Lost souls

Я тот, которому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Меня добру и небесам Ты возвратить могла бы словом. Твоей любви святым покровом Одетый, я предстал бы там, Как новый ангел в блеске новом; О! только выслушай, молю, — Я раб твой, — я тебя люблю! Лишь только я тебя увидел — И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою.       Минуты тянутся быстро, очень быстро, из-за чего я не успеваю понять, когда наступает время собираться на церемонию. На первую церемонию моего царствования. Конечно, я надеялся, что это будут не похороны Одина… похороны отца, однако все вышло именно так, и первым моим деянием на троне будут торжественные проводы Всеотца в Вальхаллу. Не очень веселое начало, не правда ли? — Что будет дальше? — спрашивает вдруг Кэтрин. — Понятия не имею, — искренне отвечаю я, отрешенно наблюдая за ее пальцем, лениво очерчивающем контур моей руки. — Я не планировал… такого, забыла?       А ведь, в самом деле, что будет дальше? Ведомый отчаянным желанием не стать частью того ужасного мира, что ждал меня, я ухватился за столь удачно открывшуюся мне дорогу к трону Асгарда. Думать и планировать что-то попросту не было времени, я просто не хотел связываться с читаури, поскольку знал точно, что даже самую малую ошибку они не простят и отплатят сторицей за все. С детства не привыкший подставлять свою жизнь под удар, я и в этот раз не очень-то хотел так рисковать. Да и ради чего, собственно? Навечно стать во главе Черного Ордена? Замараться так, как до этого мне и не снилось, и в конце-концов утонуть в потоках крови? Или же, как Танос, превратиться в параноика, подозревающего всех и вся, однако в итоге таки проиграть кому-то, опять же, совершив незначительную, как может показаться, ошибку? Именно это ждало меня с читаури, и именно этого я избежал, встав во главе Асгарда.       Хотел ли я этого? О, да. Точнее, изначально мне не нужен был трон, не нужно было величие, как не нужно оно мне и сейчас. Просто иного выхода для меня теперь не существует, ведь все повернулось так, что для любого из миров я теперь предатель, так что спасти свою жизнь могу, лишь подчинив всех недовольных. Я мог бы устроиться где угодно, но жизнь в вечной тревоге, в вечных интригах и лжи? Не сказать, что я не получу этого здесь, однако Асгард мне хотя бы знаком, что уже дает немалое преимущество. — Образуется, — наконец, добавляю я, поняв, что она все еще ждет ответа. — Все образуется. — Конечно, — тепло улыбается Кэтрин, и от ее простой улыбки на душе становится легче.       Подумать только, после всего пережитого, она все еще улыбается… Наверное, мне никогда до конца не понять, насколько же сильна эта девушка, живущая по каким-то своим, особым правилам, которые позволяют ей прощать даже тех, кто не достоин прощения, которые не дают ей сломаться и даруют силы. — Как тебе удалось простить меня за все, что было?.. — не удерживаюсь от вопроса я. Вопроса, который давно уже не давал мне покоя. — Не знаю, — пожимает плечами она. — Просто однажды я поняла, что ненависти больше нет, совсем нет. А затем ты просто стал мне очень нужен…       Ее слова приятным теплом разливаются в сердце. Помню, как Кэтрин уверяла меня в этом, а я все искал поводы, чтобы не верить ей. И ведь получалось, поводы все находились, хотя она и не желала давать их. Наверное, я попросту находил то, что искал. Интересно, как ей все же удалось убедить меня в том, что все ее слова — чистая правда? Я ведь действительно хотел, чтобы это было так, но было куда проще не верить ни во что. Тогда бы не нужно было ни за что переживать, можно было бы просто держать ее в качестве заложницы, чтобы избавиться от нее в нужный момент. Но с какого-то момента я вдруг осознал, что больше не могу рассчитывать на это.       Хотя мы и не хотим этого, гнетущее траурное настроение все равно повисает в воздухе, становясь все сильнее с каждой прошедшей минутой, неумолимо приближающей нас к похоронам отца. Наверное, я никогда не произнесу этого вслух, однако он всегда являлся важной частью моей жизни. Сколько я себя помню, я все время пытался показаться ему достойным, стремился получить его одобрение. И даже потом, узнав всю правду, это не нисколько не изменилось, как бы я ни пытался. Даже тогда, создавая этот план, я невольно оглядывался на Одина, прикидывая, как бы он поступил в той или иной ситуации, чем бы проложил свой путь к свободе.       Она знает. Я вижу, что Кэтрин понимает все это, и точно уверен в том, что когда-нибудь мы еще заговорим на эту тему. Не сейчас, ведь она прекрасно понимает, что сейчас разговаривать об этом бессмысленно, хотя бы по той причине, что мне нужно самому смириться с этой правдой, как приходилось мириться в прошлом. Мне нужно признать, что Один всегда незримо присутствовал рядом со мной, против моей воли влияя на все мои действия и мысли, как бы я ни желал показать, что это не так.       Увлекшись собственными размышлениями, я не сразу замечаю, как Кэтрин мягко кладет руку на мою щеку, однако ее нежное прикосновение заставляют меня вынырнуть из мрачных размышлений. Я знаю, что она ни за что не полезет мне в душу. Ей не нужно ничего говорить, что, признаюсь честно, немного пугает. Кэтрин знает все, абсолютно все, вот только отчего-то я точно знаю, что могу ей полностью доверять. Это, наверное, самое сложное, что я когда-либо делал, ведь просто довериться, без оглядки на возможные варианты, я не пробовал никогда. Всегда были отходные планы, всегда было что-то, что позволило бы мне выйти сухим из воды, попутно еще и отомстив тем, кто этого достоин. Вот только сейчас… Я не хочу, попросту не хочу даже допускать мысли о том, что она может уйти. Последние несколько часов, когда я не был уверен в том, что Кэтрин останется, показались мне едва ли не самыми тревожными за последнее время, а это очень и очень много, учитывая, что происходило недавно. Я знал, что она в праве оставить меня, у нее были для этого все основания и, самое страшное, желание. Не знаю, правильно ли я поступил, уговорив ее остаться, но знаю точно, что она об этом не пожалеет. Этого я допустить не могу.       Накрываю ее нежную руку своей, заглядываю в угольно-черные глаза и просто целую ее ладонь. Со мной… Она со мной, и пока что, мне кажется, еще не успела раскаяться в своем выборе. Интересно, насколько хорошо Кэтрин знает, с кем связалась? Держу пари, ради того, чтобы отомстить мне, извечная свита Тора попробует «открыть ей глаза» на меня. Ну, что же… Нужно будет подготовиться к этому. Лгать не буду, больше попросту нет желания. Возможно, попытаюсь оградить ее от некоторой правды… Но лгать не буду.       Выбросив из головы бесполезные сейчас мысли, притягиваю ее к себе, нарочно зарываясь лицом во взлохмаченные волосы, едва уловимо благоухающие цветами и чем-то, отдаленно напоминающим кокос. Аромат, который долгое время преследовал меня и во снах, и наяву, вызывая новое для меня чувство сожаления за все, что я причинил ей. Тогда, в день нашей встречи, он прочно поселился у меня в памяти, ассоциируясь только с ней, с девушкой, что не побоялась бросить мне вызов, не пожелала просто так сдаться, хотя и знала наверняка, что выиграть ей не удастся. С девушкой, что не сломалась, не изменила себе, сумев незаметно поменять меня. Как? Не представляю. Мне казалось, что я все и всегда держал под контролем, но разве же я в здравом уме стал бы рисковать всем ради нее? Но ведь стал же… — Пора? — негромко спрашивает она наконец, явно почувствовав, как с течением времени мрачное настроение все больше завладевает мною. — Пора, — нехотя киваю я, внутренне холодея пред тем, что ожидает меня.       