Dynasties

Тетива была упругой и податливой, а лук — легким. Он хорошо лежал в руке. Локи выпрямил плечи и недоверчиво посмотрел на красную мишень в нескольких метрах от себя. “Хоть бы сработало”. На тренировочной площадке было тихо и по-утреннему прохладно. Летнее тепло стало постепенно увядать, и поэтому приходилось одеваться плотнее. Приближалась осень. В казармах уже начиналась возня. Воины и ученики пробуждались и готовились ко дню, полному изнурительных тренировок. Это значило, что скоро сюда высыпется целый рой бойцов и Локи нужно было поторапливаться. Он поднял руки и натянул тетиву без стрелы, но поставил пальцы так, будто она там была. — Ну же… — шепнул он с надеждой, и тут в слабом зеленом свечении под пальцами затвердела волшебная стрела, а щеку будто бы пощекотало ее призрачное оперение. Внутренности Локи ликующе подпрыгнули, но он запретил себе радоваться раньше времени. На выдохе он выпустил стрелу, целясь ее призрачным наконечником прямо в мишень. С громким свистом рассекая воздух, она врезалась в мишень, пробив ее у самой середины. Локи радостно улыбнулся. А потом выпустил еще одну стрелу. И еще, едва совладая со своими эмоциями от маленькой победы. Вдруг за спиной послышались ленивые хлопки. Порывисто обернувшись, Локи увидел прислонившуюся к колонне Ангрбоду, которая с интересом наблюдала за ним уже Один весть сколько. Пожалуй, она была единственной, кто умел так незаметно подкрадываться к нему. Он опустил руки, оборачиваясь всем корпусом и борясь с детским желанием спрятать лук себе за спину. — Впечатляет, — она отделилась от колонны и плывущей походкой подошла к Локи. — Это ты создал? — спросила она, смотря на него снизу вверх влажно-ласковыми глазами. Узкая ладонь легла на крепкое плечо. Ангрбода выглядела печальной и измученной, хоть и красота ее все еще цвела, а губы растягивались в улыбке. Однако что-то такое появилось в ее взгляде, что-то немощное и изнуренное. Локи было непривычно видеть эту женщину такой, и совесть укоризненно ткнула его иголкой в сердце. — Да, — Локи поджал губы. — Я пробую себя в создании оружия. — Ты преуспел, — она огладила его руку от плеча до локтя. Казалось, будто Ангрбода проверяла, настоящий ли он. — Так изменился, с тех пор как к тебе вернулись силы. Ты стал меня избегать. — С чего ты взяла? — Локи тронул ее щеку пальцами, заправил буйство вьющихся волос за ухо. — Я просто занят. С момента нападения йотунов я поглощен восстановлением Асгарда. — Зачем? — спросила она вдруг. — Что? — Локи нахмурился. — Зачем ты вообще его восстанавливаешь? — спросила она, заглядывая в его глаза так, будто хотела через них выковырять правду из его души. — Ты ведь его ненавидишь, — она зажмурилась, почти хныча, почти умоляя подтвердить ее слова. Она сама уже в них не верила, видела, что это не так, но все еще надеялась. — Ты ведь обещал мне, — ее глаза влажно заблестели. — Обещал, что мы сбежим, как только ты найдешь выход. Я думала… — она прерывисто вздохнула. — Я думала, у тебя есть план, — ее подбородок некрасиво скукожился и задрожал. Она постепенно теряла самообладание. — Думала, что ты всё просчитал, что ты специально втираешься Одину в доверие, чтобы он спустил тебя с поводка. И вот ты свободен, тебя ничего не сдерживает. У тебя было столько шансов убежать, но ты не воспользовался ни одним, — она беспомощно всхлипнула и посмотрела в сторону. — Более того, ты еще и собственноручно п-перекрываешь себе все дороги отсюда. А от меня бегаешь, как от п-прокаженной. Хотя ты обещал мне, — прошептала она, мотнув головой. — А я тебе в-верила… Я как дура тебе верила! — воскликнула она, толкнув его в плечо. А потом еще раз. Затем ладонью ударила в грудь. Гневно посмотрела на него и, встретившись с серо-зелеными глазами, шмыгнула носом и разрыдалась. Плечи ее вздрагивали при каждом всхлипе. Она спрятала лицо в ладонях, но даже так было видно, как покраснело ее лицо. — Успокойся, — Локи пришлось сжать свои нервы в кулак и сделать то, что он должен был сделать. Он шагнул ей навстречу и обнял. Так они стояли несколько минут, пока у Ангрбоды не закончилась истерика. Она обмякла и положила голову ему на грудь. Лицо у нее было влажное и горячее. А еще она залила всю его рубашку слезами. — Я чувствую, что теряю тебя, — сказала она, прижимаясь к нему. — Глупости, — Локи подавил легкое раздражение и ладонью пригладил ее волосы, щекотавшие его нос. — Тогда скажи, — она скомкала его рубашку в руках. — Скажи, что ничего не изменилось, что мы вдвоем уйдем и оставим все позади. Построим свое королевство и будем царствовать там, как мы и мечтали. — Нужно дождаться правильного момента, — уверил Локи. Она посмотрела на него недоверчиво, затравленно, но вера в его слова — единственное, что у нее оставалось. Поэтому она прикрыла веки и кивнула. Крупная слеза скопилась на ее реснице и оставила на щеке мокрую блестящую дорожку. — Про тебя ходят слухи, — она провела по щеке рукой, стыдливо вытирая слезы. — Говорят, что видели твою синюю кожу, будто ты обращаешься в йотуна. Сначала среди людей болтали, а потом и среди стражи начали. Будто на суде Орма эти слухи подтвердились. Это правда? — спросила она прямо, уже догадываясь о его ответе. Локи красноречиво промолчал. — Поверить не могу, — недовольно хмыкнула она. — Отец бы отхлестал меня по рукам за такую невнимательность. Ты всю жизнь был у меня под носом и скрывал. Ты затуманиваешь мой взор. — Справедливости ради, я и сам узнал недавно, — ответил Локи. — Почему ты не сказал? — спросила она, боязливо заглядывая в его глаза. Так страшно было увидеть в них безразличие. — Потому что ты ненавидишь йотунов, — ответил Локи, глядя сквозь нее. — Потому что я сам их ненавижу, — он ввинтился в Ангрбоду внимательным взглядом, затем коснулся ее щеки, следя за реакцией. — Тебе противно? Ангрбода покачала головой и доверчиво прильнула к нему щекой. Локи невольно почувствовал укол разочарования. Ему не верилось, что уже третья женщина в его жизни так беззаветно его принимала, несмотря на его очевидные недостатки. Однако ему было бы проще, если бы Ангрбода от него отвернулась. Пролетевшая мимолетом мысль удивила его, но Локи не подал виду. — А она? — вдруг опомнилась Ангрбода. — Она знает? Локи снова промолчал. У Ангрбоды нехорошо загорелись глаза. — Ты теперь посвящаешь ее во все свои тайны? — что-то истеричное зазвенело в ее голосе, но она пыталась это подавить. — Она моя жена, — бесстрастно ответил Локи. — А я так, — она сложила руки на груди и дернула плечом, — мимолетное увлечение. — Мне казалось, мы только что закрыли эту тему, — Локи переложил лук из одной руки в другую, Ангрбода цепко проследила за этим движением. — Эта тема не закроется, пока ты продолжаешь считать ее “своей женой”, — Ангрбода вновь подняла искрящиеся от напряжения глаза. — Она узнала случайно, — Локи раздражало, что она вынуждала его оправдываться. — Если бы меня не вынудили обстоятельства, я бы ни за что об этом не рассказал. Ни ей, ни даже тебе. А теперь об этом шепчутся вообще все. К ним тоже будешь ревновать? Ангрбода дернула щекой. — А этот лук..? Ты всегда предпочитал кинжалы. Думаешь, я совсем дура? — уязвленно спросила она. — Я всего лишь отдаю старый должок, — ответил Локи, покосившись на казармы, где гомон мужских голосов стал громче. — Одаривая ее мощным оружием? — возмутилась она. Она не говорила это вслух, но в ее позе, в глазах, в выражении лица читался вопрос: “А как же я?”. Она считала, что он с ней несправедлив, и Локи признавал, что, возможно, она даже была права в своих суждениях. Однако поделать с этим он ничего не мог. Чтобы успокоить ее, он сделал шаг навстречу и быстро клюнул в губы. Она прижалась ладонями к его лицу и потянулась к нему снова, но Локи отстранился, оборачиваясь на жужжащие казармы. Вот-вот воины выйдут на тренировочное поле и заметят их. Локи не хотел снова давать поводов для новых слухов. Уж точно не теперь. — Давай обсудим это позже, — попросил он. — Я устала ждать, — возразила Ангрбода. — Я чувствую себя ужасно. С тех пор как ты женился, я понимаю, что я тут на птичьих правах. И я мирилась с этим, потому что знала, что занимаю место хотя бы в твоем сердце, знала, что ты придешь ко мне. А теперь ты перестал, и я уже сомневаюсь, что стою что-то для тебя. Я хочу, чтобы ты выбрал. — Это не так просто… — Нет, — перебила его Ангрбода, замотав головой. — Тебя ничего больше не сдерживает. Ты можешь уйти в любой момент, забрать меня с собой и сделать своей женой, как ты обещал. Но ты стараешься усидеть на двух стульях, а так не получится, — она развела руками. — Ангрбода, — позвал он. — Я обещал, что сделаю тебя своей на законном основании. Это невозможно до тех пор, пока я женат. — Тогда решайся, — потребовала Ангрбода. — Я пойду с тобой, как только ты скажешь, — пообещала она, глядя на него с надеждой. Локи кивнул и, взяв ее под руку, вывел с тренировочного поля. Он чувствовал себя последним подлецом в мире. А еще не мог определиться, кому же он только что соврал: Ангрбоде или самому себе?

