Я прогоню твои кошмары

— Ты опять в деревню? — с недовольством пробурчал Герберт. — Да. И не закатывай глаза, тебе это не идёт, — холодным тоном отрезал Фридрих фон Кролок. — Вот зачем тебе в деревню? Только и делаешь, что следишь за ребёнком, да и кого? Какого-то крестьянского мужика, от которого чесноком и спиртом за версту воняет! А у тебя, между прочим, свой сын есть! Родной! — вскрикнул обиженно виконт и сложил руки на груди. — Прекрати истерику, — на лице графа не дрогнул ни один мускул, — Тебе сколько лет, что ты не хочешь делиться моим вниманием ни с кем? Что за сцена ревности? — Пока ты проводишь время с этой мелкой девчонкой, я сижу в замке! Один! — Я что тебя под замок сажаю? Хочешь иди погуляй, только будь осторожен и не попадайся за зря на глаза людям. А захочешь кого-то выпить, то осмотрись, чтобы мне не пришлось, как в прошлый раз устранять свидетелей. — Прекрасно. Ты идёшь развлекаться, а я шататься по лесу в одиночестве. — Так, все. Мне надоело это выслушивать. Когда вернусь, надеюсь ты успокоишься. А если тоже всё-таки выйдешь из замка, то вернись раньше рассвета, а не с ним. — Ты же сказал, что я не маленький? Или за свою не-жизнь думаешь я не знаю о вреде солнца? — Ты невыносим, — прошептал вампир, и, взмахнув плащом, обернулся летучей мышью и вылетел из дворца. — Я тоже люблю тебя, отец, — протянул блондин. Конечно! У отца дела, он часто отлучается из замка, а ещё считает себя «затворником». Бред. В последнее время он только и делает, что каждый вечер наведывается к дочке Шагала. «Звёздное дитя должно быть под пристальной опекой до самого бала!» В чем проблема в день совершеннолетия Сары прийти к ней ванну, пропеть душераздирающую песню про её предназначение? Но нет! Отцу надо следить за этой крестьянкой. Виконт вот покидает замок только в поисках какого-нибудь юнца, но в последний раз он был в городе полгода назад. А сейчас изредка наведывается в деревню утолить жажду, ибо вечно кровью животных сыт не будешь. А все остальное время проводит в замке. «Погуляй!» Вот и пойду. Не могу же вечно сидеть дома. Проверю, как papa заботиться о девчонке. Герберт обернулся лесным нетопырем и отправился вслед за графом.