Выйти к своенравному народу, доведенному постоянными нападениями Таноса и остервеневшему из-за гибели любимого всеми правителя, прекрасно зная, что меня не принимают. Тор — вот, кого бы они с радостью сделали преемником Одина. Да он и должен был стать будущим правителем, если по-правде. И сейчас я понимаю, что занимаю не свое место. Я был рожден править? Ложь, и с этим мне нужно смириться. Но выбора нет. Для меня пути назад попросту не существует. А потому мне нужно свыкнуться с тем, что пока что принимать меня не станут.       Кэтрин, лишь на мгновение бросив на меня сочувствующий взгляд, явно не желая показывать, что понимает все, лениво высвобождается из объятий. Спокойно одевается, подходит к зеркалу и невесомым движением начинает распутывать волосы, аромат которых все еще витает в воздухе, впитываясь в еще теплые подушки. Движения такие простые, однако я чувствую, как при виде них у меня непроизвольно замирает сердце. Я оказываюсь просто не в силах отвести взгляд от нее, снова и снова провожая глазами гребень, медленно проходящийся по всей длине переливающихся волос цвета вороного крыла.       Хотя я выпустил ее из объятий всего пару минут назад, мне вновь отчаянно хочется прикоснуться к ней. Встаю и подхожу к ней, обнимая ее со спины. Она улыбается, запечатляя на моей щеке невесомый поцелуй. Кладу голову ей на плечо и на несколько мгновений позволяю себе пропасть из этого мрачного мира, абстрагируюсь от всего: от прошлого и от будущего, просто наслаждаясь этими краткими секундами. — Мы со всем справимся, — уверенно заявляет Кэтрин, и отчего-то я ей верю.       Конечно, куда же я денусь? Однако это простое слово «мы» западает в самую душу, уничтожая любые сомнения. Ей не нужно ничего делать, просто пусть побудет рядом, большего мне не нужно. Да я и не дам ей делать ничего больше, попытаюсь оградить от всего, насколько это будет в моих силах.       Облачаемся в траурные плащи, окончательно закрепляя мрачную атмосферу, и выходим в ночь, под ясное звездное небо. Мне всегда нравились звезды, в Асгарде они необычайно красивые. Мидгард лишил себя прекраснейшего сокровища, принеся его в жертву технологиям. Из-за яркого света в том мире практически не видно звезд, и кажется, будто ты находишься под искусственным куполом. Признаюсь, мне не нравилось это ощущение и теперь, вернувшись в Асгард, я могу по-настоящему понять, почему. — Красиво, — проследив за моим взглядом, тихо шепчет Кэтрин. — На Земле по-другому…       Крепко сжимаю ее прохладную руку и вместе с ней выхожу на помост. Вокруг царит необычайная, гнетущая тишина. Скорбящий народ не издает ни звука, все еще не желая окончательно поверить в то, что Всеотец, их мудрый предводитель, мертв. Однако через несколько секунд я вижу, как ладью с телом Одина спускают на воду, необычайно спокойную сегодня. Даже легкий ветерок не нарушает ее зеркальную гладь, отчего кажется, что ладья плывет по самому небу, усыпанному звездами.       Чуть покачиваясь, ладья выходит в открытое море, устремляясь к горизонту, к самому водопаду. В последний раз устремляю взгляд на отца, а затем подаю знак лучнику, отправляющему горящую стрелу точно в цель. Пламя моментально охватывает тело Одина, а затем и остальные лучники присоединяются к первому, провожая в последний путь всех умерших в сегодняшней битве. Битве за родной дом.       Копье Одина, вожделенный некогда Гунгнир, сейчас обжигает мою руку холодом. Я чувствую, что не мне оно предназначалось предыдущим хозяином, как бы я ни желал обратного. Воля Одина, наверное, впервые в жизни не была исполнена, и его родной сын был лишен трона. Нахожу взглядом Тора, растерянно замершего неподалеку. Еще бы… Наверное, тяжело терять своих кумиров. «Прощай, отец», — мысленно произношу я, заставляя тело Одина рассыпаться тысячей искр, мигом устремившихся в Вальхаллу — обитель храбрых духом, путь в которую для меня будет закрыт даже после смерти. Йотуны не попадают в Вальхаллу, насколько я знаю. Хотя, быть может, асгардское происхождение родной некогда матери все же поможет мне после смерти? Признаюсь, побывав несколько раз на грани, я всерьез задумался о подобных вещах.       Не удерживаюсь от быстрого взгляда на мать, за минувший день, кажется, истратившую весь запас сил. Такая маленькая, одинокая, потерянная, она все равно не теряет своей царственности, даже будучи погруженной в пучину горя. Я знаю, насколько прочна была связь между ней и отцом, как знаю и то, что, потеряв его, она потеряла часть своего мира. Фригга плачет, не скрывая слез, как плачет сейчас весь асгардский народ, оплакивая своего повелителя.       На несколько мгновений прикрываю глаза, чувствуя, как тугой ком застревает где-то в горле. Признаюсь, я не думал, что смерть отца так сильно повлияет на меня. В извечной гонке за трон, я упустил одну немаловажную деталь, которую смог понять только сейчас: даже заполучив трон, я не получу свою семью. Наша вражда повлекла за собой ужасные последствия, с которыми теперь придется разбираться мне.       Так некстати в памяти всплывают воспоминания из детства, в которых между мною и Тором еще не встал заветный трон, правда о моем рождении и множество недомолвок. «Мудрый царь не жалует войну, но быть готовым к ней обязан», — сказал нам однажды Отец, и этот урок я запомнил надолго. Родным или нет, я долгое время считал Одина своим отцом, да и, признаюсь честно, не смог изменить этого, даже узнав правду. Слишком много было пережито. Слишком, чертовски много.       Не произнося ни слова, Кэтрин мягко кладет руку мне на плечо, ненавязчиво напоминая о своей поддержке. Поддержка, которой я сейчас безумно дорожу.       Краем глаза замечаю, как вокруг нас зажигаются мерцающие сферы, символизирующие души, отправляющиеся в Вальхаллу. Люди запускают их, вместе с ними отправляя умершим родным свою любовь и свою боль. Отпускают горе, позволяя тому улететь очень и очень далеко. Я видел это уже много раз, однако это волшебное зрелище, оставляющее после себя мрачное траурное послевкусие, все равно завладевает вниманием, словно я наблюдаю за этим впервые.       Постепенно, вдоволь оплакав родных, люди начинают расходиться. А я все продолжаю стоять, пытаясь осознать все, произошедшее за день. Надеюсь, подобных дней больше никогда не будет. — Локи, — вдруг дергает меня Кэтрин за руку, кивком головы указывая на приближающегося Тора.       Закатываю глаза, стараясь скрыть свое недовольство его нежданным приходом. Все-таки, мне нужно уметь общаться с ним, даже если я не очень хочу этого. — Как ты?.. — негромко спрашивает брат. — Прекрасно, — равнодушно отзываюсь я, понимая, что цель его визита вовсе не родственный разговор. — Ты что-то хотел? — Я хочу остаться, — без предисловий заявляет Тор, раздражая меня еще больше. — Не мои проблемы, — пожимаю я плечами. — Мы обо всем договорились, насколько я помню. Я с легкостью могу повторить сегодняшнюю ситуацию, забыл? — Помню, — мрачно роняет Тор, смерив меня разочарованным взглядом.       Находиться здесь желания не остается, а потому я намереваюсь вернуться в замок, тем более, что дел еще очень и очень много. Кэтрин собирается было уйти со мной, впрочем, то и дело оглядываясь на Тора, однако мой брат окликает ее, призывая остаться. Она вопросительно смотрит на меня, как если бы спрашивая разрешения. Ну, конечно, мне придется согласиться, если ей так хочется, хотя ревность молниеносно поднимается в душе. В конце-концов, мне нужно научиться отпускать ее, если это ей нужно. Кэтрин не моя собственность, и осознать это было невероятно сложно, но хватит и того, что было в прошлом. Придется пытаться мириться с тем, что ее желания не всегда будут совпадать с моими. — Потом я найду тебя, — коротко бросаю я, отмечая про себя, что она заметно расслабляется, не наткнувшись на запреты.

