Little teaser

      Старк заходит в помещение, и понимание, что сегодняшний вечер пройдёт хорошо, бьет по вискам. Как и слишком громкая музыка, к которой сложно мгновенно привыкнуть. Поэтому мужчина лишь делает такой привычный знак друзьям и идёт в сторону бара. Напиться сейчас кажется очень даже здравой идеей.       Заказывает себе виски и осматривает обстановку. Да уж, клуб по праву считается одним из самых лучших. И публика здесь соответствующая, отборная. Старк цепляет взглядом несколько интересных лиц, но особо не заостряет на них внимание. На губах уже вкус любимого напитка. В мыслях — образ пацана.       У Тони в животе что-то скручивается каждый раз, когда воображение возвращает его туда, в тот кабинет. Когда прямо перед ним стояло это олицетворение сексуальности и невинности. Юноша завораживал, сочетал в себе несочетаемое. Будоражил. Подсознание так и подкидывало Старку картинки того, что бы случилось, не возьми он себя тогда в руки.       Паркер сам напрашивался. Так и хотелось наказать его за откровенную провокацию. Старк же не дурак. Не стал бы этот мальчишка так одеваться по своему желанию. Слишком уж скромным тот был обычно. А то, как он пытался привлечь внимание на лекции — прямо вопило, ради кого был весь этот маскарад.       И это явно сработало. Тони весь вечер чувствовал накатывающие волны возбуждения, когда позволял себе уходить все глубже в мысли о пацане.       А ведь Питер был чуть ли не святошей. Старк даже подумать не мог, что когда-нибудь увидит Паркера в таком амплуа. Весь семестр тот был ниже травы и тише воды. А тут решил проявиться. Питер — индикаторная бумажка при контакте со Старком, которая показывает все тайные желания.       Если говорить начистоту, у Тони этих желаний — хоть на весь мир. Он уже не может держать это внутри себя. Сложно было устоять при виде Питера-самого-прилежного-ученика-Паркера целый семестр и не попытаться подкатить к нему. А уж терпеть такую версию пацана — наглую, флиртующую, провоцирующую и дразнящую — сущее наказание свыше. За те грязные мысли, которые посещали Старка, видимо.       И как же, твою мать, друзья вовремя предложили развеяться и отдохнуть. Тони с радостью отдохнёт с каким-нибудь парнишкой здесь, вытрахивая Паркера из сердца головы.       Пацан — наваждение. Его личная одержимость. Старк чувствует себя фанаткой. Ищет парня в толпе в столовой, украдкой глядит на паре. А мальчишка, будто зная, краснеет и смотрит в свою тетрадь. Тони упорно надеялся, что так действует на пацана не потому что Питер в шаге от того, чтобы предъявить судебный запрет, а потому что действительно нравится тому.       Но хоть Старк и был человеком не самых моральных взглядов, интрижки с молодым студентом допустить не мог. К тому же, до сегодняшнего дня он и вовсе не предполагал, что может быть интересен юноше. А сейчас ему даже соблазнять Паркера не надо — он с этой задачей справился самостоятельно. Если бы Питер справлялся с предметом так же, как и со Старком, был бы круглым отличником.       Тони выныривает из своих мыслей после, кажется, третьего бокала. Алкоголь отрезвляет опьяняет, выкидывает пацана из мыслей, даря такое необходимое расслабление.       Мужчина бредёт к своим друзьям, предварительно заказав выпивки столько, что не факт, что даже на столе все поместится. Старк бы не возлагал слишком большие надежды на этот вечер, если бы думал провести его в состоянии, хоть отчасти напоминающее трезвость.       Его компания что-то обсуждает с явным интересом. Тони, конечно, не сразу, но фокусируется на разговоре. Вечер обещает быть интересным.       От этой мысли Тони предвкушающе улыбается. Если это так — Старк будет боготворить это место до конца жизни. Смотрит на сцену, в ожидании выпивая ещё. Сознание, наконец, заволакивает, и Старка отпускает окончательно. Расслабленно выдыхая, Тони улыбается. Как приятно не думать.       На сцену выходит администратор клуба, тем самым привлекая внимание всех сидящих за столами. Он что-то говорит про эксклюзивное событие и про то, что находящиеся здесь — везунчики. А затем свет гаснет.       Старк с интересом ждёт — ему обещали представление. Поэтому он даже удивляется, когда вместо привычной для таких мест музыки, включается хит Рианны. И Старк отбрасывает на задворки сознания тот факт, что слышит эту песню уже второй раз за день. И зря.       Потому что в следующую секунду Тони кажется, что он пропал. Упал вместе с сердцем куда-то в пятки. Потому что знакомые черты лица и улыбка сразу бросаются в глаза. Либо Старк совсем из ума выжил, либо выпил слишком много и слишком быстро — не смешите, четыре бокала для Старка и много?. Но взгляд намертво приклеился к фигуре парня, вытворяющего просто фантастические вещи на сцене.       