Dynasties

Капля пота шустро стекла по виску к подбородку и капнула прямо на золотые доспехи. Королевскому стражу казалось, что сейчас она зашипит, задымится и превратится в соленый пар — так жарко ему было. Однако капля, немного задержавшись на гравировке асгардского узора, невозмутимо покатилась вниз, пока не плюхнулась в невысокую зеленую траву под ногами. Казалось, в преддверии холодов, остатки лета выкрутило на максимум, и Асгард в тиски схватила жара. — Принц ушел давно, — сказал парень из отряда, что тоже страдал под палящим солнцем. — Может, стоит пойти проверить, — и он утер блестящий лоб платком, где в углу был вручную вышит асгардский узор. Явно чей-то подарок. Командир отряда глянул сначала на эйнхериев, потом на узкую расщелину в каменной глыбе, где недавно исчез младший асгардский принц. Вот уже несколько дней они шныряли по всему Асгарду в поисках межпространственных лазов под руководством принца Локи. Порой командиру казалось, что проводить изнуряющие восстановительные работы в Асгарде было бы куда проще, потому что этот бес вынюхивал местонахождение порталов как ищейка, а его людям оставалось поспевать за ним, мотаясь из одного конца Асгарда в другой. Принцу по большому счету не нужны были люди. Он закрывал все лазы один, а эйнхерии стояли за его спиной как красивый фон, придававший значимости фигуре принца. Однако Всеотец настаивал на сопровождении, ибо времена в Асгарде были неспокойные. Опасность могла поджидать на любом углу, да и сам принц был не самым надежным источником доверия. Иронично, что совсем недавно командир лично вел его в кандалах к асгардскому трону как преступника на суд царя. Сейчас же он подчинялся младшему принцу и в случае опасности должен будет отдать за него жизнь. — Ну так что, командир? — Ждем еще пару минут, — велел он, вспоминая строгий приказ принца Локи за ним не ходить. Стражник со вздохом замолчал и тяжело опустился на нагретый солнцем булыжник. Он потянулся к голове, чтобы снять шлем, но тут зеленый отблеск подмигнул в безупречном золоте его шлема. Командир обернулся, внимательно вглядываясь в расщелину. Густо-зеленая, концентрированная магия просачивалась сквозь каменные глыбы пещеры как через решето. Пещера светилась изнутри, будто там поселилось еще одно солнце. Командир сделал шаг навстречу расщелине, затем еще один, а потом все нутро подбросилось, а обманчиво завораживающий свет теперь кричал об опасности. — Ложись! — заорал командир, наваливаясь на сидевшего на камне стража, так и не успевшего снять свой шлем. Сначала была оглушительная тишина, а следом — взрыв. Спины командира и среагировавших на его команду стражей засыпало каменной крошкой. Пыль перегородкой перекрыла дыхание. Как только мелкие камни перестали сыпаться на их головы, командир вскочил со спасенного, трясущегося стражника и порывисто развернулся. Пещера обвалилась и, как бусины в жемчужном ожерелье, рассыпалась по траве. Её словно вывернули наизнанку каменными внутренностями наружу, а от принца Локи не было и следа. — Разгребать завал, живо! — гаркнул командир, а шокированные стражи, подпрыгнув как испуганные зайцы, суетливо ринулись раскидывать булыжники по сторонам. Забыв обо всех возможных пределах тела, они пытались пробраться в самую глубь, пока один из эйнхериев не вздрогнул и не ругнулся. — Ёрмунганд тебя дери! — Что случилось? — сурово спросил его начальник. — Простите, командир, — приложив ладонь к золотым латам, медленно выдохнул он. — Ничего особенного. Просто змея. Из-под булыжника, который достал эйнхерия, грациозно извиваясь и поблескивая на солнце так, словно в чешую были инкрустированы изумруды, выползла змея. Она выпустила изо рта трепещущий раздвоенный язык и высокомерно обогнула солдатские сапоги. — Надо же, выжила ведь, — присвистнул один из стражей. Его слова подействовали как отрезвляющая пощечина. — Работаем! — рявкнул командир, тоже возвращаясь к делу. Он перебирал камень за камнем, стараясь выглядеть холодным при своих людях, но в глубине души понимал: принц не выжил. Никто бы не выжил в таком обвале. Разве что крохотная змейка. А сам командир вряд ли доживет до следующего утра с такими новостями. — Не знаю, что вы делаете, господа, но торопитесь, — вкрадчивый голос раздался за их спинами. — Я планировал успеть к ужину, — и принц Локи улыбнулся самой нахальной улыбкой, что только водилась в его арсенале. Грохот груза, который упал с плеч эйнхериев, хоть и был совсем беззвучным, но его услышали все. — Принц Локи… — выдохнул командир. — Я в вас разочарован, — Локи в деланной досаде цокнул языком. — Неужели вы и вправду думали, что меня так просто убить? — Нет, ваше высочество, — отчеканил глава отряда. — Поэтому и бросился расчищать завал. Однако от цепкого взора не скрылся нервно дернувшийся глаз. Принца это, казалось, только больше позабавило. Воистину змей. — Мы закончили на сегодня, господа, — с улыбкой сказал он, а потом поднял лицо к небу и звонко выкрикнул. — Хеймдалль, мост! И радужный поток охватил их всех, унося к восстающему из пепла Асгарду. На смотровой было обманчиво безмятежно. Асгард укутался в темно-звездное покрывало. Звезды были такие яркие и такие крупные, что, казалось, до них можно было дотянуться рукой и спрятать их в карман. Хеймдалль стоял на пьедестале гордой бесчувственной статуей, упираясь руками в рукоять меча. Но даже такой широкоплечий всевидящий воин казался на фоне бескрайней бездны ничтожно маленьким. — Уже закончили? — спросил Хеймдалль, когда Локи двинулся мимо. Он не шевельнулся ни на миллиметр. За Локи следили лишь желтые ястребиные глаза. — Да, лаз был не такой труднодоступный, — ответил Локи, останавливаясь. — Всё спокойно? — Едва ли… — ястребиные глаза сняли Локи с прицела и устремились в звездную бездну. — Что-то грядет. Я чувствую это, но не вижу. Никогда я еще не был так слеп. — Асгард снова на пороге войны. В такие моменты мы все слепы. — А ты, кажется, цветешь, — Хеймдалль покосился на Локи. — Мир крошится, но ты тот редкий тип, кому это идет только на пользу. — Чему ты удивлен? — вскинул брови Локи. — Я бог обмана и покровитель хаоса. Это моя стихия. — И только? — в голосе Хеймдалля звякнуло веселье. — Магия вернулась, — пожал плечами Локи. — Да, я заметил, — Хеймдалль глубоко и шумно втянул воздух через нос, словно хотел почувствовать концентрированную магию. Цепкий взор янтарных глаз зацепился за перебинтованные запястья. Локи завел руки за спину. — Хитрый ход, — уголок губы стража дернулся в полуулыбке. — Признаться, не думал, что все так сложится. — Как — так? — уточнил Локи вкрадчиво. — Я видел, как ты сел в одну из Ос, и, честно, совсем этому не удивился. Я был уверен, что ты улетишь, — признался Хеймдалль. — Но ты вернулся и даже сейчас не воспользовался ситуацией, — сказал он, ввинчиваясь глазами в лицо принца. — Кажется, ты больше не просто мелкий пакостник, каким был раньше. — И кто же я теперь, по-твоему? — спросил Локи в деланном безразличии. — Ты мне скажи, — подобие улыбки растянулось на суровом лице. Локи нахмурился, сбитый с толку внезапным откровением стражника моста. Хеймдалль никогда не был склонен к задушевным беседам. Особенно с Локи. У младшего принца всегда складывалось ощущение, что Хеймдалль не воспринимал его, и, возможно, так и было, ведь он являлся одним из немногих, кто был в курсе тайны его происхождения с самого начала. Локи всегда был «на прицеле» ястребиных всевидящих очей. Наверняка, когда Один решил сменить заточение Локи в темнице на брак, Хеймдалль был очень недоволен решением царя, однако, как хороший солдат, он бы не посмел этого решения оспорить. За все то время, что Локи провел в Асгарде после событий Мидгарда, Хеймдалль едва ли обменялся с ним парой слов по острой надобности. Сегодня же его вдруг пробило на странную беседу. — Тебя ждут, — сказал он, снова поворачиваясь к бескрайней звездной бездне. Локи рассеянно кивнул и двинулся к воротам. Асгард