Кэтрин

      Облегченно выдыхаю, поняв, что Локи не будет возражать. Я с самого начала знала, что мне нужно будет поговорить с Тором, хотя бы лишь раз перед тем, как он покинет Асгард. Не знаю, зачем. Однако чувство вины перед ним все никак не желает отпускать меня. Мы ведь не враги, несмотря на его отношения с Локи. Я ему не враг. И мне очень важно, чтобы Тор знал это. — Послушал… — задумчиво тянет Громовержец, и в его голосе явственно проступает удивление и даже нотки уважения. — Неожиданно. — Что именно? — уточняю я. — Не думал, что Локи отпустит тебя поговорить со мной просто так, — поясняет Тор, провожая взглядом силуэт брата, скрывающийся в замке. — Я же не в плену, — пожимаю я плечами, впервые задумавшись на эту тему. А ведь и правда, теперь я уже не в плену. Я как-то упустила момент, когда сумела сказать что-то ему поперек, пусть и довольно робко и неуверенно, в любую минуту готовясь согласиться с ним. — Ты что-то хотел? — решаю я перейти к сути. — Посмотреть на тебя, — просто отзывается Тор. — Мой брат, скажем так, не склонен к привязанностям… — О, так ты хочешь обсудить Локи? — усмехаюсь я, приподнимая бровь в том самом жесте, позаимствованном у него. — Тогда прости, ничем не могу тебе помочь! — Постой! — соглашается на компромисс Тор с едва различимой улыбкой. — Извини, на самом деле, я звал тебя не за этим. Но, скажу я тебе, ты очень похожа на него. — Что ты хотел? — уже тверже интересуюсь я, чувствуя, как этот разговор начинает меня раздражать. — Спросить у тебя о Джейн, — отвечает Громовержец.       Ох, че-е-ерт… Я совсем забыла о том, что обещала ему узнать у Локи о ней… Хотя ведь имела достаточно возможностей для этого! Странно, обычно я всегда сдерживала свои обещания… — Дай руку, — моментально нахожусь я и, беря широкую ладонь Тора в свои, прикрываю глаза, стараясь сосредоточиться. — Думай о ней… О своих чувствах к ней… О том, как она дорога тебе…       Только сейчас я замечаю, что Асгард дает мне силы. Я подпитываюсь им, отчего мои возможности становятся больше. Я словно бы заряжаюсь здесь, получаю силы от дома… Это весьма странное ощущение, однако очень и очень приятное. Теперь я могу не только узнать, жива ли Джейн, но еще и показать Тору, где она. — Я знаю, где Джейн… — облегченно выдыхает Громовержец, прикрывая глаза. — Жива…       Признаюсь честно, для меня это было не менее важно. Понятия не имею, как бы я поступила, если бы Джейн внезапно оказалась мертва. Потому что такое понять попросту невозможно. Именно поэтому я и не заводила этот разговор с Локи, боясь, что правда может шокировать меня. Мне до последнего хотелось верить в то, что тот образ, что я создала для Локи, на самом деле является правдой. И только что я получила доказательства этому. — Спасибо! — благодарно восклицает Тор, и я вижу, как его глаза вновь загораются надеждой. — Ты не представляешь, насколько это важно для меня… — Ну, почему же? — пожимаю я плечами. — Прекрасно представляю. — Прогуляемся? — интересуется вдруг он. — Хочу удостовериться, что мой брат в надежных руках! — О, этого я тебе обещать не могу! — усмехаюсь я и закатываю глаза. Кто еще в чьих руках, интересно?       Не спеша, мы прогуливаемся по внутреннему дворику замка, со всех сторон окруженному высотными колоннами, уходящими в самое небо. Старинные деревья таинственно шуршат раскидистыми кронами, где-то вдалеке поют диковинные птицы, не виданные мною ранее, а над головой мерцают манящие звезды, на которые я то и дело бросаю восхищенный взгляд. Этот мир — суровый, чуждый для меня, в то же время за одно краткое мгновение умудряется завладеть моим сердцем. Я чувствую себя здесь так, как если бы вернулась домой после долгого, очень долгого отсутствия, длиной в целую жизнь. Ведь я так же должна была жить в этом замке, общаться с Тором и Локи, гулять в этих двориках под этим потрясающим небом. Меня ждала целая жизнь здесь, в окружении интриг, междоусобиц и извечных притязаний на трон. Кто знает, в каких отношениях мы были бы с Локи, останься я здесь? Стала бы я такой же, как остальные друзья Тора, стала бы врагом младшего принца? Ответить на это я не могу, но знаю точно, что такой жизни мне не нужно. Если ради того, чтобы встретиться с Локи, мне нужно было пережить все, что пережила я, отказаться от того, отчего я отказалась, я с радостью сделала бы это снова. Сейчас фраза, сказанная мною ему, обретает смысл и для меня. Дом — это место, где ты не один. Место, в котором живут дорогие тебе люди. И, я думаю, с помощью Локи мне будет нетрудно проникнуться Асгардом, стать его частью, сделать его своим домом. И его заодно, раз уж он так уверен, что дома у него нет. — Почему ваши отношения изменились? — спрашивает вдруг Тор. — В прошлый ваш визит ты едва ли говорила ему пару слов, но сейчас… — Я люблю его, — просто пожимаю я плечами, удивляясь, как легко мне теперь дается это признание. — Вот и все. — Неожиданно… — задумчиво тянет он. — Не думал, что Локи когда-нибудь сделает что-то настолько… — Странное? — усмехаюсь я. — Нормальное, — качает Громовержец головой. — Сколько я помню его, он всегда очень осторожно общался с окружающими, предпочитая всегда держать безопасную дистанцию… — Вы получали то, чего хотели, — фыркаю я. — Он тоже. — Я никогда не понимал его, — признается вдруг Тор. — Хотя Локи — мой брат, он всегда был для меня загадкой. — А ты пытался? — скептично приподнимаю я бровь. — Зачем тебе это было нужно? Старший принц, любимец отца, все блага и все друзья к твоим ногам, так зачем тебе было думать о ком-либо еще, кроме себя? — Возможно и так… — соглашается Громовержец. — Это тебе Локи… — Шутишь? — прыскаю я. — Нет, конечно.       