Wake Up

Вернувшись домой Бакуго решил удостовериться, что Мицуки спит. В своей комнате её не было, но он нашёл записку на кухне, где она написала, что придет домой только завтра. Это значило только одно — она разозлилась не на шутку. Будет всю ночь пить со своими подругами, а завтра придёт и начнет давить на Кацуки своим молчанием и косым взглядом. Хотя, это сейчас совсем не волновало парня, он даже наоборот, радовался тому, что будет один. Он вышел из кухни и направился в свою комнату. Она находилась рядом с ванной комнатой на втором этаже. Комната была достаточно большой, но внутри находились лишь самые необходимые предметы, а именно: односпальная кровать с ящиками для вещей, большой шкаф, стол для работы перед окном и баскетбольная корзинка в углу, которую сделали ему еще в начальной школе. Минимализм — чертовски хорошая вещь, думает Кацуки и никогда не понимал тех, которые пихают все подряд и как-то выживают в этом хаосе. Он бы сейчас же свалился на кровать и лег бы спать, но головная боль все никак не отступала и его голова была готова вот-вот взорваться, поэтому парень решил сначала выпить таблетки, а потом уже наслаждаться долгожданным отдыхом от этого дерьмового дня. Он точно помнил, что все таблетки находились в гостиной на полке, в которой лежали все, что могло вообще пригодиться в жизни, но таблеток, конечно же, не было. Значительное время порывшись во всех уголках квартиры, в которых могли вообще оказаться эти, уже теперь ненавистные таблетки, он нашел их в ванной комнате.  — Как, блять, эти чертовы таблетки оказались там, — спрашивает он сам себя, стоя на кухне и запивая их водой. Было немного больно из-за потрескавшейся губы, но терпимо. После нескольких глотков парень поставил стакан на стол и пошел в свою комнату. Этот день чертовски его вымотал. Он буквально обрушивается на кровать, включает свой телефон и смотрит на время: «Восемь вечера. Посплю, наверное, до девяти, и все пройдет». Парень даже не заметил, как уснул, да он и дальше бы спал, если бы его телефон не переставал вибрировать спустя некоторые промежутки времени. Бакуго неохотно открыл глаза и увидел то, чего больше всего не хотел. Сообщение. От незнакомого номера. Скорее всего от надоедливого веснушчатого парня. Была уже половина девятого. Кацуки совсем не хотелось отвечать ему. Он лишь хотел что-нибудь поесть и дальше пойти спать, но ещё надо было приготовить завтрашнее расписание.  «Какой геморрой», — думает про себя парень и идет вниз, чтобы съесть хоть что-нибудь. Открыв холодильник и изучив все содержимое в ней, он пришел к выводу, что, да, это наихудший день в его жизни. В холодильнике не было ничего съедобного, кроме яблока. Все потому что, его мама не особо любит готовить и им приходится все время заказывать еду. Но все же, она готовила. Редко, но готовила. И это устраивало Бакуго. Он достает свой «ужин» и идет в свою комнату. Парень с неохотой, но быстро приготовил завтрашнее расписание. Голова уже не болела, а от пластыря на уголке губы он решил избавиться. «Всего лишь небольшая царапинка, не смертельно. Да и синяков, к счастью, нет», — думает про себя он, смотря в зеркало. Бакуго кусает яблоко и сев на кровать включает мобильник, чтобы посмотреть сообщение от Мидории: «Привет, ты как?  Ничего не болит? Спасибо тебе еще раз! Даже не знаю, что было бы,  если бы ты не пришел» 

21:18

«Надеюсь, ты не злишься  на меня, прости еще раз!»

21:25

   «Ах, да, вот кстати  сегодняшние записи по истории»

21:34

«Если бы не я, то ты был стал мешком для битья, вот что было бы», — подмечает у себя в голове Кацуки. Наверное, ему следовало тоже поблагодарить его за записи, но он не хотел ему отвечать. У него в голове все никак не укладывалось, как это так судьба распорядилась, что они теперь оба должны после уроков оставаться на дежурство. И тут Бакуго вспомнил про слова Изуку, что его заперли в спортзале ученики из другого класса. Может быть, сегодняшние мудаки и были ими? Ему вдруг стало интересно и он стал печатать: «Это были они?»