***

Локи поймал Сигюн за руку, когда она на всех парах вылетала из дверей замка на площадь, куда в скором времени должен прибыть экипаж знатной ванахеймской семьи. Сигюн остановилась и повернулась к Локи. Она вся сияла, словно светилась изнутри, будто бы за завтраком пила не ягодный чай Фригг, как и все они, а солнечный сок, который наполнил каждую клеточку ее тела. Взглянув на нее, Локи, мучимый недавней встречей с Ангрбодой, сумел улыбнуться в ответ. — Ты и вправду соскучилась, — заметил он. Она в ответ лишь улыбнулась. Ветер колыхал ее волосы и звенел металлическими кольцами, вплетенными в тонкие косы, раздувал широкие рукава и подол ее белого платья. Она казалась такой воздушной, как пушинка, и Локи хотелось обхватить ее руками, чтобы она не улетела. — Ты что-то хотел? — спросила она, покосившись на обхватывающую корпус Локи тетиву и на выглядывающий из-за спины край лука. — Да, — он снял с себя лук и осмотрел в последний раз. Ему казалось, что все было выполнено неплохо, но, когда пришло время вручать его Сигюн, он вдруг нашел массу недостатков, которые стоило бы усовершенствовать. Но Сигюн их, вопреки вспыхнувшим опасениям Локи, не заметила. Она охнула и прикрыла рот рукой. — Это тебе, — и он протянул ей лук. Сигюн долго не решалась до него дотронуться. Смотрела на Локи неверующими глазами, а когда она потянулась за ним, руки ее дрожали от нетерпения. — Он, конечно, не из дерева лисса, но тоже особенный. Сигюн схватилась за кожаную рукоятку посередине лука, примерилась, осмотрела вырезанные на древесине руны. — Не узнаю древесину, — озадаченно проговорила она. — Обсидиановое дерево, — ответил Локи, понизив голос. — Растет только в Затерянном городе, очень прочное. Сигюн посмотрела на него, сузив глаза. Если это обсидиановое дерево, то оно, наверняка, было на вес золота, и достать его так просто было нелегко. Скорее всего, тут не обошлось без нелегальных торговцев. — Немыслимо, — восхищенно прошептала она, оглаживая ладонью древко. Локи от этого жеста почему-то стало душно. — Равновесие идеальное, — заметила она. — Что это за руны? — поинтересовалась Сигюн. — Некоторые из них нужны, чтобы защитить его от воздействия магии. Он не такой устойчивый к колдовству, как древесина лисса, но, чтобы его зачаровать, придется изрядно поломать голову. Другие же помогают материализовать стрелы. — Что? — Сигюн удивленно подняла брови, а затем натянула тетиву и прицелилась. Зеленоватая стрела смертоносным фантомом появилась в руках Сигюн. Она испуганно распахнула глаза и опустила лук. — Нет, не может быть… — сказала она, поворачиваясь к Локи. В ответ он лишь поджал губы и развел руками. — Эти стрелы бесконечные? — спросила Сигюн. Локи кивнул. — Хоть ты уже и гораздо лучше справляешься с боем на мечах, мне все же было бы спокойнее, если бы ты не сходилась с противником в ближнем бою, — ответил Локи. — От этих стрел такой же урон, как и от настоящих, и вызывать ты их можешь бесконечно. — Я поверить не могу, что это возможно, — она перехватила лук за "плечи" и напоследок согнула, проверяя на гибкость. — Локи, — Сигюн посмотрела на него. — Я не знаю, что и сказать, — она робко прижала лук к себе, словно обнимая. — Он идеален, спасибо, — Локи показалось, что она чуть подалась вперед, порываясь обнять, но остановила себя. Вместо этого она коснулась его плеча и благодарно сжала его. — А как же твое оружие? — вспомнила она. — Ты сделал оружие для себя? — Пока нет, — Локи нахмурился. — Не могу нащупать идеальную формулу. — Уверена, что у тебя получится, — она закинула лук на плечо. — Обязательно получится, если ты смог создать это, — пальцами она ласково коснулась прижавшейся к ее плечу тетивы. — Увидим, — Локи благодарно улыбнулся одними уголками губ. Принц бы слукавил, если бы сказал, что прилив счастья не нахлынул на него в момент, когда Сигюн так тепло приняла его подарок. Он корпел над луком бесконечное число ночей. Сначала без магии продумывал варианты того, каким он должен быть и какими свойствами должен обладать, изучал свойство древесины и множество инструкций по изготовлению лука. После долгого изучения теории он проводил вечера, закопавшись в деревянной стружке и ароматно пахнувшей древесной пыли. Сначала тренировался на простом орешнике, а когда набил руку, взялся за обсидиановую ветвь, которую за неприличные деньги выкупил у барыги, ведущего дела с магами затерянного города. Мысленно он поставил себе галочку, что хорошо бы было выследить, с кем он ведет свой бизнес, и прикрыть всю эту лавочку, но на время он дал ему фору. К тому же, если бы Локи облажался и напортачил, услуги торговца понадобились бы ему вновь. Черное дерево поддавалось неохотно. На ладонях у принца вздувались и лопались свежие мозоли, а сколько раз он выковыривал из пальцев занозы, сложно было сосчитать. Когда магия вернулась к нему, дела пошли быстрее. Отвары зелий помогали справляться с болью в руках. С двух сторон он проделал пазы для тетивы, предварительно обработав ее в зелье для прочности, натянул ее как следует, чтобы не разбалтывалась, но и сильно не перетягивалась. Затем посмотрел на свои волдыри и решил обтянуть еще и рукоять кожей, чтобы девичьим рукам было удобнее держаться. На черной древесине он ножом вырезал магические руны и заговорил их, чтобы лук мог сам создавать для себя стрелы. Он остался доволен своей работой, и ему было приятно, что Сигюн тоже оценила его труд. Хоть и лук был сломан случайно, однако он не мог избавиться от чувства вины и ответственности за это недоразумение, поэтому, отложив собственные дела, полностью ушел в создание оружия для Сигюн. Ее рьяное желание научиться защищать себя, выматывающие тренировки с леди Сиф и нападение Йотунхейма подгоняли его. И результат превзошел ожидания. Люди на площади вдруг зашевелились. Послышался приближающийся к воротам цокот лошадиных копыт и скрип плохо смазанных колес