Глава 44. Возвращение домой
13 февраля 2026 г., 19:32
Магистр Грегори хмуро смотрел в панорамное окно, заложив руки за спину. Шёл первый снег, и дети радостно скакали вокруг родителей по припорошенной тротуарной плитке, пытаясь поймать мелкие снежинки.
Со дня битвы с духами прошло уже больше двух недель, и, казалось, ничто не напоминало о ней — ни трещины в тротуарах, ни шум на втором медицинском этаже, где ещё недавно не хватало коек для раненых магов. Город вернулся к прежней жизни. Под присмотром Лоранта лежали только четыре дракона, накрытые сильными энергетическими куполами, и, спускаясь периодически на второй этаж, Грегори всякий раз заставал в палате печального Магнуса. Юноша попеременно сидел с каждым из четырёх спасителей Парума, но дольше всех задерживался возле Терны, изредка изгибая губы в нежной улыбке. Однако на замечание главы Совета по поводу возможных чувств между ними Корнелиус только махнул рукой.
— Однажды я уже ошибся, выбирая для Магнуса путь. Теперь же, после того, что случилось, я вообще не указ ни одному из своих сыновей.
Наследник Венатори выглядел, мягко говоря, не лучшим образом: шоколадного цвета волосы он собирал в неопрятный хвост, под глазами у него красовались тёмные круги — результат двух-трёхчасового сна на протяжении всей последней недели, начиная с момента пробуждения. Он очень мало ел, только изредка пил; молча заглядывал в кабинет к Лоранту, наливал себе воды из большой жестяной бочки, спешно выпивал и снова уходил обратно в палату к драконам. И ни отец, ни магистры, ни главный медик Башни тактично не задавали юноше никаких вопросов, продолжая лишь смутно догадываться, что творилось в душе заклинателя, которого друзья совместными усилиями вырвали из мира за Гранью.
«Прости, если сможешь, — улыбнулся Магнус, опустившись на кушетку рядом с братом, и стыдливо спрятал взгляд в складках камзола. — Всё-таки моя импульсивность подвела меня, как ты и предупреждал. Если бы не я… Впрочем, что уж теперь говорить… Что случилось, то случилось. Но всё же, пусть я безмерно рад, что ты до последнего не сдался, моя совесть будет вечно упрекать меня в безответственности. Даже не знаю, гордится ли мной отец после того, что мне довелось творить на поле битвы, или опять скажет, что я отбился от рук. И этот его странный взгляд… Лучше бы он меня вообще не замечал».
Юноша тяжело поднялся и пересел на соседнюю кушетку, где лежала его рыжеволосая возлюбленная.
«Терна… Что нас с тобой ждёт? Может, любовь до гробовой доски, а может вечная тоска и разлука. Нам обоим предстоит тяжёлый выбор в скором времени, и мне ничего не стоит на самом деле бросить всё и уйти за тобой на край света. А вот тебе… В любом случае, придётся чем-то жертвовать, вот только пойдёшь ли ты на такой шаг наперекор свободолюбивой натуре?»
Магнус очень страстно желал взять девушку за руку, но мешал энергетический барьер. Даже в таком состоянии летаргического сна драконья магия могла нанести ощутимый вред, и эти коконы — всего лишь временная мера предосторожности. Магистры обещали их снять, как только драконы сами смогут контролировать ауру, а до тех пор, как бы они ни возмущались, им придётся сидеть под куполами ради благополучия магов Башни, которые, несмотря ни на что, значительно уступали по силе потомкам погибшей расы.
Магистр Аргус тоже спускался на медицинский этаж в перерывах между разбором документов. Но, в отличие от Магнуса, его интересовала исключительно Анна, чьё кольцо он до сих пор носил во внутреннем кармане форменного камзола. Ведьма была ему знакома, он чувствовал с ней какую-то незримую связь и нервничал, мучительно стараясь припомнить хоть что-то из отдалённого прошлого. Вместе с тем одолевало чувство, словно воспоминание об Анне вот, на языке вертится, а ухватить нельзя, и это злило Аргуса больше всего прочего.
Ещё двумя неделями позднее Магнус сидел на кушетке рядом с Терной и клевал носом, когда в барьер изнутри ударила слабая, но вполне ощутимая волна энергии. Мгновенно вскинув голову, юноша обратил сонное лицо к возлюбленной и увидел, что та очень внимательно смотрит на него изумрудными глазами.
