Жизнь взаймы: Первое желание

      Вы когда-нибудь загадывали желание, пока бьют куранты на Новый Год? Думаю да, хоть раз в жизни так делал каждый человек. А кто-то, кто очень сильно хотел исполнения своего желания, даже выпивал целый бокал шампанского с бессмысленным пеплом на поверхности. И каждый из тысяч и тысяч людей в эти двенадцать мгновений верили, искренне верили, что их желание рано или поздно сбудется. Вне зависимости от возраста и пола каждый из нас наедине или в большой компании друзей чувствовал, как замирает его сердце под удары колокола. И каждый из нас вне зависимости от пола и возраста в глубине души повторял заветные слова, надеялся на перемены в Новом Году, хоть на какое-то маленькое чудо, хоть на что-нибудь, да надеялся. Только еще глубже всех этих желаний душа обливается горькими слезами от понимания того, что все эти надежды пусты, как ёлочная игрушка, а все окружающее тебя — фарс, иллюзия того, что жизнь ты проживаешь не напрасно. И вот прекращают бить куранты, вся страна дружно поднимает бокалы и радуется ещё одному году своей жизни. А потом весь год каждый надеется на перемены, хорошие перемены. Но этого не происходит, ровно до следующего Нового Года, до следующего боя курантов, когда надежда вновь вспыхивает в уставшей душе и, как победный факел, передаётся от одного человека к другому, чтобы вновь затухнуть до следующего года…       Для некоторых, еще совсем юных, кто верит не только в общеизвестные догмы, но в детские сказки, что читали родители им на ночь, они с упоением прикрывают глаза, задерживают воздух рядом с трепещущим сердцем и желают от всей души чего-то неисполнимого, заветного, волшебного, прекрасного и дуют еще на совсем небольшое количество свечек. Это мечты еще неискаженных жизнью мечтателей. И только они всегда сбываются. Во снах, наяву, там, куда нет прохода взрослым, там, где никто не видит. Эти желания живут и сбываются.       Но с количеством свечек в качестве ярких красок этого знаменательного по своей сути дня остается лишь пресно-сладкий крем на торте да перелив алкоголя в приглушенном свете. Неизвестную и загадочную страну незаметно заменяет обычный мир с его обыденными реалиями зыбкого здоровья, переходящих денег, далекого счастья и несбыточной любви.       Слишком мало остается с годами людей, что с блеском в глазах смотрят на одинаковые цифры на часах и целую минуту что-то неустанно шепчут под нос. С неумолимым течением времени приходит жестокое осознание, что в сутках так можно нашептывать не раз и попусту тратить не такую уж и драгоценную минуту, на какие-то нелепые развлечения. Отвлекающие, ненужные, пустые.       Далекие страны и прекрасные миры быстро становятся зыбкими и иллюзорными. Яркие звезды, что всегда виделись такими близкими и теплыми, делаются безликими и холодными в непроглядной тьме. Мысли не выходят за привычные, ограниченные неизвестными границы. Все становится скучным и пресным. Люди замечают радостные лучики солнца, только когда начинает лить дождь. Радость становится доступна лишь детям и тем немногим взрослым, что в душе как дети.       Каждый год Фима загадывала желания. На День Рождения, Новый Год, кидая монетку в фонтан, ровно в ноль-ноль. Всегда ее мечты были полны несбыточной реальности, что оживала в счастливых снах. Всегда она закрыла глаза и отчетливо представляла всю картину, в которой ей хотелось оказаться, вплоть до причудливой игры света на хрустальной вазе или запаха сирени весной за створчатым окном.       В шесть лет она загадывала, сжимая крохотные кулачки, зажмуривая глаза до разноцветных вспышек, шепча про себя, невидимо шевеля губами быть как принцессы из сказок под двенадцатый бой курантов. Как Золушка, она даже не боится грязной работы, будет все мыть и убирать, лишь бы увидеть фею, разговаривать с животными, а при таком раскладе и принц ей не нужен. Или как Русалочка, ведь подводный мир так удивителен, там так много всего, она не будет такой глупой, и не будет менять очаровательный хвостик на ненужные ноги ради какого-то проходимца. Она обязательно будет хорошей принцессой, только пусть возможность появится и так сразу же!       