кареты. — Прибыли, — Сигюн расцвела еще больше. — Пойдем! — она взяла его под локоть и повела к площадке, петляя средь собравшихся людей. Они встали возле Одина, Фригг и Тора, готовые встречать гостей. Сигюн, казалось, готова была лопнуть как мыльный пузырь от нетерпения, и Фригг так тепло улыбалась, глядя на нее, что Локи удалось отогнать мысли об ультиматуме Ангрбоды, снова тучей набежавших на него, когда Сигюн отвернулась. Карета въехала во двор, шелестя колесами по брусчатке. Дверь медленно отворилась, и на подножку встала нога в грубом кожаном сапоге. За ней из темноты кареты показался Од, суровый на вид мужчина с пышными каштановыми волосами и бородой, уже тронутыми сединой. Его глаза цвета крепкого чая осмотрели собравшихся людей и чуть дольше задержались на Сигюн. Усы немного шевельнулись. Кажется, он улыбнулся. Вслед за ним показалась Фрея. Богиня любви была как никогда прекрасна, словно сошедшая с небес и принявшая воплощение богини луна. Солнце красиво переливалось в ее глубоко-синем бархатном платье, блестело в золоте ее украшений и в шелке волос. Она спустилась, держа поданную Одом руку. Од сильно уступал ей в безупречности, был одет просто и, если бы Локи не знал, возможно, даже не принял бы его за представителя знати, но отчего-то несмотря на это он не выглядел рядом с Фреей инородно. Будто все так и должно быть. Его жена блистала и сияла красотой, а он был ее тихой тенью, опорой и защитником. Это чувствовалось в его взгляде, в его стане и в том, как он смотрел на нее. Он подал руку затем и своим дочерям. Герсими и Хнос спустились в асгардский двор, и если взгляд Хнос сразу же искал среди собравшихся Сигюн, то Герсими первым делом выискивала вовсе не ее лицо. Оказавшись напротив асгардской семьи, прибывшее ванахеймское представительство приветственно поклонилось царю и царице, соблюдая все законы приличия. — Царь, — Фрея посмотрела сначала на Одина, — царица, — затем на Фригг. — От лица правящей семьи Ванахейма глубоко соболезнуем вашему горю, — сказала она, опустив голову. — Мы же выражаем огромную благодарность вам и вашему королю за оказанное содействие, — вежливо ответил Один. — Одним Норнам известно, сколько потерь нам удалось избежать благодаря вашим людям, — Фригг взяла ладонь Фреи в свои, и они улыбнулись друг другу. — Вы, должно быть, устали с дороги, — Один приглашающим жестом указал на вход в замок. — Благодарю, — Фрея улыбнулась. А когда все формальности были соблюдены и Один распорядился пронести все вещи в покои, Фрея и Сигюн посмотрели друг на друга и, запищав от переизбытка чувств, бросились друг другу в объятия. — Я так счастлива тебя видеть, — сказала Фрея, прижимаясь своим лбом ко лбу Сигюн. — Ты стала такой взрослой. — А ты еще прекраснее, — ответила Сигюн. Затем Сигюн обнял большой как медведь Од, поднимая девушку над землей так, словно она ничего не весила. Хнос, заключая ее в объятия, прослезилась. Они покачивали друг друга из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать. Герсими была чуть поодаль от них. Как только Один дал всем разрешение расслабиться, она тут же побежала в сторону, где стояли прибывшие на подмогу во время сражения с йотунами воины. Один из командиров, еще юный, но уже уважаемый, отделился ото всех и кинулся ей навстречу. Она влетела в его руки и крепко поцеловала прямо у всех на виду. Это был ее муж, который по долгу службы был отправлен в горячую точку. Впрочем, когда она воссоединилась с ним и успокоила свое сердце, она тут же вернулась к семье, едва не задушив Сигюн в своих крепких объятиях. Собравшись в стайку девочек, они щебетали о чем-то, как пташки в саду Фригг, трогали друг друга за волосы, говорили, как соскучились и как каждая из них похорошела, а потом вдруг пищали от переизбытка чувств и снова обнимались. — Принц Локи, — Фрея подплыла к нему, привлекая его внимание. — Леди Фрея, — принц кивнул ей в знак приветствия. — Рада снова вас увидеть, — она вдруг как-то совсем по-родственному раскинула руки и обняла его. — Взаимно, — Локи сперва растерялся, но потом поспешно обнял ее в ответ. — Вы тоже изменились, — заметила она, отстраняясь. — Надеюсь, к лучшему, — ответил Локи, краем глаза все еще наблюдая за Сигюн и ее сестрами. Взгляд на них отчего-то пробуждал в Локи невиданное благодушие. Было в этой искренней девичьей радости что-то трогательное. — Да, вы возмужали, — ответила она, по-лисьи хитро улыбаясь. — Всегда знала, что любовь к хорошей женщине делает из мальчиков мужчин, — сказала она, пытливо глядя на Локи. — Верно, любовь моя? — уточнила она у подошедшего к ней Ода, на что он лишь снисходительно улыбнулся и обнял за талию. Фрея говорила эти слова так играючи, так обыденно, словно невзначай, но Локи все равно улавливал их второй смысл. “Я вижу тебя насквозь. Я тебя уже раскусила”. — …новый лук? — начало фразы Хнос Локи не услышал. — Да, — Сигюн одним привычным движением сняла его с плеча и показала сестрам. — Его сделал для меня Локи. — Я бы больше обрадовалась колечку, но, зная тебя… — Герсими потрогала резное древко пальцами. — Ты, должно быть, в восторге? — Да, я очень рада, — призналась Сигюн. — Это полностью ручная работа, — завороженно ответила Хнос. — Должно быть, работа над этим луком уничтожила его руки, — заметила Герсими. — Я надеюсь, ты как следует его расцеловала за такой труд, — она лукаво улыбнулась, подмигивая Сигюн. — Герсими, — укоризненно сказала Хнос, заметив, как Сигюн запунцовела. — Да бросьте, что такого я сказала? — беззаботно вопросила Герсими. — И вообще, пойдемте скорее во дворец. Я хочу поменять туфли. Мои мне жутко натирают. И, чуть приподняв подол платья, она поднялась по лестнице, ведущей в замок. Хнос и Сигюн переглянулись, пожали плечами, а потом, взявшись за руки, последовали за Герсими. Проходя мимо друг друга, Сигюн и Локи зацепились глазами. И, кажется, это не утаилось от вездесущего взгляда богини любви.