— Ничего не говори, — прошептала девушка, глядя на заклинателя с недовольством и одновременно жалостью в глазах. — Я знаю, о чём ты думаешь.
— А чего я жду от тебя, тоже знаешь?
— Знаю, — отозвалась Терна после долгого молчания. — Но ты должен понимать…
— Я понимаю, — перебил её юноша. — Разные расы, различие в силе, в порядках… Это всё пустяки на самом деле. Когда любишь, неизбежно чем-то жертвуешь: свободой, друзьями, привилегиями… Но если ты не готова к такому шагу, то лучше скажи сейчас, чтобы я не мучил тебя и не мучился сам.
— Я скажу, — твёрдо ответила Терна, сурово сдвинув брови к переносице. — Я всё скажу. И начну с того, что мне не будет жизни в поместье Венатори. Парум — чужой для меня город, я здесь задохнусь, зачахну, завяну, как светолюбивый цветок в погребе.
— Я уеду с тобой в Довагол, — не раздумывая бросил Магнус, и рыжая с трудом подавила в себе порыв вскочить и вцепиться в плечи сумасшедшему возлюбленному.
— Не уедешь! Там мы не сдерживаем силу, и она может погубить тебя!
— Терна, вспомни, что я сказал тебе про жертвенность.
— Это немыслимо… — сокрушённо покачала головой дочь земли. — Ты обрекаешь себя на вечное ограничение, и ради чего?..
— Ради того, чтобы быть рядом с людьми, которые мне дороги. Рядом с той, от кого хочу в будущем детей, и с тем, кто невольно сделал из меня достойного человека. В конце концов, рядом с теми, кому я обязан жизнью. И не смотри на меня так. Моя совесть никогда не позволит мне хоть на минуту забыть этот ваш рискованный поступок.
— Но Магнус… Я поступила так, потому что…
— Потому что любишь меня, как бы ни скрывала это. Ещё с нашей первой встречи мы остались друг у друга в сердцах, и я совершенно не понимаю, что тебе теперь мешает принять это как должное. Страх? Но за кого? За меня? Или за себя? Если за себя, то я уже объяснил, как всё можно устроить, а если за меня, то волноваться и вовсе не стоит. Я был в Доваголе, не раз и не два, знаю, каково там находиться, и силу брата тоже знаю. В конце концов, учебники вашей расы мы изучали вместе, и это я первый увидел его крылья незадолго до выпуска из Академии магии. Именно мне Максимус не побоялся показать истинную суть и мощь стихийного оружия, и, поверь, если уж на то пошло, брат ни за что не позволит мне остаться с нынешним уровнем силы. Он возьмёт меня в стальные тиски и сделает так, что однажды защитный барьер мне станет не нужен.
Терна не нашла, что ответить, и промолчала, закусив губу.
— Я должна прежде подняться на ноги, — сказала она через несколько минут. — Ты ведь не против подождать ещё немного?
— Я много дней ждал твоего пробуждения. Подожду и ещё, сколько потребуется.
Девушка обрадованно улыбнулась и хотела протянуть руку, чтобы коснуться возлюбленного, но вместо ожидаемого тепла и мягкой ткани камзола ощутила лишь безжизненный холод энергетического барьера.
Терна досадливо поморщилась, уронив руку обратно на одеяло.
