alexandrite

У тебя — своя сказка, а у меня — своя.

      Многоуровневые облака проплывали не спеша, у каждого — своё направление и свой путь. Поля сменялись такими же полями, и казалось, что в пейзаже за окном автомобиля ничего не меняется. Со временем скорость уже переставала чувствоваться, и появлялась мысль, что конца дороги нет, хотя и ехали они уже около часа.       Маттиас безучастно смотрел в окно и представлял, как совсем скоро будет перебирать вещи в своей комнате загородного дома, в который он с семьёй и едет, как снова переставит всё на свой лад и будет отдыхать.       И ведь так оно и вышло — солнце ещё пробивалось сквозь окно и освещало полупустое помещение с кучей коробок и пыли, летающей в воздухе, пока Харальдссон сидел на кровати и закрывал лицо руками — устал.       На улице, в саду, где уже отцветали яркие цветы, жара постепенно сходила на нет, и теперь можно было просто сидеть и дышать свежим воздухом, пока комары и остальные насекомые не начали терроризировать одним своим присутствием.       Двухэтажный домик с небольшим участком теперь весь гудел, скрипел и сочился жизнью. До ушей доносились разговоры соседей и крики детей — надо будет найти здесь сверстников и познакомиться, ведь весь остаток августа Маттиас проведёт тут.       Он осторожно лёг на кровать, умиротворённо дыша. Сегодня его родители будут слишком заняты уборкой и прочими делами, чтобы заметить, что на втором этаже тихо сопит их сын, не дождавшись ни ужина, ни даже захода солнца.       Завтра он обязательно встанет и решит все свои проблемы, а сегодня он устал. Утро вечера мудренее, как говорится. Так или иначе, у парня в распоряжении есть ещё почти целый месяц лета, который он проведёт так, как захочет.       Каждый день Маттиас поздно вставал, занимался своими делами, помогал родителям и просто гулял, находя новых знакомых. Со временем это слегка надоедало, но кто будет жаловаться на свободу, коль так долго её искал?       В один из очередных дней он решает не выходить из дома — чего он ещё тут не видел? — и устраивается на кровати с книгой. Тёплое и мягкое одеяло таким непомерным грузом лежит на теле, что ему удаётся выбраться из-под него только когда солнце уже отсветило свои лучшие часы и готовится к закату.       Пол скрипит, пока он спускался на первый этаж, потягиваясь.       — Надо же, выбрался из своей пещеры? — улыбаясь, спросила его мать. Парень взял себе еды и лениво сел за стол.       — И тебе добрый день.       — Ты хоть на улицу сегодня выйдешь?       — Не знаю, я уже всё тут обошёл несколько раз.       — Сходи, может, в лес, там, говорят, грибы хорошие.       — Звучит неплохо, — сказал Маттиас, и у него в глазах загорелся огонёк. Вероятно, поход в лес покроет весь этот непродуктивный день. Всяко лучше, чем просто сидеть дома.       Спонтанно? Спонтанно. Но желание так просто не убрать. И уже через полчаса он стоял и в который раз выслушивал наставления матери о том, что срывать можно, что нет, куда ходить можно, а куда нет.       — И не уходи далеко от главной дороги. Ну, вроде бы, всё.       — Да-да, мам, я знаю, — и тотчас за парнем со скрипом захлопнулась дверь.       Лучи солнца заставили щуриться ещё не привыкшего Харальдссона, но он всё равно ступил вперёд, покидая свой участок. В руках его была корзинка для грибов да ножик, а на плечах — любимый чёрный рюкзак с самыми нужными (и ненужными тоже) вещами.       Благо, жили они близко к лесу, и путь до него занимал минут пять от силы. Засмотревшись на мелкие яркие цветы, сопровождающие его всё это время, он и не заметил, как дошёл до своего пункта назначения.       Вход в лес начинался у широкой дороги, усыпанной песком. Чуть глубже в чащу — и света становилось меньше и меньше, и тропа казалась всё труднее проходимой. Лес заманивал к себе низкими тополями и берёзами, не говоря, что чуть дальше ждут могучие сосны, своим величием пугающие и вдохновляющие одновременно. По краям дороги землю устилал мох, росли низкие травы и кустарнички, папоротники соседствовали с огромными деревьями. Шумели сверчки и птицы, а листья что-то безустанно шелестели, словно пытались донести какое-то предупреждение. Зайдя чуть дальше первых деревьев, парень расслабился, потому что солнце уже не мешало, а ему предстояла интересная прогулка с мыслями, что ждали своего часа уже давно, таясь в укромных уголках разума.       