alexandrite

Если когда-нибудь настанет день, когда мы не сможем быть вместе — сохрани меня в своём сердце, я буду в нем навеки…

      — Я, кстати, скоро уезжаю.       Тяжёлый вздох вместо ответа смешался с шорохом под ногами идущих парней. Они медленно рассекали местность. Обрушилось понимание, что это, вероятно, последняя часть их рассказа.       — Домой?       — Домой.       — Это хорошо, встретишься с друзьями. Тебе же тут скучно без них, ты говорил, — Маттиас непроизвольно улыбнулся, ведь он сказал это в самом начале их общения, а парень запомнил. Словно это что-то важное. Говорить, что теперь он будет вспоминать это лето как самое нескучное, хоть и без давно знакомых людей рядом, наверное, не стоит. Клеменс и без этого знает.       — Я просто тогда не привык. Был здесь, а мыслями где-то далеко, дома. А теперь мысли тут, поэтому и уезжать не хочется.       — Ничего, подождёшь, и всё станет на свои места.       Маттиас усмехнулся.       — Нескоро это будет, я думаю.       — Чего это?       — Ну дело в том, что я нашёл тут — парень выдержал паузу, — одного прекрасного… друга. И теперь будет скучно без него, — он развёл руками, всё так же улыбаясь.       — Ой, перестань, — смущенно сказал Клеменс, слегка толкая того в бок. На пару мгновений вновь стало тепло, а после мысли «это конец» опять пробрались в головы, и улыбка плавно сошла на «нет».       Под ногами хрустели сухие ветки.       — Ты знаешь, у нас осталось не так много времени, поэтому давай не тратить его на сожаление и всё такое, — сказал Маттиас, разводя руками. Договор, выгодный обоим.       — Ты прав.       — И давай проведём его правильно.       «Угу» от Клеменса послужило ответом.       Он выдохнул. Понимал, что сейчас действительно очень глупо тратить время впустую, думая не о том, но злосчастные мысли не хотели уходить на второй план и ждать своего времени. Он думал, как скучает по Маттиасу, стоя рядом.       Да и хотелось бы не думать о плохом, но как-то не получалось.       — Ты не можешь отстраниться.       — Это сложно, — он опустил взгляд. — Эти мысли словно дворовая собака, которую ты подкормил, и теперь она следует за тобой вплоть до дома, — Маттиас замедлился, слушая друга и оглядываясь вокруг. В последнее время тут стало как-то… комфортно, что ли? Чувствуешь себя защищённым как нигде более. — Ты знаешь, я словно почувствовал себя человеком за это время. Люди же чувствуют, живут. У них какие-то вечные проблемы, дела. А я всегда сидел в своих мыслях, один на один, совсем забывая, что в мире столько поводов и столько вещей.       — Мы иногда забываем, что не одни. Что есть дела посерьёзней и поважней, чем наши. Что Вселенной всё равно. Зацикливаемся на своих мелких проблемах.       — Всё равно, — повторил Ханниган, тоже замедлившись и спиной прислонившись к дереву.       — Да, всё равно. Кроме тебя твои чувства мало кому нужны, — парень заметил, что его друг остановился, и неспешно завернул, обойдя ствол с другой стороны и, словно обнимая его, протянул руки и закрыл глаза Клеменса. — Поэтому пускай они останутся внутри, но, понимаешь, постоянно думать об этом… Глупо. Иногда надо просто принять какие-то мысли и просто проживать их, а не искать решения. Принять как должное. Убить свой разум, чтобы выжить.       — Этому ещё надо научиться, — парень положил свои холодные ладони поверх чужих, всё таких же тёплых. — Я так привык к твоей болтовне.       — А я к этой тишине. Кстати, в нашу первую встречу… — решил разбавить такой откровенный диалог парень, — я думал, что ты подозрительный. Какой-то парень из леса, который ещё хочет встретиться со мной. Да ещё и в лесу. Странный ты. Как маньяк, — он почувствовал, что Клеменс улыбнулся.       — А как ты меня нашёл вообще?       — Я, наверное, заблудился. Просто ходил по лесу, а потом увидел тебя. Я уже и не помню.       — Случайности не случайны, — хихикнул Клеменс.       — Ну да. Но это не отменяет факта, что ты странный.       — Всё мы странные.       — А я чем? — он опустил руки и, наконец, обошёл дерево, останавливаясь напротив Клеменса. Слишком близко.       — А ты пришёл на встречу к подозрительному парню из леса.       Маттиас закатил глаза, улыбаясь. Он принимает поражение и то, что он всё-таки ст ра нн ый.       — А вообще, что бы сейчас было, если бы ты не пришёл?       — Я не собирался, — честно ответил Маттиас, вспоминая, как лежал тогда ночью и думал, что ни в коем случае не придёт. — Оно само.       — Но ты пришёл. И сделал правильно.       — Я не жалею: каждое действие меняет твою жизнь, как ни крути. Даже случайная встреча…       — …Не случайна.       — Да, именно. Месяц назад я бы ни за что не подумал, что столько времени проведу в лесу. Это так странно. Я за встречи с тобой провёл тут времени больше, чем, наверное, за всю жизнь, — он усмехнулся.       — Кстати, о времени. Я тут недавно думал, — протянул Клеменс.       — О чём же?       — У тебя никогда не было такого, что казалось, что время… непостоянное? В плане, что оно несправедливо. Идёт очень медленно, когда не надо, а когда хочется остановиться, чтобы запомнить все, время мчится как ненормальное. Это нечестно.       — Да уж, звучит неплохо, — подытожил Маттиас, прекрасно понимая, почему его друг думал об этом. — Надо подумать об этом, но не сейчас, ты знаешь, нам немного осталось. — Он нехотя посмотрел на часы. Скоро уходить, собираться ехать домой.       Домой.

