращенец. Аштарот нежно улыбнулась, отвела ногу в сторону, поднимая юбку вдоль разреза внизу, показывая сперва голую щиколотку, обтянутую тесными темными чулками, а после колено, над которым едва виднелась черная вязь, будто под кожей жила змея. Азирафаэль поднял взгляд, пытаясь не смотреть на действительно красивые ноги, но няня пошла дальше, показывая кружево чулок. — Вы думаете, я дурно влияю на мальчика? — спросила она. Азирафаэль молчал. — Мне вот кажется, что вы что-то перепутали. Аштарот погладила себя по бедру, продолжая смотреть и говорить низко и медленно. У ангела, кажется, замерло сердце. — Я все еще вас не понимаю, — попытался Азирафаэль. Он не мог оторвать взгляда от скользящей юбки, аккуратной коленки и тонкой щиколотки. Ангел мог бы сжать ее одной рукой, свести пальцы, а после пройтись ладонью по гладким чулкам. — Я никогда не смешиваю работу и личную жизнь, — Аштарот мгновенно спрятала ногу, отчего Азирафаэль крупно вздрогнул. — Что бы вы себе не напридумывали. Аштарот все еще прятала глаза, но вот Азирафаэль так не мог. Он ощущал, как горят щеки, и легкое возбуждение затрагивает его тело и душу. Няня была хороша. Казалось, она все-таки поднялась на землю из Ада, но Азирафаэль был уверен в своей способности создавать защиту, поэтому молча удивлялся. Про себя, глубоко внутри, он кричал. На него так легко подействовали колени какой-то полоумной, сумасшедшей женщины — каков абсурд! Люди научились быть наглыми, соблазнительными и ужасными. Человечество легко обходилось без демонов, поддаваясь греху, создавая новые сладкие возможности, которые нельзя было назвать благими. Мысль об этом расстраивала. Такими темпами скоро ни один ангел не сможет помочь. — Я слышала, что вам нравятся мои ноги, — Аштарот сделала шаг вперед. Франциску некуда было отодвинуться — позади ровные высокие кусты, и нянюшка становилась ближе. Он понял, к чему был этот цирк — испорченный телефон донес до няни интересную информацию, хоть и несколько искаженную. Садовник ни слова не сказал про ее ноги, просто высказывая мысль, что мисс Дэвис куда меньше похожа на ту, кто станет спать с женатым мужчиной, на которого работает. В отличие от Аштарот. Азирафаэль, конечно, хотел, чтобы слух распространили в ином ключе, но не подумал, что его так нагло подставят. — Вы не так поняли, — улыбнулся Франциск. — О, конечно, — Аштарот встала еще плотнее, почти касаясь грудью его груди. Азирафаэль внезапно осознал, что дама необычайно высока. — Про ноги сказала Бриджет… Или Фрэнсис. Я не уверен… Аштарот горячо выдохнула ему в лицо. От нее пахло почему-то вином и резкими терпкими духами, от которых голова шла кругом. Азирафаэль старался держать лицо. Франциск обреченно проигрывал. Няня не делала ничего — лишь дышала на него и стояла максимально близко. У ангела вспотели ладони. — От тебя воняет возбуждением, — прошептала дама на ухо, хохотнула ему в лицо и отстранилась. И ведь не соврала — реально воняло. От нее от самой пахло тягучей похотью. Действительно, ни разу не невинно. У ангелов не было инструкций, как действовать в таких условиях. Азирафаэлю хотелось сбежать, но именно так поступать было нельзя. Он легко мог уволиться и придумать что-нибудь. Проще было провести полвека с бумагами, чем терпеть этот ужас. Но Азирафаэль решил остаться, глядя на спину удаляющейся дамы. Его миссия перестала казаться такой скучной.