reaper ::: жнец

      — Ну что, решил, что пора снова вливаться в жизнь? — саркастично поинтересовался библиотекарь, со скучающим видом сидевший за стойкой, опершись подбородком на стопку книг. — Выглядишь дерьмово. Вернись домой, пожалуйста.       Джисон нехотя провел провел руками по растрепанным спутанным волосам, поморщившись в момент, когда пальцы с силой прошлись по узелку запутавшихся локонов.       — Мои чувства задеты… А чувствую я себя просто прекрасно, козлина, — огрызнулся он, зло глядя на Чанбина.       Он ни капли не чувствовал себя прекрасно. Он не спал нормально уже несколько дней. Туманные образы продолжали будоражить его сознание, они казались такими реальными, что было страшно. Мешки под глазами тоже вызывали сильное беспокойство, потому что были настолько огромными, что в них можно было поместить грузовик. Может, это и было преувеличением, но именно так чувствовал себя Джисон на самом деле.       — Уверен? Потому что то, что я вижу, не назвать прекрасным, — обеспокоенно уточнил Чанбин. Парень напротив него выглядел так, словно не спал неделями и только-только отходил от нервного срыва. На ногах у него разные носки, а надетая одежда явно было первой попавшейся под руку. Со положил свою сильную руку на плечо парня. Джисон тут же ослабил некоторое напряжение в мышцах. Прикосновение Чанбина было теплым и грело, и он даже почувствовал себя немного лучше, хотя ему все еще необходимо было спустить множество негатива.       Младший одним глотком допил остатки кофе — двойного эспрессо — и сложил пальцы в знак «окей».       — Лучше не бывало, — настаивал он, вымучивая улыбку в надежде, что та скроет, как сильно ему хотелось зареветь в этот момент.       — Не думаю, что это хорошо отразится на твоем здоровье, — отметил Чанбин. Он искренне был обеспокоен состоянием пепельноволосого.       — Как хорошо, что оно меня не волнует, — коротко ответил Джисон и взял пару учебников. — Чонин за тем же столом, что и обычно?       Стоило коллеге кивнуть, как младший испарился, не моргнув и глазом. Именно тогда Чанбин и убедился, что что-то не так. Обычно он был настолько приставучим и жизнерадостным, что это раздражало, но сегодня он казался каким-то отстраненным. Над парнем так и витала аура тревожности, как будто опасность могла обрушиться в любой момент… Именно в этот момент до черноволосого дошла отрывочная сцена, произошедшая несколько недель назад. Тот человек не давал ему покоя? Он что-то сделал с Джисоном? Его надо побить?       Чанбину частенько приходилось бороться с тем, что не давало парню покоя, и он уж точно не боялся сделать это еще раз. В конце концов, это было его долгом, да и он и правда сильно заботился о Хане, хотя и не был обязан.       Чанбин втихаря взял тележку с книгами и покатил ее в угол библиотеки, но в угловой проход не стал входить, вместо этого свернув к полкам за ряд до него. Вглядываясь сквозь полки, он надеялся высмотреть, в порядке пепельноволосый или, может, он даже рассказывает там, что с ним случилось. Но все казалось нормальным: Джисон и Чонин поначалу перешучивались, а позже вспомнили, что Джисон пришел помогать с уроками Чонину. Однако в глазах старшего не было и следа подлинной радости; его смех казался сухим, а в комментариях не доставало излюбленной саркастической остроты.       Чанбин был так сосредоточен на этих двоих, что уронил книгу, которую пытался засунуть на верхнюю полку. От испуга, что его раскроют, он расширил глаза и быстро опустился на землю. Он попытался было спрятаться за тележкой, но услышал, как Джисон громко вздохнул.       — Бинни, единственные, кто сейчас работает — это мы двое, — бесстрастно произнес он, не удостоив старшего и взглядом, — Можешь перестать быть таким идиотом? Мы с Чонином пытаемся математичить.       Старший поднялся обратно и отряхнул штаны.       — Не существует такого глагола, — заметил он, стараясь вести себя как можно более непринужденно. Он как-то странно подпер стену и неловко улыбнулся.       — Знаешь, что? А теперь существует. Я его только что придумал, — раздраженно огрызнулся Джисон. Он сердито записал проблему и уставился на нее тупым взглядом. Это звучало слишком агрессивно для обычного Джисона. Чанбин молча помолился Небесам, чтобы сжалились над ним. — Ребят, — вмешался Чонин, — между вами что-то произошло? Вы поругались?       Красноволосый был озадачен непривычным для них поведением. Легкость, которая обычно витала в воздухе, повисла напряжением. Ему это не нравилось.       Чанбин усмехнулся с неким недоумением.       — Вот уже не знаю! Может, если бы Джисон не был такой жопой, я бы знал, что произошло, м? — фыркнул он и сел рядом с ним. — Ты не можешь держать это в себе вечно, станет только хуже. Мы лишь пытаемся помочь, ты же знаешь.       Джисон рассеянно покачал головой.       — Всё давно трещит по швам, и ни ты, ни я не можем ничего поделать с этим.       — Что это вообще значит? — взорвался черноволосый, не заботясь о том, что они были в месте, которое должно быть тихим. Он не обратил внимания на нескольких студентов, уставившихся на него. Не то чтобы они учились, а госпожа Юн стояла позади. — Джисон, просто поговори с нами! — взмолился он.       — Ты не поймешь! — воскликнул младший с отчаянием из-за того, что все должно оборваться, в голосе, — Я не могу спать, не могу выйти на улицу просто так, не осторожничая! И даже если я буду осторожен, меня все равно ебнут!       — Не мог бы ты объяснить нам тогда? По крайней мере скажи, связано ли это с тем мужчиной? Ну, знаешь, который весь в черном ходит, — упрашивал Чанбин, хватая парня за руки. Даже Чонин, молча наблюдавший разворачивающуюся сцену, выжидающе посмотрел на Джисона.       — Не мог бы, — пробормотал Джисон, избегая взглядов обоих. — Я не в курсе, что происходит, а Минхо не сделал ничего плохого. Откуда ты вообще знаешь о нем?       Он задвинул стул на место, и от скрежета ножек, прошедшихся по полу, по рукам пробежались мурашки.       — Не бери в голову. Я возьму больничный снова. Ты прав, Бин, мне надо вернуться домой. Скажи Феликсу, чтобы не волновался особо.       Чанбин открыл было рот, чтобы спросить, откуда младший знает, но тот опередил его.       — Твой экран блокировки. И я видел, как ты таскался по нашему коридору. Хотите встречаться тайно — старайтесь лучше. Но поздравляю.       С этими словами Джисон собрал свои вещи и направился к выходу. На периферии он смутно расслышал, как Чонин сказал: «Чанбин, я боюсь за него». И, честно, он боялся не меньше. Он был в ужасе. Он боялся выходить на улицу, боялся оставаться один, боялся спать, но ему не к кому было обратиться. Его семья жила очень далеко, а чтобы добраться до них, надо выйти. Риск был слишком велик. Друзья бы не поняли ситуацию, ведь все это звучало безумно и немыслимо. Единственным, кто мог понять, был Минхо, но кем он вообще являлся по своей натуре и кем приходился Джисону?.. Парень чувствовал себя в безопасности рядом с ним, но тот также появлся и в его ночных кошмарах.       Джисон уставился под ноги, пока шел, давно позабыв об окружающем мире. Он так бы и продолжал тащить свое усталое тело к автобусной остановке, но звук обрывающихся проводов вывел его из транса. Его голова вскинулась от страха, нарастающего внутри. Все, казалось, происходило в замедленной съемке, и Джисон почувствовал, что, вероятно, это и будет концом всего.       Он закрыл глаза, ожидая удара, которого так и не последовало — только легкий ветерок, оттолкнувший его в сторону. Постепенно звон в ушах утих, а крики людей стали громче. Все протискивались мимо пепельноволосого, спеша посмотреть, что же случилось.       Джисон вытянул шею, чтобы тоже увидеть произошедшее, но ахнул от увиденного. На глаза навернулись слезы. Он оттолкнул людей и опустился на колени перед бесчувственным телом мужчины.       — Кто-нибудь! Вызовите скорую! — он в панике проверил пульс, — Это моя вина, это моя вина, это…       Слова были прерваны рукой на его плече. Он поднял глаза и увидел Минхо, качающего головой.       — Пожалуйста, отойди в сторону, — прошептал он, присаживаясь на корточки рядом с парнем. — Я разберусь с этим.       Младший послушался, хотя руки все еще тряслись от шока, и отошел в сторону, наблюдая. Парень, одетый во все черное, протянул руку, словно ждал рукопожатия.       — Теперь все в порядке, боли больше нет, — сказал он успокаивающим голосом, однако Джисон не понимал, с кем тот говорил. Так же, как и не ожидал того, что случится в следующий миг — какая-то жуткая сверхъестественная херня. Это произошло, когда практически прозрачная рука схватила Минхо за руку, и силуэт, внешне похожий на раненного мужчину, поднялся, но без каких-либо ран и крови.       Этот момент прервал вой сирен и визг шин. Парамедики поспешно положили тело на каталку. Мужчина прикрыл рот руками.       — Разве это не я? Я… Мертв? — заикнулся он, чуть ли не падая в обморок, но темноволосый вовремя подхватил его.       — Жаль сообщать это тебе, но да, ты мертв, Чонсок. Я отправлю тебя на границу загробной жизни, потому что тебя все еще надо проверить на наличие грехов. Удачной дороги, — он закрыл глаза, и мужчина просто растворился в воздухе.       