Little teaser

      Питер смотрит в зеркало и довольно улыбается. Шея покрыта фиолетовыми пятнышками и следами от зубов. Но Паркеру нравится. Ему нравится всё, что так или иначе связано с его профессором.       С того вечера в клубе прошло несколько дней, наполненных милой и не очень перепиской, намёками и подшучиваниями.       Старк завязывает галстук, склонив голову на бок, а в отражении видит Питера в тот вечер. Тони вообще все выходные занят тем, что вспоминает каждую деталь. Ему доставляет удовольствие видеть пацана везде. В своих же движениях, в оставленных тем царапинах. Тони нравится, что парень так прочно засел в голове. И, если пару дней назад это было неправильно и больно, то сейчас Старк чувствует себя на вершине своих возможностей. Сейчас он готов на все.       Они расстаются тогда в клубе немного неловко. Но только пока Паркер не бросает «встретимся на лекции, папочка». Старку хотелось бы проучить пацана, но дикое удовольствие переполняет его от мыслей, что они встретятся в понедельник на паре.       Питер медлит, раздумывая и смотря на шарфик вокруг шеи. Он не уверен, хочет ли открываться всем подряд. Но почему-то не хочет скрывать, что он чей-то. Не хочет скрывать следы того, о ком думает каждую минуту. Поэтому даже совесть не грызёт, когда он снимает с шеи кусок ткани, комкая его и кидая на дно портфеля. Пальцы расстегивают верхние пуговицы, а на лице появляется ухмылка. Ему нечего стесняться.       Пусть оба и понимают, что их ждёт серьёзный разговор. Всё-таки Старк не просто привлекательный мужчина, а ещё и профессор. И не абы чей, а пацана. Которого имел в ночном клубе без тени смущения. Это сложно. Это — в глазах общественности — неправильно. Но оба пока не хотят об этом думать. Им хорошо в своём мирке. Им не хочется думать о серьезности. Хочется «мистер Старк, вам волноваться нельзя. В вашем-то возрасте» и «посмотрим, как ты назовёшь меня в следующий раз, дорогуша» в переписке.       Старк впервые за долгое время действительно тщательно подходит к сборам на работу. Он даже надевает свои очки. Не для зрения, конечно. Просто в них он выглядит как горячий профессор. Питер бы поспорил — Старк и без них так выглядит. Сегодня у Тони с утра игривое настроение. И он прекрасно помнит, у кого сегодня преподаёт.       Выходя из дома, оба думают об одном. И совсем не волнует, что у Питера сегодня срез по одному из предметов, а у Тони сложная тема у неугомонной группы. В предвкушении сегодняшнего дня ни один из них не замечает дороги до колледжа.       Питер идёт по коридору и улыбается всем подряд. Если уж у него хорошее настроение — почему бы не заразить им остальных. Конечно, он слышит пару слов, прошепченных в его сторону. Некоторые ещё помнят недавнюю выходку парня, после которой он заявляется весь в засосах. Но большинству откровенно насрать, а значит общество не потеряно. И Паркера вовсе не волнует парочка человек, которые все ещё считают, что могут осуждать его за личную жизнь.       У профессора первой парой — третьекурсники. У пацана же высшая математика. Немного подождать придётся. Но у обоих же сил с утра — хоть отсыпай. Справятся.       Старк шутит и смеётся. Лекция проходит очень хорошо. Он буквально искрится. Заряжает сонных студентов, а те с интересом начинают втягиваться в тему. Профессор перебрасывается со студентами остроумными фразочками. И сам кайфует. Будто открылось второе дыхание. И Старку определённо нравится это чувство.       В столовой шумно, как всегда. Все делятся историями после выходных. Для студентов перерыв — глоток свежего воздуха. Возможность отдохнуть и отпустить напряжённые мозги.       Питера сегодня ничего не напрягает, пока. В голове — приятная лёгкость. Как, видимо, и в желудке. Потому что есть Паркер хочет очень сильно. Правда, даже это не мешает ему постоянно оглядывать столовую. В поисках. Питер даже не занимается самообманом — встречи с Тони, хотя бы глазами, он ждёт больше всего. Но Старк в столовой так и не появился.       