21:40

Отправив сообщение, Бакуго вдруг подумал, что это ведь не его дело. С чего это он вдруг интересуется этим, он точно не тот человек, который бы яро стоял на том, что надо восстановить справедливость. Кацуки знает, что такое дерьмо как буллинг — это уже почти что норма, он существует везде, и даже если он захочет помочь жертвам, он знает, что всем не поможешь. Бакуго просто был реалистом. После отправки сообщения, по его мнению, прошло уже значительно большое количество времени, поэтому он уже собирался удалить его, но вдруг пришел ответ от Изуку: «Да»

21:49

«Да уж, это было очевидно», — мелькнуло в голове у Кацуки. В любом случае, завтра им точно достанется от Айзавы, который строго чтил школьные правила и никогда не допускал, чтобы кто-то избегал наказания из-за своих проступков.  «Впредь, просто постарайся не быть грушей для битья, жалко смотреть»

21:50

Это было грубо, но Бакуго всегда был таким. Грубияном, который не боится напрямую высказать то, о чем он думает. Кацуки решает сохранить номер Изуку. Телефон запищал: Веснушчатый: «Хорошо, еще раз спасибо! И спокойной ночи!» 

21:51

Бакуго не стал отвечать на его сообщение. Зачем? Но он был немного удивлен его дружелюбности, даже после того, как он нагрубил ему. Парень встал и отключив свет лег на кровать и уже приготовился ко сну. Окно он решил оставить открытым, чтобы комната наполнилась запахом земли после дождя, а на стенах комнаты игрались блики от света луны и машин. Кацуки плотно натянул на себя одеяло и быстро уснул, так как его почти никогда не мучали мысли перед сном.  

***

День начался как обычно. Бакуго проснулся от звона будильника. Парень часто опаздывал из-за того, что забывал ставить будильник на телефоне. Опаздывал, и таким образом давал учителям еще один повод, чтобы недолюбливать его. Он понимал это, понимал, но никогда особого внимания не уделял. Мицуки предлагала купить будильник, но Бакуго всегда отказывался. Зачем, если есть телефон? Он считал это лишь пустой тратой денег до тех пор, пока он не опоздал пять дней подряд. Но осталось всего один триместр до окончания школы, так что он решил, что все же не купит его. После пробуждения и пятиминутной ненависти ко всему миру, парень встал и закрыл окно. Кацуки подметил для себя, что спать с открытым окном было плохой идеей, так как ночью было холодно. Да и какой нормальный человек будет спать с открытым окном осенью? Парень быстро заправил кровать и пошел умываться. Кацуки всегда умывался в холодной воде, чтобы быстро взбодриться. Сейчас он думает о том, что в любой другой семье утро было бы совершенно другим. Любого другого сейчас бы разбудила мама, а не чертов будильник. Разбудила бы со словами: «Хватит уже дрыхнуть, ты опаздываешь!», на что он бы отвечал чем-то наподобие «Ну ещё пять минут, мам». А после того, как он умоется, его бы ждала только что приготовленная, горячая еда и ласковое: «Приятного аппетита». У Бакуго ничего этого не было. Нет, не то чтобы он завидовал, ему просто иногда тоже хотелось такого. Хотел бы слышать эти банальные, но такие важные фразы, как: «Доброе утро», «Спокойной ночи» и «С возвращением, сынок, как провел день?» Но больше всего он нуждался во фразе: «Не бойся ничего, я рядом». Он, пусть и не понимает, но где-то внутри он всегда нуждался в человеке, который был бы с ним рядом, который бы поддерживал его в трудные минуты и не оставлял его одного. Никогда бы не оставлял. Он хотел бы есть домашнюю еду, иногда играть в баскетбол со своим отцом и слушать от него раз за разом смазливую историю о том, как они встретились с мамой. Иногда беситься из-за их чрезмерной заботы, говорить с родителями о том, как он провел день, о том, как его бесят некоторые учителя, о том, как он любит баскетбол и о том, как он впервые влюбился. Черт возьми, он о стольком бы хотел поговорить. Он столько бы хотел сделать со своей семьей. 

