Псих

Темноволосая девушка долго смотрела в карие глаза юноши, который был не меньше испуган, чем она. В конце концов Оливия отпустила Макса, они оба выдохнули. — Так. Объясни всё с самого начала и по порядку, — первой нарушила тишину Оливия. — Я понимаю: мы оба не психи. По крайней мере я надеюсь. — Хорошо, я расскажу. Всё началось в 2016… И Макс всё рассказал девушке. О том, как он начал снимать скетчи, о том, как он взял Оливию в сожительницы, как к ним подселили Ботана, о Няне, Барменше, обо всех, кто каким-то образом участвовал в его жизни. Весь рассказ занял несколько часов. Всё это время Оливия внимательно слушала, иногда вставляя: «Ну ни хрена себе» или «Быть не может». — Вот… — Макс уже заканчивал. — А недавно я заметил, как Ботан на тебя странно поглядывает. Влюбился, наверное. — Хах, этот нытик? Да никогда. Они оба замолчали. — Ну? А что дальше-то было? — не могла усидеть на месте Оливия. — А потом я просто заснул в своей квартире и проснулся здесь. — Мда… — задумчиво произнесла Оливия. — Не могу поверить, что ты мог это придумать. Просто невозможно. Либо ты псих, либо… Макс устало посмотрел на девушку. — Либо это действительно правда, — поспешила добавить она. — Знаешь, я теперь ни в чём не уверен, — с этими словами Макс плюхнулся на кровать. — А я была бы рада, если б это оказалось правдой. Прикольная жизнь у меня бы была. — Слушай… — вдруг осенило Брайна. — Мне кажется, что раз здесь есть ты, Дерзкая Няня, то тут должны быть и остальные персонажи? Максим немного воодушивился, но Оливия спустила его с небес на землю: — Это совсем не факт. Хотя даже если и так, то необязательно все твои персонажи будут вертеться вокруг тебя. У всех своя жизнь. Макс хотел ещё что-то сказать, но в животе предательски заурчало. — Тоже жрать хочу, — с сочувствием посмотрела на парня Оливия. «Странно. Оливия, которую я знал, была гораздо грубее этой», — подумал Максим, но его мысли прервал стук во входную дверь. Это Оливия с яростью колотила её: — Эй, уроды. Где жрачка? — кричала она. — Да тебе никто не отве… — начал Тарасенко, но тут из-за двери послышался голос. — Рот закрой, через полчаса принесут обед! — Ни фига себе персонал! — закатила глаза Оливия. — Да чем же тут заняться можно? — не выдержал Макс. Ни телефона, ни телевизора, ни книг тут и в помине не было. — Будем валяться как овощи. Вот и всё, — ответила Оливия. — Крутая перспектива, ничего не скажешь. В эту минуту дверь палаты открылась. Ребята обрадовались, что принесли кушать, но тут же они услышали крик какого-то парня: — Не хочу, не буду, не заставите! — в комнату буквально ввалился юноша в смирительной рубашке. Двое санитаров кинули его на пустую кровать, совсем не церемонясь. Один из них приковал его кожаными ремнями. — Нет, пустите. Почему эти двое не в ремнях? — возмущался парень. — Они не такие буйные, как ты. Если будешь себя хорошо вести, то и тебя освободим, — ответил санитар, что был покрупнее, а затем они оба удалились. В это время Брайн был в полнейшей шоке. — Ботан? — только и смог прохрипеть он. — Чего? Это ты мне? — не понял парень. — И это Ботан? — подала голос Оливия. — Я думала он слабак, а он тут сопротивляется. — Я не Ботан… Я… — юноша в очках прикрыл глаза. — Я не помню, как меня зовут! Чёрт! — выпалил он. — Из-за чего ты здесь? — спросил Макс.— Тоже не помнишь? — Как раз это я помню. Готовился к олимпиаде для поступления, слишком долго не спал, стал очень нервным, мама меня сюда и закинула. Сказала, что я больной и помешанный, — юноша немного погрустнел. — Ясно… Короче, ты точно Ботан, — решил Макс. Ботан лишь цокнул языком. — Эй, Брайн, — шепнула Оливия. — Это он что ли в меня втюрился? — Ну… Не знаю, втюрился ли. А может и нет. — Ой, ну и ладно, — Оливия притворно обиделась, показав Максу язык. За такими разговорами прошли те заветные полчаса, и принесли обед. Попробовав какую-то вязкую массу на вкус, Оливия произнесла: — Буэ, что за херня? Я это есть не буду. — Привыкай! — ответил Макс и тоже попробовал на вкус «суп». И зря. Это было невозможно есть. — Эй, а как же я? — подал голос Ботан, с которого ещё не сняли ремни и смирительную рубашку. Но, увидев скрюченные лица соседей, сказал: — Нет, спасибо, воздержусь. Оливия не выдержала такого поворота. Она надеялась нормально покушать, девушка стала опять стучать в дверь. В дверь было выставлено окошко для переговоров, оно отворилось. — Ну, чего тебе? — послышался женский голос. — Дайте нормальной еды. — Деточка, не я готовлю! — крикнула тётка. — Тогда принесите книги! — заорал Ботан. — Не положено. Вдруг вы ими поубиваете друг друга. Могу принести лишь бумагу и карандаши, — и окошко для переговоров захлопнулось. — То есть, по мнению этой тётки, карандашами мы покалечить друг друга не можем? — сказала темноволосая. — Тише ты, а то и карандашей лишимся, — шикнул Брайн. Через какое-то время женщина принесла всё то, что обещала, сказав, чтоб «тому буйному умнику не давали», и Брайн с Оливией, согласившись с ней, стали рисовать. А женщина освободила Ботана и дала какой-то журнал в мягкой обложке. — И зачем она дала мне журнал о моде? — вздыхал Ботан. Но больше ничем довольствоваться он не мог.

***

Всё то, что происходило с Максом до попадания в психушку, будто постепенно отпускало его. Ему стало казаться, что он действительно болен, что этого всего никогда не было, что всё это действие таблеток, которыми его тут пичкают. Парень уже принял это через несколько дней. Он подружился с новыми Оливией и Ботаном. Но больше всего он сблизился с Оливией. Она не была той грубиянкой, жившей с ним по соседству. Да, конечно, она позволяла себе какие-то колкости, но не так часто, как это делала прошлая Оливия. Она поддерживала Макса, сопереживала, помогала не впасть в депрессию. Тарасенко стал очень дорожить ею. Он никак не понимал, как он жил без этой темноволосой девушки раньше. Хотя сам понимал, что от той прошлой Оливии настоящей досталась только внешность, имя и способность отвечать за себя. Максим не понимал, влюбился ли он, или это так действуют таблетки, или он просто очень дорожит девушкой. Но однажды… Окошко белой комнаты отворилось: — Палата тридцать пять, к вам посетитель! Все жители палаты переглянулись.