***
— Анна… Анна, постойте, пожалуйста! Женщина удивлённо обернулась — к ней спешным шагом двигался Аргус, придерживая полы длинных одежд. — Магистр? Что-то случилось? — Случилось, — сказал мужчина серьёзно и взял ведьму за руку. — Будучи в отъезде, я проглядел ваше пробуждение. — Ну что за вздор! — добродушно рассмеялась Анна. — Вы не обязаны были меня караулить. Или у вас ко мне какое-то дело? — Не совсем. Пройдёмте в кабинет, у меня есть для вас кое-что важное. Женщина послушно двинулась вслед за магистром и уже на месте без приглашения опустилась на ближайший к себе стул. Она всё ещё чувствовала слабость и старалась особо не гулять по Башне, уделяя большую часть дня неподвижному отдыху. — Вы меня пугаете, магистр, своим беспокойством. — Аргус… — взволнованно отозвался мужчина. — Зовите меня просто Аргус. — Но ведь теперь вы не тот юнец, которого я так любила дразнить. — Стало быть, мы и вправду знакомы? Магистр присел на стул напротив Анны, продолжив нервно теребить отворот рукава на камзоле. — Знакомы, — лукаво прищурилась ведьма и, вздохнув, улыбнулась. — Мне было вдвое меньше лет, чем вам сейчас, когда мы впервые встретились. Тогда вы ещё не знали, кем меня нарёк дурной народ, и были частым гостем в моём домике на берегу Фригуса. Недолго, правда, это продлилось. Пришёл день выпуска из Академии магии, вам стало не до меня, а потом я узнала от духов, что кто-то донёс о моём положении среди людей. Честно признаться, не думала, что вы всё ещё помните меня… Аргус. — Увы, воспоминания имеют свойство исчезать из памяти навсегда, и я не вспомнил бы о вас, если бы в руки мне случайно не попала вот эта чудная вещица. Магистр достал из внутреннего кармана камзола тонкое серебряное кольцо с россыпью мелких лазуритов, и Анна звонко рассмеялась, узнав его. — Откуда оно у вас? — Максимус просил передать, когда Совет вынес решение о его изгнании из Парума. Я взялся выполнить эту просьбу, да за всеми делами так и не успел. Он протянул собеседнице драгоценность, но та, к удивлению Аргуса, не приняла её. — Оставьте себе. Пусть это будет вашей памятью о старом друге. — Но ведь оно… — Оно мне ни к чему теперь. Сто пятнадцать лет назад я была наследницей знатного рода — Анной-Викторией Буланже́, но за прошедший век клеймо ведьмы лишило меня и титула, и родни, и поместья. Я променяла привилегии на жалкое существование в одиночестве. И ради чего, спросите вы? Так ради того, чтобы сдержать клятву, данную родителям Максимуса, и скрыть от глаз последнего огненного дракона, который ныне стал одним из спасителей совершенно чужого для него города. — И вы не жалеете? — Ничуть. Максимус дал мне то, чего при богатой жизни я бы никогда не испытала. Он дал мне свою любовь, ощущение свободы, возможность познать истинные чувства, такие как долг, надежда, вера… Пусть даже за это пришлось заплатить долгими годами тоски и одиночества. — Теперь вы можете зажить иначе. — Могу. Максимус забирает меня с собой в Довагол, где, судя по его словам, наши друзья уже подняли из руин его отчий дом. — Значит, уходите? — опечаленно вздохнул магистр. — Уходим. Нас ждут родные земли и родные стены, вот только это не значит, что мы окончательно прощаемся с людьми. Духи предков надёжно защищают Довагол от незваных гостей, но для некоторых лесная дорога будет всегда открыта. Анна поднялась со стула, поправив задравшуюся полу старого платья. — Прошу простить меня, Аргус, но мне хотелось бы вернуться в палату. Силы всё ещё подводят меня, к сожалению. — Конечно, как будет угодно. Я провожу, если позволите. Ведьма улыбнулась, подав мужчине руку, и пара неспешно покинула кабинет. Уже будучи в палате, магистр помог Анне прилечь и молча удалился, но не прошло и пяти минут, как на пороге показался Максимус. Выражение его лица было серьёзным и решительным, и женщина отложила книгу, которую собралась почитать. — И у тебя ко мне что-то важное? — улыбнулась она, когда дракон присел на кушетку возле неё. — Важное. И ты, верно, догадываешься, что именно. Юноша глядел на ведьму внимательно и неотрывно, словно пробирался в самую душу, и Анна некоторое время молчала, собираясь с мыслями. — Не