И Маттиас просто шёл, изредка пиная попавшиеся шишки, и думал о своём, всё дальше углубляясь в лес. Время от времени он наклонялся за попавшимся грибом и слушал птиц, что пели для него свои серенады.       Сейчас он чувствовал полное умиротворение и спокойствие, чиркая ножом по могучим деревьям да обсуждая что-то сам с собой вслух. Немного задумавшись, он попал в часть леса, ему совершенно не знакомую. Остановившись, он оглянулся, понимая, что достаточно далеко отошёл от главной дороги, и тихо ругнулся себе под нос. Осматриваясь, увидел что-то вдалеке, а чуть присмотревшись, понял, что там кто-то стоит.       «Чудненько. Сейчас отдохну, а после пойду назад по своим же следам» — проскочило в голове.       — Эй! — крикнул Маттиас, и незнакомец вдалеке вздрогнул. Чуть подойдя, он перевёл дыхание, смотря на маленькое озеро, хотя, скорее, болотце.       — Ты мне? — недоверчиво откликнулся блондин.       — Ну да, а кому ещё? — Харальдссон посмотрел по сторонам и убедился, что они одни. — Не против? — он устроился рядом, отмечая, что его что-то напрягает. Но не найдя ничего странного вокруг, постарался об этом попросту не думать.       — Нет конечно, можешь присесть, — тихо произнёс парень, но всё же слегка отодвинулся. Мало ли кого можно встретиться в лесу. Нахмурив брови, он настороженно смотрел на Маттиаса, уже копающегося в своём рюкзаке.       — Я Маттиас, — он, наконец, отложил всё в сторону и обратил внимание на собеседника.       — Меня Клеменс звать. Клеменс Ханниган.       — А ты тоже тут грибы собираешь? Мне кажется, что грибник из меня никакой, ну или с местом не повезло, — Харальдссон внимательно осматривал парня, ища корзинку или хотя бы нож.       — Я? Нет, просто мне тут легче думается. Тишина.       Маттиас замер, прислушался: и впрямь — тишина. Кажется, это то, что его и смущало. Он всю дорогу наслаждался пением птиц, а тут — ничего. Первой мыслью было: «это шутка, наверное», но, подождав ещё пару секунд, он слегка напрягся. Словно за мгновение попал в фильм ужасов, где слышно даже собственное сердцебиение.       «Странно», — подумал он, оборачиваясь вокруг и осматривая деревья, словно видит их впервые, ища подвох.       Серо-коричневые и выцветшие зелёные тона обволакивали местность, кроны почти закрывали небо, обрушивая на парней огромную тень. Тёмные цвета и одна светлая макушка парня, маячащая внизу, у крохотного озерца.       — Странно, — повторил он вслух.       Клеменс не ответил.       — И часто ты сюда приходишь?       Одновременно нервный и недоверчивый смешок.       — Ну, как тебе сказать. Достаточно часто.       — Не устаёшь так много думать? — Маттиас попытался шутить, хотя вся эта ситуация слегка напрягала его. Общение шло достаточно плавно, что не могло не радовать. Он был общительным парнем, привык, что может сблизиться с любым человеком за короткий период времени и сильно не придавал значения таким связям. Просто очередной знакомый, с которым можно скоротать время.       — У меня ещё много времени, уж поверь, чтобы обдумать всё на свете.       — Верю-верю, жизнь длинна.       — У тебя красивый свитер, — неуверенно прощебетал Клеменс, наверное, не зная, чего ещё добавить. Тёмно-фиолетовый, с изредка проскакивающими белыми нитями, словно ночное небо, что только-только начало светлеть, а звёзды ещё не думают пропадать. Маттиас попытался объяснить своему новоиспечённому другу, что это просто старая одежда, в которой не жалко сходить в лес.       Перекинувшись ещё парой коротких фраз, Харальдссон вновь взглянул на собеседника, резко замолчал, настороженно осматривая Ханнигана, и произнёс:       — Слушай, а тебе не холодно в майке?       — Ну… нет? А должно быть? — и, увидев непонимание собеседника, быстро продолжил, словно эта фраза была выучена вдоль и поперёк: — Просто особенность организма, не задумывайся. Я тебя, кстати, раньше не видел, — он попытался перевести тему, но снова его ждал недоумённый взгляд в ответ. — Ну, ты здесь не живёшь, верно?       — А, да, я приезжаю иногда. В августе просто красиво, да и хороший отдых получается. В конце лета за городом особенно видны звёзды, только дождаться бы ночи ещё, чтоб это увидеть, а то всё забываю, — Харальдссон откинулся назад, опираясь на локти, и запрокинул голову вверх, смотря на небо, полускрытое кронами деревьев.       — Ну, дождаться — это не проблема, я думаю.       — Что-то рано темнеть начало сегодня, — Маттиас сверился с часами, нахмурился, вновь глядя на них. — Не понимаю… Как так быстро пролетел час?       Часы показывали почти девять вечера, а это значило, что сейчас на деревню упадут хрупкие сумерки, а после разобьются в прах под тяжестью ночи, и всё небо будет похоже на поляну с огромной луной и бесконечной россыпью маленьких мерцающих звёзд.       Клеменс лишь загадочно улыбнулся, когда Харальдссон встал, отряхиваясь ото мха и листьев. Тело замлело, словно он сидел тут не час, а целый день, хотя, честно говоря, ему казалось, что прошло от силы минут двадцать.       — Рад, что мы познакомились, было приятно пообщаться, но мне пора.       — Правда? — Клеменс словно ожил, а Маттиас с вопросом в глазах посмотрел на него. — Правда рад?       — Ну, — он потянул немного, неуверенно добавляя: — конечно. Новые знакомства — это хорошо.       Запомните, дети: вежливость должна идти от сердца, а не по привычке. Никогда не спрашивайте что-то ради приличия, все вопросы и слова твои должны быть из искреннего интереса к ответу. А то кто знает, что из этого может получиться.       — Тогда, может, встретимся ещё?       В воздухе повисло молчание.       — Когда-нибудь точно встретимся, — постарался отшутиться Маттиас, в голове которого что-то отчётливо кричало «НЕТ». Если бы он повторно встречался со всеми людьми, с которыми знакомиться за день, то свободного времени никакого бы точно не оставалось.       — Не когда-нибудь, а например завтра? — Клеменс выглядел как собачка, у которой забрали любимую игрушку.       Их взгляды тотчас же встретились. Казалось, попасть в такую безвыходную ситуацию мог только Харальдссон. Под взором своего нового знакомого он стоял, не смея отвести взгляд, а внутри что-то очень неприятно давало о себе знать. Но гадать, что это такое, не было времени.       — Ладно, хорошо, — неуверенно протянул он. Так или иначе, любой человек стоит чего-то — и кто знает, может быть, Клеменс станет его лучшим другом в будущем?       — Тогда давай завтра на этом месте?       — В лесу? — это всё скорее напоминало шутку, но Клеменс не смеялся. — Но я попал сюда случайно и не уверен, что смогу найти это место опять, понимаешь ли, — вальяжно продолжил парень, думая, что нашёл хороший аргумент.       — Тебе сейчас вон туда, — он указал куда-то за спину Харальдссона. — Я буду ждать, Маттиас.       Парень хотел что-то добавить, но время беспощадно утекало, а идти домой поздно он не хотел — и, честно говоря, на это были свои причины. Быстро попрощавшись с теперь уже казавшимся ему странным парнем, дабы скорее освободиться, он поднял свои вещи и отправился в путь. Тишина почти не казалась такой жуткой, но всё равно нагнетала.       Думая о необычности этой ситуации, Маттиас шёл по указанному направлению и совсем не оборачивался. Из потока мыслей его вырвало пение птиц, которому парень как никогда обрадовался, а осмотревшись, он понял, что стоит на главной дороге. Тут уже и сам знает дорогу до дома.       — Да уж, весёлый день получился, — он потёр глаза.       Харальдссон ещё немного постоял на месте. Честно говоря, он не был уверен, что придёт на следующую «встречу», но непонятно зачем достал из рюкзака верёвку (тёмно-фиолетового цвета, почти как его свитер) и завязал на сук, чтобы знать, где ему стоит поворачивать (или всё же наоборот — не стоит?).       Пару секунд вглядываясь вглубь леса, пытаясь увидеть хоть что-то, он стоял, а после отступил и быстро зашагал по знакомой дороге домой, чтобы успеть до темноты.