На следующий год под влиянием своих знакомых друзей и одиноко стоящего телевизора, одно желание повторялось и на Новый Год и на все семь свечек, и около каждого фонтана, памятника оставалась монетка или прицельно бросалась навстречу вожделенным приключениям и мирам. И так три года желание быть феей не угасало. И не какой-нибудь феей-крестной, ведь отправлять на бал будущих принцесс, конечно, хорошо, но быстро утомляет, а феей Винкс, учиться в единственной в Магиксе школе для настоящих фей, это куда увлекательнее и интереснее. Каждый день видеть что-то новое, узнавать о магии и необычных волшебных существах. Фиме безумно хотелось окунуться в этот потрясающий мир.       А в десять к ней попала уже довольно потрепанная библиотечная книга об одном неизвестном в одном мире, но очень ожидаемом в другом, мальчике, живущем под лестницей в чулане. Там и до красочных фильмов рукой было подать, и новое желание было зажато в кулачках под бой новогодних часов. В эту сказку не поверить было куда труднее, чем в Алфею. Ведь Хогвартс был отделен лишь стеной на вокзале. Только позже, когда на одиннадцатилетие не пришло столь страстно ожидаемое письмо, Фима узнала, что школа чародейства и волшебства находится на далеких остовах, а в России какой-то мутный Колдовстворец, который тоже выдумала зарубежная писательница.       Ожидание чуда скрасилось более реальной мечтой иметь крылья, но не быть при этом феей, зато доблестно стоять на страже врат, отделяющих разные миры. Быть Чародейкой или, как называла ее мама, ведьмой было действительно куда ближе к простому миру без волшебства, но и эти стремление начали быстро сменять одна другую.       Азиатские мультики для всех, а для сведущих в этом нелегком пути — аниме. Вот тут пришлось повторно и не один раз обежать все фонтаны и даже скататься на электричке, чтобы кинуть во что-нибудь еще. Поиск своего личного пути ниндзя, резко сталкивался с путем волшебника из Гильдии, который сильно отличался от чести шинигами, и так можно было продолжать до бесконечности. Так много всего было, и ее собственная фантазия не иссякала, создавая уже собственные миры и реальности, в которые с каждым днем все глубже погружалась девушка.       С возрастом, как и все остальное, ее желания стали меняться, томные взгляды все чаще ловили на себе не нарисованные мальчики, а книжные персонажи, в мире которых девушка оказаться даже и не смела. Быть реалистом тяжкий труд и, мысля объективно, она бы там просто не выжила. Да и в реальной жизни проблем побольше будет. Но заветные желания, хоть и загадывались уже без особо огонька, оставались за далекими мирами, в которые все еще стремилась детская душа.       С каждым годом юношеская жажда приключений все росла и, к счастью, возможности позволяли их исполнять. Так постепенно «оказаться в сказочном мире» стало невысказанной ни на один праздник мечтой. Далекой и несбыточной. А уже взрослый человек все чаще ловил себя на мысли, что самое время завязать от отвлекающих сознание мыслей. Художественная литература заменялась научной макулатурой, пресной и гадкой, что на слог, что на слух. Все реже Фима отрывала глаза от кипы бумаг на столе, чтобы хоть на секунду взглянуть в окно на светлое небо и вычурные облака. Приятное вечернее расслабление под хорошую музыку и увлекательный рассказ, заменился на чтимый всеми ритуал «по одной». Так незаметно угасала еще одна жизнь.       Но как обычно бывает в хороших романах, все изменилось за один день. Это был, как обычно бывает, простой день, ничем не отличимый от сотен других, но для Фимы он был особенный. Простое воспоминание из прошлого, один клочок бумаги, что затерялся за шкафом, заставил еще не старую женщину увидеть мир в его необъятных живых красках. Она сорвалась домой, радостно хлопнув дверью перед длинным носом главврача, и уже к вечеру обнимала маму, которую не видела несколько лет.       Праздник затевался нешуточный, ведь это не какие-то там восемнадцать или же двадцать один год, когда уже можно все и везде. Это был окончательный переход из детства, отрочества, юношества в такую нелегкую взрослую жизнь. Хоть уже и не первый год девушка жила как взрослая, но именно эта дата была общепризнанной для всех, когда самое время откинуть былое и думать только о будущем. Пора становиться взрослой, тридцатилетней теткой. Эта дурацкая, навязчивая мысль, что все кончилось уже и на официальном уровне нещадно била по настроению и самооценке. Но, как и десять лет назад, когда Фима навзрыд плакала, зарываясь пятнами покрасневшим лицом в подушку, свято веря, что жизнь кончилась, ее пришли утешать родители с дающими слабую, но крепкую надежду, что все самое интересное только начинается.       