Тони-мать-его-Старк волнуется. Почему-то именно незадолго до их встречи, мужчина почему-то начал переживать. А что, если он налажает и их отношения раскроются? Хотя какие отношения. Они этого даже не обсуждали. Кто они друг другу? По сути, между ними один очень откровенный момент и немного милых переписок. Это ни к чему не обязывало Паркера. Он молодой, ему простительно. А вот Тони — вроде как — взрослый человек и точно должен нести ответственность за свой поступок. А он не был правильным.       Вот только и неправильным не был.       Питер думает, что даже если все пойдёт по накатанной, у них с Тони — что-то прекрасное. Они останутся друг у друга. И почему-то Паркеру кажется, что их отношения получше будут, чем общественное мнение. Главное, чтобы у Тони не было проблем.       И если Паркер думал об одних проблемах, то у Тони они явно другие.       Потому что когда Питер вошёл в кабинет, Старк про себя чертыхнулся. Этот пацан даже не скрыл многочисленные засосы. Ещё и подмигнул при входе. Старк пытается привести себя в чувство, концентрируясь на дыхании. Но уже поздновато — в мыслях с умопомрачительной скоростью проносятся картинки пятничного вечера. Старк отдергивает галстук, потому что он — удавка.       Они нервно сглатывают одновременно.       Питер не может смириться с тем, что мистеру Старку позволено быть таким горячим. Потому что сейчас, с блеском в глазах, в этих очках, этот мужчина казался Паркеру идеалом. Эталоном чувственности и сексуальности. То, как пальцы Тони пытались оттопырить галстук, притягивали внимание глаз. Питер — а точнее его задница — помнит их совсем в другой ситуации.       Им обоим хочется наплевать на толпу студентов и вернуться к тому, на чем закончили в пятницу       Старк теряется всего на мгновение. Ловит взгляд пацана и приходит в себя. Несмотря на этого вопиющего провокатора, Тони все ещё профессор, которому нужно вести занятие. Кажется, это занятие будет одним из самых трудных в его карьере.       Карьере, которой, возможно, скоро может и не быть вовсе. Оба понимают, что делают непозволительные для них вещи. Но чувство риска определенно нравится им, добавляя перчика в происходящее.       Питер получает просто непозволительно большое удовольствие, когда пялится на профессора всю лекцию. Впервые в этом кабинете он чувствует себя так расслабленно и уверенно. И это великолепно. После всех занятий, которые Паркер провёл в тихом подглядывании и вечном напряжении, он понимает — дышит. Свободно и легко. Даже позволяет себе смешинку пару раз когда Старк реагирует.       А Тони очень даже реагирует. Тони места себе не находит. Постоянно ходит из одного угла в класса другой, то садится на стул, то встаёт. Парень буквально сводит его с ума. От сверлящего взгляда в груди что-то закипало, а довольная ухмылка действовала на нервы. Старк хотел тут же заставить парня снять штаны и отшлепать Паркера за плохое поведение.       И такие мысли совсем не помогали Тони справиться с собой. А вот Питеру наоборот нравились все будоражащие нутро картинки, появляющиеся у него в голове.       Паркер ловит предостерегающий взгляд. Он будто слышит старковское «позже поговорим, чертеныш». Питер думает о том, как бы послушно принимал все удары, просил прощения у своего папочки. Как предложил бы загладить свой поступок. Закусывает губу, представляя, как сначала грубо, а потом нежно, извиняясь, гладили бы руки профессора. Прикрывает глаза — и будто переносится в будущее.       Молодец, хороший мальчик.       Щеки пацана горели. Но вовсе не от смущения, а от неконтролируемого возбуждения. Тони бы лучше отчаянно покраснел, а не запинался бы на каждом вопросе и терялся в своих же мыслях. Потому что там не только Питер. Старк параллельно обдумывает план.       Потому что найти предлог оставить Паркера — не самое легкое дело. После прошлого раза пацан пришёл с засосами. Что о них могут подумать — одному черту известно. А Тони отчаянно хочет поговорить. Им нужно поговорить. У мужчины — рой вопросов в голове, которые нужно обсудить. Иначе — ждите его в психушке. Потому что он уже не выдерживает.       Но только никакой план так и не понадобился.       Питер никогда особо не комплексовал из-за того, что у него нет друзей. Нэда, с которым они поддерживали общение, ему хватало с головой. А новых заводить Паркер особо не стремился. Поэтому после лекции его никто не ждал. Даже не обратил внимание. Все ушли, оставив одного из своих сокурсников наедине с профессором.       