Псих

Дверь в палату со скрипом открылась. — Чувак? — выдавил из себя Максим. Ботан и Оливия переглянулись. Как раз об этом человеке Брайн им и забыл рассказать. В больничном халате, накинутом поверх толстовки, стоял Чувак В Жёлтой Толстовке. — Привет, Максим, — улыбнулся он, переводя взгляд на Оливию и Ботана. — Здравствуйте. ЧВЖТ слегка кивнул в их сторону. — Максим, нам надо поговорить, я договорился, — сказал он. Максим только кивнул и начал подниматься с пола, на котором рисовал. Но тут окошко для переговоров открылось и врач сказала: — На прогулку. Живо! Оливия, слегка улыбнувшись Брайну и легонько коснувшись его плеча своей тёплой ладонью, мол «всё будет хорошо», вышла из комнаты, а за ней и Ботан поспешил удалиться. Как только дверь захлопнулась, ЧВЖТ ринулся обнимать Максима. Тарасенко никак этого не ожидал. — Чувак, ты… Помнишь меня? — Слава богу, я тебя нашёл! — Нашёл… Я разве терялся? — Ты пропал! — вымолвил посетитель. — Значит, я всё-таки не псих? — улыбнулся Максим. — Но тогда, что здесь происходит? — Я сам до конца ни в чём не разобрался, — принялся объяснять ЧВЖТ. Макс вскинул бровь. — В общем, как-то так, случайным образом, ты открыл портал в другой мир. — Ха, что ты несёшь? — улыбнулся Макс, но когда он посмотрел на серьёзное лицо Чувака, то сразу сменил выражение лица. — Я искал тебя полгода, каждый день, по-твоему, это смешно? — не выдержал ЧВЖТ. — Что? Каких полгода? Я тут около месяца, — Брайн не верил в эту чушь. — Братан, если ты не знал, наш мир — настоящий мир, в котором ты жил, — не единственный во Вселенной. Существует множество разных миров. В каждом мире свои законы и свои вариации разных событий. В этом мире ты психически не здоров. Мы все не знакомы. В другом мире ты популярный блогер. — Да нннет, ннне может быть, — начал заикаться Брайн. — Ты думаешь, я шутки шучу? Между мирами не существует понятия времени. Для тебя и для нашего мира прошёл месяц, для меня — полгода, так как я перемещался из одного мира в другой. Хорошо, что понятия «старость» тут тоже не существует, — тяжело вздохнул Чувак. — Но… Как же ты меня нашёл, если миров так много? — спустя долгую паузу, во время которой парень старался всё уложить в голове, продолжил Макс. — То есть, как ты вообще сумел покинуть наш мир, тебя не волнует? — посмотрел на него парень. — Меня волнует абсолютно всё. Но я чувствую, что если начну задавать много вопросов, то их станет ещё больше. — Тут ты прав. Не всё так просто. Когда Оливия и Ботан (из нашего мира) поняли, что ты пропал, они позвонили мне. А я, как ты знаешь, умею создавать порталы в холодильнике. Ну вот и всё. Я просто отправился в другой мир. Но как сделал это ты — загадка. — Так как ты меня нашёл-то? — повторил свой вопрос Брайн. — Я… — ЧВЖТ не успел договорить. Дверь открылась, Ботан и Оливия пришли с прогулки. — Мы снаружи договорим, — сказал Чувак и крепко схватил Брайна за руку. — Но нас не пусят. — Я же сказал, я обо всём договорился. Парень вёл за собой Макса. Брайн думал, что ЧВЖТ выпросил у врачей какую-то комнату для их разговора, поэтому молча шёл за ним. Но всё же Чувак не отпускал руку Максима. Наконец, Чувак остановился возле комнаты с надписью «Для персонала». Зайдя туда, парень ещё раз посмотрел в глаза Максиму и, ещё крепче взяв его за руку, что вызвало большое удивление у Макса, быстро ринулся к стоящему неподалёку холодильнику. Тарасенко и вскрикнуть не успел. Секунда — и Максим уже в своей квартире. Такой родной и одновременно далёкой. На диване сидели Оливия и Ботан. Ну, точнее, они лежали друг на друге, мирно посапывая. Странный звук разбудил их. Сначала они не поверили своим глазам, а потом, переглянувшись, побежали обнимать ничего не понимающего Макса. — Целый месяц без тебя, урода! — повисла у него на шее Оливия. — Я так рад! — приговаривал Ботан. — Ребята, я тоже очень рад! — улыбался Максим. Через некоторое время компания из четырёх человек сидела за столом и обсуждала, что случилось за это время. ЧВЖТ как-то слишком замудрённо объяснил Брайну, как тот его нашёл. В общем, Брайн ничего не понял. Да это было и не важно. Ребята долго сидели и делились всякими приколами. — Чувак, а как мне вернуться обратно? — вдруг серьёзно спросил Тарасенко, прерывая всеобщее веселье. — Эм… Никак… — почесал затылок парень. — Что? — Брайн аж подпрыгнул со стула. — Но как же… Как же так… Перед его глазами промелькнула та Оливия из психбольницы, та девчонка, которая помогала ему, та, в которую он… Влюбился. По-настоящему. Ботан и Оливия переглянулись. Максу было не видно, но под столом Оливия сжала руку Ботана. Общее горе (пропажа Брайна) сплотила их. Они влюбились друг в друга. Так же, как Макс в иную Оливию. — Я… Я должен. Я должен вернуться, — запинаясь промолвил Тарасенко. — Ты не можешь. Мне просто очень повезло, что я нашёл тебя. Я же тебе объяснил! — оправдывался ЧВЖТ. Макс стукнул кулаком по столу. — Я должен их забрать! Им не место в психушке! — Максим! — начал кричать ЧВЖТ. — Даже если бы, теоретически, ты бы вернулся туда, то не смог бы забрать их! Ты бы нарушил пространственно-временной континуум. Ты хочешь, чтоб в нашем мире появилось две Оливии и два Ботана? Так нельзя поступать! Ты можешь разрушить целую Вселенную, ты понимаешь это? Все мы — это часть единого целого. Каждый из нас важен. Эффект бабочки, слыхал о таком? Если что-то пойдёт не так, то… Будет ужасно, Макс. Поверь, так будет лучше. И для них, и для тебя. С каждым словом Макс грустнел. «Нет. Ну как же так», — думал он. И Макс начал представлять знакомую палату номер тридцать пять. Вот Оливия ждёт Брайна, чтобы поговорить с ним обо всём и ни о чём. Что-то он задерживается. «Не волнуйся, всё будет нормально», — успокаивает её Ботан. Но Оливия начинает нервничать. Брайн уже так долго не приходит. «Я так не могу. Всё, как только он придёт, так я попрошу заткнуть Ботана уши и признаюсь ему в том, что я к нему чувствую. Его нет каких-то полчаса, а я уже нервничаю. Значит, я не могу без него», — думает она. Брайн с ужасом откинул такие мысли. Но они всё лезли и лезли в голову. Он переживал за девушку, как и она за него. Хоть бы можно было подать какой-то знак. Ну хоть что-нибудь! Брайн сосредоточился, анализируя, что же можно сделать. Но в его голове лишь добрые карие глаза и нежные губы, так и не сказавшие: «Я тебя люблю».