постепенно восстанавливался. В городе разобрали завалы, и теперь на месте разрушенных домов шло активное строительство новых. Королевские архитекторы и строители в единении с огромным числом добровольцев кирпичик за кирпичиком отстраивали былое величие. На время работ пострадавших горожан принял у себя дворец. Для жителей города, оставшихся без крова, выделили целое крыло чертога Одина, где асгардцы жили бок о бок, помогали ухаживать за ранеными, стариками и детьми. Среди них постоянно находилась Сигюн. С того разговора в покоях родителей Локи уже забыл, когда в последний раз ее видел. Он денно и нощно рыскал по разным уголкам Асгарда в поиске лазов, она постоянно находилась с народом, и пересекались они только за ужином, где все были уже настолько измучены, что хватало только на обмен взглядом и вялую улыбку. Дворец всегда был суматошным местом, но сейчас он больше напоминал улей и, казалось, готов был треснуть по швам от обилия народу. Уже во дворе ровные ряды юнцов учились орудовать мечом под командованием Сиф. Она и Тор занимались подготовкой будущих воинов, а также взяли под особый контроль старых, проверяя их на пригодность. Тора сейчас не было с ней, и Локи понял, что он, должно быть, уже находился у отца. Преодолев строй будущих эйнхериев и мимоходом поправив положение рук у одного из них, Локи зашел в арочный коридор, совсем недавно отстроенный заново. Проход был заполнен живущими сейчас в левом крыле людьми. Они толпились у выходящих во двор балконов и наблюдали за тренировкой, проводимой леди Сиф. Завидев Локи, они поспешно подбирались, делая вид более важный и серьезный, приветствовали его и кланялись. Локи отвечал им кивком головы, петляя между рассеянным народом. Как только он хотел свернуть к лестнице, краем глаза он вдруг заметил две знакомые фигуры, которые сразу же привлекли его внимание. Две женщины стояли друг напротив друга и о чем-то напряженно беседовали. У одной — черная вьющаяся грива, у другой — белая, сокрытая сейчас под синим кружевом капюшона. Они держались на расстоянии вытянутой руки, каждая с подчеркнуто ровной спиной. Они не кричали, не ругались и никак не выказывали того, что между ними есть конфликт, но при взгляде на них сразу было видно: они не рады разговору. Локи, уже поставивший одну ногу на ступень, медленно вернул ее на пол, решая, вмешаться ему или нет. Однако ситуация все решила за него. Молодая девица в платье королевской прислуги спустилась по лестнице и остановилась прямо напротив Локи. Он узнал в ней улыбчивую пышнощекую чашницу, что подавала им вино. — Принц Локи! — она сделала книксен. — Всеотец просит вас подняться в тронный зал. Локи отвлекся на взлохмаченную как воробей чашницу. Она запыхалась и все пыталась отдышаться, а когда Локи посмотрел в ее взволнованное лицо, она покраснела и смущенно опустила ресницы. Затем он снова повернулся в сторону, где были Ангрбода и Сигюн. Что-то внутри неприятно сжалось, потребовало растащить их по разным углам и сделать так, чтобы они не пересекались более. С Ангрбодой Локи все эти дни после нападения йотунов тоже не пересекался, хотя она очень искала с ним встречи. Он знал, что она зла и раздосадована, потому что Локи лишился оков, втерся в доверие к Одину, отыскал лазы, в которые можно нырнуть в любую минуту, но до сих пор он не воспользовался ни одним из этих преимуществ. Ангрбода мечтала, что, как только появится возможность, они сбегут и больше не ступят на землю Асгарда ни ногой. Локи поддерживал ее мечты. Однако, когда стали открыты все пути для претворения их в жизнь, Локи все еще раз за разом возвращался в Асгард. И если редкие переглядки с Сигюн были ему утешением, то встреч с Ангрбодой он старался избегать, не желая перед ней объясняться. Хотя и понимал, что стоило бы, потому что внутри свербило что-то, что мешало ему беспечно спать по ночам. — Всеотец сказал, что это очень срочно, — осторожно проговорила служанка, видя заминку Локи. — Хель, — тихо ругнулся Локи. — Где сейчас королева? — спросил он, решившись на отчаянный шаг. — В последний раз королева была у мейстера, ваше высочество, — ответила она. Мысли бежали в голове Локи со скоростью радужного моста. В такое время Фригг скорее всего обсуждала с мейстером вопросы о пострадавших асах, сейчас размещенных в левом крыле. Наверняка, как только Сигюн услышит разговор, она тоже им заинтересуется. — Сейчас подойди к принцессе и скажи ей, что королева просила ее прийти, — велел Локи, быстро оглядываясь и с досадой замечая, что Сигюн и Ангрбода все так же о чем-то разговаривали. — Но, мой принц, королева ведь не… — Лив, — имя чашницы всплыло в голове как-то само. Вспомнилось, как на всех пирах громко звал ее уже хмельной Вольштагг и просил подлить ему еще медовухи. Девушка подняла глаза абсолютно преданные и счастливые. Казалось, ей ужасно польстило то, что молодой, красивый принц запомнил ее имя. — Прошу, проводи принцессу к царице, — Локи обманчиво мягко улыбнулся, но его голос, хоть и был ласкающе приятным, звучал так, что сразу становилось понятно — спорить с ним не было никакого смысла. Да и Лив уже больше не смогла бы возразить этим зеленым глазам. — Хорошо, мой принц, — покорно ответила Лив. — Благодарю, — и, обойдя ее, он двинулся в сторону тронного зала, где ждал его отец, Тор и, Локи был уверен, пришедший в себя Орм. Как когда-то давно Локи стоял пред Одином весь закованный в кандалы, так же предстал перед ним и Орм. Один восседал на троне, держа в руках Гунгнир. Тор стоял по правую руку от Одина, скрестив могучие мускулистые руки на груди. Заметив Локи, Один сделал жест ладонью, предлагая ему встать по левую руку от себя. Орм проводил младшего принца въедчивым взглядом. Он выглядел бледным и все еще измученным. Его тело было перевязано бинтами, напоминая о том, что его ранение все еще свежо и выматывающе. Странно было видеть существо, на пять голов выше всех присутствующих, столь изнуренным, однако несмотря на это его красные глаза все еще пылали яростью и жаждой боя. — Всеотец, — прохрипел Орм, останавливая взгляд на Одине. — Ты износился, — заметил он, презрительно скривив губы. — Орм, — проговорил Один. — Полагаю, ты знаешь, для чего ты здесь, или все же стоит соблюсти формальности и огласить список твоих преступлений перед Асгардом и Нифльхеймом? — Избавь меня от этой лекции, — он шевельнул рукой, и цепи лязгнули в такт его движению. — И от своих вопросов. Я не буду разговаривать с асгардскими золотыми псами. — Разговор заходит в тупик, едва начавшись, — подал голос Локи. — Кажется, стоит напомнить тебе, что ты жив только потому, что владеешь информацией об этом бунте. Советую сотрудничать, потому что иначе приговора тебе не смягчить. Взгляд красных глаз медленно переполз с Одина на Локи. Узкий, едва различающийся на его испещренном узорами лице рот исказился в ломанной улыбке. — Ты… — глаза сузились. — Один хорошо воспитал тебя. Ты и вправду похож на асгардца, — последнее слово он выплюнул, словно грязное ругательство. — Но кровь не водица, не разбавишь ни магией, ни другими, чужими генами… Я знаю, кто ты, — уличающе проговорил Орм. — Это ничего не меняет, — холодно ответил Локи. — Меняет! — гаркнул Орм и рванулся вперед, но эйнхерии покрепче взялись за цепи и резко отдернули его. Орм нелепо взмахнул руками, едва устояв на ногах. — Потому что я знаю не только то, что ты йотун. Я знаю, чья ты кровь, — он выдержал паузу, от которой тишиной зазвенели стены, а потом с придыханием назвал имя, — Локи Лафейсон, — и он вдруг склонил голову в поклоне. — Принц Йотунхейма. Локи застыл на месте не в силах ни пошевелиться, ни издать звука, словно парализованный. Он смотрел на сгорбившегося Орма и не понимал, насколько серьезны его слова. Воцарилась тишина. Слышны были лишь синхронные выкрики юных воинов и хрустнувшие костяшки пальцев, сжавших Гунгнир. Казалось, такой же хваткой Один хотел вцепиться в синюю шею великана. — Значит, я