Мне так и хочется добавить ехидное «Это же Локи!», но я сдерживаюсь. Ведь действительно, мне кажется, что все было именно так. Конечно, никто не был обязан понимать его, однако… Однако, в таком случае, царская семья должна была быть готовой к последствиям подобных отношений. — Знаешь, когда мы узнали, что он жив и отправляется на захват Мидгарда, мы все решительно обвинили его… — размышляет Тор вслух, задумчиво глядя куда-то в прошлое. — Предал, переметнулся к врагу… Но теперь… Мне кажется, это неправильно. Я думал, для моего брата все потеряно, но потом он просто единолично спас и Асгард, и Мидгард, объединив давних врагов, пока я готовился принять последний бой и погибнуть героем. Именно Локи, а не я и не Один, хотя нам это было положено по праву рождения Возможно, ты и права, здесь нет «хороших» и «плохих», ведь это именно я подтолкнул его ко тьме в свое время… — Это в прошлом, — успокаивающе кладу я руку ему на плечо. — Кто прав, кто виноват — неважно. Главное теперь не допустить тех же ошибок. — Слишком поздно, — качает Тор головой, опираясь о каменную балюстраду. — Я хотел бы наладить с ним отношения, но это же Локи… Он не захочет и слушать.       Ну вот опять. Все уже решено, два упрямых и до невозможности заносчивых человека уверились в том, что все кончено, и попросту смирились с тем, что их ждет. Но ведь так нельзя! Если бы тогда я поддалась страху, примирилась бы с тем, что мне ни за что не вымолить у Локи прощения и не вернуть его доверие, все было бы действительно кончено. Просто кому-то нужно сделать первый шаг, как бы ни было больно и страшно, кто-то должен преступить гордость, закрыть глаза на невозможный характер другого и решиться поговорить. Им нужно поговорить, как брату с братом, потому что иначе оба будут жалеть об упущенных возможностях до конца жизни, так никогда и не желая признавать этого. — Поздно будет завтра, когда тебя без вопросов отправят в Мидгард без права возвращения, — фыркаю я. — Сейчас ты здесь, и он тоже здесь, впервые за долгое время. Так вперед! Отринь трон, забудь про все, что было! Неужели какая-то гордость тебе важнее брата? — Важнее, — непреклонно отрезает Тор. — Если этот брат — Локи. Как можно закрыть глаза на все, что он сделал?! Как можно забыть об этом? — Джейн жива, — напоминаю я, понимая теперь, почему Локи желал прикончить брата. Разубедить его в чем-то попросту невозможно! — Это для тебя вообще ничего не значит?! Ты думаешь, он не знал, где она? Думаешь, не хотел прикончить ее тебе назло?! Но она жива! Потому что ты его брат, пусть вы и ведете себя, словно два обиженных ребенка, которым вдруг приспичило делить власть! Ваша гордость, ваши обиды будут при вас всегда, а вот брата ты можешь потерять и потеряешь наверняка, если до завтра не решишься поговорить с ним!       Резко разворачиваюсь, направляясь в замок и пытаясь успокоить сбившееся дыхание. От гнева, переполняющего меня, сердце стучит в удвоенном темпе. Черт, ну почему с ними так сложно?! Я думала, Локи — самый непростой человек, с которым мне доводилось общаться, однако теперь понимаю, что все его семейство не лучше. Упертые, гордые, самовлюбленные, не желающие идти на компромисс… Да кто угодно бы взбунтовался в подобных условиях! — Кэтрин, — окликает меня Тор. — А нужно ли это ему?..       Резко замираю, понимая, что от моего ответа сейчас зависит все. Я должна заставить их поговорить, должна хотя бы попытаться примирить их! Положение Локи на троне шатко, а то, что творится в его душе, я даже не хочу описывать. Шутка ли — в одночасье похоронить отца и потерять брата, изгнав его собственноручно, будучи заложником собственных обид? — Он убьет меня за то, что я сейчас скажу… — медленно проговариваю я, не оборачиваясь. — Но да. Ему это нужно. Иначе я бы не стала говорить с тобой обо всем этом.       Больше мне нечего сказать Тору, а потому я решительно ухожу, в тайне надеясь на то, что из моей затеи хоть что-то получится. Возможно, мне и не стоило лезть в их отношения, однако если не я, то кто? Один самоустранился в свое время от того, что происходило в его семье, и получил ужасные последствия. А ведь Локи действительно нужен брат, не только по родственным причинам, но еще и по причинам политическим. Я знаю, как сейчас мыслит народ, озлобившийся из-за смерти правителя. Трон Локи шаток, и ему нужна помощь или хотя бы ее видимость. Он и сам знает это, я ручаюсь, вот только никогда не признает. Значит, нужно мне.