Толпа поредела, когда ситуация оказалась улажена, поэтому Минхо проще стало добраться до Джисона. Он шагнул в его сторону.       — Эй, ты в порядке? — спросил он его с беспокойством.       Джисон в ответ на это лишь шмыгнул носом и вытер слезы, пытаясь взять себя в руки, но от этого заплакал еще сильнее, потому что взгляд упал на собственные окровавленные руки.       — Я ужасный человек! Это я должен был умереть!       Старший обнял парня, мягко успокаивая его.       — Не говори так, — ответил он. — Никогда не говори так.       Он погладил Джисона по голове, пока тот всхлипывал, уткнувшись в его грудь. Минхо обхватил руками лицо младшего и вытер слезы большими пальцами.       — Если бы ты должен был умереть, Небеса не стали бы делать сложнейшим испытанием для меня забрать твою душу.       Он ощутил, как кто-то пристально смотрит ему в спину. Слегка повернув голову, он увидел пожилую даму в очках-полумесяцах. Он уже видел эту враждебную позу — в жилом комплексе Джисона. Ли проигнорировал ее.       — А еще я бы не отпустил тебя без боя.       Джисон продолжал молчать, и Жнец протянул ему руку.       — Давай приведем тебя в порядок, а потом можем прогуляться.              — Нет, — прохрипел младший, — пойдем ко мне домой. Я сейчас не хочу видеть внешний мир.       Минхо мог понять, почему парень так решил. Он был свидетелем того, что могло с ним случиться, и того, что — как уже было сказано — могло. Хан чувствовал себя виноватым, считая, что не мужчина должен быть мертв, а он сам. Он измучен. Поэтому Минхо согласился.       — Хорошо, если так тебе станет лучше.       Дорога до дома была тихой, никто не осмелился сказать ни слова. После того, как Джисон отпер свою дверь, он сказал, что отойдет в душ и пусть старший чувствует себя как дома, пока его нет.       — Не ангел-хранитель, а ангел смерти. Вот почему ты сказал, что ты не тот ангел, которого я хотел бы видеть рядом, — вспомнил Джисон, направляясь к дивану с двумя стаканами воды в руках. — Ты — Мрачный Жнец, — заявил он, садясь рядом с Минхо.       — Тебе не обязательно притворяться, что все нормально после увиденного, — сказал Минхо, отчасти чтобы избежать ответа, отчасти потому, что не хотел, чтобы парню было еще больнее.       — Я так пытаюсь справиться со всем, таков мой способ, — парировал пепельноволосый, отпив воды. — Знаю, это вредно для здоровья, но от вредных привычек не так-то просто избавиться.       Минхо молча задумался обо всех тех случаях, когда сам притворялся, что все нормально, и о том, сколько раз сам избегал проблем. И решил, что с его стороны стало бы ханжеством читать кому-то лекции об опасности подобных привычек. Джисон же продолжил:       — Ты должен был убить меня, но продолжаешь спасать. Мне любопытно, как так выходит. И было бы неплохо, если бы на карту не было поставлена чья-то чужая жизнь.       — Клянусь, на этот раз я тебя не спасал. Я прибыл после несчастного случая. Чонсок должен был умереть, у меня все еще есть записка на его имя.       — Ты получаешь записки? — поинтересовался Джисон, вместе с тем чувствуя, как с его плеч падает тяжесть чужой смерти с пониманием того, что это была не только его вина. Но полностью чувство вины не отступило. — Так у тебя, наверное, и на меня есть.       Минхо почесал затылок.       — Насчет этого… — начал он, — Они перестали отправлять их после, где-то, третьей попытки.       — Третьей? — взметнулся младший. Такого он определенно не ожидал, — Да как я все еще жив?       — Черт, если бы я знал! У меня ведь та же дилемма, — заметил Минхо. Наступившая после этого тишина душила, но затем темноволосый продолжил: — Ты не боишься меня? — уточнил он, теребя распустившуюся на подушке нитку, — Я полностью пойму, если ты теперь ненавидишь меня.       — Ничуть, — заверил Джисон, кладя голову на колени Жнеца. — И никогда бы не смог. Ты говоришь, что ты не тот, кого я хотел бы видеть рядом, но ошибаешься. Так вышло, что мне нравится твоя компания.       — С чего вдруг? — поинтересовался черноволосый, слегка краснея от прямоты парня. — Я никому не несу счастья, я ведь в буквальном смысле смерть. Я забираю жизнь и радость.       Джисон сахарно улыбнулся, и старшему подумалось, что от столь липкой улыбки у него остановится сердце.       — Но для меня ты ангел-хранитель. Ты никогда не пытался причинить мне боль.       Минхо не мог точно определить, что это за эмоция, но его сердце затрепетало в грудной клетке, и он ощутил, как становится мягче, словно — вот-вот — и растает лужей под солнечной улыбкой парня. Хотя Джисон еще не понимал этого, Минхо, несомненно, тоже чувствовал что-то к нему.