все же прав, — довольный произведенным эффектом ответил Орм. — У меня было время подумать о том, кто ты такой, — он коснулся перевязанного бока. — И я вспомнил младенца, которого по поручению своего короля оставил во льдах… Локи показалось, что что-то у него внутри оборвалось. — Мал да удал, так обычно говорят? — оскалился великан. — Довольно! — отрезал Один. — Ваш род когда-то отрекся от него. Локи принадлежит царской семье Асгарда с тех самых пор, как он вдохнул асгардский воздух. Он принц и один из наследников. — И что же асгардский принц наследует? — спросил Орм. — Потому что Йотунхеймский принц точно наследует королевство. — В Йотунхейме уже есть король, — возразил суровый Тор. Орм презренно хмыкнул. — Скримир, — он сплюнул на блестящий зеркальный пол. — Никчемный трус. Если бы тогда я знал, что из двух отпрысков Лафея характер достанется мелкому из них, я бы собственными руками сбросил Скримира со скалы. — Почему вы полезли в чужие миры, если в своем порядка нет? — хмурился Тор. Орм перевел угрюмый взгляд на громовержца, всем своим видом показывая, что не станет с ним говорить. — Отвечай, — тихо велел Локи. Орм вздохнул. — Скримир все равно не жилец, — ответил Орм. — Его убьют его же соратники. И начнется гражданская война за йотунхеймский трон. Если его не займет кто-то сильный. — Такой как ты? — спросил Локи. Орм перевел на принца глаза и оскалился. Выглядел он так, будто был голодным волком, а Локи — сочный окорок, который он желал достать. — Я всего лишь военный, — ответил он. — Не правитель. — Однако ты почему-то повел своих людей в атаку за спиной короля, — Один недобро прищурился. — Я просто был верен идеям Лафея, которые разделял. — И каковы его идеи? — поинтересовался Локи. — Очень похожие на ваши, мой принц, — Орм всем корпусом повернулся к Локи, эйнхерии тревожно зашевелились, зазвенели держащие его цепи. — Говорят, что девять миров едины под царствованием Великого Одина, однако Йотунхейм тоже является одним из девяти миров. И почему-то мы считаемся отбросами, живущими в тени асгардского величия. Лафей мечтал стать правителем, который действительно объединит миры, и Йотунхейм обретет наконец голос и власть. — Это порабощение, — сказал Тор. — Это справедливость, — возразил Орм. — Твой мир на пороге гражданской войны, в которой могут погибнуть твои сородичи. Для чего вам Сфера и Ларец, если у вас нет правителя, которому вы можете их доверить? Зачем вы нарываетесь на войну с другими мирами, когда вас некому вести? — Тор сделал шаг вперед, и казалось, что он хочет схватить йотуна за грудки и хорошенько встряхнуть, но он вовремя остановился, хотя невооруженным взглядом было видно, как клокотало его нутро. Йотун, заметив это маленькое движение, оскалился и издевательски долго молчал. Локи же задумался. Смысла во всем этом будто бы и вправду не было. Если Орм не собирался на трон вместо Скримира, то для чего ему артефакты, которые дают такую власть? Он либо лукавил, либо… — Ты хочешь сам выбрать, кто сядет на трон, — высказал Локи свое предположение. — Осы нужны тебе для устрашения йотунов и удержания их от бойни друг с другом под страхом смерти. А Ларец нужен для устрашения внешних врагов, которых ты нажил, пока пытался достать артефакты. Ты хотел удержать власть в своих руках, чтобы твой голос имел наибольший вес. — Браво, принц Локи, — улыбка спала с его лица, и в глазах мелькнуло что-то яростное. — Ты и вправду сын своего отца. Локи снова свело все внутренние органы. Ему захотелось поморщиться, но он не позволил себе ни единой эмоции. Не хотелось доставлять Орму такого удовольствия. — Довольно, — слово Одина будто огромное одеяло укрыло весь тронный зал. — Я услышал достаточно, — он поднялся с трона, сияя своим величием, которое он, казалось, растерял во время тяжелого ранения. — За твои преступления перед двумя мирами ты будешь казнен, как только Асгард оправится от разрушений, которые ты принес. Уведите. На синем лице йотуна напряглись мышцы, ладони сжались в кулаки. Эйнхерии подошли к нему с двух сторон и хватили под локти. Когда его развернули к двери, цепи звякнули об пол, но Орм развернулся, не сводя жадного взгляда с Локи. Красные глаза сняли его с прицела только тогда, когда за ним закрылись массивные двери. Локи зажмурился, пытаясь как-то растрясти парализованные Ормом и его заявлениями мысли. — Мир меняется, — вздохнул Тор. — Даже если Орм не вернется в Йотунхейм, переворот все равно будет, это лишь вопрос времени. Начнется гражданская война… — К которой мы не имеем никакого отношения, — отрезал Один. — Нам нужно думать о защите Асгарда в первую очередь. И о его усилении. На случай, чтобы даже самый амбициозный йотун больше не смел сунуть сюда носу. А что касается Скримира. Сегодня он выйдет со мной на связь по поводу возвращения Сферы. Я предупрежу его о разговорах, но, думаю, он и сам все видит. На данный момент это все, что мы сможем сделать для Йотунхейма. Тор с сомнением кивнул. — Локи, — младший принц услышал голос отца словно сквозь толщу воды, — ты задумчив, — заметил он. Ответом ему была тишина. — Не давай льстивым речам затуманить твой разум, — сказал Один тогда. — За них говорит отчаяние, а в отчаянии нет искренности. Локи и сам это понимал. Йотуны и Орм находятся в безвыходном положении, и тут оказывается, что один из прямых наследников Лафея, его кровь и плоть, жив и даже представляет из себя что-то. И это меняет для них все. В преимущество превращается его долгое проживание под боком у Одина, обрушенный на них когда-то смертоносный луч — теперь показатель решительности и силы, а нападение на Мидгард выдает те же завоевательские амбиции, что были у Лафея. И даже тот факт, что Локи непосредственно приложил руку к умерщвлению их уважаемого царя, не отвернет Орма, потому что передача власти путем убийства отца сыном в Йотунхейме не возбранялась. Сам Лафей взошел на трон после прилюдного отцеубийства. Однако, если бы был вариант получше, у кого кожа посинее, рост побольше и кровь почище, стал бы предводитель йотунов столь благосклонен? — Тебе удалось закрыть лаз? — спросил Один. Локи поднял на него глаза, в которые постепенно возвращалось осознание реального окружения. — Да, — Локи кивнул. — Закрыли еще один. Насколько я знаю, лазов больше нет, но я буду следить дальше. Широкие тяжелые ладони легли на плечи Локи и Тора. — Я горжусь вами, мои сыновья. Вы достойные принцы Асгарда, — и он легонько сжал и потрепал их. — Мне не страшно оставлять его на вас. Локи внутренне вздрогнул и неверующе глянул на отца. Он точно и про него тоже говорил? — А ты что, куда-то собираешься? — Тор хохотнул, пытаясь сгладить грозивший скатиться в уныние разговор. — У всех когда-то приходит время… — Твое еще не пришло, — Тор похлопал отца по грудному доспеху. — Есть еще порох в пороховницах. Дашь фору нам двоим, — брат посмотрел на Локи и широко улыбнулся. Локи приподнял уголок губ в ответ. — Кстати, нужно как-нибудь устроить семейный спарринг, м-м? — Один шагнул вниз по лестнице. Кажется, он сумел подхватить веселье Тора. — Давненько я не разминался, — и он шевельнул правым плечом, немного морщась. На боку все еще не зажило серьезное ранение. — Почему бы и нет? — Тор сошел со ступеней следом. — Как все отстроим, организуем поединок во дворе. Сиф будет судить. — Только не Сиф, — Локи сложил руки за спиной и спустился последним. Поравнявшись, они двинулись к выходу из тронного зала. — Она будет тебе подсуживать. И наверняка, она все еще не простила мне остриженные волосы… — Я бы тебя за такое тоже не простил, — Тор пытался подавить улыбку. — Может, тогда выбрать судьей Сигюн? — Еще хуже, — Локи закатил глаза, а Тор в ответ на это раскатисто рассмеялся. — Кстати, о твоей супруге, — вклинился Один. — Принц Фьёльнир отправлял к нам воинов, — напомнил он. И это действительно было так, они прибыли в самой гуще сражения, помогли оттеснить йотунов и встретили тех, кому удалось