догадываюсь — знаю, — проговорила она сердито. — И снова возьмусь утверждать, что это чистой воды безумие. — Чёрная магия способна на многое, тебе это известно. — И кто за это возьмётся? — Чернокнижники и Витарр. — Но Витарр… — Я знаю, но он ничего не стал объяснять. Сказал лишь, что ты, скорее всего, забудешь все прожитые года и начнёшь жизнь заново в возрасте пятнадцати лет. — А печать драконов? — Она сохранится. — И ты, стало быть, не отступишься? — Я никогда не отступался от намеченного. Почему же сейчас должен? Ответа Анна не дала, и в палате повисла напряжённая тишина. Максимус не сводил с неё выжидающего взгляда огненных глаз, и прошло достаточно времени, прежде чем ведьма снова едва заметно улыбнулась. — Я ношу печать твоей матери, мой мальчик, — прошептала она, взяв юношу за руку. — Видимо, это и вправду судьба.***
Магнус нервно подёрнул плечами, увидев Терну, что стояла рядом с его отцом и что-то ему говорила. Корнелиус не отвечал ей, только головой изредка кивал, но лицо его выражало спокойствие. — Свадьбу-то, надеюсь, вы в Паруме будете играть? — спросил мужчина сразу же, как только Магнус остановился возле них. Тот на миг растерялся, но тут же удивлённо вскинул брови, повернувшись к улыбавшейся Терне. — Да, я приняла твоё предложение, — ответила она на ещё не заданный вопрос юноши. — И да, свадьба будет в Паруме. — Ты могла бы предупредить меня, — буркнул себе под нос наследник Венатори, стыдливо отведя глаза, — чтобы я не чувствовал себя сейчас неловко перед отцом. — О, — всплеснула руками девушка, — не моя вина, что я встретила господина Венатори прежде, чем тебя. Ты ведь не передумал ехать со мной в Довагол? — Терна, глупо спрашивать меня об этом. Я принял решение окончательно и бесповоротно. — А что ты намерен делать с обязанностями, которые я собирался передать тебе по наследству? — спросил Корнелиус, положив руку сыну на плечо, и тот, подняв глаза на отца, чуть улыбнулся в ответ. — Об этом не беспокойся. Я приму их, как того требует закон. — Главное, чтобы чувства не затмили твой разум, и ты сумел не спутать меж собой работу и семейную жизнь. — Такие опасения беспочвенны, отец. Пусть даже новый период жизни сулит гораздо больше сложностей, чем я могу себе представить, я вместе с тем полностью готов к ним и, поверь, не подведу тебя. — Что ж, — пожал плечами мужчина, — тогда у меня больше нет вопросов. Совет да любовь вам, как говорится. — Вот так просто? — изумился Магнус, покосившись на отца. — Да, вот так просто. Я уже однажды ошибся с парой для тебя, так что теперь выбор исключительно за тобой. Терна нежно положила руку возлюбленному на плечо; тот хотел поблагодарить отца за доверие, но мужчина уже ушёл, завидев в конце коридора магистра Грегори. Юноша счастливо улыбнулся, обратив лицо к будущей жене.***
— Максимус, — шепнула Терна, поймав дракона в коридоре на втором этаже. Магнус ушёл вперёд, чтобы снова о чём-то поговорить с отцом, и Терна не стала упускать момент, чтобы узнать ответ на вопрос, который мучил её не первый день. — Я тут подумала… Золото, которое украли у Империи наши предки… Что мы будем с ним делать? — Мы вернём его обратно, — уверенно выдал огненный маг и добавил, заметив, как исказилось в недоумении лицо его подруги: — Это не будет даром от чистого сердца. Это золото станет нашим средством обмена, ведь должны же мы на что-то покупать одежду и еду. — А если оно закончится? Что тогда? — Тогда… — начал было Максимус, но запнулся и ненадолго задумался, устремив взгляд куда-то мимо Терны. Она несколько томительных секунд выжидающе смотрела на друга и вздрогнула, услышав шаги возлюбленного по длинному коридору. Тот возвращался назад, и Максимус, улыбнувшись, уверенно положил девушке руку на плечо. — Я не знаю, что тебе сказать сейчас, но, боюсь, к тому моменту, как золото кончится, уже не нам придётся искать ответ на твой вопрос.***