***

Когда гости Асгарда расположились, а вся гуманитарная помощь, выделенная Ванахеймом в виде теплой одежды, продуктов и медикаментов, была распределена между нуждающимися, Хнос, Герсими, Фрея и Сигюн собрались в саду Асгарда, купая ноги в декоративном прудке. С изогнутых деревьев были собраны последние сорта поздней вишни и персиков. Большая часть из них была отдана в руки кухарок и виноделов, но Уна смогла умыкнуть для девушек миску уходящего лета. — Поверить не могу, что мир снова в таком шатком положении, — задумчиво сказала Хнос, грея в руках нежно-розовый, мягкий персик. — Я надеялась, что на моем веку войны не будет. — А ну немедленно прекратили причитать, — сердито сказала Герсими, топая ногой по воде и забрызгивая свое платье. — Нет еще никакой войны. И вполне возможно, что и не будет. Да даже если так, — она встала на обрамляющий прудок камень, оставляя на нем темно-серые следы и подтеки. — В союзе с Асгардом и Ванахеймом есть еще и Альфхейм с Нифльхеймом. Что может сделать Йотунхейм даже со своими Осами против четырех объединившихся миров? Тема войны трогала пылкую Герсими очень остро, потому что ее муж стоял одним из первых в очереди на поле боя, и это сильно беспокоило ее. — Герсими права, — ответила Фрея, отправляя в рот одну из вишневых ягод. — Перестаньте кликать беду, которая пока отвернула от вас свой лик. Ничего еще не ясно. — Расскажи лучше, как тебе живется в Асгарде, Сигюн, — попросила Герсими, вытирая стопы полотенцем, предусмотрительно принесенным Уной. Сигюн, что до этого сидела на скамье, знакомясь с каждой вырезанной руной на своем подарке, подняла голову. — Твои письма в последнее время стали менее тревожными, — заметила Хнос, ласково улыбаясь. — Это правда, — Герсими поправила сползающую с плеч накидку и уселась с ней рядом, загадочно улыбаясь. — Упадническое настроение в твоих письмах пропало, мы все это заметили. — Я научилась жить здесь, — ответила Сигюн. — Привыкла, — она пожала плечами. — Даже, наверное, смогла полюбить Асгард, приняла его. — Асгард тоже тебя принял, — Фрея подставила лицо еще теплому солнцу. — И вправду, — Герсими с готовностью закивала, подтверждая слова матери, — по горожанам это очень заметно. Столько характерных для Ванахейма черт появилось в асгардских людях! — О чем вы? — непонимающе спросила Сигюн. — Ты не заметила? — удивилась Хнос. — Что не заметила? — недоумевала Сигюн. — Моду королевства всегда задают правящие верхушки, — Фрея закинула руку на спинку скамьи и посмотрела на Сигюн. — Насколько уважаем бог определяется тем, сколько народу желают ему подражать. — Я все еще не понимаю, — Сигюн покачала головой. — Вспомни, как мы приехали сюда, — встряхнула ее Герсими. — Все дамы ходили в золотых струящихся платьях, с металлическим вставками, похожими на доспехи, с собранными кудрями… Потому что так ходила Фригг. А сейчас? Сигюн озадаченно нахмурилась. — Тебе, должно быть, незаметно, потому что для тебя перемены были постепенными. Но мы сразу уловили, что что-то изменилось, — мягко сказала Хнос. — Понаблюдай, ради интереса, за придворными дамами, горожанками, которых, разумеется, не затронула беда. Особенно за молодыми особами, — Фрея подняла вверх указательный палец. — И ты заметишь, как из одежды пропал металл, как стали проще прически и как асгардки вышивают золотые узоры на платьях ванахеймского кроя. Происходит смешение культур. Оттого, что ты на слуху. — А мужчины стали чаще появляться в зеленом, хотя раньше в их одежде изобиловал красный, — добавила Герсими с видом знатока. — Да-да, — она многозначительно кивнула, когда Сигюн посмотрела на нее. — Это только внешние изменения, заметные глазу, но за ними обычно тянутся внутренние. Асгард меняется, — философски изрекла Фрея. — А что Ванахейм? — спросила Сигюн. — Как папа и Фьёльнир? — затем помедлив, Сигюн добавила. — Герд? — Герд и Фрейр только недавно стали нормально разговаривать. После твоей свадьбы дела у них шли не очень. Они лаялись как кошка с собакой, — помрачнев, ответила Фрея. Ее, как богиню любви, особенно задевали разлады в союзе тех, кто был семейной парой. Особенно сильно уязвляло ее то, что это происходило в семье ее брата. И, Сигюн была уверена, положение дел в семье юной асгардской четы ее тоже беспокоило, но пока она не заводила этот разговор. — Но в последнее время их отношения стали немного лучше. Что касается Фьёльнира, то Фрейр передал правление ему в руки. Официальной коронации еще не было, но Фьёльнир уже заправляет всем. Фрейр наставляет его и учит, чтобы его приход во власть был мягким как для него самого, так и для подданных. Коронация планируется после празднования Йоля. — Фьёльнир отлично справляется, — улыбнулась Хнос. — Я в этом не сомневаюсь, — Сигюн улыбнулась в ответ. — Он всегда был учеником усерднее, чем я. — Вот только сейчас встал вопрос о его женитьбе, — Фрея нахмурилась. — Король сильнее только тогда, когда рядом есть королева. Это залог наследия. Они замолчали на некоторое время. Они не поведали ничего из того, чего Сигюн бы не знала из писем Фрейра и Фьёльнира. Они, бывало, рассказывали в них о своих буднях, однако услышать те же новости, но собственными ушами от родных людей было в разы приятнее. — Детство закончилось так неожиданно, — вдруг сказала Герсими непривычно серьезным для нее тоном. Сигюн невольно согласилась. Некоторое время назад она даже подумать не могла, что окажется в таком положении и статусе, что была сейчас. — Кстати, о детях, — Герсими робко улыбнулась. — Мы с Андреасом думали о том, чтобы завести ребенка… Сигюн ахнула и прикрыла рот рукой, чуть не выронив лук. Фрея и Хнос выпрямились, готовые услышать радостную весть, но Герсими закачала головой и взмахнула ладонями. — Нет-нет, я не беременна, — она положила руки на колени и обняла одну ладонь другой. — Как только мы об этом задумались, прогремел взрыв в Нифльхейме, а Андреас сразу же отправился в Асгард. Наверное, Норны намекают, что сейчас не лучшее время, — она нервно пожевала губу. — Ох, милое мое дитя, — Фрея встала со скамьи, обошла ее и присела со стороны Герсими, обнимая ее руками и прижимая голову к своей груди. Герсими, как маленькая девочка, прильнула к матери и прикрыла глаза. — В мире всегда что-то происходит, — сказала она, гладя ее по голове. — Гремят взрывы, объявляются войны… Время никогда не бывает подходящим, потому что пока спокойно здесь, где-то в другом месте вспыхивает пожар, — она отстранила голову Герсими от себя и, держа ее за щеки, заглянула в глаза, как две капли воды похожие на ее собственные. — Не приводить ребенка в качающийся как маятник мир — мудрое решение, которое уже выдает в тебе заботливую мать. Но если так случится, что он явится в этот мир нам всем на радость, то знай, что, даже если что-то случится, врагу придется переступить не только через твоего мужа, но и через твоего отца, через твоего дядю и брата, двух королей, и, самое главное, через твою мать, которая выцарапает глаза любому, кто косо на тебя посмотрит, — и Фрея покровительственно поцеловала прослезившуюся Герсими в лоб. — Не бойся, дитя, за вас есть кому постоять. Хнос тоже подошла и прижалась щекой к плечу старшей сестры, заботливо гладя ее руку. У Сигюн сжалось сердце. Она знала, что Фрея относилась к ней, как к дочери, и, наверняка, сказала бы те же самые слова и ей, вырази Сигюн подобные опасения, но все же… Все же Фрея не была ей матерью. Но сказала бы подобные слова ей Герд? Сигюн попыталась представить, но так и не смогла. — Ну и развели вы тут, — храбрилась Герсими, вытирая слезы большим пальцем. — Сейчас пруд из берегов выйдет. — Из нас всех тут рыдаешь только ты, — с улыбкой заметила Хнос. — Подумаешь, — Герсими игриво махнула на нее рукой. — А ты, Сигюн? — Я? — Сигюн рассеянно вынырнула из своих мыслей. — Ну, вы с Локи не думали о наследниках? — невинно без всяких задних мыслей спросила Герсими. Сигюн заметила, как внимательно сузились глаза Фреи. — Нет, — Сигюн замотала головой. — Нет… Я… — она запнулась. — То есть… Мы с Локи не… — а потом, внезапно вспыхнув как спичка, Сигюн нахмурилась. — Я не хочу это обсуждать, — сухо отрезала она, повесив лук обратно себе на плечо, понабрав в руку ягод и фруктов и сделав вид, что она очень занята пережевыванием спелой, сочной вишни. — Хорошо, — отступила Герсими. — Как скажешь. Но от взгляда Сигюн не ускользнуло то, как встревоженно они переглянулись. Локи был легок на помине. Он появился в саду как раз кстати, когда Сигюн больше всего на свете хотелось убежать от пронизывающего лунного взгляда Фреи. Он подозвал ее жестом, она тут же поднялась и пошла к нему навстречу. — Выглядишь недовольной, — сразу заметил он. — Хорошо, что ты пришел, — она выдохнула. — Что-то случилось? — спросил он, пристально разглядывая ее. — Нет, ничего такого, — Сигюн мотнула головой. — Просто они начали обсуждать дурацкие темы. Сигюн, конечно, лукавила. Сама по себе тема не такая уж и дурацкая, особенно после того, что сказала Герсими Фрея. Но не дурацкой она была до тех пор, пока не касалась Сигюн. — Какие темы? — спросил Локи, отчего-то улыбнувшись. — Серьезно думаешь, что если я не захотела обсуждать эти темы с ними, то с удовольствием обсужу с тобой? — она скептически выгнула бровь. — Почему бы и нет? — Потому что, — сурово отрезала Сигюн. — Ты чего-то хотел? — Не я, — он мотнул головой. — Матушка отчего-то решила, что я теперь ваш посыльный, — он недовольно закатил глаза. Сигюн же прищурилась. Ворчал, но просьбы ее исполнял как миленький. — Она приглашает вас к себе в покои попить ее чай и обсудить какие-то ваши женские темы. Сигюн втянула воздух через нос. Еще и с Фригг обсуждать эти “женские темы” не хватало, но, как и Локи, Сигюн бы не хватило духу отказать этой женщине. — Хорошо, сейчас я их позову, — и она развернулась, сделала шаг вперед, но что-то остановило ее, и она, качнувшись, поставила ногу обратно. Локи удержал ее за лук. — Ты так и собираешься весь день с ним проходить? — спросил он насмешливо. Сигюн сняла его с плеча. — Вообще-то я собиралась его опробовать, но случая не представилось. Может, я и стрелять-то разучилась. Локи сделал шаг к ней навстречу и разжал одну из рук. Случайно, стараясь побыстрее сбежать от глаз Фреи, она утащила с собой небольшой персик. Он забрал его у нее из рук, а потом отошел спиной вперед на несколько шагов. — Целься, — сказал он, а потом подкинул персик высоко над головой. Молниеносным движением Сигюн вскинула руки, натянула тетиву и выпустила зачарованную стрелу в воздух. С громким свистом она промчалась вперед и врезалась прямиком в подкинутый фрукт. Стрела пробила персиковую косточку и вместе с ней вылетела насквозь. Косточка отлетела в траву, стрела врезалась в землю, покачиваясь, а персик, располовиненный стрелой, шмякнулся Локи в ладони. Он поднял на Сигюн одобряющий взгляд, а потом снова подошел к ней. — Пожалуй, твои руки все еще отлично помнят, как держать лук, — одну половинку Локи отправил себе в рот, а вторую протянул Сигюн. Сигюн улыбнулась и, встав на цыпочки, приняла персик прямо у Локи из рук.