Надо признать, Старк даже в своих самых тайных и отчаянных мечтах не представлял себе Питера таким горячим. Парень всегда был для Тони невинным цветочком, который хотелось зацеловать до потери памяти, довести до оргазма медленно и нежно, не давая даже допустить мысли, что принесёт боль.       Но Питер, который сейчас танцевал на сцене, совсем не был тем, кого Старк учил все это время. Это был развратный и уверенный в себе парень. И Тони соврёт, если скажет, что такой Питер его не заводит. Ещё как заводит. До хруста пальцев. До стиснутой от напряжения и возбуждения челюсти. До жара, заполняющего всего Старка без остатка.       Питер танцевал, отдавая всего себя. Движения хоть и резкие, но от этого не менее сексуальные. Он будто ходит по тонкому канату. Шаг в сторону — и у Старка крышу снесет.       Этот парень опять дразнит. На этот раз может и не намеренно. Но Тони это как-то вообще не помогает. А случайные взгляды, которые Паркер кидает именно на тот столик, за которым сидит Старк, заставляют мужчину нервно сглотнуть.       Тони ловит каждое движение взглядом, стараясь ничего не пропустить. Весь замирает и не может из себя выдавить ни слова, когда у него что-то спрашивают. Друзья интересуют его сейчас в последнюю очередь. Питер — на вершине приоритетов.       Паркер словно был рождён, чтобы сводить мужчину с ума. Но Старк же чёртов мазохист. Следит за каждым движением. Как и всегда. Вот только одно дело — движения неловкого пацана в кабинете во время пар, а совсем другое — танец в этом грёбаном костюме.       Старку он и вовсе кажется лишним. Но эта — Тони бы не назвал это так и под дулом пистолета — одежда — единственное, наверное, что все ещё сдерживает Старка от решительных действий. Потому что в мыслях он уже около пацана. Подхватывает и уносит от заинтересованных взглядов куда подальше. К себе. Для себя. Чтобы единолично насладиться этим великолепием.       Но Старк держится. Смотрит издалека на молочного оттенка кожу, на выпирающие ключицы и безупречную задницу. Костюмчик, конечно, смотрится даже забавно в совокупности с этими мышцами, которые обычно скрывает мешковатая одежда. И, слава богам, что Питер ходит именно в ней в колледж — иначе перестал бы быть таким уж невинным уже на третьей неделе обучения.       Старк слишком громко выдыхает, когда танец заканчивается. Даже не знает, на что списать внезапную одышку — то ли на задержку дыхания, то ли на возбуждение, которое импульсами отдаётся в паху. Старк лишь слегка опускает руку, чтобы скрыть это от друзей, а сам продолжает следить за Питером.       Тот кланяется, а потом, бросив последний взгляд на столик Старка, победно ухмыляется и уходит куда-то за кулисы. Тони волком выть хочется. А ещё проучить несносного мальчишку за эту выходку.       Эти (недо)отношения напоминают догонялки. Вот только задача воды — соблазнить, довести до точки кипения, а потом обломать. Но Старк же мазохист. И даже не против такой игры. Но сейчас он явно не в том настроении. Игру они смогут продолжить и потом.       Ничего не объяснив, просто встает из-за стола и бредёт за сцену. Заглядывает в каждое помещение, пока все-таки не натыкается на то, где прячется его личный маленький дразнила.       Помещение выполняет роль гримерки. Очень уж маленькой гримерки. Но мужчина ловит себя на мысли, что им и этого хватит. Закрывая дверь на замок, отмечая чувство дежавю. Это даже забавляет. Хотя куда больше — немного испуганное выражение лица Паркера, когда Старк разворачивается к нему лицом.       Внезапное воспоминание, что он вообще-то планировал сегодня избавиться от всех мыслей и вытрахать Питера из головы, кажется сейчас действительно смешным. Тони кажется, что здесь «из головы» явно лишнее. — Ну здравствуй, Паркер, — Тони ухмыляется так, что челюсть сводит. На самом деле, он готов к черту послать все эти разговоры ни о чем и просто прижать парня к себе. Но капли моральной выдержки все ещё позволяют держаться.       А вот Питеру, кажется, терпения сейчас явно не хватает. Паркер облизывается, прежде чем произнести такое: — Здравствуй, Тони. Или ты мне разрешишь звать тебя папочкой?       Паркер выговаривает эту фразу и будто резко снимает ногу с тормоза. Тормоза, который держал Тони. Потому что Старку сейчас крышу всё-таки снесло.       Мужчина даже не осознаёт, как оказывается в непосредственной близости от парня. Губы сразу впиваются в такие желанные напротив. Старк притягивает парня к себе и вжимает в стену, получая в ответ лишь нечленораздельные звуки.       