Burn the thistle

      — Почему здесь только племя Теней? — заметил Долгохвост. — Что-то тут не чисто, — согласился белый Буран.       Репейнозвёзд запрыгнул на скалу. Мускулистый предводитель Грозового племени выглядел ещё более мощным и опасным в лунном свете. Он выкрикнул, чтобы было слышно издалека: — Если племя Ветра и Речное племя не явятся, мы начнём Совет без них! — Племя Ветра не придёт, — усмехнулся Звездолом — предводитель племени Теней, взбираясь на скалу вслед за Репейнозвёздом. — Я прогнал этих слабаков. Земли, которые раньше принадлежали им, теперь мои.       Кот зловеще выпустил когти как бы в доказательство своих слов. Возгласы ужаса и возмущения разнеслись по поляне: «Как он посмел? Это против воли предков!» Однако Репейнозвёзд кивнул, словно бы одобрял поступок Звездолома. — Только сильный имеет право жить в лесу. Слабый умрёт, это лишь вопрос времени. Надеюсь, племени Теней хватит завоёванной территории, чтобы не покушаться на земли Грозового племени, — в голосе послышалась угроза, — а иначе, — Репейнозвёзд оскалился, — ты и твои воины отправитесь вслед за племенем Ветра, если не сразу в Звёздное.       Звездолом распушил загривок. Не похоже, чтобы угроза напугала его, скорее он воспринял эти слова как вызов. — Это мы ещё посмотрим! Не будь таким нахальным. Я даже не заикнулся, что трону твоё жалкое племя!       По рядам Грозовых котов прокатилось недовольное шипение. Долгохвост крикнул: — Жалкое? Кто бы говорил!       Кисточка вздохнула с осуждением: — Репейнозвёзд и Звездолом стоят друг друга.       Сам серый предводитель, однако, не оскорбился, а усмехнулся: — Поверь, мы куда сильнее рыбомордых.       Из толпы раздался возглас: — Это кто тут рыбомордый?       У Четырёх деревьев пахнуло ещё одним племенем — Речным. Поджарая серая кошка с длинным шрамом на плече вела вперёд своих воинов. Грубо оттолкнув Репейнозвёзда, она запрыгнула на скалу и окинула поляну взглядом пронзительно-голубых глаз. Грозовой предводитель с ненавистью прошипел: — Ты?! Синегривка! — Синяя Звезда, — горделиво поправила кошка. — Я стала предводительницей Речного племени, ведь вы убили Метеора и Жёлудя, — голос едва заметно дрогнул, на лице промелькнула скорбь.       Коты резко разошлись во мнениях о новой предводительнице: одни чествовали её, другие, напротив, выражали крайнее негодование. Оруженосцы и некоторые молодые воины, как тот же Долгохвост, не знали, как реагировать, поэтому просто наблюдали. На поляне стало шумно, как никогда. — Предала родное племя, а теперь правит в чужом! Змеиная душонка! — шипел Коготь.       Сидящий рядом Буран безмерно гордился тётей, но громко выкрикнуть её имя не мог. Белый кот с детства был лучшим другом полосатого, поэтому не хотел возражать Когтю. Вместо этого он задумался, что совсем не хочет быть предводителем, как отец и тётя. Это слишком большая ответственность — чуть оступишься и всех разочаруешь. Осуждать предводителя могут даже за ошибки прошлого, вроде перехода в другое племя. А может, это была и не ошибка? Сам Буран всегда выбирал племя, но поступок Синей Звезды не считал предательством. В конце концов, она не обманывала племя. Ему казалось странным, что большинство Грозовых котов были так недовольны.       С улыбкой белый кот посмотрел на радостных целителей, которые стояли перед ним. — Синяя Звезда! Синяя Звезда! — с замиранием сердца кричал Горелый, ни на шаг не отходя от Пестролистой. — Я знала, что она придёт к власти рано или поздно, но не думала, что в Речном племени, — прошептала трёхцветная кошка. — А ты разве не хочешь поболтать с ровесниками? Вон тут сколько оруженосцев, — она повернулась к ученику.       Чёрный котик уверенно помотал головой. — Вот именно, что оруженосцы. Они о битвах будут говорить, а мне это неинтересно.       «Неинтересно» — это ещё мягко сказано. После резни на Нагретых Камнях Горелый стал панически бояться сражений и всего, что с ними связано. Душераздирающие крики, кровь, безграничная жестокость Репейнозвёзда… Речные коты отступили, многие из них были убиты или сильно ранены. Остались лишь братья — глашатай и предводитель, ведь им отрезали все пути к отступлению. Метеор не молил о пощаде, он не боялся умереть. Лишь об одном просил Речной предводитель перед смертью — чтобы пощадили его брата. Не трогали Жёлудя. Но Жёлудь погиб в тот же день. Он хотел порвать на куски того, кто посмел убить Метеора! Горелый видел боль и ненависть в его глазах. Но вот они потухли, и храбрый глашатай истекает кровью, не в силах пошевелиться, а другой глашатай продолжает бить его под радостные крики Репейнозвёзда. — Бей его ещё! Давай, Коготь! Ха-ха! А ты, Горелый, почему не помогаешь? — Я же говорил, он трус! — Ну и пёс с ним. Главное, что рыбоеды к нам больше не сунутся! Хорошо мы их припугнули, а?       Оба захохотали. Всклокоченные, испачканные в чужой крови, они напоминали Горелому бродяг. Неизвестно, что он чувствовал сильнее — страх или отвращение. Если им нужно всего лишь защитить Нагретые Камни, почему они так наслаждаются гибелью котов? Это ведь точно такие же коты, как они сами. Со своими семьями, мечтами. Хотя нет, не такие же. Куда более милосердные и честные. Горелый раз и навсегда понял, что война не для него. Особенно такая.       Из раздумий его вырвал удивлённый голос Пестролистой: — Горелый, ты… ты плачешь?       Чёрный кот прижал ушки. Из его глаз и правда катились слёзы. — Н-нет, то есть да, то есть… не важно. — Снова вспомнил ту битву? — пятнистая кошка нежно прижалась к ученику, успокаивая его своим теплом.       Горелый кивнул. Он был уже не таким напуганным и грустным, но всё ещё очень растерянным. — Вот поэтому пророчество и должно исполниться, — прошептала Пестролистая. — Я хорошо знаю Репейнозвёзда, он не изменится.       Кошка отошла в сторону, поманив Горелого хвостом. Сидевший неподалёку Пачкун, целитель Речного племени, заметил это и отвлёкся от разговора с целителем Теней Мокроусом: — Пестролистая, Горелый? Куда вы?       Трёхцветная кошка быстро обернулась: — Я вернусь. Обсудим травы чуть позже.       Пачкун понимающе вздохнул, а как всегда простуженный Мокроус лишь шмыгнул носом. Грозовые целители отошли подальше от всех, где их точно не услышат и не увидят. Свет луны не достигал заговорщиков, и в темноте их глаза горели как четыре больших светлячка. Пестролистая спросила: — Значит, ты уверен, что это Львиногрив? — Да. Он самый рыжий из всех известных мне котов. — Хм-м, — размышляла кошка. — У Ярохвоста рыжий хвост, этого недостаточно. В других племенах есть коты с рыжими пятнами, но только с пятнами. Вряд ли это огонь. А Львиногрив подходит. Надеюсь, мы не ошиблись. — Ох.       Пестролистая медленно направилась обратно на поляну Четырёх деревьев. Горелый собирался пойти следом, но она приказала: — Жди здесь.       Грозовое племя, кажется, даже не заметило отсутствия Горелого и его наставницы. Все слушали Синюю Звезду, о чём-то спорившую с другими предводителями. Впрочем, Пестролистую эти споры не интересовали — пришла она сюда не за этим. Пачкун, едва завидев её, подался вперёд: — О, Пестролистая. Ты и правда скоро! Так Грозовому племени не нужны травы?       Кошка ненадолго встала и торопливо, но вежливо ответила: — Нет, спасибо. У нас всего хватает. А Речному?       Пачкун усмехнулся: — Тем более. — Племени Теней не помешала бы мята, — неуверенно вмешался Мокроус. — Но не знаю, позволит ли тебе Репейнозвёзд… Мне Звездолом не разрешил бы поделиться.       Кот виновато опустил глаза, как будто сказанул что-то лишнее. Пестролистую неприятно поразило, что он так безропотно признаёт власть двух ужаснейших предводителей. Она распушила шерсть на грудке: — Вот ещё! Репейнозвёзд не посмеет мне перечить. Даже предводители должны уважать целителей, Мокроус.       Пачкун печально, без осуждения, заметил: — Он сам себя не уважает, Пестролистая. — Очень плохо! — Я могу дать тебе мяты. Синяя Звезда точно не будет против, — Пачкун снова повернулся к Мокроусу. — Она понимает, как важно помогать друг другу.       Мокроус молчал, теперь он выглядел ещё стыдливее. Пестролистая поддержала бы его, но Речной целитель неплохо справлялся, и, тем более, Грозовое племя почему-то начало уходить, хотя остальные два остались на месте. Репейнозвёзд спрыгнул со Скалы: — Давайте поживее. Нам здесь делать нечего!       Пятнистая кошка искала глазами рыжеватую шерсть, и, наконец, нашла. Львиногрив уходил вместе с остальными, благо, шёл он довольно медленно. Догнав его, Пестролистая тихо позвала: — Псс! Львиногрив! Можно тебя на минутку? — А? — воитель обернулся.       