***

Хоть и гости прибыли в Асгард не для пиров, как хороший хозяин, царь должен был устроить ужин в знак благодарности за помощь в трудное для Асгарда время. Потому Уна, мурлыкая что-то себе под нос, бережно расчесывала только что вымытые во всевозможных благовониях и высушенные волосы Сигюн. Обе они удивленно вскинулись, когда дверь в покои отворилась и в проеме показалась уже готовая и безупречная Фрея. — Позволишь? — попросила она, протягивая руку Уне. Фрейлина вопросительно посмотрела на Сигюн в отражении зеркала, а когда та кивнула, отдала расческу в руки Фрее, уступая ей свое место. — Уна, милая, ступай, — ласково проговорила Фрея, захватывая в руки одну белую прядь. — Я позабочусь о ней сама. Уна кивнула и, покорно склонив голову, покинула покои, плотно прикрыв за собой дверь. Некоторое время Фрея молчала, нежно расчесывая душистые волосы племянницы, а Сигюн, неосознанно вцепившись пальцами в подлокотник кресла, напряженно ждала, когда она начнет говорить. — Во имя Одина, расслабься, — попросила Фрея. — Выглядишь как подозреваемый на допросе. — Ты ведь не просто так сюда пришла, — Сигюн посмотрела на расслабленную Фрею в отражении. — Я не могу хотеть провести время с горячо любимой племянницей? — если бы Сигюн не знала ее всю свою жизнь, непременно бы поверила этим огромным колдовским глазам. — Можешь, — Сигюн подозрительно прищурилась. — Но ты не только за этим пришла. — Совмещать приятное с полезным ведь тоже не возбраняется, — она тепло улыбнулась ей в зеркало. — Ты ведь знаешь, даже если я хочу поговорить с тобой о твоих отношениях с мужем, я делаю это не для того, чтобы распускать по двору сплетни, а чтобы тебе помочь, — она обошла кресло и опустилась на подлокотник. — Я, знаешь ли, кое-что в этом смыслю. Сигюн, сложив руки на груди, откинулась на спинку кресла. — Он очень тепло к тебе относится, — высказала Фрея свое наблюдение. — И смотрит на тебя так ласково. Это видно невооруженным взглядом. Сигюн в ответ тяжело вздохнула. — Но в покоях ты живешь одна, — заметила она, оглядываясь и не находя ни единого признака присутствия мужчины. Сигюн опустила глаза. Фрея придвинулась к племяннице так, словно собиралась рассказать ей какой-то темный секрет, при этом катая на губах коварную улыбку: — Но, кажется, кого-то это не устраивает. А когда Сигюн, то ли стыдливо, то ли досадливо взмахнув руками, вскочила и принялась мерить покои шагами, Фрея низко рассмеялась. — Дорогая, нет ничего постыдного в том, чтобы хотеть жить со своим мужем под одной крышей, — Фрея обернулась, следя за метаниями племянницы. — Ты не понимаешь! — Сигюн мотнула головой. — Объясни мне, чтобы я поняла, — мягко попросила Фрея, хватая ее за руку и усаживая на заправленную постель. — Совсем недавно мы разговаривали с ним. Мне показалось, что мы и вправду сблизились. И я даже хотела, чтобы он… — она натужно сглотнула, а потом зажмурилась и замотала головой. — Я даже сделала кое-что, специально сделала, чтобы он остался. Он точно это видел, я уверена, и… Норны, какой позор! — воскликнула она, порываясь спрятать лицо в ладонях, но Фрея перехватила их. — И он все равно ушел, — сокрушенно сказала Сигюн, безжизненно уронив руки на колени и посмотрев мокрыми глазами на Фрею. — Он со мной не остался. И тогда я подумала… — она облизала губу. — Мы действительно сблизились за последнее время, но что если он не видит во мне жену. Не хочет меня как… — она сделала глубокий вдох, мужаясь, — как женщину. Сначала Фрея молчала, внимательно вглядываясь в Сигюн, а потом покои вдруг сотряс ее звонкий, искренний смех. — Почему? — Сигюн схватила подушку и от переизбытка чувств треснула ею Фрею по плечу. — Почему ты смеешься? — Сигюн забилась в самый дальний угол кровати и обняла руками колени. — Прости, дорогая, — отдышавшись и стерев с уголков глаз выступившие слезы, Фрея совсем не изящно подползла к углу Сигюн и плюхнулась рядом. — Но это и вправду так смешно. Моя глупышка, — Фрея подтянула ее к себе, и Сигюн рухнула прямо к ней на колени. Богиня любви ласково перебрала волосы племянницы. — Ты нравишься ему, — уверила она. — Я бы даже сказала, что он глубоко в тебя влюблен. — Тогда почему он так меня сторонится? — спросила Сигюн уязвленно. — Ты не думала, что он слишком тебя уважает, чтобы вот так набрасываться? — все еще катая на губах смешинку, спросила Фрея. — Или он просто тебя не понял. Если не секрет, — заговорщически прошептала Фрея, — что ты сделала? Сигюн подумала, пожевала губу, а потом встала с кровати и подошла к трюмо. Затем, немного повозившись, зажгла истекшую воском свечу, поставила ее на самый край, а потом зашла за тонкую ширму, на которой появилась ее тень. — М-м-м, надо будет запомнить, — промурлыкала Фрея, закидывая ногу на ногу. — Интригует. — Видимо, не всех, — разочарованно выглянула из-за ширмы Сигюн. — Я уверена, что он еле заставил себя от тебя уйти, — заключила Фрея, похлопав по месту рядом и прося Сигюн сесть. — Мне кажется, он просто не понял, что ты сделала это специально. — Как же, — Сигюн закатила глаза. — Он не пропускает возможности напомнить, что он самый умный бог во всех девяти мирах. Неужто такой умник не понял, что я бы не стала переодеваться, не удостоверившись, вышли ли из моей комнаты? — Конечно, не понял! — уверила Фрея. — Да будь он хоть трижды ученым. Он же мужчина! — сказала она так, будто это все объясняло. — Вы так долго находились в состоянии холодной войны, что он просто не понимает, куда сместились ваши границы, поэтому не пересекает ни одну. Ему тоже страшно быть отвергнутым, понимаешь? — пытливо спросила она. — И что же делать? — уныло спросила Сигюн. — Может, стоит устроить какой-нибудь перфоманс, — Фрея руками изобразила фейерверк. — Я уверена, он любит такое. — Чем то, что я устроила, не перфоманс? — скептически поинтересовалась Сигюн. — Милая, — Фрея покровительственно обняла ее за плечи. — Обязательно повтори для него свой перфоманс, но чуть позже. Сигюн заерзала, чувствуя себя ужасно неловко. — А сейчас нужно что-то, что покажет всем, а главное — ему, что ты — его жена, — Фрея призадумалась, осмотрев комнату, а потом ее осенило. — Скажи, а как давно ты надевала его помолвочный подарок? — поинтересовалась она. — Ну-у-у, — неуверенно протянула Сигюн. — На свадьбу. Как-то повода не было. Он слишком нарядный. — Норны, Сигюн! — почти что сердито воскликнула Фрея. — Разве женщине нужен повод, чтобы нарядиться? Ты меня удивляешь, — она широко распахнула глаза. — Будто не я тебя воспитывала. Фрея неодобрительно цокнула языком, а потом поднялась с постели и подошла к гардеробу, критически осматривая платья Сигюн. — А вот это? — с торжествующей улыбкой она достала из шкафа платье глубокого изумрудного цвета. — Еще не надевала, верно? — вскинула брови Фрея. Сигюн отрицательно помотала головой. — Думаешь, он заметит такие незначительные детали? — Дорогая, он же нарцисс! — воскликнула Фрея. — Такие комплиментарные его эго детали он сразу же замечает. Фрея взяла Сигюн за руку и потянула к туалетному столику. Усадив за него племянницу, она открыла одну из резных шкатулок, интуитивно догадываясь, что такое сокровище как помолвочный гребень Сигюн, точно лежало отдельно, а не в общей куче. И она оказалась права. Немного поразмыслив над прической Сигюн, Фрея взялась за расческу, но племянница остановила ее. — Постой, — Сигюн вздохнула. — Не все так просто. — Перестань, всего лишь невинная игра с твоей стор… — Есть другая женщина, — строго прервала ее Сигюн. — Что значит “другая”? — взгляд Фреи нехорошо помрачнел. — Когда я появилась здесь, он уже был влюблен, — бесцветным голосом проговорила Сигюн. — И когда мы поженились, он продолжал встречаться с ней, она ночевала в его покоях, была с ним рядом, и все об этом знают. Это красивая, ослепительная женщина, Фрея, — Сигюн не смогла удержаться от критического взгляда в свое отражение. — И она тоже его любит, — Сигюн прикрыла веки, наконец выпуская это тяжелое признание из себя. — Не имеет значения, — Фрея усилием воли заставила себя расслабить руку, в которой едва ли не до хруста сжала несчастную расческу. — Что? — Сигюн удивленно распахнула глаза. — Но ты ведь говорила, что не уважаешь тех, кто умышленно разбивает чужие пары. Она была с ним до меня, и я их разлучаю. — Не имеет значения, — повторила Фрея, принимаясь за ее волосы. — Но как? Ты же богиня любви, — выдохнула Сигюн. — В первую очередь я твоя тетя, и я ни за что не дам тебе страдать и позволять так вытирать об себя ноги в угоду какой-то там незнакомой мне девицы лишь потому, что “она была первее”, — сердито проговорила Фрея, но зла она была вовсе не на Сигюн. — А твоего дорогого муженька пора поставить на место. Слишком долго он подпитывается энергией сразу двух женщин, — Сигюн казалось, что у Фреи на секунду янтарем полыхнули глаза. — Сейчас неважно, кто был первым. Важно лишь то, что ты — его жена, принцесса Ванахейма и Асгарда, и это все, что имеет значение. Запомни, — она наклонилась к уху Сигюн и яростно посмотрела ее отражению прямо в глаза. Этот взгляд был такой сильный и властный, наполненный таким праведным гневом, что он передался и Сигюн. Будто бы Фрея достала пробку, которой Сигюн закупоривала все свое недовольство, обиду и боль в угоду приличиям. — Либо он делает свой выбор в пользу тебя и забывает даже думать о ней, либо вопреки всем недовольствам Герд, Фрейра, Одина, Фригг и еще Норны весть кого, мы добиваемся развода, и я забираю тебя отсюда. Так, чтобы твоя нога больше никогда не ступала на Асгардскую землю. Так ему и скажи. Что-то проснулось в Сигюн. Та ванахеймская дикарка, которая бесстрашно и бесстыдно устроила ритуальные пляски в вечер своей помолвки. Та страстная, глупая и безрассудная девушка с горящими глазами, что заснула, оказавшись в другой стране, в другой семье. И сейчас ее родная кровь напомнила ей, кто она такая.