Все четыре дракона вышли из Башни утром первого декабря в сопровождении двенадцати магистров Совета. По левую сторону от Грегори шагал Лорант, по правую — Корнелиус. Анну вёл под руку магистр Аргус, а Магнус двигался в паре с Терной. Максимус, чьи плечи украшал величаво развевавшийся на ветру отцовский плащ, и Витарр шли впереди всех, и огненный маг изумлённо косился на толпу людей, высыпавших на улицу в такой ранний час, чтобы проводить спасителей города до Ворот. — Смотри, — ткнул его в бок тёмный дракон, — ты добился, чего желал. Надежды, которые на тебя возложили родители, оправданы. — А чья это заслуга? — ответил Максимус аналогичным тычком. — Если бы не ты, я давно бы уже присоединился к армии призраков Довагола. Витарр нахмурился и не ответил. Он не мог присвоить себе почётные лавры умелого стратега, равно как и не мог отрицать правоту сородича. Ведь если бы не его двойная игра, несладко в итоге пришлось бы всем. До самых Ворот эта небольшая процессия двигалась молча, улыбаясь горожанам, что выстроились по краям главной улицы города наподобие живого коридора. Когда же драконы и маги достигли деревянного причала и обернулись, то с удивлением обнаружили, что вслед за ними к реке пришёл почти весь Парум. — Надеюсь, мы ещё увидимся? — спросил Константин, протянув Максимусу руку. Майя долго стояла с огненным магом в обнимку, не желая его отпускать, пока другие друзья по Академии не оттащили её от юноши. Недалеко стояли и Мартин с сестрой, но они обошлись только учтивым поклоном. — Конечно, — кивнул дракон. — В любое время дня и ночи. Ведь мы всё-таки уходим не навсегда, а всего лишь домой. Стражи расступились, голубоватая дымка барьера расползлась, образовав невысокую арку, и драконы друг за другом ступили на деревянные доски. Терна не выдержала, метнулась обратно и оставила на щеке Магнуса звонкий поцелуй. — Жди меня. Я скоро вернусь. Её сородичи расправили крылья и, махнув на прощание руками, оторвались от старого причала. Терна догнала их уже высоко над Фригусом, а люди ещё долго стояли, маша платками над головой, пока драконы совсем не скрылись из виду. Ворота медленно сомкнулись, будто неохотно отпуская спасителей Парума на родной противоположный берег. Потомки погибшей расы опустились на землю возле крыльца дома Витарра, где все они, кроме Анны, жили последние несколько недель. Максимус едва удержался от смешка, заметив, как тёмный дракон прямо с порога закружил в объятиях чернокнижницу Мару. — Что ж, — развела руками Анна, — думаю, теперь понятно, почему он вдруг решил нам с тобой помочь. — А как же Марсельеза? — удивился юноша. — Не знаю, но, видимо, в своей бескорыстной заботе Мара полюбилась Витарру куда больше, чем гордая дочь воды. Даже интересно, злится ли она сейчас, глядя на бывшего жениха сквозь дымку Грани… — И злится ли Варран? Ведь Мара была его возлюбленной. — Мара слишком молода, чтобы, потеряв первую любовь, держаться за неё всю жизнь. Здесь мы не вправе её осуждать. Втайне ото всех драконы воды и огня сбежали по лесной тропе к тому месту, где находились прежде обломки родительских чертогов, как Максимус их иногда называл, и бывшая ведьма ахнула, обнаружив на месте разрушенных стен уютный, отбелённый двухэтажный домик. — Значит, не отступишься? — лукаво улыбнулась Анна, и огненный маг решительно мотнул головой. — Ни за что и никогда. Максимус распахнул дверь в родные пенаты, и пара одновременно перешагнула невысокий порог. «ViiNTaaS» за спиной юноши заметно дрогнул, и тот снова услышал низкий ледяной голос меча, по которому уже успел соскучиться. «Вот вы и дома. Добро пожаловать». Анна дёрнула Максимуса за рукав камзола, и дракон на миг обомлел, увидев посреди коридора туманно-белые силуэты родителей. Они молча улыбались, но в эту улыбку вложили куда больше, чем уместилось бы в ничего не значащих словах. — Стало быть, конец? — проговорила бывшая ведьма, когда силуэты растворились в сером свете первого зимнего дня, на что Максимус мечтательно вздохнул: — Нет. Начало. И, широко шагнув от порога, мягко потянул Анну за собой с намерением показать ей всё в родной обители. Это был теперь и её дом. Осталось лишь дело за самым малым — вернуть Анне её прекрасную молодость и позволить ей познать все прелести женского счастья. Все прошедшие годы мучительного одиночества, плевки людей, недоверие и печаль остались, наконец, позади. А впереди их ждала новая жизнь. И не только их.