бежать. — Кроме этого он отправил Фрею, Ода и их дочерей с гуманитарной помощью в Нифльхейм. — Это тоже припоминаю, — ответил Локи. — Так вот они в скором времени возвращаются и на обратном пути хотели залететь в Асгард, чтобы также выразить поддержку и повидаться с Сигюн, — и Один многозначительно глянул на Локи единственным глазом. — Вёлунд также прибудет в Асгард на несколько дней с гуманитарной помощью для пострадавших. — Ты уже сказал ей? — брови Локи высоко вскинулись. — Нет, мы подумали, что эту новость ей захочешь сообщить ты. — Мы? — Я и твоя мать, — в седой бороде спряталась полуулыбка. — Разумеется. Ответ и вправду был очевидным. Они вышли из тронного зала, и звонкий цокот каблуков по полупустому коридору ударил по перепонкам. — О, легка на помине, — заглянув за Локи, сказал Один. Младший сын обернулся и тут же встретился со светлыми глазами матери. Вид у нее был не особо довольный. Она подошла к ним и обернула руку вокруг локтя Локи. И хоть отца она и одарила улыбкой, но Локи казалось, что все это не к добру. — Правда? — она позволила Одину поцеловать свою сверкающую кольцами руку. — Приятно знать, что мои мужчины обо мне говорят. Надеюсь, только хорошее? — Разумеется, — с готовностью выдал Тор. — Разве есть хоть кто-то в Асгарде, кто смеет говорить о тебе плохо? — Тех, кто смел, еще до вашего рождения заткнули, — Один выпустил ее руку. — А ну не хвались, — она махнула на него ладонью. — Я к вам по делу. Вынуждена украсть у вас своего младшего сына, — и она потянула Локи за руку. — Секреты от нас? — хохотнул Тор, смотря, как хрупкая женщина уводит Локи, на чьем лице отразилось вселенское принятие. Он сразу понял — младший где-то напортачил. — Еще какие, — она широко распахнула глаза, а потом скрылась вместе с Локи за поворотом. Какое-то время она мучила его своим молчанием, и Локи все отвлекался на то, как мелькала ее сережка каждый раз, когда на нее падал солнечный свет. — Локи, — начала она. — Да, матушка, — ответил он. — Скажи, пожалуйста, с каких пор ты прикрываешься мной перед своей женой? — вкрадчиво спросила она. — Я не прикрываюсь, — возразил Локи. — И с чего ты это взяла? — Прислуга не умеет хранить секреты, — Фригг потрепала его по щеке. — К тому же ты и вправду думал, что я не задамся вопросом, почему Сигюн пришла ко мне, утверждая, что я ее звала, хотя я этого не делала? — Ты всегда была очень дотошной, — Локи согласно вздохнул. — Прикрываю тебя в первый и последний раз, — предупредила она. — Учись наконец общаться со своей женой. Локи облегченно выдохнул. — Обязательно, — а потом он, как отец, взял ее руку и поцеловал. — Ты лучшая. — Я знаю, — ответила Фригг. — Могу я узнать причину твоего финта ушами? — она приветственно улыбнулась проходящей мимо фрейлине. — Я могу сохранить это в тайне? — с надеждой спросил Локи. — Я же теперь твоя подельница, — возмутилась Фригг. — Имею право знать, от чего я тебя укрыла. — Ты лиса, а не подельница, — Локи покачал головой. — Но скажем так, мне нужно было отвлечь ее от дела, которое ей делать не стоило. — Святые Норны, — Фригг подняла глаза к небу. — Надеюсь, я не пожалею. Имей в виду, в следующий раз сдам тебя с потрохами. — Я уяснил, — уверил Локи, катая на губах улыбку. — Куда ты меня ведешь? — он прищурился, когда вдруг понял, что они оказались в том месте, где он увидел Сигюн и Ангрбоду и где его нашла Лив. Фригг вела его в левое крыло. — К твоей жене, — легко ответила Фригг. — Может, хотя бы у тебя получится на нее повлиять. Сигюн, несомненно, очень помогает, но она и день и ночь проводит среди пострадавших. Только иногда уходит побывать на природе, но ненадолго. Я переживаю за нее, она так растворилась в помощи другим, что о себе совсем забыла. Это так меня расстраивает! — королева с несвойственной ей экспрессивностью всплеснула руками. — И меня она не слушает. Говорит, что и так делает недостаточно. — Ужасно, — Локи покосился на мать. — Вот только страшно напоминает кого-то. — Да, — Фригг прищурилась, подняв голову на Локи. — Прямо как ты упертая. — Это я и имел в виду, — Локи снисходительно улыбнулся. — Ни секунды не сомневаюсь, — тем же тоном ответила царица, толкнув дверь, ведущую в большую залу с высокими потолками и витражными окнами. Конечно, сейчас она выглядела неказисто и дело было даже не в расставленных рядами койках и море галдящих людей с их спасенными пожитками. Кое-где осыпались и потрескались поврежденные бойней колонны, местами был выбит витраж, до сих пор то и дело в темных углах находили осколки хрусталя от рухнувших с потолка массивных люстр. Завидев Фригг и Локи, люди приветствовали их и склоняли головы. Здесь были целые семьи: родители со своими маленькими детьми и стариками. И все лишились дома. Кто-то был ранен с перевязанными головами, ногами или руками, однако, несмотря на всю бедственность положения, они собирались в кучки, пели песни, играли в карты и разговаривали, как старые друзья. Во время общей беды они находили друг в друге отдушину. Но были и несчастные. Настолько глубоко раненые душой, что это отражалось во взгляде, в глубине морщин, в сутулости осанки и в седых корнях на еще молодых людях. — Царица! Царица! — глубоко любимую народом Фригг окружали люди. Больше всего было детей и совсем молодых девиц, и все они хотели поделиться крупицами своего дня. Локи освободился от захвата матери, отдавая ее внимание тем, кто сейчас нуждался в нем больше, чем он. Локи оглядел большой зал, выискивая фигуру жены. Он нашел ее у противоположного конца, сидящей на самом краю чей-то койки в окружении незнакомой ему семьи: двоих уже зрелых родителей и совсем еще зеленом мальчонке-подростке. Мальчик что-то увлеченно ей рассказывал, а она слушала его и ласково улыбалась. Локи решительно двинулся сквозь толпу, кивая тем, кто узнавал его. По мере приближения к Сигюн он замечал тревожные знаки, которые издалека не видел. На тумбе возле их койки стояли колбы с лекарствами. Локи узнал в них сильные болеутоляющие и крововосстанавливающие средства. Там же лежали аккуратно свернутые и сложенные в пирамиду бинты, а к деревянному изголовью койки прислонялись костыли. — Принц Локи! — взволнованно воскликнул мальчик, завидя его. Сигюн обернулась. Казалось, она была удивлена не меньше. Однако на ней его взгляд долго не задержался. Глаза упали на перебинтованную ногу мальчика. Ее половину. Живот моментально скрутило. Этот молодой конопатый парень с лохматой головой и глазами, так и пышущий жизнью, остался без ноги. — Ты уже вернулся, — Сигюн поднялась и подошла к Локи, положив ладони на его грудь, будто специально привлекая к себе его внимание. Локи опустил на нее глаза. Сигюн смотрела на него как-то просяще и отрезвляюще. Локи легонько тряхнул головой. И вправду он слишком долго рассматривал чужое увечье. Он изобразил на лице улыбку. — Да, — он накрыл ладонью ее руки и легонько сжал. — Сегодня удалось управиться рано. — Все проходы запечатаны? — спросила она. — Да, — ответил Локи. — По крайней мере все, что удалось найти. — Хорошо, — она мягко улыбнулась. — Познакомься, — она отошла в сторону, жестом руки приглашая обратить внимание на людей, с которыми она беседовала. — Это Йон, очень уважаемый плотник среди населения. Его жена Талия. И их сын Синдри. Йон был широкоплечим и коренастым мужчиной с лысой головой и густой кудрявой бородой. Его широкие черные брови были посажены так низко, что глаз под ними почти не было видно. Широкие мозолистые руки выдавали в нем работягу. Его жена Талия была пышной женщиной уже не молодой, но очень резвой и живой на вид. Такие как она обычно громче и ярче всех смеются. Только сейчас улыбка, которая так сильно просилась на ее лицо, увяла. И своему принцу она улыбнулась вымученно и грустно. Синдри же елозил на своем месте, и, если бы не его нога, а точнее ее отсутствие, он бы уже давно спрыгнул с кровати. — Приветствуем Вас, Ваше Высочество, — они склонили головы перед принцем. — В