Только это заставляло ее улыбаться родителям, трепать брата по лохматой голове и не задумываться, не задумываться, что будет завтра. Ведь завтра будет завтра, а сегодня надо прожить сейчас.       Стол радостно накрывался под ненавязчивый мотив песен восьмидесятых, где-то рядом бегали племянники, с которыми девушка только познакомилась, а жизнерадостная кузина все болтала об удивительной поездке в Италию, в подробностях расписывая чудесный вид на Колизей в лучах заходящего южного солнца, не забывая дегустировать приготовленные блюда.       Фима хоть и немного растерянно, но весьма дружелюбно улыбалась все приходящим гостям. Она ведь уже успела забыть за пять лет работы за границей, что семья у них значительно выросла за прошедшие годы и стала более сплоченной, хоть и весьма при трагических обстоятельствах. — Ну как твои дела, именинница? — пробасил дядя, неожиданно появившись из-за спины. -…а там еще была такая интересная винодельня, никогда таких не видела. Ну, то есть, видела, разумеется, ведь во Франции чуть ли не на каждом шагу в поле вино продают на розлив. Но там такое! Ты просто обязана там побывать и все попробовать! — продолжала сыпать словами Настя, не прерываясь даже на вдох. — Да угомонись ты уже, не видишь, ты человеку даже слова вставить не даешь в свой трындеж, — нарочито сердито произнес мужчина, чтобы прервать словоизлияния дочери. — Ладно, ладно, пошла я. Надоели уже, даже впечатлениями поделиться не дают, — надув недовольно губки и резво схватив только приготовленный ролл, девушка, пританцовывая, пошла рассказывать о своих приключениях более благодарным слушателям. — Все, рассказывай, — потолстевший с возрастом бородатый мужчина плюхнулся на стул, приветливо улыбаясь племяннице, и приглашающе хлопнул рукой по соседнему стулу. — Да там как бы и рассказывать-то нечего. Работается так же, как и здесь. После работы только бы до кровати добраться, какие там прогулки по городу в целях ознакомления с местной культурой, — притупленно произнесла девушка, присаживаясь на краешек стула. Вся эта суета сбивала с толку и выбивала из колеи, заставляя смущаться даже близких людей. — Ладно тебе, не только же работа заставила тебя пропустить столько событий! Мы хотели тебя крестной внучке позвать, а ты работа. Свадьба сына, где невесту в море полоскали, ты тоже работа. Неужели даже ради нас нельзя пропустить хоть денек?       Дядя действительно был огорчен малым участием племянницы в семейной жизни, они так давно не виделись, но даже сейчас девушка просто смущенно улыбалась и отводила взгляд. Мужчина печально вздохнул. С этими родственниками всегда трудно было общаться. Разные интересы, разные города необъятной России и еще невыносимая немногословность, когда простые ответы приходилось чуть ли не клещами тянуть. В сковородке медленно шкварчало мясо, прожариваясь до золотистой корочки. Пять лет назад умерла его мать, а вслед за ней и теща мужчины. Это сильно подорвало душевное равновесие и смогло, наконец, сплотить их существенно выросшую семью. Но с семьей брата жены все равно было очень трудно общаться. Мужчина пристально смотрел на уже почти женщину, взрослого человека и видел перед собой лишь ребенка, который застенчиво перебирает край кофты, пытаясь не выглядеть чужой среди малознакомых родственников. Еще один вздох вырвался из его грудной клетки. — Вот что, — он резко хлопнул руками по коленям, заставив подпрыгнуть притихнувшую племянницу, — В профилактических целях мы все сегодня будет тянуть тебя за уши, — преувеличенно бодро начал мужчина, а заметив испуганное неприятной перспективой лицо девушки, начал откровенно веселиться. — По тридцать раз.       И лукавая улыбка окончательно завершала образ великого пакостника. Девушка встрепенулась и начала испуганно хлопать глазами, открывая и закрывая рот, не в силах выдавить из себя ни слова из-за нахлынувшего праведного возмущения. — Да никогда! Ни в жизнь! Мои уши — мои уши. Никогда! — Фима встала во весь рост, угрожающе нависая над дядей, и густо краснела то ли от смущения, то ли от гнева. Ей такое положение вещей в корне не нравилось. Она их даже всех толком не знает. И что, что они все очень близкие родственники, она многих из них сегодня вообще впервые увидела. Откуда у них столько наглости, чтобы лезть в ее личное пространство? Она этого не допустит. И возмущенно топнув ногой, девушка выключила готовое мясо и, гордо подняв голову к потолку, покинула кухню, чтобы пожаловаться на такой произвол маме.       