***

Платье плотно облегало девичий стан. Пронизанный мерцающими нитями подол обнимал бедра Сигюн и струился у ног, перламутрово переливаясь, будто сами звезды спрыгнули с неба и на этот вечер поселились на ткани ее платья. От бедра уходил ненавязчивый разрез, который, впрочем, было видно, лишь когда Сигюн делала шаг. Бретели крепились к лифу так, словно бы они безнадежно спали с плеч, и само платье держалось на Сигюн только на честном слове. На сгибе локтя она держала сатиновую текучую ткань, похожую на жидкий изумруд. Одним Норнам было известно, для чего она там была нужна, потому что не могла ни согреть, ни прикрыть ровным счетом ничего, но, Локи признавал, эффектно дополняла образ. Волосы у нее были уложены в локоны так, что их, казалось, стало еще больше. Они струились ей на шею и плечи из серебряного, инкрустированного кристаллами и жемчугом гребня, создавшего мерцающий ореол над ее головой. Вся она была похожа на какой-то экзотический цветок. Локи же, как только она зашла в зал, буднично обсуждая что-то с такой же ослепительной в своей зрелой красоте Фреей, захотелось схватить ее в охапку, утащить от чужих глаз и любоваться ей, пока он не ослепнет. Тор тоже пялился на нее удивленно. Локи очень хотел, но не мог его за это осудить, потому что ее просто не смог бы пропустить ни один мужчина, у которого есть глаза. Она опустилась на свое место рядом с Локи как ни в чем не бывало и с интересом оглядела полный еды стол. — М-м-м, — промурлыкала она. — Утка в меде, медовые соты… Все, как я просила, — сказала она, улыбнувшись Локи так, будто ничего не произошло. Он наклонился к ней ближе, закинув руку на спинку ее стула. — Что ты задумала? — спросил он, проигнорировав ее попытку поиграть в будничность и обыденность. — О чем ты? — спросила она, хлопнув ресницами, будто и вправду не понимала. Локи красноречиво окинул ее взглядом с ног до головы. Вблизи она была еще лучше. — Я о твоем внешнем виде, — терпеливо ответил Локи. — Просто хорошее настроение, — она пожала белоснежными, казавшимися шелковыми плечами. — Вечер дивный, и близкие рядом. Почему бы немного не нарядиться? Она как-то так повернула головой, что упругий белый локон упал с изгиба шеи на ключицу, и Локи пристально проследил за этой невинной, но отчего-то сильно будоражащей случайностью. — Но если вам, принц Локи, не нравится, — она скинула его руку со спинки своего стула, — могу отсесть подальше, чтобы не действовать вам на нервы, — и словно в доказательство своих слов она отодвинула свой стул подальше в сторону. — Нет уж, — Локи снова дотянулся до нее и придвинул стул вместе с сидящей на нем Сигюн обратно. Пожалуй, даже ближе, чем он был первоначально. — Будь добра все же продолжать действовать мне на нервы, раз уж начала. Сигюн благодушно улыбнулась и взяла в руки нож с вилкой. Ужин тек своим чередом. Они вели беседу о восстановлении Асгарда, о правлении Фьёльнира, о скором визите Вёлунда и приближающихся холодах. Первое время Локи искренне пытался вслушаться в разговор и показать свою заинтересованность, но это наскучило ему быстрее, чем он успел доесть свою порцию утки в меде с запеченными овощами. Сигюн же продолжала изображать интерес, улыбалась проскочившим хохмам и даже вставляла какие-то комментарии. В сторону Локи она даже не косилась, и от этого ему становилось еще сильнее тошно. Зато он периодически ловил взгляды Фреи, и были они очень нехорошие, будто бы он в чем-то перед ней сильно провинился, и теперь она хотела свернуть ему шею. Поэтому остаток вечера Локи был занят тем, что прокручивал в своей голове моменты, которые могли бы привести богиню любви в ярость (к своему неудовольствию понимая, что их слишком много), и следил за Сигюн. Когда же все насытились и наговорились, подняв финальные тосты в честь друг друга, и Сигюн встала со своего места, чтобы, так и не взглянув на Локи, уйти, он почти метнулся к ее руке, чтобы остановить ее и задержать около себя еще немного. Ему страшно не хотелось растрачивать этот вечер так бесполезно, но что-то внутри помешало ему взять ее за руку. Он коснулся лишь скользящей ткани его платья, но и оно, словно глумясь и играясь, утекло у него сквозь пальцы. Сестры подхватили Сигюн с двух сторон под локти, и она упорхнула от него, взмахнув облаком волос. И ее уход ошеломил Локи почти так же, как и ее появление в обеденном зале. Все обернулось тем, что он один остался за столом, который весь вечер мечтал покинуть, терзаясь собственными сомнениями. Локи, конечно же, заметил все ее знаки. Все заметили. И он бы безбожно соврал, если бы сказал, что они ему не польстили. Сигюн намеренно почти не обменялась с ним и словом, но у Локи все еще осталось впечатление, что она говорила с ним весь вечер, бередила ему душу своим безмолвным заявлением. В последнее время женщины взяли моду сводить его с ума. Мысли об Ангрбоде висели над ним как домоклов меч. Каждый шаг навстречу Сигюн был шагом прочь от Ангрбоды, и она хорошо это чувствовала, тревожилась, боялась, закатывала истерики. Локи же признавал, что хотя бы еще один шаг в сторону Ванахеймской принцессы может стать невозвратным для него, а данное Ангрбоде обещание рассыпется в пыль. Он не понял, когда все так поменялось, но постепенно белокурая девица просочилась в его жизнь, пустила корни и спутала ему все карты. — Прошу прощения, мой принц, — прислуга, вошедшая в обеденный зал, чтобы прибраться, покорно склонила голову. — Мы можем приступить к уборке, или вы желаете что-то еще? Локи, поджав губы, задумался. Окинув взглядом стол, он вдруг остановился на одном из графинов с вином, который оказался почти нетронутым. Он потянулся к нему, обхватил хрустальное горло и поднял его со стола. Красное вино омыло стенки, на секунду окрасив их в розовый. Затем подхватил гроздь винограда и положил ее в кубок, из которого пил весь вечер. Подняв и его со стола, хотел уйти, но что-то остановило его. — Сегодня последний теплый вечер, — сказала Фрея сегодня за ужином. — Проводить такие вечера в одиночестве просто кощунство. Локи не помнил, к чему конкретно это было сказано, но отчего-то эти слова врезались ему в память. Он вспомнил ужин с Сигюн, когда они остались в его ее покоях. Вспомнил, как легко тек их разговор, как спокойно ему было и как хотелось найти причину задержаться на подольше. И как ее тень преследовала его всю ночь. Вспомнил все это и кроме своего кубка взял еще и кубок Сигюн. — Можете приступать, — кивнул он прислуге, а сам, миновав свои покои, направился прямиком к Сигюн. У двери он не мялся, не давая себе времени на сомнения. Сразу трижды постучал, прислушиваясь к суетливому копошению по ту сторону. Сигюн приоткрыла дверь с таким видом, будто бы она надеялась его здесь увидеть, но до последнего в это не верила. — Локи? — спросила она, оглядывая его с ног до головы. Кто-то завозился где-то внутри комнаты. Она была не одна. — Я потревожил тебя? — спросил он, прощупывая почву. Она еще не успела сменить платье на ночную сорочку и не расплела свои волосы. — Нет, — Сигюн покачала головой и вышла к нему в коридор, прикрывая за собой дверь. — Ты что-то хотел? — Да, — он показал графин вина в одной руке и два кубка с гроздью винограда внутри в другой. — Не желаешь проводить последний теплый вечер? — Ты приглашаешь прогуляться или напрашиваешься ко мне в покои? — она хитро прищурилась. — Приглашаю прогуляться в сад, — ответил Локи, улыбнувшись. — В твоих покоях, кажется, уже достаточно народу, — он глянул поверх Сигюн на прикрытую дверь, а потом вновь опустил глаза на ее лицо. — Но если ты хочешь провести время с семьей, я пойму. — Ну, — Сигюн пожала плечами. — Ты тоже моя семья, — на ее лице скользнула тень улыбки, а Локи сделал вид, что совсем не заметил, как его внутренности подбросило. — Дай мне пару минут, — и она упорхнула обратно в покои, взмахнув белоснежной шевелюрой. Какое-то время было слышно торопливое копошение и чей-то женский голос. Они говорили полушепотом, и Локи не удалось распознать слов, как бы он ни напрягал слух. Но в том, что гостьей Сигюн являлась Фрея, он был уверен наверняка. Девушка вышла к нему, как и обещала, через две минуты, держа в руках теплый вязаный плед. — Можем идти, — сказала она, нервно перекатившись с пятки на носок и обратно. Локи кивнул и любезно подал ей локоть.