их дом прилетел снаряд, когда на Асгард было совершено нападение, — почти шепотом сказала Сигюн. — Соболезную вашей утрате, — тихо сказал Локи. — Работы по восстановлению утраченных жилищ ведется. Все силы брошены на это. — Благодарим Вас, — отозвалась Талия. — Мы видели, что нашу улицу уже очистили от завалов, — бодро сказал Синдри. — Там начинают строить фундаменты для будущих домов. Наш вон уже стоит. Как раз сегодня туда ходили, — и тут улыбка его выцвела. Он посмотрел на свои ноги, пошевелил пальцами здоровой ноги. — Ну то есть, — он закусил губу. — Не совсем, конечно, ходили. Талия пододвинулась ближе и погладила сына по макушке. Глаза ее слезно блестели, но она не позволяла себе предаться чувствам и улыбалась ради своего сына. Йон скрипуче вздохнул. — Как это случилось? — спросил Локи. Семья переглянулась между собой. — Когда объявили об эвакуации, на улицах была сильная давка, — Синдри вздохнул. — Стражи и благоразумные горожане пытались всех успокоить, но не выходило. Меня и родителей разделила толпа. Я оказался в месте, где как раз произошел первый взрыв. Честно, я особо ничего и не помню. Очнулся я уже такой, — Синдри тронул пальцем бинт, обвязывающий его ногу. — Так что, все даже неплохо. Я не успел ничего понять. — Всё повторяется, — сквозь зубы процедил Йон. — Проклятым йотунам неймется. Я помню, как они совершали набеги на нас во время первой ледяной войны. — Во имя материнской любви, прошу, не говори ничего о войне, — Талия затрясла головой, и шоколадные кудри рассыпались по ее пышной груди. — Принц Локи, — она подняла на него полные надежды глаза. — Прошу, скажите, что войны не будет, — взмолилась она. Это был удар ниже пояса. Как ему признаться ей, что мир качается на острие ножа? — Мы сделаем все возможное, чтобы никто больше не смел нарушить покой жителей Асгарда, — уверил Локи. Ответ был обтекаемым, и растолковать его можно было по-разному, но, кажется, женщину он устроил. — Хорошо, — она коснулась ладонью своих губ и закивала. — Это хорошо. — Нужно будет поговорить с Эйр, — сказал Локи, уже обращаясь к Сигюн. — Она продолжает бороться за жизни тяжелораненых в лазарете, — ответила она. — Ее пока сложно оттуда достать. — Понимаю, — Локи кивнул. — Но нужно будет обсудить возможность протезирования людей, чтобы Синдри и другие, кто понес подобные потери, смогли полноценно жить. Из-под сурово нависших бровей Йона вдруг показались его глаза. Талия охнула. — Мой принц… — осторожно начала мать. Казалось, она не верила тому, что слышала. — Корона окажет вам должную медицинскую помощь, — уверил Локи. — Асгардские врачи одни из лучших. Синдри будет бегать еще быстрее, чем прежде, — он постарался улыбнуться. Сигюн рядом добралась до его руки и крепко сжала в своей. — Синдри, ты слышал? — Талия снова потрепала сына по макушке, но уже гораздо веселее. — Ну, ма-а-ам… — проворчал он, деланно закатывая глаза. — Мы даже не знаем, как… — скупой на эмоции, но не менее чувствительный Йон поднялся со своего места. — Не стоит, — Локи успокоил его жестом, — но ваши услуги могут пригодиться. — Я готов, — Йон уверенно кивнул, выпрямив спину и становясь еще внушительнее. — Ваши умения могут быть полезны при обустройстве домов. Вместе со стенами повредилась мебель, и мастера над деревом нужны как никогда. — Конечно, — Йон продемонстрировал солдатскую покорность. — Я буду рад оказать помощь Асгарду. Локи сдержанно улыбнулся, а потом протянул Йону руку. Мужчина замешкался, а потом подхватил Локи чуть выше локтя. Они встряхнули руки. — Если не возражаете, я украду свою супругу на некоторое время. И пока семья обсуждала радостную весть, Локи потянул Сигюн за руку к выходу из зала. На них оборачивались, и это немного нервировало. Когда они наконец оказались за пределами стольких глаз, Локи смог немного расслабиться. Сигюн смотрела на него, хитро прищурившись и улыбаясь. — Что? — спросил Локи, убирая за ухо выбившуюся смоляную прядь. — Принц Локи, — она подошла к нему и поправила воротник его жилета. — Вы, оказывается, добряк. — А, может, мне просто нужны были умения Йона, — Локи показушно закатил глаза. — Конечно-конечно, — согласилась Сигюн самым неверующим тоном в ее арсенале. — Что-то случилось? — спросила она уже серьезно. — С чего ты взяла? — поинтересовался Локи. — С того, что ты здесь, хотя до этого мы виделись только за ужином. И то не всегда, — она поправила кружевной капюшон на своей голове, который от быстрого шага сполз с ее заплетенных в ракушку волос. — У меня для тебя новости, — ответил Локи. — Во имя Великого Одина, скажи, что хорошие, потому что от хоть еще одной плохой у меня начнет дергаться глаз, — почти взмолилась Сигюн. — Хорошие, — уверил Локи. — Пойдем, — жестом он пригласил Сигюн пройти по коридору. — Они какие-то секретные? — спросила Сигюн с сомнением. Уходить она не торопилась. — Нет, но я не хотел бы сообщать их здесь. — Но я не могу уйти, — Сигюн мотнула головой. — Если ты отлучишься ненадолго, ничего не случится, — Локи положил ладони ей на плечи и немного сжал, словно проверяя их на мягкость. — К тому же там сейчас Фригг, тебе не о чем волноваться, — и он повел ее в противоположную от зала сторону. — Что-то мне подсказывает, что как раз царица тебя и надоумила, — она попыталась заглянуть себе за плечо, чтобы посмотреть Локи в лицо, но из-за быстрого шага ей было неудобно это сделать. — Дай я хотя бы буду идти сама, — сдалась она со вздохом. — Хорошо, — Локи с веселой улыбкой снова натянул сбитую быстрым шагом кружевную накидку на светлую макушку и пристроился рядом, сбавляя шаг. — Я смотрю, ты хорошо справляешься с ролью принцессы, — благодушно заметил он. — Это похвально. — Спасибо, — Сигюн, казалось, была совсем не рада его словам. Ответ ее звучал дежурно-вежливо, отстраненно. — Что-то не так? — озадачился Локи. — Нет, все хорошо, — она изобразила улыбку. — Просто… — ресницы опустились и легли тенью на щеки. — Наверное, столько чужой боли я не видела ни разу за всю свою жизнь, — призналась она. — Это невыносимо, — она болезненно зажмурилась. — Такие сражения невозможны без жертв, — нахмурился Локи. — Но люди оправятся. Сейчас все силы брошены на это. — Лучше бы все же, чтобы им не приходилось такого переживать, — она задумчиво коснулась пальцами ожерелья в виде лебединых крыльев, обхватывающих ее шею. «И тебе тоже». Но вслух Локи этого не сказал. Когда раненый Асгард поднял голову, оглушенную взрывами и хлопками осиных снарядов, асы смогли сосчитать потери и, наконец, оплакать их. Была организована церемония прощания, на которой собрались все асгардцы: от обычных торговцев до всего правящего семейства. По узенькому каналу друг за другом стройными рядами плыли лодочки со спящими людьми. Людьми, заснувшими навек. Среди них были хрупкие женщины, широкоплечие мужчины, воины и, самое ужасное, дети. Обложенные цветами со всех сторон, казалось, будто они лежали прямо на клумбе. Лепестки летали над водой. Лодочки выплывали из канала в широкую реку, а дальше, за сизой туманной дымкой, шумел водопад. Сначала было сумеречно-темно, а потом, когда одна из самых быстрых лодочек стала почти пропадать из виду, зажегся огонь. Стрела, пущенная Одином, достигла своей цели. Огонь охватил первого спящего человека. Затем в воздух взмыло бесчисленное множество огней. Какие-то с досадливым шипением тонули в реке, какие-то зажигали другие лодочки. Достигнув края водопада, лодочки ускользали из-под спящих людей, а их души, превратившись в едва различимый вихрь, улетали в Вальгаллу. Локи почти не помнил, как отпустил из рук сферу, которая должна помогать душам пройти последний путь. Не помнил, как сияющие шары заполонили все небо. Но то, как дрожали плечи стоящей перед ним Сигюн, он не забудет никогда. Она стояла чуть впереди, облаченная в терракотовое одеяние, которое еще сильнее выделяло ее бледность и белизну ее волос. Голова ее так же, как и сейчас, была укрыта легким платком. В