Тони целует жестко, почти что грубо, не давая Питеру и шанса вздохнуть. Старк чувствует себя изголодавшимся животным, которого спустили с цепи. Он кусает и тут же зализывает это место. Слышит внезапный, смешанный с криком, стон, а на языке чувствует металлический привкус.       Старк отрывается от пацана и смотрит тому в глаза. Видит в них лишь море желания и островок безумия. Чувствует то же самое и ухмыляется, смотря на зацелованные губы Паркера. Тот дышит отрывисто, тяжело.       Они — два безумца. Ныряют с головой, а потом дают себе время на передышку. Но им мало. Мало друг друга. Поэтому через пару вздохов Тони тянется к шее парня, попутно подхватывая его под бёдра. Питер скрещивает ноги сзади и вдавливает в себя профессора.       Старк может лишь отчаянно стонать, когда чувствует стояк парня. Мысль о том, что Паркеру, наверное, неудобно в этом обтягивающем костюме, быстро сменяется другой. И Старк тут же спешит привести её в действие.       Разорвать ткань оказывается довольно просто. Она оглушительно громко трещит по швам в комнате, наполненной лишь тяжёлым дыханием и периодическими стонами. Питер закусывает губу от резкого движения своего профессора и притягивает того за ворот к себе.       Он целует так, словно пытается избавиться от долго мучившей его жажды. Тони лишь улыбается в поцелуй, потому что парень готов отдавать всего себя. Тогда, в кабинете, вечером на сцене, здесь и сейчас. И все ради него, ради Старка.       Старк переносит своего мальчика и сажает на туалетный столик. Не отрываясь от этих губ, шарит по телу Паркера. Мужчина в жизни не назовёт никого прекраснее пацана под ним. Парень извивается, стонет, просит большего. Тони — даёт. Спускается губами ниже, целуя местечко возле ключицы. И получая в ответ очень бурную реакцию, понимает, что попал в нужную точку. Повторяет с другой стороны, в то время как рука медленно движется к шортикам парня, накрывая стояк. — М-мистер Старк, — тянет Питер, когда мужчина снова возвращается к его губам. Старку не нравится «мистер». Старк беззлобно кусает и получает то, что хочет, — папочка, пожалуйста.       Питер тянет это слово так, что у Старка в ушах — фейерверк от того, как сексуально и правильно это звучит. Как будто эти слова изначально были предначертаны для пацана. — Чего ты хочешь, малыш, — Тони смотрит Питеру в глаза, выжидая. Рука медленно спускается по спине парня, когда как вторая слегка поглаживает промежность парня. Старк позволяет себе кинуть быстрый взгляд на торс юноши и в предвкушении облизнуться. А после возвращает взгляд к глазам. — С- снимите, — мямлит парень, прогибаясь навстречу прикосновению и слегка подпрыгивая, намекает на до одури узкие шортики, — больно. Старк понимает. Свои брюки тоже кажутся невероятно тесными. А уж для пацана — это сущая пытка. — Моему мальчику больно? — Старк дразнит. Специально. Месть сладко окутывает, даря наслаждение. Питер мычит, а Старк, убирая руку, наклоняется к шее парня и внезапно засасывает. Кожа пацана нежная и до безумия сладкая. Старк наслаждается, когда Питер издаёт до неприличия громкий звук и ищет трения. Старк сам не сдерживается и глухо стонет куда-то в район ключицы.       Руки Паркера тянутся к футболке профессора и пытаются снять. Тони лишь остаётся оторваться от нежной кожи пацана и помочь раздеть себя. Услышав тихий выдох, мужчина довольно ухмыляется. Было приятно, что он нравится Питеру так же, как тот нравится самому Старку.       Он притягивает парня к себе ещё ближе, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства. Член натягивает брюки до того состояния, когда Старк уже не контролирует себя между поцелуями и шепчет о своём желании. Паркер лишь стонет, чем совсем не улучшает ситуацию. Проворные длинные пальцы бегают по голой спине его профессора.       Старк всё же не бездушная скотина, поэтому снимает с пацана эти дурацкие шортики. И мужчина теряет равновесие на мгновение. Потому что под шортами у Паркера стринги. Стринги, твою мать. Старк, кажется, ничего лучше не видел. Выдох получается со свистом. А после мужчина кидается к пацану с ещё большим рвением.       Воздух вокруг них — пороховая бочка. Кажется, вот-вот взорвется. А они будто специально растягивают пытку удовольствие. Выжидают, будто от этого зависит их жизнь.       У Паркера уже кажется вся шея фиолетовая. Как он объяснит это в понедельник — не ясно. Но в данный момент обоих это не заботит от слова «совсем». У Старка в голове лишь пульсирует — мой. А Питер и не против, а очень даже за.       