Но ему ведь не всегда этого хотелось, да? Это просто были минуты слабости. 

И кому ты врешь Кацуки Бакуго? 

После того как он умылся, парень направился в свою комнату и переоделся в школьную форму. Далее Бакуго спустился на первый этаж, натянул на себя свое пальто и вышел, оставив записку матери о том, что он задержится из-за тренировки. Было еще двадцать минут до звонка. Школа была рядом, и Кацуки добирается пешком до нее за десять-пятнадцать минут. В этом было много плюсов например: он во время обеда мог прийти домой и поесть или забрать что-то, если забыл. Парень уже направлялся в школу, а по пути он решил купить что-то на перекус, так как дома уже ничего не было. Вчера он съел единственное, что было более менее съедобным. Для октября на улице было достаточно тепло и солнечно. Погода расслоилась, будто к осени пришили невидимую подкладку теплой весны. Вчерашние лужи уже успели высохнуть. Кацуки купил себе свои любимые пончики из маленького, уютного магазинчика по пути в школу. От этого магазинчика всегда пахло свежевыпеченными хлебобулочными изделиями, и Бакуго частенько покупал оттуда сладости, хоть он больше и предпочитал острое, он никогда не мог отказаться от этих пончиков, слишком уж они были вкусными, да и продавщица, работающая там, очень добрая и солнечная женщина. Она всегда улыбается, когда видит Бакуго, который приходит за очередными пончиками с глазурью. «Я знала, что ты придешь за ними, поэтому оставила для тебя несколько», — говорит женщина и мило улыбается. Парень лишь смеется в ответ и робко благодарит ее. «Ты очень хороший мальчик, да еще обожаешь пончики, прямо как моя дочь. Она все еще малышка, но уже говорит, что хочет помочь мне с работой и что тоже хочет печь. Может, когда-нибудь я познакомлю тебя с ней. Ладно, что-то я заболталась, осторожней по пути в школу, Бакуго-кун», — говорит она и машет на прощание парню. Кацуки давно заметил, что у нее немного грустные глаза. Грустные, черные, затягивающие в себя глаза. Он хотел бы, чтобы такая прекрасная женщина как она всегда была счастлива. Чтобы ей никогда не было больно. Обычно осенью все ходят с хмурыми и отчаявшимися лицами, но этой осенью все было иначе. Все ходили чересчур радостными и постоянно улыбались. И даже утопая в своих заботах, все были с каким-то светом, исходящим изнутри. Бакуго сейчас казалось, что только он один был немного отчаявшимся, незаинтересованным в чем-либо, перегоревшим человеком, хоть он и был достаточно молод для таких чувств. 