***

— Ангел! Это ты? — с надеждой и неописуемым восторгом спросила девочка. — Я, дитя моё, не кричи, а то можешь разбудить родителей, — раздался голос вампира в голове Сары. — Хорошо, мне столько надо тебе рассказать! — вдохновлено прошептала рыжеволосая девочка, — Когда я помогала Магде кормить кур и свиней, к нам во двор забежал котёнок, он такой маленький! Я упросила родителей оставить его у себя! У него такая мягкая чёрная шёрстка. Я назвала его Черныш! — Молодец, Сара. А где он сейчас? — граф интересовался отнюдь не просто так, ведь животные чуют нечисть и агрессивно на неё реагируют. — Он сейчас заснул у Магды в комнате, она разрешила, чтобы Черныш остался на ночь у неё. Фридрих, спрятавшись на ветке за листвой, спокойно выдохнул. Не хотелось бы, чтобы простой кот выдал его присутствие. «Как трогательно! Подумать только. Разговаривают о зверюшках» — мысли Герберта, спрятавшего на крыше от отца, чтобы тот не заметил его присутствия, прервал тоненький мальчишеский голосок с соседнего дома, вперемешку со слезами. — Мамочка, где ты сейчас? Почему ты ушла? Мне так плохо без тебя! Вернись, пожалуйста, ко мне. «Что это такое? Не надо, Герберт, не лезь, это не твоя забота». — Мама, я не могу без тебя. Отец меня совсем не любит, — послышались новые всхлипы. Герберт не знал, что управляло им сейчас: сочувствие, сострадание или понимание, какого это остаться без матери, — не выдержав, виконт полетел к окну чердака, видимо служившего комнатой для мальчика. Устроившись на выступе рядом с окном, нетопырь заглянул в комнату, та была обставлена скромно: стол, заваленный книжками, комод, также заваленный тетрадками и разной литературой, и низкая кровать, на которой сейчас плакал неизвестный ему мальчик. «Что там делал papa? Пробирался в мысли? Попробую. Эх, и чем я только занимаюсь? Или это гены?» — Что случилось, малыш? — не сложно было проникнуть в мысли ребёнка и проворковать это ласковым и заботливым голосом. — Кто здесь? — испуганно сел на кровати мальчик. — Не бойся, я твой друг. — Друг? У меня никогда не было друзей. Соседние мальчишки считают меня скучным и неинтересным, — на последних словах голос вновь поник. — Как это ужасно, они не правы. Но теперь ты не один. Скажи, почему ты плачешь? — Я… Моя мама, она… она умерла. Она ушла от меня, — слёзы опять усиленно потекли по розовым щекам. «Я все-таки надеялся, что она просто ушла. Хоть в соседнюю деревню, хоть к другому… а в прочем не важно. Маленький, как это тяжело, переносить смерть родных». — Милый, не плачь. Твоя мама не хотела бы, чтобы ты так страдал. Она желала тебе счастья, ведь так? — Да, но… как я могу быть счастливым без неё? Папа меня совсем не любит. -… — Герберт не был уверен, что добавить парнишке про отца, так как совсем не знал об их отношениях. Если про маму он просто угадал, ведь стал бы мальчик так убиваться и звать маму, если бы та его не любила? Нет. Что ж, надо будет узнать об этом ребёнке побольше. — Ты ещё здесь? Ты не ушёл? — обеспокоенно поинтересовался мальчишка, его русые волосы спадали на лицо и прилипали к влажным от слез щекам. Боль от утраты не прошла, но грусть сменилась страхом опять остаться одному. — Я здесь, малыш. Как тебя зовут? — Альфред, — гордо произнес мальчик, — мама сказала, что это значит умный и мудрый! — Действительно… Ты хочешь стать учёным? — «Не зря же у него столько книжек в комнате?» — Конечно, это ведь так интересно! Изучать, открывать что-то новое! Мама дарила мне много разных книжек, говорила, что я вырасту и покорю весь мир своими работами! У меня даже есть книга о ботанике. Я выучил все растения, которые там описываются! А еще я очень люблю историю. Я прочитал о многих великих правителях и их достижениях! — с улыбкой поделился ребёнок со своим невидимым другом. — Какой ты смышленый. Сколько же тебе лет? — Девять! — Продолжай стараться и не грусти больше. Я пойду. — Подожди! Постой, пожалуйста! Я не хочу опять оставаться один! — Хорошо, я останусь, но только пока ты не уснёшь. — Правда? Спасибо! А как я могу тебя называть? — Герберт, зови меня — Герберт. «Не представляться же мне ангелом, как отец? Зачем обманывать ребёнка, да еще и такого необычного». — Герберт, а ты придешь еще ко мне? У меня совсем никого нет, кроме отца. Не оставляй меня, пожалуйста. — Я не оставлю тебя. Вечером буду иногда к тебе приходить, а ты пообещай мне, что никому не расскажешь о нашей дружбе и не будешь больше плакать. — Обещаю! — Молодец, а теперь ложись. Время позднее, тебе не помешает поспать. — Ты будешь охранять мой сон? — Да, Альфред. Я прогоню все твои кошмары. «И во что я втянулся? Эх, ну этот ребенок так одинок, не мог же я его оставить. Мог, ещё как мог, но не оставил. Не могу же я постоянно быть убийцей и монстром, сделаю вот доброе дело. Кто ещё помог бы Альфреду? Альфред. Думаю, будет много ещё интересного с тобой.» Герберт запел. Запел старую французскую колыбельную, которую пела ему мама в детстве. Голос вампира обволакивал, в нем хотелось раствориться полностью. И Альфред заснул.