Локи

      Совет… Какое же это скучное занятие, на самом деле. С похорон Одина не прошло еще и часа, но его советники и приближенные уже поспешили собраться, чтобы присягнуть мне на верность. Пока что лишь на словах и неоглашённых документах, ведь официальная церемония будет после, когда мы все снимем траур и вернемся к обычной жизни. Подписание, определенно важных, однако совершенно неинтересных бумаг, оглашение манифеста Тора об отречении, которое должно будет быть прочитано завтра, отчеты об убитых, раненых, разрушениях… Словом, разговоры ни о чем хоть сколько-нибудь светлом. А еще эти оценивающие взгляды исподтишка, будто каждый из этих мудрых старцев прикидывает в голове, насколько хватит нового правителя? Все они знают меня с детства, и также все они знают, что трон ни в коем случае не должен был перейти ко мне. Мое воцарение стало для всех них шоком, незапланированным сценарием, к которому им теперь придется приспособиться, чтобы ненароком не попасть в опалу. Улыбаются, кланяются, но мысленно желают мне проигрыша. Тор для них — лучший вариант, ведь им было бы куда проще управлять. От меня же они подобного не дождутся. Я вижу насквозь каждого, знаю обо всем, что они так отчаянно пытаются скрыть, а потому, скорее всего, потом попросту отстраню их от трона, всего лишь в пару десятков раз уменьшив свои шансы на провал. — На этом все, — наконец, заканчиваю я совет. — Ступайте. — Доброй ночи, мой царь, — прощаются со мной советники, и я вижу по их глазам, что, едва за ними закроется дверь, меня обсудят еще не раз, и не раз еще прикинут, стоит ли ставить на меня.       Оставшись один, с удовольствием покидаю трон, просто усаживаясь на широкие ступени. Трон… Сколько же всего произошло из-за него? И вот сейчас он, отчего-то, мне вовсе не в радость. Нет, конечно, получить то, к чему я так отчаянно стремился, приятно, но… Я не знаю, возможно, мне стоит просто немного отдохнуть, и тогда все встанет на свои места, однако сейчас я чувствую, что упускаю что-то важное… Вот только что именно я упускаю? Что еще, черт подери, я могу упустить среди всего, что произошло за этот день?       Мысли отдаются тупой болью в голове. Она не проходила с того самого момента, как меня воскресили не корабле Таноса. Сдается мне, это не спроста… Природа берет свое, наказывая меня за то, что я жив, вопреки ее законам. Интересно, так теперь будет всегда? Или же все-таки отпустит, что было бы очень кстати, ведь ни на что отвлекаться теперь нельзя. — Локи… — произносит ужасно знакомый голос, вызывающий у меня усмешку. — Мой царь, можно… — Можно, Сиф, — киваю я. — Тебе всегда можно, — добавляю с сарказмом, возводя глаза к потолку.       Знаю, о чем она будет просить, как знаю и то, что ничем не сумею ей помочь. Тор не останется в Асгарде, и это мое решение. Я пытался рассмотреть иные варианты и, признаю, его присутствие могло бы пойти мне на пользу, вот только… Упрямство? Возможно. Именно оно не дает мне отпустить прошлое.       Сиф, Фандралл, Вольштагг, Хогунн… Имена из прошлой жизни, в которую я не стремлюсь возвращаться. Они подходят к трону, к моему удивлению, без споров опускаясь передо мной на колени, а я даже не утруждаюсь встать. Зачем? Кому и зачем теперь что-то доказывать? С этого момента, где бы я ни был, я официально являюсь их царем, а потому нет никакой разницы, на троне я, или же где-то еще. На самом деле, мне попросту не очень хочется возвращаться туда всего лишь через несколько часов после смерти отца. Все-таки, как оказалось, совесть у меня есть, хотя я и умею договариваться с ней. — Мой царь, мы хотели просить тебя… — начинает Сиф, и я не без удовольствия отмечаю в ее голосе отчаяние. Ну, еще бы… Весь ее мир в одно мгновение перевернулся. Она умная. Сиф не может не понимать, чем конкретно им всем грозит мое воцарение. — Я не оставлю Тора в Асгарде, — прерываю ее я. — Еще что-то? — Локи, пожалуйста! — не сдается она, смело вскидывая голову и стойко выдерживая зрительный контакт. — Ну зачем тебе это? Ты получил все! Так оставь его! — Ты забываешься! — жестко отрезаю я. — Кто-то хочет оспорить мое решение?..       О, не сомневаюсь, хотят многие! И Сиф в первую очередь. Она любит Тора, любила его всегда. Помню, как я то и дело пользовался этим знанием в свою пользу. Мне всегда было интересно, насколько хватит ее безответной любви? Ведь, по моему мнению, любые чувства — иллюзия, которая со временем должна испариться, забыться, умереть. И я очень хотел увидеть момент, когда это произойдет с Сиф. Вот только годы шли, а ничего не менялось, Сиф всегда была готова ради него на все. Постоянно натыкаясь на отказы, она все равно оставалась верной ему до конца. Если честно, иногда я даже завидовал этому, ведь прекрасно понимал, что ради меня на такое не пойдет никто. — Мой царь, если можно, мы хотели бы попросить пересмотреть свое решение… — вступается за Сиф Вольштагг, видимо, опасаясь возможного конфликта. Самое интересное, что сейчас мне абсолютно все равно.       Я помню, как в самом начале они приходили ко мне с подобной просьбой… Тогда мне хотелось указать им на их место… Детские бравадные порывы. Тогда меня очень раздражали их бесполезные, на мой взгляд, мольбы. И только сейчас, с течением времени, я стал понимать это, эту отчаянную надежду, это желание помочь дорогому человеку, пускай даже и все трепыхания пройдут впустую. — Позволь мне хотя бы уйти с ним… — тихо просит Сиф, понимая, что все тщетно. — Локи… — Нет, — равнодушно качаю головой я, внутренне удивляясь тому, что эта ситуация меня совсем не трогает. — Если это все, что вы хотели…       В этот раз Сиф не вскакивает, желая напасть на меня. В этот раз она покорно склоняет голову, и вот этому последнему аккорду отчаяния удается пробить мою стену отрешенности. Просто Сиф сейчас напоминает мне другую девушку, точно так же во что-то верившую, точно так же не желавшую сдаваться, однако в итоге все-таки уступившую мне. Девушку, пред которой я действительно чувствую свою вину. Наверное, перед одной на всем свете и во всех мирах.       Компания уходит, вновь даруя мне краткий миг отдыха ото всех. Раз вспомнив Кэтрин, теперь я то и дело мысленно возвращаюсь к ней. Интересно, что от нее хотел мой брат? И к чему может привести этот разговор?.. Черт, я как-то не подумал о том, что Тор, Сиф, да еще бог знает, кто, могут попробовать подействовать на меня через нее… Точнее, как, не подумал? Подумал, и очень тщательно, вот только решить, как избежать этого, так и не сумел. А ведь правда, как оградить человека от нежелательной информации, которой с ним желают поделиться буквально все? От информации, которая теперь сплошным потоком постоянно будет сыпаться на нее? Вот то-то и оно, что никак. Можно лишь надеяться, что Кэтрин сумеет не принимать ее всерьез.       Черт, как же хочется, чтобы она была сейчас здесь, а не с Тором! Наверное, глупо отрицать тот факт, что у нее, и только у нее получается влиять на меня, на мое настроение и поведение. Хорошо ли это? Если честно, не знаю, и это до сих пор беспокоит меня. Однако делать что-то, чтобы все прекратить, я определенно не хочу.