***

      Он прижимал Клеменса к себе как в последний раз. Хотя, это же он и был. Деревья опять наблюдали за ними в тишине. Склонив голову, Маттиас с закрытыми глазами глубоко дышал и сжимал в руках чужую майку. Запомнить всё, до последней капли.       Клеменс стоял, чуть приподнявшись на носочки, с широко распахнутыми глазами смотрел на кроны, как всегда заслонявшие небо, и слушал тяжёлое дыхание. Он знал, о чём тот сейчас думает, и, кажется, их мысли сейчас были схожими.       Парень печально улыбнулся, хоть и понимал, что это никто не видит.       Харальдссон не понимал. Он мог сказать ещё тысячу слов, но надо ли? Кто они? Непонятно. Вот, что бывает, когда пускаешь всё на самотёк и не обсуждаешь, что происходит между тобой и твоим… вроде как другом.

«Следует ли мне сейчас всё рассказать? Всё, что я чувствую и думаю? Или оставить, надеясь, что он сам всё понимает? Надо ли откровенничать? Поймёт ли? Или это наоборот оттолкнёт нас друг от друга? А если сблизит, то… То будет только хуже, ведь мы, наверно, никогда уже не увидимся. Как надо поступить в такой ситуации? И есть ли верное решение, которым стоит только воспользоваться, и всё станет хорошо? А если нет чёткого правила, что надо делать, а как — нет, то я совсем не понимаю, как мне поступить»

      Их последнее прощание было долгим, словно в глупой драме. Даже, кажется, слегка затянувшимся, но ни Маттиас, ни Клеменс не хотели, чтобы это когда-либо заканчивалось. Но ничто не вечно, и когда-нибудь им придётся отойти друг от друга.       — Ну всё-всё, — тихо сказал Ханниган, выпутываясь из крепких объятий, — Давай так.       Маттиас только посмотрел в ответ. Голова как-то отказывалась соображать, всё было смутно и размыто.       — Я сейчас отвернусь. И ты пойдёшь. Не оборачивайся.       — Но…       — Нет, слушай меня. Сделай так, как говорю я. Хорошо?       — Хорошо, — кажется, блондин придумал это ещё давно, потому что звучало как заученная фраза. Заученная, но всё же правильная и единственно верная в такой ситуации.       Обречённая тишина. Им не надо было говорить слова о чувствах, их и без этого было сказано вдоволь на этой огромной планете. Клеменс ломано улыбается, последний раз смотрит в глаза и отворачивается.       Немного постояв, взглядом зацепившись за белую макушку, Маттиас понимает, что ему пора. Всё словно в тумане: он развернулся и старался не споткнуться, покидая это место, потому что ноги не слушались совсем. Наверное, хотели обратно.       Неширокая дорога, усыпанная песком, оказалась под ним. Непривычные звуки жизни. Наконец, понимая, что можно оборачиваться, он делает это в ту же секунду, как-то даже обречённо, но кратко и с ноткой надежды вглядываясь меж сосен туда, вглубь леса. Но никого, как и следовало ожидать, не оказалось.       Подняв голову, посмотрел на верёвку, висящую на дереве. Это он повесил пару недель назад, чтобы не терять дороги. Теперь же он может идти сюда по памяти, но рука не поднималась снимать это маленькое напоминание, сокровище, отчего Маттиас печально улыбнулся сам себе, оставляя её висеть, словно надеждой, что он ещё вернется.       Не убирая с лица этой улыбки, он направился домой.

***

      Многоуровневые облака всё так же проплывали, неспеша разрезая небо. Каждое в своё направление и в свой путь. Снова однотипные поля с почти собранным урожаем, снова машины, идущие на обгон. Всё то же самое, кроме одного.       Маттиас ехал, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел вперёд, но думая уже не о вещах, что предстоит ему встретить дальше, а о том самом странном парне, который смог взрастить в его сердце многолетний вечнозелёный лес.