***

Опустевший более чем наполовину графин стоял на небрежно раскинутом под пушистой ивой пледе рядом с тусклым масляным фонарем, вокруг которого кружили белые мотыльки.

Танцует журавль и молчит водопад,

Слыша песню: "Вернись домой!”

Слыша песню: "Вернись домой!”

Последний теплый месяц тлеющего лета и набирающей силу осени дрожал застольной асгардской песней. Сигюн босая, с накинутым на плечи зеленым камзолом своего мужа, громко смеялась и кружилась, сцепившись с Локи руками в локтевом изгибе. Локи захмелевший и почему-то очень счастливый пел старую песню, которую слышал еще из уст отца, когда был маленьким. Иногда они кружились слишком сильно и быстро, и тогда Локи подхватывал хохочущую Сигюн за талию и крутил над землей так, что в сгустившемся вечере мелькали белые лодыжки. В один из таких разов он как-то не очень удачно поставил ее на ноги. Она потеряла равновесие и чуть не рухнула на землю. Но он подхватил оседающую Сигюн и не дал ей встретиться с землей. При этом они так жутко громко смеялись, как два настоящих идиота, и никак не могли остановиться. Должно быть, в тот вечер их ненавидел весь замок, но им было слишком наплевать. Сделав над собой усилие, Локи поставил ее на ноги, но не выпустил из рук. Она прижималась спиной к его груди и очень быстро дышала. Локи держал ее запястья. Какое-то время рваными лоскутами из них еще вырывались хмельные смешки, пока они, отдышавшись, не притихли. Когда Локи снова запел, кожа Сигюн под его ладонями покрылась мурашками.

Сквозь бурю и горы один я шагаю,

Взбираюсь на щит ледяной,

А дева гуляет в саду, напевая:

"Когда ты вернешься домой?”