Кэтрин

      Задумавшись о своем, я не сразу вспоминаю о том, что понятия не имею, где теперь мне искать Локи. А если не искать его, то куда идти. В этом замке столько коридоров, этажей и комнат, что вспомнить, куда поселили меня, просто невозможно.       Стража пропускает меня без вопросов, что, кстати, не может не удивить. Локи?.. Неужели успел дать подобный приказ? По всей видимости, да, иначе меня не пустили бы пройти и нескольких метров, особенно в той ситуации, что творится сейчас. Хотя, мне кажется, если бы стража привела меня к нему, было бы куда проще, потому что, да, пора признать, что я окончательно потерялась. Черт, и как Локи так просто ориентировался здесь? Это же настоящий лабиринт, сотканный из старинного камня, гобеленов, картин, золота, мрамора и прочих драгоценностей, роскошь которых бросается мне в глаза. Да, этот замок, с его фресками, хранящими историю не одного поколения, поражает меня своим размахом, своей торжественностью, внушает мне трепет. Но, черт, совершенно не помогает находить правильную дорогу! — Ты же Кэтрин, верно?.. — слышу я за спиной незнакомый голос.       Резко оборачиваюсь, едва не сталкиваясь с высокой черноволосой девушкой, наряд которой составляют внушительные доспехи. Рядом с ней я вижу троих мужчин: невысокого, по правде говоря, внушающего мне некие опасения из-за всклокоченной курчавой бороды и волос, однако едва я успеваю перехватить его добродушный взгляд, как все тревоги отпадают. Другой, весьма и весьма красивый собой, чего я просто физически не могу не отметить, стоит от Сиф по левую руку, внимательно осматривая меня с ног до головы. И вот этот взгляд мне абсолютно не нравится. Смотрит так, будто оценивает меня. Ну, и третий, явно выбивающийся из этой компашки благодаря своей нетипичной для асгардцев внешности: узким глазам, да и вообще чертам лица, чем-то схожими с земными азиатами. Он явно родом не из Асгарда. — Сиф, как я понимаю? — уточняю я, внутренне готовясь ко всему. Кто знает, что на уме у людей, только что потерявших все? — Верно, — кивает она, — это Фандралл, Вольштагг и Хогун, — по-очереди представляет Сиф своих спутников. — Мы друзья Тора. С ним, я знаю, ты уже знакома. — Рада познакомиться, — вежливо отвечаю я. — Я хотела бы просить тебя кое о чем… — аккуратно начинает девушка, так же оценивающе поглядывая на меня. — Локи пожелал изгнать Тора… — Я не стану вмешиваться в его дела, — моментально качаю я головой. — Можете даже не просить меня об этом. — Теперь ясно, почему именно ты… — с неприкрытым разочарованием в глазах тянет Сиф. — Ни за что не осмелишься сказать ему что-нибудь поперек, верно? — с яростью восклицает она. — Даже зная, что он не прав? — Сиф, — одергивает его тот, кого она назвала Фандраллом, и чей взгляд мне изначально не нравился. — Прошу простить Леди Сиф, — галантно извиняется он. — У нее только что состоялся весьма неприятный разговор. — Ходили к Локи?.. — скорее утверждаю я. — Тор — наш друг, — вступает в разговор Хогун. — Он очень дорог нам, и если бы ты… — Я не могу, — отрицательно качаю я головой. — Простите, но это дело Локи, не мое. Я сочувствую Тору, однако помочь ничем не могу… — Но почему? — растерянно спрашивает Сиф. — Ты же единственная, кто как раз может помочь! Он послушает тебя! Ты можешь повлиять на его решение! Поступить правильно! — в отчаянии восклицает она. Да… Изгнание Тора для девушки очень и очень болезненно, однако я не собираюсь рушить свои отношения из-за нее. — Возможно, потому, что я не хочу ни на кого влиять? — жестко интересуюсь я. — Мне казалось, простое «нет» достаточно полно описывает мой ответ. — Рад слышать, — произносит вдруг первый знакомый голос в этой компании. — Предупреждаю, пытаться договориться со мной через Кэтрин не стоит. Вы сделаете лишь хуже, — заявляет Локи холодно. — Вы стоите друг друга, — выплевывает на прощание Сиф и гордо удаляется, высоко вздернув подбородок. — Прости за это… — со вздохом качает головой Локи. — Они еще нескоро успокоятся. — Ничего, — мягко обвиваю его руками я, кладя голову ему на плечо. — Все нормально. — Нормально… — с грустной иронией повторяет он, однако я не уточняю, что именно это означает. — Ты закончил? — перевожу тему я, про себя отмечая усталость Локи.       Конечно, ему нужно отдохнуть. После всего, что произошло, нужно просто собраться с мыслями и побыть в тишине, переосмыслить реальность и, возможно, заглянуть в будущее. И сейчас ему это необходимо гораздо больше, чем что-либо еще. — Да, — кивает он. — Идем.       В этот раз мне удается более детально запомнить расположение коридоров и комнат, которыми меня ведет Локи. Конечно, я не ручаюсь, что сумею в точности вспомнить маршрут, но хоть что-то, да останется в моей памяти. По крайней мере, я очень на это надеюсь.       Отчего-то я даже не сомневалась, что Локи займет свою бывшую комнату. Почему я решила, что комната, в которую он привел меня, именно его? Ох, об этом нетрудно догадаться. В этом помпезном замке, сверкающем своим убранством, такая комната, в которой роскошь идет рука об руку с деликатным изяществом, может быть только у него. Ничего лишнего: никаких гобеленов, фресок с историей и прочего, прочего, прочего. Их места занимают массивные полки с книгами, которым, я уверена, очень много лет. Магия царит тут на каждом шагу, прячась в мелочах: в разного рода колбочках, выстроившихся вряд на стеллажах, в замысловатых переплетах потрепанных книг, на которых золотыми буквами выведены названия на разных языках, в полумраке, создающем таинственную атмосферу. Локи любит зеленый, я поняла это уже давно. Вот и комната его обустроена в любимых оттенках хозяина, хотя и не в очень ярких. — Потом я должен буду занять покои Одина, — нехотя нарушает молчание он. — Как-нибудь… — Мне здесь нравится, — просто пожимаю я плечами и обнимаю его. — Тут мне комфортно…       И правда, эта комната очень напоминает мне дом, мою, хоть и гораздо менее большую, однако такую привычную комнату, в которой я также занималась составлением всевозможных снадобий, познавала магию, пряталась от надоедливых учителей и постепенно росла, наблюдая за тем, как меняется мир за окном. Менялось все, вот только моя комната извечно хранила свой первоначальный облик, так что, попав туда, я словно бы пропадала из внешнего мира, скрываясь от времени и докучливых глаз. — Я рад, — аккуратно поглаживая меня по волосам, произносит Локи. — Не думал, что после моего ухода ее сохранят нетронутой…

Локи