Мама шутку оценила и очень быстро о затевающихся потягушках узнали все и даже домашние животные. Некоторые, особо бодрые к трем часам дня, чтобы подлить масла в огонь, начинали разминаться, как только девушка оказывалась в поле зрения. Фима, которая была до глубины души поражена происходящим насилием над личностью, узнав имена всех родственников, родственников родственников и просто знакомых, сейчас переписывала их в заветную тетрадочку в своей, но с ее переездом, брата комнате. Этот блокнот был чем-то вроде личного дневника или места, куда она изливала душу, переписывая имена обидчиков и придумывая им разнообразные наказания. Самые кровавые расплаты эта тетрадь помнила только за пятый класс, дальше она затерялась среди других не особо оберегаемых вещей и забылась до сегодняшнего дня.       За дверьми комнаты стоял шум и гам, каждый человек как будто играл в «кто кого перекричит», все смеялись и радовались долгожданной встречи друг с другом. Вот послышался звон разбитого стекла и громкое «На счастье!» сразу от нескольких человек. Девушка мысленно фыркнула, как будто свадьбу празднуют. И тут же себя одернула от этой мысли, с них станется. Кто-то сделал музыку громче и голоса перестали быть различимы. — Да, да, сейчас вытащу, — дверь в комнату открыл светловолосый юноша и тут же ее захлопнул за собой, устремив взгляд на пол, где лежала его сестра и смотрела бездумно в потолок. — Это случилось! — чтобы привлечь внимание девушки то ли торжественно, то ли обреченно начал ее брат. — Что именно? — безразлично отозвалась с пола Фима. — Они привели какого-то парня, ну то есть мужчину, твоего ровесника, и дядя с тетей всерьез вознамерились тебя за него выдать. Родители вроде не против, сейчас ему допрос с пристрастием устраивают, — быстро затараторил юноша, боясь упустить момент, чтобы все выложить сразу и спокойно предотвращать истерику. Но на его удивление сестра просто хмыкнула и прикрыла глаза. И не такое переживали. Пару душещипательных историй из обычного рабочего дня и парня как ветром сдует.       Брат приоткрыл глаза, чтобы увидеть, что совершенно ничего не произошло. В прошлый раз, когда была похожая история, еще тогда молодая девушка просто выгнала пылесосом неудавшегося жениха. А теперь зрелище отменили. Хотя может его сестра просто, наконец, выросла и родители увидят долгожданных внуков не от него? Хотя о чем это он, это же его сестра, какие внуки. — Кстати, — с хитрым прищуром и заговорщицки начал юноша, — как там с твоими этими? — он неопределенно махнул рукой в пространстве и подмигнул. — Никак. Ничего нет, и не будет, — резко ответила девушка тоном, который продолжения этой темы не приемлет в любом виде в ближайшем обозримом будущем. То есть никогда.       Дверь опять распахнулась и звучно ударилась о комод, впуская в тусклую комнатку громкую музыку, шум уже очень веселой толпы и мужчину на возрасте с ощутимой проседью в волосах. Он строго осмотрел помещение и, заметив лежащую на полу девушку, расплылся в довольной улыбке. Из-за того, что этот человек не любит напрягать мимические мышцы чаще, чем раз в год, присутствовавшие в комнате ощутимо забеспокоились. Что смогло заставить их отца так улыбаться? Но неожиданный ответ одновременно влетел в обе светлые головы и обстановка накалилась еще больше. Парень мысленно потер ручки в предвкушении хлеба и зрелищ. А девушка впервые в жизни решила не сопротивляться и позволила увести себя навстречу неизвестности.       Это знакомство можно было бы назвать полным абсурдом, если бы все участники этого по истине грандиозного мероприятия так отчаянно за него не цеплялись в попытках обеспечить хоть кому-то из их большой семьи более менее счастливую жизнь. Родственники с горящими азартом глазами старались более незаметно и ненавязчиво смотреться на фоне стен, тихо подсматривая и подслушивая долгожданную ими встречу.       Без нескольких часов взрослая и независимая женщина, а сейчас ещё морально ребёнок невинно хлопала глазами перед достаточно симпатичным ровесником, очень старательно изображая дуру. Молодой человек же лёгким шелестом слов старался выведать интересующие новую знакомую темы. Знакомство клеилось наиболее лучшим образом.       