Кошка поманила его мордочкой и быстрым шагом вернулась в укромное место к Горелому. Чёрный кот уже заждался наставницу. А Львиногрива долго ждать не пришлось. Он понимал — раз целительница зовёт, значит, дело важное. Поздоровавшись с Горелым, кот сел. — Львиногрив, Пестролистая увидела…       Целительница остановила ученика, и тот послушно замолчал. — Не стоит говорить об этом сейчас. Разговор долгий, а поляна, полная котов, не так уж далеко. — Тогда зачем ты меня позвала? — искренне не понял рыжий кот. — Чтобы договориться, — объяснила Пестролистая. — Встретимся завтра ночью у Четырёх Деревьев, и расскажу подробнее. Горелый тоже будет с нами.       Львиногриву всё это не очень нравилось — зачем такая секретность? Но, с другой стороны, он знал Пестролистую как порядочную кошку. Вряд ли она затеяла что-то нехорошее. Поэтому воин согласился. — Хорошо. Завтра ночью, — повторил он, чтобы не забыть.       Целители и Львиногрив поспешили к уходящим соплеменникам, пока никто не начал их искать. Пестролистая мелко дрожала. Да, она тщательно сохраняла тайну, но предчувствие чего-то плохого не отпускало кошку. Оставалось надеяться, что в назначенное время все, кто не должен знать правду, будут спать, а Львиногрив согласится исполнить пророчество.

***

      Шаг, шаг.       Голубоглазая кошка со шрамом на плече несла в зубах большую жирную рыбину. Серебристая шерсть переливалась в лучах рассвета. Надо успеть, пока все спят. Может, она и предводительница, но племя вряд ли поймёт, если узнает, с кем она дружит. Даже Пачкун, не говоря уже о его дочери Оцелотке. Эта кошка Синей Звезде никогда не нравилась. Порой она видела в ней себя, разве что более законопослушную. И то Оцелотка такая преданная только пока жестокие правила её не коснулись. Она не знает, каково это — мучиться от любви к коту, с которым ты не можешь быть вместе. А когда уже можешь, терять его. Терять по вине племени, в котором ты родилась — какая злая ирония! И тем более Оцелотке никогда не понять тяжесть пророчества, которое давит на тебя, словно камень. Но самое страшное — выбирать между долгом и любовью. Даже такой противной особе, как Оцелотка, Синяя Звезда не пожелала бы этого.       Шаг, шаг, ещё шаг. Трава постепенно становится ниже, почва твёрже. Значит, граница близко.       Синяя Звезда выбрала любовь. Правильно ли она сделала? Гусохвост — старый сумасшедший, но что если он был прав? Возможно, смерть Жёлудя — наказание за то, что она отказалась исполнить своё предназначение. Не случайно же кара пришла от племени, которое кошка должна была возглавить, не так ли?       Нет. Не так.       Шаг. Совсем близко. Она почуяла её запах, до сих пор сильный. Ни с чем не спутаешь.       Что бы Синегривка не выбрала, любой вариант был бы неправильным. Судьба не оставила ей нормального выбора, только два зла. Грозовые коты — в частности, покойный Солнцезвёзд — сами виноваты, что выбрали кровожадного Остролапа, а не любого другого взрослого воина. Можно подумать, кроме него и Синегривки в племени никого не было! Остролап стал Репейнозвёздом, жестоким и непреклонным. Но и наивная Синегривка изменилась. Синяя Звезда как сама река — красивая, мудрая, но непредсказуемая и свирепая.       Тот самый старый куст ежевики. Кошка наконец положила тяжёлую рыбу на землю. — Ты здесь? — полушёпотом позвала она. — Я принесла тебе поесть.       Тишина в ответ. — Это окунь, — произнесла Синяя Звезда. — Ешь, пока моё племя не проснулось. Скоро патруль.       Листва куста зашевелилась. Оттуда медленно вышла лохматая серая кошка. Она выглядела очень измождённой и старой, как сам лес. Приплюснутая морда с острыми кривыми зубами казалась недовольной, но в глазах читалась благодарность. — Спасибо, — коротко ответила она.       Обнюхав рыбу, старуха принялась с аппетитом поедать её. — Ты точно не хочешь вступить в Речное племя? Здесь тебя будут уважать, а мне больше не придётся тайком тебя подкармливать, — вздохнула Синяя Звезда.       Кошка помотала головой. — Ладно. Можешь хотя бы помочь мне советом, Щербатая?       Старушка, проглотив очередной кусок рыбы, кивнула.