Your Angel

— Э, Шибу-тян, — Фео перегнулась через свою парту и нагло заглянула  в листок, прикрываемый с одной стороны бледной рукой подруги. — Ты что это там пишешь? Чёртов урок кончился  пять минут назад, а ты всё строчишь и строчишь. Не похоже на тебя. Что ты пишешь? — Совсем ничего, Дос-тян, — Татсухико подняла на Достоевскую свои красные очи и поспешно спрятала лист в учебник английского. — Просто у меня с этим английским в последнее время  становится  всё хуже и хуже, вот я и учу слова даже во время перемен. — Проблема в том, что ты слишком сильно стараешься. Заметила, что обычно везёт совсем не тем, кто пашет как проклятый? Вот и ты сбавь темп, всё сразу наладится, — рассудительно молвила Феодора, следом хлопнув в ладоши и заявив. — А теперь забей на английский так же как я забила на японский и пойдём гулять со мной и Осаму в сад. — Ты забила на японский? Что-то не видно, — меланхолично отметила Шибусава,  вставая и откидывая за спину длинные белоснежные пряди с заплетёнными по бокам тоненькими косичками и добавила. — Шпаришь на нём не хуже той же Осаму, если ты поняла намёк. Длинноволосая шатенка по фамилии Дазай, всё это время сидевшая рядом с Фео и молча наблюдавшая за двумя подругами, наконец встала, побуждая встать и Достоевскую, а затем вальяжно произнесла со своей обычной кошачьей усмешкой: — Очень надеюсь, что это был комплимент, а не камень, брошенный в мою сторону, милая Тацу-Тацу. — Можешь в этом не сомневаться, дорогая Дазай-зай, — ответила таким же нелепым прозвищем Шибусава и первая вышла из класса, ожидая подруг.

>>><<<

— Ну вы дурные, конечно, — хмыкнула Достоевская, спускаясь по тропинке к школьному саду. Она всегда была каким-то средним звеном между подругами — самая умная(хотя таковой себя считала Дазай), рассудительная и холодная, хитрая девушка умела остудить пылкую болтливую Осаму, чтобы та начинала пользоваться своим хвалёным умом, и могла разжечь безразличную практически ко всему Шибусаву. Вот и сейчас она находилась меж этими двумя — Дазай шагала спереди, а Шибусава позади. — Начали опять какие-то тупые перепалки на ровном месте. — В этот раз начала не я, если что, — встряла Осаму. Фео вздохнула и махнула рукой, отделяясь от них и направляясь к цветущим вовсю вишнёвым деревьям. Сад был её любимым местом, связанным со школой. Здесь она изредка прогуливала уроки, болтая с другими прогульщиками и черпая полезную информацию наравне с вдохновением. Она вдохнула аромат цветов и закрыла глаза, а на её губах появилась улыбка, такая редкая, что многие сомневались в её существовании. Подруги вскоре подошли к ней, садясь под деревом. Достоевская открыла глаза и мстительно пнула Дазай в лодыжку: — Вы совсем ебанутые в белой форме садиться на землю? А ну вставайте, обе. Девушки, синхронно вздохнув, встали, отряхивая длинные белые юбки платьев и направляясь вслед за Фео, которая уже свернула на другую дорожку. Вскоре Дазай по обыкновению начала забалтывать обеих подруг, но Достоевская, не обращая на это особого внимания, обратилась к Шибусаве: — И что с тобой такое? Я, конечно, знаю, что ты не особо общительна, но всё же. 'Белоснежка' начала что-то говорить, но остановилась на середине предложения, ибо взгляд её привлёк противоположный конец сада. Феодора и Осаму перехватили направление этого взгляда, замечая двух девушек классом младше их — Ацуши и Наоми. — Ну и кто из них? — с любопытством спросила Дазай, отмечая покрасневшие щёчки Татсухико. — Хотя стой, сама догадаюсь. Танидзаки, насколько мне известно, встречается со своим же братом Дзюньитиро, значит Накаджима. Когда же ты собираешься признаться? — Признаться? — тихо прошептала Шибусава, пойманная на месте преступления. — А... это обязательно делать? Я... письмо ей написала... Хочу подложить как-нибудь. В любом случае, я знаю, что это безнадёжно, поэтому лучше не позориться.   — Стой, подожди, — перебила Достоевская. — Письмо — тот листок, что ты так отчаянно прятала от меня? — Ну... да. — смущённо протянула 'Белоснежка', закрывая лицо волосами. — Так, завтра же. — Что завтра же? — чуть напуганно спросила Татсухико. — Ты должна признаться ей. — хором произнесли Достоевская и Дазай.

>>><<<

Трио в полном составе собралось у ворот школы, ожидая появления Накаджимы. Было раннее утро и школа только-только открылась, а некоторые ученики, вероятно, ещё даже не распялили свои заспанные глаза и нежились дома, в своих уютных постельках, радуясь тому, что до школы рукой подать. Но, учитывая то, что Ацуши была прилежной хорошисткой с претензией на отличницу и то, что свидетели им не нужны, девушки решили прийти как можно раньше. Шибусава, правда, жутко нервничала и постоянно порывалась сбежать, но подруги удерживали её. Чуть позже пришлось отнять у неё конверт с подарком и письмом, ибо оказалось, что она от волнения начала мять его. — Эй, смотри, вот он, твой ангел!  —  воскликнула Осаму, следившая за дорогой. —  Давай, ты справишься!  — Фео всунула ей в руки конверт и подтолкнула вперёд. Татсухико на подгибающихся ногах и с отчаянно бьющимся о грудную клетку сердцем приблизилась к ничего не подозревающей Ацуши и окликнула её. Накаджима остановилась, вопросительно глядя на неё и поправляя на спине рюкзачок. — Ацуши-тян... моё сияние жизни... ты мне нравишься, давай встречаться!  —  с этими словами Шибусава вручила той конверт и, не удержавшись, быстро поцеловала в мягкую щёчку молочно-белого цвета. —  Ч-что? Ч-что-о-о?  — поражённо выдавила из себя светловолосая, разглядывая конверт и чувствуя как щека, в которую её только что поцеловали, начала буквально гореть адским пламенем. Девушка сорвалась с места и стремительно забежала на территорию школы. Последнее, что видела Шибусава, это такие же алые как у неё самой щёки и прижатое к миниатюрной груди письмо. Возможно, кто-то скоро услышит 'да'... Правда мало кто знал, что за одним из кустов скрывался ещё один человек, который хотел в этот день признаться Ацуши в любви и сейчас он горел ревностью и жаждой мести. Изуми Кёка высунула голову  из-за куста, гневно закусив губу и сверкая глазами. От злости даже её длинные хвостики встопорщились. — Ты заплатишь за это, Татсухико Шибусава! — прошипела она, вырвав куст с корнем и со злобной миной направляясь к школе.