***

На удивление день проходил просто отлично, ведь только вчера он готов был убить всех и каждого. Айзава почему-то не отчитал его за вчерашнюю драку, да и истории сегодня не было. Значит, и этого вечно орущего на него придурка не будет. Уроки прошли быстро, и вот уже пришло время обеда. Бакуго пообедал в школе со своими друзьями из команды по баскетболу. Не то чтобы у него с ними были прям таки суперские отношения, но и хреновыми их не назовешь. Они всегда могут ему помочь, если тот попросит. Они говорили о грядущих экзаменах, а Серо как всегда шутил про то, что они все завалят и им придется бомжевать. Последним уроком был английский. Немури-сан всем нравилась. Она была очень жизнерадостным и общительным учителем, и на удивление, Кацуки она тоже не то что нравилась, но она его не раздражала. Почему-то, Бакуго подумал, что если бы он попал в подростковую сопливую мелодраму, где школьник влюбился в свою учительницу, то он, скорее всего, влюбился бы именно в ее. Было немного смешно представлять о таком, ведь Немури Каяма — стройная, красивая, с длинными шелковистыми волосами, большими глазами прекрасная женщина, и Бакуго — самый обычный школьник, прославленный лишь плохим поведением и чуть-чуть из-за баскетбола. День бы так и закончился на хорошей ноте, если бы Кацуки не вспомнил о дежурстве. К моменту окончания урока все стали потихоньку уходить. Последними остались Кьёка Джиро и Момо Яойорозу.  — Ты чего это домой не идешь, — спрашивает Джиро у Бакуго, засовывая свои тетради в сумку. Девушка никогда не снимала свои наушники и ее из-за этого часто отчитывали. Еще она была немного грубой и дерзкой. Пока все девушки даже подходить к Бакуго боялись, она с легкостью могла разговорить с ним и даже отчитать по какому-либо поводу. Яойорозу же в свою очередь представляла собой само спокойствие и совершенство. Но даже несмотря на свои различия, они неплохо ладили. Были лучшими подругами, как обычно говорят девушки.  — Да я бы с радостью, если бы не дежурство с ходячей проблемой, сидящей на самой последней парте, — отвечает Кацуки также убирая все со своей парты в свой рюкзак.  — Стой, ты что, общаешься с Мидорией? Вот так новость, а я думала, что ты даже не подозреваешь о его существовании, — удивлённо и с усмешкой добавила девушка.   — Не подозревал, да и дальше бы спокойно жил без него, если бы не наказание за, видите ли, драку, которой и не было, — сказал парень и тяжело выдохнул.    — Воу, не завидую тебе. Хотя больше жалко Мидорию. Такой добрый, тихий мальчик и будет рядом с таким человеком, как ты, — не из злости или неприязни, а скорее для того, чтобы взбесить Бакуго, говорит Джиро. Не то, чтобы она была задирой, или что-то подобное, просто она считала, что Кацуки выглядит забавно, когда злится.  «И что значит «таким?», — думает парень. Но все же, эта девушка слишком много себе позволяет, но он ничего ей не ответил. Он ждал того, чтобы она с Яойорозу побыстрее ушли. А после, они с Изуку побыстрее бы управились с уборкой. Долго ждать ему не пришлось, они наконец собрали все свои вещи и ушли. Джиро напоследок крикнула Бакуго что-то наподобие «ты только с ним хоть не подерись, а то мало ли что можно ожидать от тебя», из-за чего Яойорозу отчитала ее, ведь «нельзя плохо отзываться о своих друзьях». Слишком уж она добрая и правильная, думает Кьёка и извиняется перед ней, хотя стоило перед Бакуго.  За окном было достаточно солнечно. Лучи освещали весь кабинет. «Было бы неплохо быстро все закончить сейчас и пойти на тренировку, а после можно было бы и во дворе немного поиграть. И под конец дня, с приятной слабостью во всем теле он бы бесцельно листал все соцсети, хотя надо было уже думать, куда поступать после школы», — Кацуки и дальше бы размышлял о своем, но из потока мыслей его вырвал Изуку, который подкрался к нему сзади. — А тебе не пора на тренировку, если да, то я могу один все-, — немного тихим голосом начал говорить Мидория, но его сразу перебивают: — Нет, я же тебе уже говорил, что я не такой кретин!  — Хорошо, извини, — выпаливает Изуку и начинает уборку, а следом за ним начинает убираться и Кацуки. Они молча выполняли свои обязанности и вдруг блондин поймал себя на мысли, что он хочет поговорить с зеленоволосым. Наверное, солнце ударило в голову Бакуго, или вчера его ударили все-таки по голове, а не по животу, по другому он никак не мог объяснить это внезапное и по ощущению самого парня какое-то «неправильное» желание. Ладно бы, если бы только это, но он начал разговор, так еще и с самого, по его мнению, отстойного вопроса из всех, что он вообще мог задать кому-либо в этой жизни: — А что тебе нравится? — только-только спросив, он сразу проклял себя за это, зачем он вообще спросил это? Он сам не понимает, наверное, его точно вчера по голове ударили. Несомненно. Безоговорочно это так. В классе повисла неловкая тишина и Бакуго молился всем богам и даже демонам, чтобы его вопрос остался неуслышанным или хотя бы в крайнем случае неотвеченным.  — Флориография и биология в принципе, — следует ответ от Изуку после недолгой тишины, которая для Бакуго, как показалось, длилась целую вечность. И теперь Кацуки уже был уверен на все миллион в кубе процентов, что он ударился головой, ведь Бакуго даже не понял, как они пришли к этому, но он узнал, что молодые коалы пахнут как леденцы от кашля. Веснушчатый очень пылко рассказывал о вещах, которые ему нравились, в точности как в детстве, и Кацуки заметил то, что Мидория эмоционально жестикулирует руками, когда говорит о чем-то, что ему интересно. Он посчитал это немного забавным. Голос Изуку был тихим, спокойным, пропала та нервозность в его поведении, а если Кацуки присматривался, то он и вовсе мог посчитать его веснушки. Хотя, если вспомнить, давно, в детстве, он уже считал их, гладя подушечками пальцев и соединяя в единый образ всех возможных получавшихся созвездий. Но сейчас, как заметил блондин, количество веснушек Изуку увеличилось. Внезапное появление Нейто Мономы — ученика с параллельного класса, будто заставило Бакуго вновь вернуться в реальность: — Ты чего тут застрял, тренировка уже начинается, говнюк, — выпаливает Монома, заходя в класс, и, встретившись взглядом с Мидорией ехидно смеется — с кем это наш любимый капитан воркует? — Завали хлебало и пошли, — сразу огрызается Кацуки. Ни для кого не секрет, что с Мономой у них были натянутые отношения, по мнению самого Бакуго, Нейто был тем еще ублюдком, но как сокомандника он его очень даже ценил. Как и Монома в свою очередь никакой симпатии не испытывал к Бакуго, он его лишь раздражал своим характером, но где-то внутри себя, сам того не понимая, Монома завидовал ему, ведь сколько бы он не старался в игре он никогда не мог его превзойти. — Эй, задрот, я ухожу, — предупреждает блондин, собирая свои вещи. В принципе, они уже закончили с уборкой, оставалось лишь выкинуть мусор и с такой простой задачей Изуку и сам справится, подводит для себя итог Бакуго. Его выбило из колеи осознание того факта, что из-за общения с веснушчатым, он потерял счет времени и даже забыл про свою тренировку.  — Хорошо, удачи с игрой, — отвечает Мидория и махает рукой на прощание.  Тренировка проходила для Бакуго совсем не так, как ему хотелось бы, он очень сильно лажал во время игры, что его крайне бесило. Конечно, эта была не самая худшая игра, которая была у него за все проведенные матчи, но Кацуки никогда не допускал таких оплошностей во время игр как сейчас. Монома все подкалывал парня провокационными вопросами по типу «что это с нашим номером один, что ворон считаешь?» К моменту окончания игры за окном было уже темно. Парни поблагодарили друг друга за игру и пошли переодеваться.  — Братан, что с тобой сегодня, не выспался чтоли, — спрашивает Серо у Бакуго одновременно натягивая на себя рубашку.  — Забей, — лишь буркнул в ответ Кацуки, ведь, он сам не знает, что с ним сегодня. Или он просто не хотел признаваться себе в том, что во время игры думал о кучерявых волосах и веснушках, которые никак не давали ему сосредоточиться.  — Да он сто пудов просто втюрился в кого-то, — подошел и начал хлопать по плечу блондина сокомандник, — так ведь, капитан? — с ехидной улыбкой шепчет на ухо Бакуго Нейто. Все внимание толпы сразу устремилось к теме их разговора, из-за чего Кацуки прямо здесь и сейчас захотелось придушить Моному. На ярко алые глаза, смотрящие на него с явным гневом Монома лишь смотрел с неким азартом и искрой в глазах. Из ублюдка Нейто Монома в глазах Бакуго эволюционировал в нечто, что не могут описать даже все матерные слова этого мира. Все стали спрашивать о том, кто она, из какой школы, кто-то даже спросил о том спали ли они уже, даже Серо подключился к ним и все это раздражало блондина. — Какая еще нахрен любовь? Совсем уже ебанулись чтоли? — со злостью вскричал парень, отталкивая Нейто — я вам всем задницы сейчас надеру, черти!  — Если подумать, любовь и Бакуго это две несовместимые вещи, кто ж его характер вывезет то, подумайте, парни, — по мнению Кацуки, как будто из толпы дегенератов высказался единственный человек с мозгами и им оказался Фумикаге Токоями. Одноклассник Бакуго, парень невысокого роста, который просто обожал все черное, и все, что связано с черным. Не сказать, что он был общительным, но он мог находить со всеми общий язык, за что его нельзя было не уважать. Теперь еще в глазах Кацуки он стал самым умным среди самых тупых.  — И то верно, мне даже как-то жаль тебя стало, кэп, — пробубнил Тецутецу, стирая с глаз воображаемую слезу, другой рукой глядя спину Бакуго.  — А что жалеть то его, пускай перестанет быть мудаком, только и всего, — вставил Монома, все также ехидно улыбаясь, смотря прямо в глаза белобрысого, — но давайте сейчас отстанем от нашего любимого номера один. Я бы хотел вас всех, моих любимых сокомандников, и, конечно же, моего любимого капитана, пригласить на вечеринку в эту пятницу, которая состоится у меня дома. Я надеюсь, вы все придете, мои любимые.  Да, Кацуки знал, что Нейто был отпрыском богатых людей, которые вечно были на командировках, за счет чего он частенько устраивал подобные мероприятия у себя дома. Наверное, он был ярым фанатом американских сериалов, а то Бакуго не может объяснить то, почему в этих подобиях вечеринок всегда присутствовали алкоголь и иногда даже что-то запрещенное. Мономе всегда нравилось быть на виду у всех, быть в эпицентре всего, что происходило в жизни, и совсем неважно, будь то плохое или хорошее. Из-за его поступков у других было неоднозначное мнение о нем. Кацуки же понимал, что он творил всю эту хрень лишь потому что очень боялся одиночества и даже считал, что они в какой-то степени  похожи, и может поэтому, пусть тот и бесил его, при других Бакуго никогда не отзывался о нем плохо. Но, конечно же, он никогда не признается в этом.  Внимание толпы сразу переключилось на обсуждение этой вечеринки, за что Кацуки был безмерно благодарен. Парень быстро переоделся и взяв в руки телефон взглянул на время. Было уже без двадцати минут восемь. Так как все эти вечеринки совсем не интересовали Бакуго, то он по тихому слинял, пока все в предвкушении планировали эту «грандиозную» вечеринку. Выйдя за вороты школы Кацуки натянул на себя шарф и надев наушники быстрым шагом пошел к себе домой.  Дома Бакуго ждала Мицуки с горячим карри. Она не казалась недовольной, значит, скорее всего уже забыла о вчерашней ссоре. Парень неспешно снял с себя верхнюю одежду, повесил ее и решил сначала быстро принять душ. Направившись в ванную и быстро приведя себя в порядок он начал всматриваться на свое отражение в зеркале. У него было странное чувство, будто его лицо и все его тело не принадлежало ему. Спустившись на кухню, парень сел за стол, напротив своей матери и пожелав приятного аппетита, начал готовиться к трапезе.   — Ты решил, куда будешь поступать после школы? — внезапно нарушая тишину, спрашивает Мицуки, сидя на другой стороне стола и смотря на своего сына.   — Пока нет, — кратко и сухо ответил парень.   — Ясно. А ты извинился перед учителем?   