Знал бы кто, какие мысли были в головах у этих двоих.       Старк обдумывает каждое слово, которое может сказать. Но взгляд напротив напрягает. Тони собирается с мыслями и говорит: — Питер, слушай, — голос мягкий, будто боится спугнуть пацана. Который его глазами пожирает. — В пятницу я был вашим малышом, — Питер нагло перебивает.       Питер наблюдает за профессором. И будто в замедленной съемке видит, как какая-то маска Старка слетает, и вот уже мужчина смотрит на него даже с долей раздражения: — конечно, малыш. Питер, ты — мой студент. Должен быть в эту секунду и всегда. А это, — Старк обречённо показывает то на себя, то на Питера, но поймав взгляд Паркера, мягче заканчивает, — то, что ты хочешь — это неправильно. — Но вы тоже этого хотите. Не надо обманывать меня.       Старку бы открыть окно да выйти от безысходности. Мысли разбегаются. Он действительно хочет. Но не может. И понимание, что нужно донести это до пацана давит на мозги. Сжимает до боли. Тони хочется отмахнуться от этого и поцеловать губы напротив. Но так нельзя. — Но, возможно, тогда между нами произошла ошибка, которая сломает жизнь кому-то из нас.       Питеру будто пощечину зарядили. Его мгновенно обожгло от обиды. Белый фон, не позволяющий даже услышать доводы мистера Старка по типу «тебе так будет лучше» и «найдёшь ещё кого-то своего возраста». Так нельзя. Это неправильно. То, что Старк говорит. — это неправильно, — питер перебивает-даже-не-знает-какую-мысль-потому-что-не-слушал и будто неосознанно думает вслух. Пацан реально не сразу понимает, сказал ли он или просто подумал.       Старк смотрит опешив. Не знает к чему отнести чертово «это неправильно». А Питер лишь поднимает взгляд и собирается с мыслями ещё раз. Тони терпеливо ждёт, не торопит. Но внутри — бурлит. Ему так много хочется сказать Того, что он не в праве делать. — то, что вы говорите — неправильно. Так не должно быть, — Старк смотрит с подозрением, не до конца понимая парня. — может мне конечно показалось, но я вам нравлюсь.       Питер ловит усмешку Старка, и напряжение, сковывающее его грудную клетку, немного отпустило. Говорить было трудно. Парень чувствовал себя принцем из спящей красавицы, которому надо было продираться сквозь заколдованный лес. И почему-то это сравнение сейчас прибавило неуверенности. Даже в такой момент он вспомнил Детский мультик. Какой уж тут Старк. Но отступать было поздно. — и вы нравитесь мне. А преподавать вы будете у меня ещё сколько? Семестр? Ничегошеньки себе, как долго. По сравнению то с годами жизни, да? — Паркер будто вызов бросает. давай, попробуй только возразить и сказать что я не прав.       Старк видит это. Старку это нравится. А ещё Тони считает это слегка забавным. Ребёнок чуть ли не ножкой топает, но это заставляет задуматься о том, к чему парень ведёт. — знаете, профессор. Я могу и подождать. Но мне не будет лучше, если вы откажетесь от меня из-за этого чертового мнения, что студент и профессор это плохо, — пацан сам не замечает, как заводится и начинает повышать голос. Тихое шипение преподавателя возвращает его в реальность, и Паркер тише продолжает, — я не хочу ждать. Но если Вам так будет легче, то окей. Но я не собираюсь забывать «это».       Питер с иронией повторяет жест Тони, которым мужчина описал их отношения в начале разговора. Парень надеется, что его слова хоть что-то решат в их отношениях. Паркер смотрит на Старка и тяжело дышит, ожидая решения. Будто примет окончательное отношение в любом случае.       Вот только Питер знает себя. И хочет Того Старк или нет, но пацан своего добьётся. Приз слишком сладок, а Питер падок на вкусненькое.       Старк, кажется, окончательно понимает, что попал. Скорее всего, следующий месяц-два он проведёт в самокопании и уничижении, потому что не сразу простит себе этого решения.       Но когда Старк подаётся вперёд и заключает Питера в крепкие объятия, шепча на ушко «не брошу, малыш, ни за что не брошу». Когда Питер от облегчения не контролирует пару слезинок. Когда они оба теряются в этих жизненно необходимых объятиях. Когда оба ненадолго могут свободно выдохнуть, потому что они подумают обо всех тонкостях позже. Вместе. Когда целый мир — в этой аудитории, в человеке рядом. Тогда никакие трудности не страшны.