      Кажется, впервые за это долгое время я могу по-настоящему расслабиться, отрешившись от мрачных мыслей. Нет, они никуда не пропадают, однако уже не кажутся такими гнетущими. Вот так, просто лежа у Кэтрин на коленях, чувствуя, как ее тонкие пальцы аккуратно перебирают мои волосы, я могу чувствовать, что все действительно скоро наладится, проблемы будут разрешены, а конфликты исчерпаны.       Только лишь рядом с ней боль несколько утихает. Мне кажется, это является следствием того, что Кэтрин тоже избежала смерти, и тем самым спасла меня. Теперь наша связь усилилась, и в ее власти отныне помогать мне, что она и так делала очень и очень много раз. Помогала. Спасала. Вытаскивала из таких ситуаций, из которых сам бы я попросту не выбрался, пусть Кэтрин и невдомек это. Она может помочь мне одним только своим присутствием, даруя мне смысл всего существования. Жизнь ради власти — тоже жизнь, причем такая, которой я очень и очень хотел, вот только раз узнав, что такое — дорогой человек, что такое настоящее безоговорочное доверие, что такое любовь, жажда власти моментально померкла. Не утихла совсем, однако отошла далеко на второй план. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — негромко спрашиваю я, с удовольствием наблюдая за тем, как ее лицо озаряет улыбка. — Знаю, — просто отвечает она. — А я тебя…       Кэтрин склоняется ко мне, даруя особенный поцелуй. Невесомый, мимолетный, но такой желанный и родной, что от него невольно замирает сердце. Да, все верно, Локи Одинсон проникся возвышенными словами, чего еще никогда не бывало. Я всегда с высокомерием наблюдал за без оглядки влюбленными парочками, не понимал, или не желал понимать, как можно позволять себе любить кого-то. Это казалось мне слабостью, глупостью… Да я и сейчас согласен с тем, что это — слабость, наверное, самая фатальная, которая когда-либо была у меня. Вот только ее отличие от остальных в том, что от этой слабости я вовсе не хочу избавляться. Эта слабость, как ни странно, дарует мне силы. — Поспал бы, — чуть отстраняется Кэтрин, мягко поглаживая меня по щеке. — Скоро уже светает. Отдохни. — А ты?.. — тут же возвращаю ее заботу я, понимая, что и ей необходим отдых. — Не мне же завтра править миром, — пожимает она плечами. — Но я тоже, пожалуй. Сон не помешает. — Вот именно, — соглашаюсь я, нехотя подымаясь с ее колен.       Она аккуратно пристраивается ко мне, укрывая нас обоих одеялом, и моментально проваливается в сон. Я чувствую, как от усталости слипаются глаза, однако несколько минут упорно борюсь с желанием последовать ее примеру, внимательно разглядывая ее, спящую. Волосы в беспорядке разметались по подушке, придавая ей какую-то особенную нежность. Я часто наблюдал за ней вот так, пока она спала. Пытался понять, разобраться в себе, смириться с тем, что тоже совершил эту глупость и позволил себе полюбить. Оказалось, что иногда совершать глупости может быть даже приятно.       Прикрываю глаза, наслаждаясь знакомым ароматом ее волос, едва различимым, однако таким родным. Что бы ни происходило, я знаю, что отныне не один. Когда сегодня Кэтрин до последнего стояла на том, что не станет вмешиваться в мои дела, я понял, что могу не беспокоиться о том, что ей откроется какая-нибудь нелицеприятная правда обо мне. Просто понял, что она не позволит моему прошлому встать между нами. А я собираюсь не дать ему даже шанса на это.       Несколько часов спустя нас будит решительный стук в дверь. С трудом разлепляю глаза, стараясь отогнать сладостный сон. Судя по предрассветной дымке за окном, еще очень и очень рано. И что-то подсказывает мне, что заявиться в такое время может лишь один человек…       Кэтрин нехотя садится в постели, потягиваясь и, очевидно, тоже пытаясь собрать ленивые мысли в одно целое. Накидываю ей на плечи плед и, легко поцеловав ее в лоб, иду открывать двери брату. Ох, не думаю, что этот разговор выйдет простым… — Тор, — киваю я ему, недовольно складывая руки на груди. — Чем обязан в такое время? — Брат… — кивком отвечает мне он, удивляя меня подобным обращением. — Я хотел бы поговорить с тобой, если это возможно.       Не знаю, что руководит мной в этот момент, однако я согласно отступаю, приглашая его в комнату. Тор входит, похоже, удивляясь присутствию здесь Кэтрин. Недоумение буквально написано на его лице. Впрочем, я не виню его за это. В нашем общем с ним прошлом такая картина просто не имела права на существование. Все женщины, коих, признаюсь, было немало, редко могли заинтересовать меня настолько, чтобы я пожелал оставить их у себя. — По поводу? — уточняю я, внутренне возводя глаза к потолку. И ради этого он пришел в такую рань? Неужели решил просить оставить его в Асгарде?.. — Это семейное дело… — растерянно тянет он. — Возможно ли при… — Именно поэтому при ней это и возможно, — пожимаю я плечами, еще больше шокируя брата. Черт, да за такое выражение на его лице в былые времена я бы отдал все! Сколько всего было сделано ради того, чтобы выбить его из колеи, а нужно-то было всего лишь повести себя, словно обычный человек!       Ну, и Кэтрин тоже удивляется этому, к слову. Видимо, она до сих пор так и не осознала, кем является для меня на самом деле, и какова ее важность в моей жизни. Что же… Придется потом раз и навсегда расставить все точки над «i». Кэтрин должна понимать, насколько она на самом деле важна. И нужно это в первую очередь мне самому. — Хорошо, — медленно кивает Тор, переводя недоуменный взгляд с Кэтрин на меня. — Брат, я хотел бы… — Просить оставить тебя в Асгарде? — усмехаюсь я. — Придется встать в очередь! — Нет, — отрицательно качает он головой. — Просить у тебя прощения. Скоро я покину Асгард, и, я думаю, другой возможности сделать этого мне не представится… — брат глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. — Я понимаю, почему ты желаешь моего изгнания и не противлюсь ему. Единственное, чего мне по-настоящему хотелось бы, это извиниться пред тобой за все, что ты пережил по моей вине и вине отца. Мы не в праве были клеймить тебя, нам стоило помочь тебе… — Тор сокрушенно качает головой и прикрывает глаза, пускаясь в воспоминания. — Но вместо этого мы отгородились от тебя, а потом и вовсе бросили в самый сложный период, затем не пожелав признать свою вину. Не ты в этой истории зло, а мы, толкнувшие тебя на это. Вот только понял я это слишком поздно. Прости за это, если сможешь.       