«Я не хочу и не буду извинятся перед этим жалким мерзавцем»

— У него не было у нас занятий сегодня. Завтра попрошу у него прощения.   «И когда ты перестанешь врать?» — где-то внутри кричала совесть.   — Хорошо. Ладно, удачи тебе с занятиями и спокойной ночи, — тихо сказала Мицуки и пошла в свою комнату. Карри был очень даже вкусным, было понятно сразу, что мама сама его готовила и эта еда пробудила давние воспоминания, затаившиеся где-то в самых дальних уголках памяти парня. В его глазах нарисовался тот момент из жизни, когда Бакуго, будучи маленьким четырехлетним ребенком просился помочь своей матери с готовкой. От этих воспоминаний стало тепло, но также и очень грустно внутри. Доев все, Кацуки убирает за собой посуду и тоже идет к себе. Лёжа на кровати он думает о своем будущем. О том, где он будет учиться, что сдавать. Типичные переживания старшеклассника. Парень включил будильник и даже не заметил, как внезапно заснул.

***

 — Бакуго, ты как всегда жжешь! — громко проговаривает Серо и хлопает упомянутого парня по спине. Сие действие от любого другого человека для Бакуго было бы очень даже дерзким и раздражающим, но для этого брюнета это было дозволено. Они с Ханто играли вместе со средней школы и благодаря этому, во время игры они понимали друг друга на каком-то телепатическом уровне. Но кроме страсти к баскетболу у них не было ничего общего. Абсолютно. Они как будто были параллельными прямыми. Из-за этого, во время общения о чем-то помимо баскетбола, между ними как будто выстраивалась каменная стена, которая мешала им понять друг друга.  — Вот же черт, хорошо сыграли, парни, но до звонка осталось всего пять минут! Нам надо побыстрее уходить! — громко с тревогой заявляет Сато. Его слова вернули всех в этот мир, в котором существуют и другие уроки, а не только баскетбольная площадка, мяч, и игра, от которой дух захватывало. Их противники, тоже потрясенные тем, что они выпали из этого мира, быстро собрались и побежали в сторону раздевалки, поблагодарив своих противников за игру. Команда Кацуки тоже собралась и уже было направилась в сторону раздевалки как вдруг:   — Кстати, парни, все же помнят про соревнования среди школ на следующей неделе? Мы просто обязаны показать класс! — с энтузиазмом объявил Серо.   «Полный пиздец» — сразу промелькнуло в голове Бакуго. А все почему? А все потому что, Кацуки стоял в полшаге от отчисления из школы и если это все-таки произойдет, тогда на соревнования путь закрыт. Парень надеялся, что если он хорошо себя покажет во время этих соревнований, то его могут заметить и возможно даже он с легкостью мог бы поступить в какое-нибудь спортивное учреждение.  «Ну да ладно, разберусь со всем этим как-нибудь, а сейчас надо побыстрее переодеться и идти в класс, ведь следующим у меня идет история, а это значит, что надо будет опять выслушивать этого ублюдка», — подытоживает все для себя блондин и быстрым шагом идет в раздевалку. Быстро сменив одежду и выйдя из зала он шел до конца коридора, а позже начал подниматься по лестнице. На ступеньках играли зайчики и от них было приятно тепло, солнечные блики, падавшие на лицо парня будто бы очень нежно целовали его. Для очередного осеннего дня солнце было очень ярким и не было ни одной тучи, и Бакуго даже показалось, что даже если бы вдруг появились эти свинцовые тучи, то они бы не смогли затмить это яркое солнце. Поднявшись на второй этаж и добравшись до злосчастной двери своего класса парень выдохнув открыл ее. «Сейчас начнется», — промелькнула мысль в глубинах подсознания и это было чертовски верно. Сразу же его встретила «любимая» ухмылка своего учителя. По виду мужчины создавалось впечатление, что он был гиеной, которая готовится вот-вот напасть на свою жертву. А впрочем, ждать долго и не пришлось, с явным раздражением и долькой азарта мужчина начал:  — Что на этот