reaper ::: жнец

10:56       — Я ждал тебя, — радостно улыбнулся Джисон и попытался вырваться из объятий Минхо, — Честно говоря, не думал, что лестницы настолько неустойчивы.       Минхо рассмеялся, осторожно посадив младшего на деревянную скамейку рядом.       — Сегодня ты выглядишь довольно бодрым, — заметил он, — Но что ты вообще делал на лестнице?       — О, на самом деле ничего такого, — пожал плечами пепельноволосый, — я подумал, что было бы прикольно узнать, смогу ли я заглянуть в окно Феликса — это меньшее, что я мог сделать, после того, как проигнорировал его. Ну и хотел проверить, как там Чарльстон, но мой балкон — запретная зона.       — Ты единственный в своем роде, — прокомментировал Ли. Конечно, он имел в виду это в лучшем смысле.       — Бесспорно. Но у меня есть кое-какие планы на сегодня, — ответил Джисон, улыбаясь еще шире. — Мы едем в приют для животных! — взволнованно воскликнул он, — и, может, покрасим волосы, — добавил он себе под нос.       — А что насчет работы или учебы? — спросил старший, намеренно игнорируя последнюю фразу: его волосы испокон веков были черными, и к настоящему моменту они стали неотъемлемой чертой его образа. А еще он не собирался позволять кому-то портить его девственные волосы химикатами.       — С работы я отпросился, потому что считаю, что заслужил перерыв, пережив прошлую ночь, — поспешно объяснил Джисон, изо всех сил стараясь не показывать, как испугался, что останется один, хотя на самом деле он никогда не был один, потому что, вероятно, в его доме бродил демон. — А колледж сейчас немного выдохся. Мне приходилось учить детей основам музыки. Петь детские стишки, хлопать в ладоши с ними и все такое. Сегодня воскресенье, школы закрыты.       — Хорошо, — ответил Минхо. Джисон вздохнул с облегчением, когда увидел, что второй даже вникать не стал. — Так чего мы ждем? Я хочу потискать кисок, — просиял Жнец, смущенно глядя себе под ноги. Джисону захотелось заорать на эту милоту, но это напугало бы Минхо, что не вписывалось в сегодняшнее расписание. Он схватил старшего за руку и улыбнулся.       — Я поведу.       Глаза Минхо расширились от столь смелого шага, и щеки и уши запылали румянцем.       — Я доверяю тебе, — тихо ответил он, и слова на языке показались чем-то незнакомым. Он никогда не говорил такое даже Чану, самому своему близкому другу вот уже на протяжении более ста лет. Что такого особенного было в этом импульсивном придурке, которого он только-только встретил?       — Так понимаю, мы туда на целый день? — Предположил Ли.       — Именно, — подтвердил Джисон с улыбкой. Затем его лицо приняло испуганное выражение. — Стой, для тебя это проблема? Прости, я должен был спросить тебя, какие у тебя планы на сегодня…       — Все в порядке, мне только надо кое-что сделать, — прервал Минхо разглагольствования младшего и неуклюже выудил телефон, чтобы отправить сообщение своему секретарю.

Сынмин

Остаешься за главного

11:07

Да чтоб тебя! 11:08       Жнец тихо хихикнул себе под нос. Сынмин прибьет его. Теперь это стало игрой для него: как далеко он зайдет, прежде чем получит по хребту.       — Вот и все.       Джисона это не очень-то убедило.       — Тебе правда не нужно заставлять себя идти со мной, — пробормотал он.       — Неа, — пресек его сомнения Минхо и снова упрямо схватил парня за руку. — Я увижу этих котят, и никто не остановит меня.       — Пойдем, — согласился младший, слегка напуганный решимостью темноволосого. Должно быть, он очень любит кошек… Когда он увидел улыбку парня, все неприятные ощущения улетучились. Он выглядел так красиво, и Джисон не смог разглядеть и тени печали на его лице в этот миг. Из-за этого он вспомнил, почему ему вообще пришла эта идея в голову.              Минхо радостно захихикал, чуть ли не прыгая рядом с младшим, но решил не делать этого: стоило хоть немного лицо сохранить.       — О чем ты мечтаешь в будущем? — Спросил он, глядя Джисону прямо в глаза. Всю дорогу они особо-то не разговаривали, поэтому старший решил, что это хороший способ начать разговор. Джисон, насколько ему было известно, был не из тех, кто заводит светскую беседу. Ему нравились глубокие, достойные размышлений беседы, дискуссии, в которых можно было поделиться взглядами, а не обсуждения того, насколько дождливыми выглядят облака.       — Я думал, мы еще не на таком уровне общения, — весело заметил Джисон, имея в виду тот раз, когда они ходили в кафе.       — Ну, мы можем медленно выйти на такой уровень, задавая подобные вопросы, — уверенно рассудил Минхо, выглядя гордым тем, что сделал это, — Я не могу гарантировать, что честно отвечу на все вопросы, но ты все еще можешь попытаться спросить. Я постараюсь ответить на них.       — Лучше сначала отвечу я, потому что я отстой в подобных вопросах, — объяснил младший со смущенным выражением лица, вытянув рот в тонкую линию. Всякий раз, когда он играл в такие игры с друзьями, они долго искали, о чем спросить.       — Все нормально, — заверил Минхо, взъерошив волосы Джисона, который в ответ показал ему язык, — Вести разговоры — это истинный талант.       — Взрослые действительно не понимают, насколько это может быть трудно, — признался пепельноволосый. Говоря о твоем вопросе — я всегда любил музыку. С тех пор, как был ребенком…       — Ты все еще ребенок, — так раздражающе вставил Минхо, тыча парня в щеку.       — …И теперь я хочу показать детям, насколько удивительна музыка, — невозмутимо продолжил Джисон, отмахиваясь от рук старшего. — Я хочу показать им, что музыка — это намного глубже, чем просто 7 ноток и несколько мелодий, хочу познакомить их с ее творческой частью. Я хочу показать им, сколько чувств она может вместить в себя. Может, даже вдохновить их на сочинение собственной, потому что музыка всегда была моим призванием, была со мной, когда рядом не было никого.       — Понятно, — кивнул темноволосый, тронутый словами собеседника. — То есть ты учишься на музыканта?       — В каком-то смысле, — ответил младший. — Сейчас я учусь на учителя музыки. Люди склонны думать, что выбор творческой специальности — это просто легкий путь, но они никогда не поймут, как много может значить для кого-то что-то такое «простое» как искусство. Трудно создавать что-либо с нуля и делиться собственной точкой зрения через творчество.       Минхо ничего не ответил. Он ничего не знал о современном обществе да и портить настроение, окружавшее парня, не хотелось. Оно было слегка удрученным, но все еще ощущалась та гордость и успокоение, которые чувствовал Джисон, принимая свою веру и свое решение.              Но если этого не сделал Минхо, то постарался случайно летящий стул. Действуя инстинктивно, Жнец оттолкнул Джисона с пути стула и сжал в своих объятиях. Стул не задел парня: он пролетел прямо сквозь стену черной пустоты.       — Кто, черт возьми, вообще стульями раскидывается? — Громко выругался Минхо, проверяя младшего на наличие травм. — Ты ранен? Нормально себя чувствуешь? Пожалуйста, пусть у тебя ничего не заболит…       Джисон взял Жнеца за обе руки, чтобы тот перестал мять его лицо в поисках ран.       — Я в порядке, правда. А теперь перестань паниковать, — шикнул он на старшего. — Присядь рядом со мной и насладись пейзажем.       Джисон похлопал по траве рядом с собой, и Минхо сел, надувшись. Темноволосый обхватил свои колени и положил на них голову, надув губы.       — Почему я ничего не могу сделать как надо?       — О чем ты? — весело спросил Джисон, кладя руку на плечо парня. — Ты не делаешь ничего плохого. Ты снова спас меня. Ты сказал, что не тот ангел, которого я хочу видеть около себя, но ты всегда рядом со мной, чтобы дать мне свою защиту.       Жнец еще сильнее уткнулся в колени. Это было именно то, чего он не должен был делать: он не должен был чувствовать такую привязанность к человеку, которому суждено было умереть. Хуже всего было то, что именно он должен был отнять у этого невинного парня жизнь. Он лгал Джисону все это время. Он заставил парня поверить в то, что он хороший, и даже заставил ребенка доверять ему. Он заслужил наказание, которое даровали ему Небеса.       В ухо резко ужалило. Он снова схватился за сережку — то, что он делал все чаще в эти дни, — в попытке приглушить гудение. Несмотря на его попытки, огнеподобный красный цвет оставлял за собой горящий шрам, не прекращая. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Боль немного уменьшилась, и каждая крупица облегчения была успехом.       Заметив, что старший не только не обрадовался его словам, так еще и отвернулся, чтобы избежать взгляда, Джисон решил продолжить говорить, надеясь, что это хоть как-то его утешит.       — Не знаю, что мы только что сделали, но это было очень круто, — беспечно произнес он. — На мгновение мне показалось, что я лечу. Так вот как свободно вы чувствуете себя, когда прыгаете в эту пустоту?       Минхо хотелось смеяться над тем, как иронично прозвучали эти слова.       — Ты привыкнешь к этому, — безучастно произнес он, — однако это входит в цену твоей свободы. Но не рекомендую. Я готов отдать свою власть в обмен на свободу в любой день.       Пепельноволосый нахмурился. Он не совсем понял смысл сказанного.       — Отказываться от свободы… — Сказал он, откидываясь назад и позволяя мягким лучам солнца ласкать его лицо, — Думаю, в наши дни это может относиться к кому угодно. Нельзя прожить свою жизнь по-настоящему, без оглядки на мнение общества на этот счет. Каждый чувствует себя пойманным в ловушку ожиданий, возложенных всеми, кому не лень. Школа, родители, друзья — все они чего-то ждут от тебя, но ты никогда не сможешь соответствовать этим ожиданиям.       Минхо промолчал, поэтому Джисон решил продолжить свой монолог.       — Родители поначалу не одобрили мой выбор карьеры. Спросили, почему я не могу изучать что-то надежное, как мой брат. Наука — это просто не мое, — он улыбнулся, приоткрыв один глаз, чтобы взглянуть на Минхо. Так казалось, что он подмигивает. — Я знаю, что надо выбрать что-то, что дает тебе некую уверенность в завтрашнем дне… Но, в конце концов, это моя жизнь. Я единственный, кто должен ее прожить. Они всего лишь обеспокоены, но это не им потом придется ходить каждый день множество лет, пока не состарятся, на работу, которую они ненавидят.       Минхо посмотрел на парня рядом с собой с широко открытыми глазами, на то, как он спокойно выглядел, говоря все это. Он казался умиротворенным, осознавая, что нормально не соответствовать тому, чего от него хотят люди. Он восхищался Джисоном за это и за то, что он знал, чего стоит и когда этого достаточно. Хотел бы жнец однажды почувствовать то же самое… Он медленно выбрался из тесной позы, в которой сидел, и принял ту же, что Хан. Было приятно чувствовать тепло и жизнь вокруг себя, просто забыв на мгновение обо всем на свете.       Он знал, что не сможет показать Джисону настоящего себя. Ему придется прятаться под маской, если он хочет и дальше видеться с парнем. Хан наверняка возненавидит Минхо, если когда-нибудь узнает, каким ужасным существом на самом деле он являлся. Таков был его удел — одиночество.       Но также он знал, что тепло, которое Джисон заставлял его чувствовать, все улыбки, все ободряющие слова, — он знал, что они были искренними. Так что, может, он мог бы пожить этой ложью еще чуть-чуть, чтобы почувствовать себя самим собой еще денек, хотя он и не знал себя настоящего. Все это время он провел как хамелеон, и превратился в продукт ожиданий окружающих. Это правда, что он все время жаловался на правила, но он ни разу не нарушил ни одно из них. Даже пьяный, он никогда не оставлял задание незавершенным. Джисон заставил его ощутить себя реальным, настоящим, а время, проведенное с ним, — вспомнить, каково это — быть человеком. Возможно, они стерли его воспоминания, но им никогда не стереть чувств, которые его тело никогда не забудет. Они отпечатались в его сознании.       Минхо никода не был из тех, кто верит во что-то вроде судьбы или в то, что Небеса наметили для него особенный путь, но когда он почувствовал голову младшего на своем плече, подумал, что, возможно, эти самые Небеса сжалились над ним и решили, что он тоже заслуживает счастья.       — Вид такой красивый! — изумленно воскликнул Джисон, отчего сотряс всего Минхо. И правда: небо было ясным, деревья — в полном цвету, и казалось, что сейчас весна. Они сидели под деревом недалеко от озера. Было удивительно наблюдать за тем, как солнце мерцает в гребнях мелких волн. Они могли быть только далеко-далеко отсюда… Дома было холодно.       Особенность весны заключалась в том, что она заканчивалась так же быстро, как и начиналась. Прежде, чем кто-либо осознавал это, наступало лето, стирая следы весенней волны. Все цветы на деревьях скоро исчезнут, точно чувство в груди Минхо. Оно в мгновение ока сменится подавляемой болью, которую он не мог выразить словами. Между ними воцарилась уютная тишина, в которой достаточно было чувствовать присутствие друг друга.       Джисон перевернулся, чтобы лечь на живот лицом к темноволосому.       — А у тебя есть какие-то мечты о будущем? — поинтересовался он, обхватывая лицо ладонями. — Насколько помню, пока на вопросы отвечал только я. Понимаю, задавать такой же вопрос некреативно, но мне любопытно, что тебе есть сказать на этот счет.       Минхо удрученно вздохнул.       — Моя цель — найти себя, — ответил он, глядя на воду. — Хочу знать, кто я такой за пределами своего образа.       — Искать настоящего себя — это трудновыполнимая задумка, — кивнул Джисон, любуясь тем, как выглядел Минхо, когда к нему вернулся печальный блеск глаз. — Хотя я считаю, что настоящий «ты» формируется под влиянием опыта. Братьев и сестер воспитывают одни и те же родители, но они никогда не бывают похожи друг на друга. Не думаю, что тебе надо точно определять свою личность, но если ты этого хочешь, предлагаю пройти тест. Я вот, например, сэндвич с индейкой.       Это довело Минхо до смеха, и Джисон почувствовал, как его переполняет сладкое счастье.       Джисон не знал, образно ли выразил парень свою мечту или же в буквальном смысле, но он заметил, что это была серьезная тема. При виде расстроенного старшего у пепельноволосого защемило сердце, но он не понимал почему. Он чувствовал себя в безопасности рядом с Минхо — его ангелом-хранителем, — но почему-то глубоко внутри чувствовал вину. Это чувство было необъяснимо, но имело место. Может быть, это было потому, что он чувствовал себя виноватым за то, что Минхо всегда приходил ему на помощь, хотя у того наверняка были дела и поважнее. Когда бы он ни задумывался об этом, в голову приходила и мысль о том, что ему привиделось, когда на него напал демон.       «Джисон, ты ведь знаешь, как много для меня значишь, верно?»       Нет, Джисон не знал. Он даже не знал, что это за воспоминание такое, но по какой-то причине оно у него было и он сам же его и подавил. Минхо тоже был в нем, но он не припоминал, чтобы раньше встречал этого парня. Существовала, конечно, вероятность, что темноволосый защищает его гораздо дольше, чем он думал, и это вернуло его к теории об ангеле-хранителе, но Минхо совершенно ясно дал понять, что дело обстоит совсем не так.       Каким бы ни было это воспоминание, оно могло стать ключом к пониманию того, почему он чувствовал себя так комфортно рядом с почти незнакомым человеком.       — Тебя не пугает тот факт, что мы стали близки за столь короткое время? — внезапно выдал Минхо, ковыряя траву. — Потому что я думаю об этом довольно часто.       Джисон усмехнулся; старший никогда не узнает, насколько сильно пугает… Да он даже размышлял об этом это всего секунду назад.       — Да, — признал он, почесывая шею, — но я не вижу в этом ничего плохого, если честно. Вон, Ромео и Джульетта буквально решили пожениться спустя несколько часов знакомства, так что я не думаю, что с нами что-то не так.       — Ты на что-то намекнуть пытаешься, Сонни? — ехидно предположил Минхо, дразняще шевеля бровями. Джисон почувствовал, как запылали его щеки. Вот это он проебался.       — Я… Ромео и-и Джульетту переоценивают, — пробормотал он, мечтая ударить себя веткой по лицу. Он что, серьезно использовал так называется «величайшую историю любви всех времен и народов» в качестве примера? Неужели он действительно такой идиот? Он не был тупым, но знал, что чувствовал что-то рядом с Минхо, но, как и сказал сам парень, они знали друг друга «столь короткое время», поэтому он не должен слишком уж сильно задумываться о своих чувствах. Вот узнают друг друга получше, тогда уже и можно поговорить о влюбленностях.       Минхо, ни капли не волнуясь, прилег рядом с пепельноволосым, оставляя между их лицами всего пару сантиметров.       — Не волнуйся так сильно. Я бы с радостью сыграл с тобой в «Ромео и Джульетту» в любое время, — поддразнил он, — но без той части, где они умирают. Нам такое не по вкусу, — поспешно добавил он, беспокойно поморщив нос.       — Без той части, где они умирают, — передразнил Джисон, оттопыривая мизинец. — Знаешь, на самом деле я ненавижу «Ромео и Джульетту». Их разница в возрасте… Джульетта была чуть ли не младенцем. И они были тупыми. А Меркуцио заслуживал лучшего!.. Хотя тоже был идиотом.       Минхо переплел их мизинцы с понурой улыбкой, видя, как младший буквально светился надеждой.       — Согласен. Все ненавидели друг друга только потому, что так велела им семейная история. Вот почему нет ничего хорошего в этом мире.       Джисон хихикнул.       — В школе мы должны были смотреть экранизацию, но моя учительница была так сильно влюблена в Леонардо Ди Каприо…       Минхо только растянул губы в улыбке, молча слушая все, что хотел сказать парень. Он относился к каждому мгновению с ним, как будто следующего не будет. Потому что он знал, насколько велика вероятность того, что «как будто» может оказаться правдой.       Еще один раз, — кроша собственное сердце, думал Минхо, — после этого я снова приму реальность.       Как бы он ни старался скрыть свою ложь, в итоге она неизменно вскроется.