На долгое время между нами воцаряется напряженное молчание. Я пытаюсь понять, что конкретно нужно моему брату, ведь поверить в то, что он решил поступиться собственной гордостью ради моего прощения попросту невозможно! Пытается остаться в Асгарде? Скорее всего. Но я же никогда не отличался наивностью, так на что он мог рассчитывать, заявляясь ко мне? — Не думай, я не кривлю душой, — видимо, поняв, о чем я думаю, пожимает плечами Тор. — Возможно, это наша последняя встреча, так что я просто хотел достойно проститься с тобой прежде, чем наши пути окончательно разойдутся. Думаю, на этом все… — Неожиданно, — закатываю я глаза, борясь с подступившей к горлу хрипотцой. Что за?.. — Но это ничего не меняет, даже если бы я поверил. — Я знаю, что ты не веришь, — просто отвечает он. — Но ты хотя бы знаешь об этом. Локи, я боготворил тебя. Как брата, с которым буду идти в бой. Но, к сожалению, наши пути на этом расходятся. Я отравляюсь в Мидгард прямо сейчас. Надеюсь, здесь ты найдешь то, что так долго искал…       С этими словами Тор, кивнув на прощание, уходит, оставляя меня в полном замешательстве. Я не верю ни одному его слову, однако… Однако вновь мне очень хочется верить ему. Смерть отца заставила по-другому взглянуть на некоторые вещи, в том числе и на оставшуюся семью. Да, не родные, но разве у меня есть другие? Но вот сейчас наши роли поменялись, и уже я сам встаю у руля своей жизни, отталкивая их так же, как когда-то они оттолкнули меня. И, хоть я и имею на это полное право и законное желание, мысль о том, что я еще пожалею об этом, что это неправильно, никак не желает покидать меня.       Неслышно Кэтрин подходит ко мне, мягко обнимая меня. Прикрываю глаза, стараясь успокоить бешено скачущие мысли и собраться, наконец, с силами. Этот визит Тора не должен ничего изменить, и он не изменит, брат все равно вскоре покинет Асгард. Вот только я чувствую, что еще не раз вернусь мыслями к этому моменту и спрошу себя, мог ли я поступить иначе? — Ты ведь дорожишь братом, — негромко произносит Кэтрин. — С чего ты?.. — недовольно уточняю я, понимая, однако, что возражать бессмысленно. Если эта девушка в чем-то уверилась, разубедить ее будет попросту невозможно. — Просто признай, — подтверждает мои мысли она. — Ну сколько вы прожили вместе? Всю жизнь? И всю жизнь ты считал его родным братом, так что это нормально, что он важен для тебя. — Он мне не брат, — отрезаю я, и холод, что моментально проскальзывает в моем голосе, поражает даже меня самого. — Да брось, — закатывает Кэтрин глаза. — Нельзя всю жизнь считать кого-то братом, а затем разувериться в этом, узнав лишь, что вы не связаны по крови. Ведь ты же не отказался из-за этого от матери? — проницательна, как всегда. Верно, от матери я не отказался, даже узнав о том, что она не родная мне. Отчего-то мать, родная или нет, всегда оставалась для меня матерью. В отличии от Одина и Тора. — Вот видишь, — улыбается она, правильно истолковав мое молчание. — Локи, твоя вражда с Тором вызвана не тем, что вы внезапно оказались неродными, а давними распрями и обидами. Я не говорю, что тебе стоит забыть обо всем этом, но признать, что брат так и остался для тебя братом, пусть и с ворохом правды в придачу, ты должен. — Один свел нас вместе, — пожимаю я плечами, отходя к окну и задумчиво складывая руки за спиной. — По логике вещей, его кончина разведет. — И где же тут логика? — негромко усмехается Кэтрин, вновь подходя ко мне и просто вставая рядом. — Ты ведь и сам понимаешь, что в отношениях между людьми логики нет.       Молча провожаю взглядом крошечную фигурку брата, на коне скачущую в Радужному мосту. Предвкушение того, что скоро все будет кончено, дилемма разрешится и пути назад не будет, безусловно, радует. Вспоминаю, как на этом же самом Мосту в прошлом вершилась моя судьба, и вот раз я был на месте Тора, мне тогда не было места в Асгарде. Теперь же здесь нет места для него. Вот только я в тот раз погиб, или практически погиб, сам толком не понимаю, что сделал Танос, чтобы оживить меня. А Тор, как всегда, всего лишь отправляется в вечную ссылку в Мидгард, в котором его ждет его смертная. Ну и где справедливость, спрашивается?       Вот только это меня уже мало волнует. Иногда в голову даже приходят абсурдные мысли отменить все это, позволить ему остаться, но я упрямо отгоняю их прочь. К чему мне брат в новой жизни, в которой я не завишу абсолютно ни от кого? Зачем мне это напоминание о прошлом? Незачем. Именно поэтому я равнодушно наблюдаю за тем, как Радужный луч отправляет брата в Мидгард, навсегда разделяя нас мирами. — Вот и все, — констатирую я. — Остальное уже неважно. — Важно, если тебя это волнует, — вставляет Кэтрин как-бы между прочим. — Планы на день, я так понимаю, грандиозные?.. — переводит тему она.       Над Асгардом медленно поднимается заспанное солнце, теплыми лучами оповещающее нас о начале нового дня. Дня, которому предстоит первым в моей новой жизни. Что будет в будущем, я решительно не знаю, однако очень хочу верить в то, что сумею построить достойную жизнь, стать достойным правителем. Возможно, несколько лет спустя я все же верну брата в Асгард просто потому, что смогу это сделать, не оглядываясь в прошлое, однако это будет после. Пока что у меня есть цель, есть планы и обязанности, к которым мне постепенно нужно привыкать. Отныне и навек я новый правитель Асгарда, единственный принц на троне, лишенный всяческих конкурентов. Удержать власть будет непросто, но я знаю, что у меня это получится. Я шел к этому долгие годы, даже несколько раз погибал на этом пути, так что же еще может помешать мне? Ничего. И ничто мне не помешает.       Обнимаю Кэтрин со спины, аккуратно кладу голову ей на плечо, наслаждаясь родным ароматом и все так же продолжая рассматривать свои новые владения, чуть жмурясь на солнце. Сколько раз я смотрел в это окно в прошлом в полном одиночестве? Сколько раз прикидывал, что бы делал, окажись я на месте Одина? Однако в моих мыслях я всегда был один, и даже мысль о том, что свою и только свою власть я могу разделить с кем-то, казалась мне абсурдной. Позволить кому-то общаться со мной наравне, стать для меня важным? Впустить кого-то в свою душу? О, тогда я даже не думал об этом! Это попросту казалось невозможным. — Кэтрин… — негромко шепчу я ей на ухо. — Ты станешь моей царицей?..       Да, быстро. Да, неожиданно. Однако чего еще нам ждать? Как там говорится в этих торжественных клятвах? «Пока смерть не разлучит нас?» Так ведь уже разлучила. Разлучила, чтобы снова соединить, пусть и взяв свое. Возможно, сейчас не самое лучшее время, но, если серьезно, когда оно станет лучше? Когда придет «то самое» спокойное время, и для свадьбы настанет идеальная обстановка? Нескоро, я знаю это точно. Вот только я хочу, чтобы она знала прямо сейчас, насколько на самом деле важна и дорога мне. Кэтрин до сих пор не понимает этого, и в этом, конечно же, только моя вина. И я хочу это исправить. Хочу, чтобы все знали, что она моя и только моя, и что нельзя даже посмотреть на нее косо. — Конечно, — улыбается Кэтрин, справившись с первым шоком, и я с удовольствием наблюдаю за тем, как в ее глазах загораются озорные искорки. — Конечно! — восклицает она, а в следующее мгновение я уже притягиваю ее к себе, накрывая ее мягкие волнующие губы поцелуем. А солнце тем временем поднимается все выше и выше, щекоча нас своими теплыми радостными лучами, даруя нам надежду и отгоняя ночных демонов, прогоняя все горе и все волнения пережитых дней…