Ванахейме оранжевый цвет и укрытая голова считались символами траура, и с тех пор Локи не видел ее без капюшонов и накидок. Она всхлипывала, и ее слезы падали на сферу, растворяясь в ней. Она не плакала все это время. Не ревела, когда баюкала чью-то безутешную мать у себя на груди, не ревела, когда носилась между лекарями, подавала им лекарства и слышала стоны боли и звуки вправляемых костей, не ревела, даже когда одного их эйнхериев с пробитой головой не смогли спасти и он в агонии скончался у нее на глазах. Но похоронная процессия стала ее последней каплей. Скрючившись, как сухая древесная ветка, она дрожала и не могла выпустить светящийся шарик вверх. — Сигюн, — тихо сказал Локи, подходя к ней чуть ближе. Она не ответила, так и продолжая всхлипывать в безуспешных попытках справиться с эмоциями. Локи придвинулся чуть ближе и все так же со спины нашел ее ладони. Пальцы закостенелые, будто превратившиеся в большие якорные крюки, вздрогнули. Сигюн задышала чаще. — Ш-ш-ш, — прошептал Локи. Ушная раковина в ответ немного дернулась. Локи понял, что в этот раз она его хотя бы слышит. — Пора отпустить. Она дрожала еще какое-то время, борясь сама с собой, а потом ее пальцы слегка расслабились. Воспользовавшись этим, Локи разомкнул ее руки, и шар освободился, стремительно догоняя остальных себе подобных. Сигюн развернулась, посмотрела на него сверху вниз блестящими, мокрыми глазами, а потом ее нижняя губа предательски дернулась. Она замотала головой, наверняка, ругая себя за то, что не смогла совладать с эмоциями, и закрыла лицо руками. А потом прямо так уткнулась Локи в грудь, неблагородно шмыгая носом. Локи же продолжал стоять до тех пор, пока ее плечи не перестали дрожать. — То, что произошло, — это жестокий урок. Нельзя расслабляться, даже когда кажется, что враг слаб как никогда, — угрюмо заметил Локи. — Все боятся, что будет война, — Сигюн обняла себя руками, будто пытаясь согреться. — Слышно что-то от йотунов? Царица сказала, что Орму устраивали допрос. Локи с сомнением покосился на Сигюн. Ему не хотелось посвящать ее в эти дела, чтобы ее голова не сходила с ума еще и от мыслей о ледяных великанах и их амбициях. Но он так же понимал, что она вряд ли успокоится, если Локи просто откажется вводить ее в курс дела. В конце концов, у нее была Фригг, которая всегда в курсе всех асгардских дел и которая никогда не отказывает Сигюн в информации из женской солидарности. — Орм искал власти, — начал Локи. — Он хочет править? — спросила Сигюн. — Он хочет выбрать того, кто будет править, — поправил Локи. — А еще он знает, кто я. — Да, он тебя видел, — кивнула Сигюн. — Нет, я не об этом, — Локи мотнул головой. — Он знает о моем происхождении, — сказал он, чуть наклонившись к ней, будто сообщал секрет. Сигюн удивленно распахнула глаза. — Не может быть, — шепнула она. — Но если он знает, что ты… Она прикусила язык. По коридору застучали каблуки. Служанка с коробкой целебных эликсиров шла в сторону больничного крыла. Увидев их, она склонила голову. — Принц, принцесса, — проговорила она. Сигюн и Локи дежурно ей улыбнулись, проводили ее глазами, пока она не скрылась, а потом Сигюн сцапала Локи под локоть и потащила куда-то. — Куда мы идем? — спросил Локи, покорно следующий за своей женой. — Тут слишком много ушей, поэтому мы поднимаемся ко мне. — Ты хочешь сказать, ко мне, — ответил Локи, особо выделив принадлежность покоев. Сигюн остановилась, обернулась и прищурилась так, будто бы Локи сказал просто феноменальнейшую глупость. Цокнув языком и осуждающе покачав головой, она снова потянула его за собой в покои. Возможно, Сигюн была в чем-то права и это действительно были уже не только его покои. На столике у кровати появилась ваза с букетом из лаванды и пшеничных колосков. Темно-зеленые шторы сменились кремовыми, тяжелый темно-зеленый балдахин тоже сменился на светлую, летящую тюль, а с балок свисали зеленые вьюны, и создавалось впечатление, что Сигюн спала в оранжерее. На столе тоже появилась цветочная ваза, но уже больше, и букет с эустомами, ромашками и эвкалиптом был явно выделен самой королевой из ее теплиц специально для Сигюн. На трюмо — украшения и женские безделушки, рядом с ним — ширма с занавесом из тонкого текстиля, на софе — гора мягких подушек и вязаный плед, под ногами — пушистый ковер. Тут теперь душисто пахло, стало будто просторнее, несмотря на то, что предметов по сравнению с тем, что было, появилось больше, а еще стало гораздо светлее. Однако ни шкафы с книгами, ни тот самый канделябр, ни другие некогда его вещи остались нетронутыми. И теперь тут сочеталась его холодность и сдержанность с ее легкостью и теплотой. Локи бы даже сказал, что здесь стало уютнее. Сигюн же привычным жестом выпрыгнула из туфель и, подтянув платье, с ногами забралась на софу. Она похлопала по месту рядом, приглашая Локи сесть. Он немного помялся у границы, где начинался ковер, а потом все же снял обувь. Затем, немного подумав, скинул с плеч и камзол с доспехами, оставаясь в рубашке и штанах. — Итак, — начала Сигюн, когда он сел рядом. — Он узнал в тебе сына Лафея? — спросила она. — Да, — Локи тонул в мягкости подушек. Атмосфера его разморила, и он расслабил плечи, почти что развалившись на софе. — И что он сказал? — Сигюн положила руку на спинку и подперла ладонью лицо. Локи вдруг показалось, что они обсуждали не потенциальный государственный переворот в чужой (но не очень) стране, а местные сплетни. — Назвал меня принцем Йотунхейма, — ответил Локи, глядя в потолок. — Сказал, что я похож на отца. На того, — он неопределенно махнул рукой, — настоящего. — Он признал твое право на трон, — Сигюн прикрыла рот ладонью. — Получается, что так, — Локи цокнул языком. — Но Скримир еще жив, — напомнила Сигюн. — Ненадолго, — Локи прикрыл глаза. — Отец собирался разговаривать сегодня с ним о Сфере. Он струсит перечить Асгарду, а как только он передаст Сферу, его убьют. Я в этом уверен. — И начнется борьба за власть, — Сигюн задумчиво прикусила губу. — Но пока они будут заняты гражданской войной, они не нападут. К тому же львиная доля воинов сейчас в нашей темнице. — Все зависит от того, как быстро кто-то закрепится на троне, насколько безбашенным он будет и сколько своих они успеют перебить, — Локи приоткрыл глаза и покосился на Сигюн. Она сидела повернутая корпусом к нему, но голова ее смотрела в другую сторону. Она была в глубокой задумчивости, поэтому взгляда Локи не замечала. Полупрозрачный кружевной капюшон немного заслонял ему обзор. Ее волосы, обычно буйствующие белой пеной вокруг всего ее стана, сейчас были собраны и открывали вид на алебастровую шею, обхваченную серебряными крыльями, и аккуратное едва-едва заостренное ухо с длинной сережкой в виде месяца с сапфировыми камушками. Высокая грудь мерно поднималась и опускалась вниз, выделялись косточки ключиц, красивая шея напряглась, вырисовывая каждую мышцу. Так и хотелось протянуть руку и провести по ней пальцами. Но Локи лишь сжал ладонь в кулак и вновь заставил себя закрыть глаза. Однако образ никуда не делся и, кажется, грозился стать его ночным проклятьем. — А что говорит Один? — спросила наконец она. Голос у нее, оказывается, тоже приятный. Локи раньше этого не замечал. — Говорит, что это не наше дело и мы должны сосредоточиться на укреплении Асгарда. — А о тебе? — вкрадчиво спросила она. — О том, что предлагал Орм? — Он сказал, что я — асгардец и его наследник, — ответил Локи и сам не поверил своим словам. — А что ты думаешь сам? — после непродолжительной тишины все же спросила Сигюн. Локи понял: она мужалась, прежде чем задать этот вопрос. — Ты ведь хотел править, как я помню. Локи раскрыл глаза, поднял голову и внимательно посмотрел на Сигюн. Она тоже пытливо впивалась в него глазами. Он усмехнулся. — Только не Йотунхеймом, — он мотнул головой. — На умирающей планете, в вечной мерзлоте, править теми, ненавистью к кому меня питали с младенчества. Не