Трется, подпрыгивает, словно ребёнок в предвкушении чего-то вкусненького. Питер протяжно стонет, когда Старк случайно задевает сосок и сбивчиво шепчет: — Пожалуйста, папочка. — Старк втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и смотрит на своего мальчика. В глазах того — огонь, — Возьми меня.       Тони два раза повторять не надо. Отстраняется, но только для того, чтобы достать из кармана маленький тюбик со смазкой и презерватив, — слава богу, он был изначально настроен провести этот вечер хорошо и подготовился — а затем растегнул ширинку. Питер готов уверять до потери памяти — это теперь его любимый звук.       У Старка же другой — тот, который Паркер от неожиданности производит, когда трусики куда-то резко пропадают с его тела. И не менее прекрасный — когда колечка мышц касается холодный из-за смазки палец.       Старк — сама сосредоточенность. Питер никогда не видел своего профессора таким серьёзным, как когда тот растягивает его. Пацану кажется, что это лучшая версия Старка, которую он когда-либо видел.       Тони никогда даже подумать не мог, что Паркер будет так шикарно выглядеть, запрокидывая голову от того, что Старк наконец-то задел простату. Мужчине все сложнее контролировать себя, не сорваться и не вытрахать Питера так, чтобы тот на утро не смог ходить. Но у Старка — несмотря на все то шоу — до сих пор понимание, как же его малыш неопытен. И то, какой парень отзывчивый, буквально кипятит кровь и будоражит все старковские фантазии.       Тони даже представить не мог, что будет так наслаждаться тактильным и отзывчивым пацаном. И его вторая, не эгоистичная часть, хочет доставить Паркеру то же удовольствие. Поэтому Старк не спешит. Он должен убедиться, что Питер готов.       Пацан выглядит божественно. Старк бы душу продал, чтобы вечность проживать эту часть вечера. Внутренне он даже радуется, что сдержался, продинамил Питера тогда в классе. Потому что это подстегнуло их обоих. Они оба чувствовали рост напряжения внутри себя. И теперь оба были на грани того, чтобы наконец выпустить всё, что накопилось.       И когда Паркер требовательно шевелит бёдрами, когда Старк слышит очередное «папочка» в сбивчивой речи пацана, когда член наконец заменяет пальцы, кажется, что нить внутри натянулась до предела. У Тони в голове нарастает шум.       В Питере до безумия узко, до боли приятно. Профессор до крови кусает губу. От наслаждения откидывает на мгновение голову назад. А когда понимает, что Паркер привык к ощущению члена внутри, — окончательно отпускает себя.       Им обоим до головокружения нравится быстрый темп. Питер, кажется, теряет последние капельки стеснительности, потому что стонет так, что стены вот-вот задрожат. А Тони в который раз за вечер сносит крышу. Паркер не перестаёт удивлять. И дарить огромное наслаждение.       Старк засасывает очередную порцию кожи, покрытой потом. От нарастающего удовольствия меняет губы на зубы. А Питер не против, что на утро проснётся со следами укусов. Старк очень постарается.        Ему сейчас жизненно необходимо больше Питера. Словно наркоману — ещё одной дозы. Ощущения, кажется, одинаковые. Сногсшибательные. Только вот в отличии от наркотиков — Питер вреден не для здоровья. Паркер просто вредина. Но Старку это очень даже нравится.       У Старка в мыслях — только Питер. Такой прекрасный Питер, отчаянно наслаждающийся. Кусающий от удовольствия губы до крови. Стонущий имя Тони. Такой до безумия красивый. Старк действительно помешан на этом парне. Ему бы в психушку. Вот только Паркер помешан на своём профессоре не меньше. И пока что обоих это устраивает.       Питер, кажется, голос сорвёт. Потому что вскрикивает так громко, кончая. Прижимает Старка сильнее в свои объятья, оставляя неглубокие царапины у того на шее. А то, как мышцы начинают сжиматься вокруг члена Старка, толкает мужчину за грань. В голове становится до приятного пусто. Даже оглушающе. В такой тишине дыхание Питера звучит крайне громко. Старк цепляется за него, чтобы прийти в себя.       Открывает глаза и смотрит на пацана. Парень весь искрится от счастья. Расслабленная улыбка сейчас греет Тони душу. И он дарит такую же в ответ.       Старк осознаёт, что им многое нужно будет обсудить. Он хочет этого. Хочет Питера в своей жизни дальше. Чтобы любоваться его красотой и любить. Бесить и выводить из себя. Учить этого парнишку не только в колледже, но и дома. Хочет домашнего Питера. И не меньше хочет развратного Паркера.Тони хочет многого. Всего. Но сейчас ему хватает и счастливого лица своего мальчика.