Минут через двадцать подобного общения, молодой мужчина понял, что девушка просто стесняется или скорее всего боится подобных отношений, на которые их все склоняли, тем более веяния современного времени располагали на подобное отношение к отношениям. Девушка уже после половины второй бутылки готова была выскочить за него замуж прямо в домашнем халате, бывшей шерстяной кофте, и не раздумывая родить ему пятерых детей разом, только пусть заткнется.       Неумолимо приближалось время главного торжества, когда уже было заметно даже соседям с соседний улицы всю ширь праздненства и каждые двадцать минут они собирались наконец вызвать полицию, но никак не могли этого сделать, вновь и вновь отсчитывая заветное время до одиннадцати. Родственники и гости потихоньку потянулись в сторону пышно накрытого стола, а мама именинницы в соседней комнате зажигала на торте тридцать свечей цифрами и столько же простыми свечками, стараясь подчеркнуть этим самую пору присмотреться к симпатичному мальчику и завести ей, наконец, внуков.       Под дружный и немного нескладный хор «С днём рождения» на русском, английском и от более просвещённой племянницы на итальянском, радостная женщина, не переставая сверкать глазами в сторону дочери и стоявшего около неё молодого человека, вынесла пылающий свечками торт.       Округлив глаза от количества свечек и даже в туманном состоянии понимая прозрачный намёк от любимой матушки, посмотрела на рядом стоящего человека. Он улыбался, как и все, готовясь хлопать в ладоши, когда девушка задует свечи и навсегда перечеркнет тонкую грань. Но его улыбка с небольшими ямочками на щеках и хрустальным отблеском в глазах вливали в душу Фимы бурно искрящуюся жажду жизни, ей хотелось петь и танцевать от распирающей энергии внутри. Напротив улыбаясь не то дочери, не то свечам стояла мама, которая навсегда осталась для девушки тридцатичетырёхлетней женщиной, не смотря на очевидную седину в волосах. Справа стоял отец и слегка грустно, но уже почти смирившись, взирал на юношу рядом с дочерью. Брат вжимался в стену слева от главы семейства с очень ехидным лицом, а как иначе, ведь судьба его сестры решается прямо на его глазах. Красивые блики от свечей в тёмной комнате падали на еле сдерживающее смешки лицо племянницы, а рядом стоящий племянник, пытаясь слегка урезонить сестру тычками локтем, тоже почти смеялся. Дядя с тётей занесли два сверкающих пузатых бокала с вином, готовясь ими звонко чокнуться. И ещё многими и многими рядами стояли знакомые и родственники, лица которых были румяны и светились неприкрытой радостью, неосознанно заражавшей даже тех, кто был далеко от праздника, но все равно неприкрыто чувствовал переполняющее изнутри тепло.       Набрав побольше воздуха в лёгкие и стараясь не засмеяться под заразительные смешки родственников, женщина задула свечи одним выдохом, сдувая весело сверкающее пламя и погружая комнату в полную темноту. Повсюду раздались звонкие переливы стекла бокалов, громкие хлопки и полный веселья раскатистый смех. В голове Фимы не было ни единой мысли, она была легка и открыта для новых впечатлений. Не было уже ни одного желания и никаких заветных мыслей. Хотелось просто жить и наслаждаться жизнью.

***

      В одно мгновение весь окружающий мир озарился ярким светом, это было настолько неожиданно, что больно резало глаза и хотелось расплакаться. Маленькая ладошка так и зависла в воздухе в уже тщетной попытке дотянуться до тряпичной куклы на полу. Глаза потерянно зашарили по комнате в поиске знакомых предметов и людей, но все было абсолютно незнакомо и чуждо, вызывала кое-то противное отторжение изнутри и жуткую тошноту. Голубые занавески с цветочками на окне пропускающие ослепительный солнечный свет в комнату, мягкий ворсистый ковёр под попой, аккуратно застеленная кровать около стены в розовых тонах, небольшой игрушечный деревянный домик. Что это за предметы?       Голову повело в сторону, мир вокруг поплыл, смешивая пастельные краски в единую непроглядную какофонию, звуки начали отдаляться и расплываться, шум за окном превратился в монотонный пугающий звук крови в висках. Резкая боль в затылке настигла внезапно и погрузила все окружающее во тьму.