хочу. И тебе бы пришлось жить там со мной. Ты моя жена. Сигюн тяжело вздохнула, и Локи не удержал усмешки. — Как думаешь, тебя бы приняли? — вдруг снова спросила она. — Асгардец, попытка истребления их мира, убийство Лафея, женат на ванахеймке. Больше тянешь на предателя, чем на наследника, уж извини, — она поджала губы. — Они же варвары, — он пожал плечами. — Отцеубийство в погоне за троном у них не возбраняется. Попытка уничтожения… — Локи вздохнул. — Орм сразу же о ней забыл, как только понял, кто я. Видимо, это стало показателем того, что я «чего-то стою». А ванахеймская жена, — он поднял брови, — мне кажется, я сам плод кровосмесительного союза. Сигюн вопросительно вскинула бровь. — Я не знаю, кто моя мать. И Орм мне ничего не сказал, но я думаю, что я не чистый йотун. Орм знает точно, я уверен в этом, — он задумчиво потер лоб. — Но он настолько благоговел перед Лафеем, что никому ничего не сказал. К тому же я должен был умереть. — Ты хочешь узнать? — Сигюн стянула с себя капюшон, а вместе с ним и легкую накидку, небрежно вешая ее на спинку. Теперь Локи ничего не мешало ее разглядывать. — Я планирую это сделать, пока Орма не казнили, — но вместо этого Локи отвел от нее взгляд и кивнул. — Один приговорил его к казни? — голос Сигюн помрачнел. — Публичной? — Да, — сурово подтвердил Локи. — Народ жаждет возмездия. Повинный должен заплатить за преступления. Один не может не дать им этого. — Да, — Сигюн спешно закивала. — Да, так правильно. Это нужно сделать, — а потом она посмотрела в сторону и погрузилась в задумчивое молчание. — Только, пожалуйста, — оживилась она вновь. — Во имя процветания Асгарда, не заставляйте меня присутствовать, — она неприязненно зажмурилась. — Как пожелаешь, — Локи не стал возражать. Он бы и сам не хотел, чтобы она это видела. Хватит с нее пережитых ужасов. — Кстати, я же собирался рассказать тебе новость, — решил перевести тему он. — Да, хорошую, — она пригладила складку на платье и выпрямилась. — Отец сказал, что сегодня получил послание от Фьёльнира. Фрея, Од и их дочери сразу после нападения на Нифльхейм отправились туда с гуманитарной помощью. Они собираются возвращаться, но перед этим решили свернуть в Асгард, чтобы выразить поддержку и нам, а еще чтобы повидаться с тобой. Сначала было тихо. Сигюн просто на него смотрела. Долго и пристально, будто выискивая в Локи крупицу лукавства, но так и не увидела этого. — Ты сейчас не шутишь? — она приподнялась на коленях, нависнув над Локи. — Нет. И стоило ему это сказать, как Сигюн взвизгнула, вскочив босыми ногами на диване. — Не может быть! — она прижала пальцы ко рту. — Может. — Норны! — воскликнула она. — Нужно подготовиться! Сказать поварам, чтобы приготовили ту утку в меде, которая была на нашей свадьбе. Она очень понравилась Фрее. А еще нужно, чтобы на столе были медовые соты. Их очень любит Герсими. И чтобы в их покои обязательно поставили цветы. Надеюсь, царица позволит взять несколько из своих теплиц… — Успокойся, — он дернул ее за подол платья, и она, смешно махнув руками, плюхнулась на диван. — Для подготовки у тебя есть целое завтра. — Всего лишь завтра, — Сигюн пригладила платье. — Если я скажу тебе, что с ними прибудет еще и Вёлунд, ты совсем на уши встанешь? — Сигюн было открыла рот, но Локи ее остановил. — Они не пировать сюда едут. Так что не волнуйся так сильно. Сигюн поджала губы и немного успокоилась. — Но цветы все равно нужно. Вёлунду в покои уж точно, — сказала она. — Будут тебе цветы, — Локи снова расслабился. — И соты, и утка. Живот предательски заурчал. Сигюн посмотрела в окно, где большой апельсиновый шар уже наполовину скрылся за творожными шапками гор, расплескав свой джем по всему Асгарду. — Скоро ужин, — сказала Сигюн. — Не хочу идти, — Локи поморщился. — Но хочешь есть, — заметила она. Локи согласно кивнул. — Можем попросить еду сюда. Нужно только Уну найти. — Фрейлины всегда должны сопровождать тебя, — Локи повернул голову. — Чтобы ее не приходилась искать. Почему твоей Уны никогда нет на месте? — Не смей! — ахнула Сигюн, хлопнув Локи по плечу. — Уну обижать не позволю. К тому же это все неправда. Когда нужно, она всегда рядом. И не ходит хвостом она за мной, потому что я сама попросила ее этого не делать. Локи возражать не стал, но ситуация ему все равно не нравилась. — Я кое-чему научился, — сказал Локи. Он выставил руку вперед ладонью вверх, и, немного погодя, над ней появился крошечный изумрудный огонек. — Как красиво, — зеленый цвет блестел в глазах Сигюн. — Что это? — Ты помнишь золотую лань? — спросил Локи, а когда Сигюн кивнула, он продолжил. — Ее создала моя мать. И когда я об этом узнал, мне стало интересно, как работает эта магия. Нужно создать магическое тело и наделить его высшей целью, которой оно будет следовать, пока не истлеет. Когда магия вернулась, я научился создавать простые тела и наделять их простой целью. — Например, такой как «привести сюда Уну»? — проговорила Сигюн. — Например, да, — с этими словами он чуть подбросил огонек, отпуская его в полет. Он немного суетливо покружил над их головами, а потом шустро юркнул в замочную скважину. — Завораживающе, — улыбнулась Сигюн, проводив огонек взглядом. — Как твои руки, кстати? — спросила она, опустив глаза на повязки на его запястьях. — Терпимо, — безразлично ответил Локи. Его взгляд упал на полоску на лбу Сигюн. Она это заметила. — Эйр сделала все возможное, чтобы шрам был почти незаметен, — сказала она. — О, — она встала, вспомнив что-то, — пока я не забыла! — она подбежала к кровати и раскидала все подушки в стороны. — Вот! — она достала кинжал, вынула его из чехла и показала Локи. Он прищурился, вспоминая, откуда он у нее оказался. — Ты дал мне его, когда мы охотились на лань, — Сигюн вернулась на софу и протянула кинжал рукоятью вперед. Он выглядел уже не столь безукоризненно, гарда скололась в нескольких местах. — Когда йотуны напали, он мне жизнь спас. Один нападал сзади, и я парировала на чистой удаче. Мне едва пальцы не отрезало, но гарда спасла. Отломилась правда… — она тронула пальцами скол. — Мне будто шестое чувство подсказало, что нужно его взять. Локи взял кинжал в руки, покрутил, проверил на остроту. — Ты хранишь его под подушкой? — спросил он. Сигюн кивнула. — Храни дальше, — он вложил кинжал обратно ей в руку. — Пусть он и дальше тебя защищает. В коридоре послышались шаги, а затем дверь отворилась, и улыбающаяся Уна вошла в покои. Локи и Сигюн отпрыгнули в разные стороны софы, будто занимались чем-то противозаконным. — Прошу прощения, — сказала она, кланяясь и закрывая за собой дверь. Зеленый огонек, витавший вокруг нее, вспыхнул и печально растворился в воздухе. — Я не помешала? — спросила она, как-то странно улыбаясь. — Меня привело сюда… — она неопределенно махнула рукой, —…что-то. — Уна, — Сигюн отложила кинжал на стол, а потом встала и подошла к девушке. — Попроси, пожалуйста, подать ужин ко мне в покои. Для меня и принца Локи, — ее улыбка стала шире, а Сигюн подумала, что сейчас ее покусает. — И предупреди царя и царицу, что мы не присоединимся к ужину. — Хорошо, Ваше Высочество, — она радостно прищурилась и склонила голову. — Я мигом, — и она исчезла так же быстро, как и появилась, махнув напоследок пламенным всполохом волос. — Норны! — простонала Сигюн, подняв голову вверх. — Это так неловко. Я уже жалею, что пошла у тебя на поводу, — и она снова с размаху плюхнулась на свое место. Щеки зарумянились, будто кто-то обмакнул ее в краску. — Все напридумывают сейчас не пойми что. — Мы же муж и жена, — Локи хмыкнул. — Что «такого» они могут придумать? — Ты не понимаешь, — отмахнулась она от него. — Народ болтает, что я с другой, — плохо, народ болтает, что я с женой, — тоже плохо. Определись уже. Локи посмотрел на Сигюн внимательно, выжидая ее реакцию на упоминание Ангрбоды. Он все выжидал случая, чтобы спросить ее об их разговоре, но Сигюн была так занята собственным беспокойством, что