раз случилось, Бакуго Кацуки? Прошло уже девять минут с начала урока. Я же давно вам сказал, что если вы думаете, что история для вас бесполезный и ненужный предмет, вы можете отказаться от моих занятий, уважаемый. Если вы нарочно все делаете, то мне придется поговорить с директором о вашем отчислении, — сказал учитель и с искрами в глазах, то ли от злости, то ли от азарта и жажды услышать, что парень может сказать в ответ, посмотрел на блондина, стоявшего у двери. Весь класс сидел в тишине, никто особо не был заинтересован в их стычке, так как это даже стало обыденностью. Большинство были за учителя, так как понимали, что было явное неуважение к его труду, некоторые просто из-за личной неприязни к Бакуго, другие же заметили то, что парня в определенный момент начали отчитывать почти за любое его действие.  «Подумаешь, всего девять минут, за это время ты бы ничего не успел, как, впрочем и за весь урок, ведь учитель из тебя — полное дерьмо», — подумал Кацуки и уже было начал огрызаться на него, ведь он уже изрядно поимел его нервы, как вдруг кто-то из самой последней парты резко выпалил:   — Извините, учитель! Это я попросил его отнести бумаги Айзаве-сенсею, так как сам был занят, еще раз приношу свои глубочайшие извинения, а он тут не при чем! — резко встав поклонился учителю Мидория. Все сидевшие в классе оглянулись на него и начали шептаться, а учитель в свою очередь стал нервно чесаться. Одноклассники Бакуго, зная истерический характер этого учителя, пораньше ушли с урока физкультуры, оставив только балбесов из баскетбольной команды, из которой, по всей видимости, на урок решил прийти только сам Бакуго. Эти предатели даже не удостоились предупредить своего капитана о том, что собираются прогулять этот урок, из-за чего теперь он столкнулся с этой ситуацией. Хотя, зная отношение этого учителя к себе, Кацуки знал, что если бы он тоже решил прогулять, то проблем было бы еще больше. Все затаили дыхание и ожидали дальнейшее действие со стороны учителя:  — Ну, раз так, то садись, — лишь выдавливает из себя учитель и закатывает глаза. Блондин, цокнув, пошел к своему месту и сел за парту. Все в классе также до сих пор о чем-то бубнили и Бакуго расслышал что все обсуждали то, друзья ли он с Изуку, ведь все, кроме учителя знали, что Изуку ничего не просил у парня.  «Бесит. И нахуя это?» — думает Кацуки и начал вникать в тему урока. К счастью, урок прошел быстро и без словесных перепалок с учителем, что не могло не радовать. Далее шел урок классической литературы, где рассматривали произведение Осаму Дадзая «Исповедь «неполноценного» человека». Учителем данного предмета был Тошинори Яги — всеми любимый учитель, который находил подход абсолютно ко всем ученикам. Лет так пятнадцать назад он был мечтой для всех женщин, а сейчас он — добродушный мужчина, который очень хорошо разбирался в литературе.  — Как вы думаете, почему главный герой так боится людей, юный Бакуго? — спрашивает учитель Тошинори у парня, на что тот встает и после незначительной паузы отвечает: — Потому что тот не вписывался в общество и никогда не мог открыть свои настоящие чувства перед людьми, — с уверенностью говорит Кацуки.  — А что же ему мешает открыться, как ты думаешь? Чего именно он боится? — повторно задал вопрос ученику Яги и с интересом ожидал ответа.  — Я считаю, что он боится быть непонятым… быть отвергнутым за свои чувства к окружающим, — подумав отвечает Бакуго.  — Очень интересный ответ, садись, мой мальчик, очень хорошо. К ответу юного Бакуго, я хотел бы добавить, что, по-моему мнению, главный герой еще боится чувств остальных и из-за всего этого он притворяется тем, кем он на самом деле не является, — с энтузиазмом добавляет учитель и дальше начал дискуссию о произведении со всем классом.  «Как можно бояться чувств других людей?» — думает про себя Кацуки и ухмыляется.