Your Angel

《... не ломай ты ветки сердца моего, не круши их. Лучше спрячься в них как птичка. О, знаю я, ты тигр, но вскоре... Перестанешь ты им быть. Тяжела ведь ноша эта, правда?...》 Достоевский сидел напротив человека с безжизненными алыми глазами, его товарища, напарника, или, если хотите сказать, друга и внимательно вглядывался в его лицо, обрамлённое белоснежными прядями. Шибусаву читать нелегко. Такие безэмоциональные лица, не умеющие отражать на себе мысли, в общем-то весьма полезны, но лишь их обладателям. Да и то не всегда. Фёдор чуть усмехнулся своему очередному провалу и, взяв любезно поданную ему чашку чая, перевёл взгляд на стол, где небольшой стопкой ютились книги. Да, мало кто в это время их читал. Либо безнадёжные романтики, либо просто очень умные люди. Едва ли Татсухико относился к романтикам... Однако, постойте же. Глаза  Достоевского зацепились за  торчавший из-под книг край листа с начертанными на нём словами. Очевидно было, что это любовное письмо. И русский даже знал, кому. — Татсухико, друг мой, — на его лице появилась мягкая, слегка язвительная улыбка. — Что это за письмо, там, под книгами? — Это вовсе и не письмо, — слишком уж поспешно ответил Шибусава. Алые очи беспокойно вспыхнули, а на щеках появился характерный румянец. Ух ты. Все признаки смущения налицо. Фёдор  и не думал, что вызвать у него подобную реакцию окажется такой лёгкой задачей.— Просто понравившиеся строчки из книги. — В таком случае, я могу прочесть? —  не дожидаясь позволения,  Достоевский схватил лист, вчитываясь. 《Дорогой Накаджима-кун! Весьма вероятно, что ты не дочитаешь это письмо до конца или даже сразу выкинешь, узнав имя отправителя, однако... Я хотел бы признаться в самых искренних и нежных чувствах по отношению к тебе. Прошу, будь моим и не ломай ты ветки сердца моего, не круши их. Лучше спрячься в них как птичка. О, знаю я, ты тигр, но вскоре... Перестанешь ты им быть. Тяжела ведь ноша эта, правда?...》 — Однако же, ужасный из тебя ухажёр, — расхохотался Федя. — Подобное письмо лишь отвратит от тебя Накаджиму и он, рыдая, засядет в своей комнатёнке, арендованной ВДА. — Кто-то сказал 'Накаджима'? — в дверь просунулась любопытная голова шатена, также известного как 'перебинтованный придурок' и 'Осаму Дазай'. — Зачем вам дался этот безобидный кошак? — Хах, да, — Достоевский, хмыкнув,  обернулся к Дазаю.  — Наш дорогой Шибусава хочет послать ему любовное письмо, а я не уверен в том, что его содержание заставит нашего тигрёнка трепетать от счастья. Осаму вошёл внутрь и захлопнул за собой дверь. — Нет, нет, нет. Никаких писем. Ты скажешь всё лично, — шатен активно зажестикулировал и вырвал у Достоевского письмо, разрывая его на мелкие кусочки. — Письмо мы напишем все вместе, на всякий случай, но лично я советую  тебе вообще притвориться девушкой и назначить ему свидание.  А уж когда он всё поймёт, то тебе остаётся лишь надеяться. — Притвориться девушкой?!

>>><<<

Дазай крепко затянул пояс на талии Шибусавы (чтобы тот мешал говорить глупости~), поправил воротничок женской школьной формы, которую надел на  него, на Достоевского и на себя. Их с Фёдором этот спектакль уже начинал веселить, однако Татсухико оставался угрюм и молчалив. — Ну чего же ты? Ты ведь скоро признаешься своей пушистой лапочке в любви-и-и, — протянул Дазай, похлопав его по плечу и слегка оттолкнув, чтобы проверить как сидит форма на нём самом. — Зачем весь этот цирк? — мрачно осведомился 'белоснежка', хватая со стола конверт с письмом и выходя из комнаты. Достоевский переглянулся с Осаму и они вышли следом. Места встречи троица достигла очень быстро, только вот, кажется, Накаджима не особенно-то и спешил. Шибусава нервно сжал пальцами края белого школьного платьица, а его ноги в чёрных чулках чуть ли не пускались в злой нетерпеливый танец. Дазай вдруг чуть подтолкнул его в плечо и елейно улыбнулся: — Смотри! Вот он, твой ангел. — У тебя всё получится, — с непривычки ляпнул Достоевский, тоже толкая Татсухико вперёд. Шибусава подошёл к светловолосому и, прикрывая одной рукой заалевшее лицо,  а второй протягивая конверт с новым  письмом и маленькой розочкой внутри, произнёс, слегка сбиваясь: — Ацуши-кун... Моё сияние жизни... Ты мне нравишься, давай встречаться! — Ч-что? Ч-что-о-о?! — голос Тигра, как и его лицо, за пару секунд успел сменить десятки оттенков и юноша шокированно уставился на покрасневшего врага. Он осторожно взял конверт из его руки и достал письмо, читая. По-видимому, Дазай с Достоевским знали толк в написании подобного, ибо выражение лица Накаджимы мигом изменилось и он каким-то даже.... кокетливым, если так можно сказать про молодого человека восемнадцати лет, тоном сказал. — Я подумаю и сообщу вам о своём решении, Шибу-сан. — Смею надеяться, что оно будет положительным, — Татсухико чуть склонил голову, уже не скрывая рукой своё зардевшееся лицо. Накаджима смущённо кивнул ему и развернулся в обратную сторону, нетвёрдо шагая прочь. И, кстати, было заметно, что маскировка, придуманная Дазаем не сработала, но... Всё и так было неплохо. Плохо лишь то, что окончательного ответа придётся ещё и ждать.