совсем не отреагировала на его провокацию. — А существует сценарий, когда народ обо мне в принципе не болтает? — она соединила ладони вместе и приложила пальцы к губам. — Нет, — безжалостно ответил Локи. — Ты же принцесса, народ всегда будет болтать. Она и сама это знала, но лучше бы народ болтал о менее неловких темах. — Отвлеки меня, — попросила она. — Покажи еще что-нибудь. — Что? — усмехнулся Локи. — Не знаю, ты же здесь маг, — она уронила руки на колени. Локи улыбнулся, качнул головой, а потом выставил ладонь вперед. Крошечные фейерверки заблистали в его руке пестрыми цветами. Сигюн придвинулась, заворожённая зрелищем. — Одно из первых заклинаний, которому меня научила мама, — сказал Локи. — Они… — Сигюн задумалась, — обжигают? — Попробуй, — Локи пожал плечами и придвинул ей руку поближе. Она тронула один из огненных цветов пальцем. Сначала осторожно и недоверчиво. Потом уже смелее, пока не «проткнула» искусственный огонь. — Это иллюзия, — поняла Сигюн. — Да, самая простая из тех, которые можно сотворить, — Локи сжал руку в кулак и фейерверки пропали. — А ты мог бы создать такую же, только в натуральную величину? — Это возможно, но забирает уйму сил, — ответил он. — Такое лучше не делать без острой надобности. — Поддержание золотой лани тоже требует много сил, — задумчиво сказала Сигюн. — Маму это очень выматывает, — Локи кивнул. — И отдыхать она отказывается, потому что, упав в магический сон однажды, будешь впадать в него все время. Причем неожиданно. — А ты этому подвержен? — спросила Сигюн. — Пока нет, я еще молод, — Локи убрал волосы с лица. — Но все возможно. — Ты хочешь создать что-то похожее на золотую лань? — С чего ты взяла? — Локи вопросительно вскинул бровь. — Зачем иначе тебе изучать этот вид магии? — ответила она встречным вопросом. — Что ты хочешь создать? — В связи с последними событиями я подумал, что было бы неплохо, если бы в Асгарде было существо, способное находить межпространственные лазы. Сейчас я закрыл все, что нашел, но они обновляются, появляются снова в других местах. Это небезопасно. К тому же есть хорошо скрытые места. Например, Потерянный город беглых магов. Неизвестно, что может скрываться там. Сигюн немного напряглась, когда он вспомнил о беглых магах. Ее занятия с Миджиси продолжались. Она отлучалась из замка на некоторое время, говоря Фригг, что хочет подышать воздухом. В какой-то момент Сигюн даже стала делать успехи. До полного превращения еще не дошло, но Сигюн теперь умела трансформировать некоторые части тела. Она сама не знала, зачем продолжала встречаться с Миджиси, потому что сейчас даже Локи бы не отказал ей в занятиях. С тех пор, как она просила в первый раз, многое изменилось. Однако Сигюн в какой-то степени привязалась к слепой ведунье, и, принцессе казалось, Миджиси тоже привязалась к ней. В покои принесли ужин, и ненавязчивый запах цветов сменился запахом запеченного в пряностях картофеля и форели с миндалем, а на десерт — тарталетки с черничной начинкой. Блюда выставили на столе. Уна внимательно следила за сервировкой и сразу же поправляла прислугу, если она положила ложку или вилку не так, как нужно. Слишком серьезно отнеслась к своей работе. А когда все закончилось, и супруги сели за стол, она поправила букет с цветами, разлила гранатовое вино по бокалам и зажгла свечи в рогатом подсвечнике. — Распорядиться, чтобы убрали все сегодня ночью или завтра утром? — спросила Уна, находясь уже в дверном проеме. — Уна, — Сигюн выдохнула через нос. — Сегодня, пожалуйста. — Хорошо, — она прищурилась. — Приятного ужина, — и Уна закрыла за собой дверь. Сигюн закачала головой и снова стыдливо спрятала лицо в ладони. Локи рассмеялся. — Показать тебе фейерверк? — весело спросил он. — Замолчи сейчас же, — взмолилась Сигюн, встряхивая тканевую салфетку и собираясь положить ее на колени. — Или я кину в тебя чем-нибудь, — и словно в подтверждении своих слов она схватила салфетку и прицелилась. — Хорошо-хорошо, — поддался Локи. — К тому же зачем нам фейерверки, если есть свечи? Сигюн ахнула и, как обещала, кинула в него платок. Впрочем, Локи его сразу же поймал без особых усилий. — Принцесса Сигюн, у вас просто отвратительные манеры, — с полуулыбкой сказал Локи, оставляя платок рядом. — Неужели, принц Локи? — притворно удивилась она. — Должно быть, ставить девушек в неловкое положение своими комментариями — это хорошие манеры. — Ты моя жена, — напомнил ей Локи. — А не просто какая-то девушка. — Еще хуже, — Сигюн многозначительно распахнула глаза. — Ешьте, принц Локи, еда остынет, — и она отправила нанизанный на вилку кусочек картошки в рот. Они ужинали, иногда прерываясь на разговоры, делились воспоминаниями и мыслями, спорили, конечно же. Вино и приятная компания приятно расслабили Локи. До этого он не осознавал, как на самом деле устал носиться по Асгарду в поисках лазов, а ночами пропадать в библиотеке или своем кабинете, работая над оружием или изучая книги о магии, контроле разума и иллюзиях. Лишь бы только не натыкаться на разговор с Ангрбодой. Когда они закончили, в окно уже заглядывала полная луна. Свет был только от свечей, чуть подрагивавших от легкого дуновения, проникающего сквозь открытую форточку. Их оранжевый ореол, хоть и светил ярко, не мог пробраться в самые дальние углы покоев. Когда прислуга пришла, чтобы убрать опустевшие тарелки, Локи отвлекся, а когда покои вновь приятно опустели, обернулся. Свет появился еще в одной части комнаты, свечка, стоявшая на трюмо, робко горела, истекая воском. За ширмой Локи услышал шевеление, а потом увидел тень. Платье, что Сигюн носила весь день, было небрежно отброшено на стул рядом с ширмой. Ткань, натянутая на перегородке, не была прозрачной, но свеча, зажженная Сигюн, развернула перед Локи настоящий театр теней. Он видел каждый изгиб ее тела: точеные ноги, линию, ведущую от округлых бедер к талии, полноту аккуратной груди, плечи и лебединую шею… Локи нервно сглотнул. А затем она подняла руки вверх и каким-то очень легким и невесомым движением вытащила из волос одну единственную заколку, которая держала ее волосы собранными. Пушистой морской пеной они рассыпались по ее плечам и спине. Должно быть, настоящему джентльмену следовало бы отвернуться, потому что смотреть на это было невозможно. Ровно так же, как и не смотреть. Тень Сигюн стянула с ширмы предусмотрительно оставленную ночную сорочку и надела ее через голову. Легкая ткань стекла по телу, обнимая ее тонкий стан, и Локи поймал себя на мысли, что даже завидует этой несчастной тряпке. Сигюн вышла из-за ширмы и испуганно вздрогнула, увидев Локи. — Ты напугал меня, — сказала она, затягивая на талии пояс шелкового расписного халата. — Было так тихо, я думала, что ты ушел сразу после служанок. — Я не смог уйти.… То есть, — он прочистил горло. — Я не мог уйти, не попрощавшись. Сигюн села на кровать, почти провалившись в белое облако подушек. — Я хорошо провела время, — призналась Сигюн. — Спасибо. — Взаимно, — Локи улыбнулся, сцепив руки за спиной в замок. — Но уже поздно. Сигюн посмотрела в окно, где луна царствовала в звездной бездне, и кивнула. — Мне пора, — Локи указал на дверь за своей спиной. Сигюн снова кивнула. Локи неуверенно улыбнулся и двинулся в сторону двери. Каждый свой шаг он пытался придумать причины, чтобы остаться. — Локи! — позвала вдруг Сигюн, вскочив с кровати. Локи отпустил дверную ручку и обернулся. — Да? Она мялась на месте, теребя в руках болтающийся пояс. Казалось, она хотела сказать что-то, но не решалась. Она молчала мучительно долго. — Спокойной ночи, — вдруг сказала она. Что-то у Локи внутри упало. — Спокойной ночи, — ответил Локи, невесело улыбнувшись. А потом дверь за ним закрылась. Сигюн осталась в покоях одна. Оглядев пустую комнату, она тяжело вздохнула. Подойдя к трюмо, она наклонилась и как-то разочарованно задула свечу, а потом вернулась к постели и обессиленно рухнула на нее, одиноко обнимая подушку.