— Сколько еще талантов в тебе скрыто? — спросила Сигюн, поворачивая голову и обдавая его линию челюсти своим дыханием. — Если я раскрою тебе их все, дальше может быть неинтересно, — лукаво вильнул он, и Сигюн ощутила, как чужие губы почти касались ее виска, а дыхание шевелило волосы. — Красивая песня, — почувствовав себя в положении еще более шатком, чем пару минут назад, когда натанцевавшиеся ноги вдруг не захотели ее держать, Сигюн рыбкой нырнула вниз, выбираясь из кокона объятий. Однако сбежать совсем не удалось: Локи все еще держал ее запястья. — Отец часто пел ее раньше на застольях. Сигюн попыталась представить, как царь Асгарда, порядком охмелевший, начинает запевать песню с веселым мотивом, но грустным смыслом, и не смогла вообразить эту картину в своей голове. — Не могу представить, — она неверующе мотнула головой. — А меня могла? — Локи весело вздернул бровь, а Сигюн задумалась. Нет, не могла. Она и подумать не могла, что ночная прогулка обернется плясками под ивой. С ним. С Локи. С тем, кто не любил лишний шум, кто считал пьянчуг и балагуров глупцами и бездельниками. Во всяком случае, Сигюн так казалось. Но вот они здесь. Она босая и растрепанная, в его камзоле поверх шикарного платья, которое наверняка уже в некоторых местах порвалось. Из-под длинных рукавов торчали только кончики пальцев, и, наверняка, она выглядела просто нелепо. И он, обычно одетый всегда с иголочки, умытый и причесанный, сейчас стоял перед ней блестящий от испарины, во всклокоченной тунике и кудрявым буйством на голове. Разве когда-то она могла представить его таким? Разве могла она подумать, что его “несовершенная” версия еще и окажется настолько привлекательной? — Не могла, — Сигюн качнула головой. — Признаться, я считала тебя страшным занудой, — она даже выпучила глаза для убедительности. — Оказалось, что не такой уж и страшный? — он за руки притянул ее к себе. Она ойкнула и уперлась руками прямо ему в грудь. Он посмотрел на нее сверху вниз, как-то странно улыбаясь. — Оказалось, что не такой уж и зануда, — она ткнула пальцем ему в грудь, а когда он ослабил хватку, выскользнула из его рук и, обойдя его, плюхнулась на плед. — Достойно тоста, не находишь? — она дотянулась до графина и с характерным звуком откупорила массивную пробку. Локи хмыкнул и не стал возражать. Он опустился на плед рядом с Сигюн и поднес свой кубок, чтобы она подлила туда еще вина. — За то, что я ошиблась и ты оказался не таким уж и занудой, — провозгласила она, подняв кубок. — За то, что ты оказалась не такой уж и стервой, — поддержал он ее и потянулся для того, чтобы чокнуться с ней кубками, но она вдруг недовольно ахнула и отвела в сторону свой бокал. — Это я стерва?! — воскликнула она, раскрыв рот от возмущения. — Ты рассекла мне щеку, когда мы впервые встретились, — напомнил Локи. — А когда мы встретились во второй раз, ты при всех устроила ритуальный танец жертвоприношения невинной невесты Великому Змею. — А сам-то! — возмутилась она. — При нашей первой встрече ты угрожал мне палкой. А потом, когда мы поженились, говорил, что, если я не буду послушной, то ты заставишь меня обратиться в мышь и отпустишь царских гончих “погулять”, и я после этого стерва? Локи сделал вид, что задумался. — Не припомню такого, — он спрятал улыбку за золотым кубком. Реакция Сигюн его очень веселила. — Рекомендую вам посетить Эйр, принц Локи, у вас что-то с памятью, — прохладно посоветовала она. — Ты ведь все равно не была послушной, — заметил Локи. — Но собак я на тебя еще не спустил. Пока что, — он подтянулся к стволу дерева и вальяжно прислонился спиной к шершавой коре. — Это уже о чем-то говорит, — и он отпил еще вина. — О том, что ты еще и балабол? — ехидно заметила Сигюн, повернувшись так, что он мог видеть не только спину, покрытую белой пеной волос, но и аккуратный профиль. Локи в ответ лишь закатил глаза. Какое-то время они молчали, потягивая свое вино и щипая последние виноградинки с изрядно исхудавшей грозди. — Хочешь, кое-что покажу? — спросила вдруг она, обернувшись. Локи согласно кивнул, залпом опрокинул в себя вино и подобрался, готовый внимать тому, что она собиралась ему поведать. — Помнишь, я уходила к иве на Валькирском озере? — напомнила она, подползая ближе. — Я и сейчас туда хожу, — то ли хмель ударил ей в голову, то ли воспоминания пробили на ностальгию, то ли проснувшаяся нежность к собственному мужу была тому виной, но ей вдруг страшно захотелось поделиться своим умением, о котором знала только Миджиси. — Помню, — Локи нахмурился и заметно напрягся. Помнил он и то, в чем обвинил Сигюн и как вынужден был потом перед ней извиняться за свои слова. — Я ведь не просто так там медитировала, — призналась она. — Я кое-чему училась. Разумеется, она не собиралась говорить ему о том, что у нее был учитель. Но порой молчать о своих маленьких победах было трудно. — Только сразу говорю, это может выглядеть смешно, — несколько нервно предупредила она. — Или даже жутко. Или противно, но… — Успокойся, — он коснулся ее плеча, возвращая ее в реальность из тревожной пропасти, в которую случайно провалилась. Она вдруг посмотрела на него своими непозволительно огромными глазами, а потом глубоко вздохнула. — Один, я надеюсь, у меня получится вернуть все как было… — сказала она сама себе, а потом встряхнулась и настроилась. Локи терпеливо ждал. Сначала ему казалось, что ничего не изменилось, но потом Сигюн вдруг заправила волосы за ухо, и от увиденного Локи на целую секунду протрезвел. Ее ухо было совершенно точно нечеловеческим. Круглое, тонкое, покрытое коротким белым пушком. Совсем как у мыши. — Ты все же учишься обращаться, — выдохнул Локи. — Да, — Сигюн робко кивнула. — Пока я могу сознательно изменять только некоторые части тела. Но думаю, когда-нибудь дойдет и до полного обращения. И прямо на его глазах мышиная лопоухость стала сходить на нет, отпала шерсть, и все вернулось в свою первоначальную форму. Локи протянул руку и подушечками пальцев коснулся ушной раковины, замечая, как все ее тело отозвалось на это касание даже против воли Сигюн. Красивая кожа покрылась мурашками, а на щеках выступил очаровательный румянец. Локи казалось, что он почти что слышал, как про себя она ругала свое тело за эту реакцию, за то, что оно выдавало ее с потрохами, но и отстраняться не спешила. Замерла, прислушиваясь, присматриваясь. — Ты можешь обратиться ко мне, — мягко проговорил он. — Попробуем добиться полного обращения. — Помнится, я уже обращалась к тебе с этой просьбой, — припомнила она ему. Локи усмехнулся. Даже в такой ситуации эта заноза не упускала возможности его поддеть. — Ты чуть не сбежала из нашего уютного семейного гнездышка, чем едва не упекла меня обратно в темницу, — невесело усмехнулся Локи. — Поэтому не пойми меня неправильно, но все твои речи и просьбы звучали для меня тогда как предложение собственными руками связать для себя петлю. — А я между прочим тебе душу излила, — многозначительно напомнила Сигюн. — Вот так внимательно ты слушаешь меня. — Прости? — Локи сделал вид, что не расслышал. — Ты что-то сказала? Сигюн хотела возмущенно ахнуть, но вырвавшийся смешок опередил ее, и она в отместку шлепнула Локи по руке, которой он все еще ее касался. Однако эффект это возымело обратный и вместо того, чтобы убрать руку, Локи прислонился всей ладонью к ее щеке. Сначала Сигюн застыла, прислушиваясь к своим ощущениям, а у Локи сердце суматошно терзало грудную клетку, будто ему внезапно стало в ней тесно. А потом Сигюн все же осмелилась поднять на него свои невозможно большие голубые глаза. Уголки ее губ дрогнули, а потом она несмело накрыла его ладонь своей. Ее веки медленно опустились, и она приласкалась к его прикосновению. Подушечки пальцев приятно покалывало. Ершистая в своем характере, она вдруг оказалась очень мягкой и шелковой на ощупь. Сладкое, щемящее чувство сдавило грудь. Ему вдруг страстно, исступленно захотелось не только касаться ее щеки руками, но схватить ее в охапку и прижать к себе. А еще поцеловать. Она вскружила ему голову и вскипятила кровь сильнее, чем выпитый графин лучшего асгардского вина. В эту минуту ему казалось, что он умрет, если сейчас же ее не поцелует. И противиться этому желанию он не стал, да и вряд ли смог бы. Он потянулся к ней, слыша, как карточный домик из его прошлых планов, стремлений и обещаний рушится, а он еще и собственноручно предавал огню руины так, что их не восстановить. Ему еще прилетят последствия за эти чувства, но Локи, обычно всегда такой рассудительный и хладнокровный, готов был кинуть мир в пропасть, лишь бы разделить поцелуй с женщиной, которая по всем законам была его, но он никогда не имел к ней доступа по-настоящему. В эту секунду он и подумать не мог, что от опрометчивого, но исступленного желания бросить все куда-то в пропасть ради одного ее поцелуя, его остановит ее холодная ладонь. Их разделял какой-то жалкий сантиметр и пальцы Сигюн, мягко лежащие на его губах. Он посмотрел на нее глазами пьяными и голодными, она на него — грустными. — Не нужно, — она прислонилась лбом к его лбу и прикрыла веки. Ее ресницы щекотали Локи скулы. — Почему? — шепнул он. Локи сделал вторую попытку до нее добраться, чувствуя, что Сигюн тоже хотела бы этого, но она снова увернулась. Выдержки в ней оказалось больше, чем в нем. В эту секунду он подумал, что падать с асгардского моста на каменистую планету было не так больно, как это. — Потому что ты не знаешь, чего ты хочешь, — с сожалением Сигюн сжала его руку и убрала от своего лица. Тогда Локи перехватил ее ладонь и спрятал в своей. — Тебя, — признание далось ему удивительно легко. — Только сейчас, — Сигюн невесело усмехнулась. — А что будет завтра? — она подняла на него пытливый взгляд. — Наверняка, она узнает о нашем свидании. Тебя ждет серьезный разговор с ней, — она как-то нехорошо улыбнулась. — И кому ты отдашь свое предпочтение после него? Локи же себя настолько паршиво еще никогда не чувствовал. Она вынула свою руку из его ладони, а потом мягко надавила ему на плечи, вынуждая прислониться к дереву. Он послушно делал то, что она просит. — Я не хочу быть одним из вариантов, понимаешь? — она огладила его плечи и руки, а потом пристроилась у него под боком, кладя голову ему на грудь. Локи вздохнул и обнял ее в попытках согреть. Говорить что-то не было смысла: ее не устроило бы ни одно его обещание и уверение. Он ненавидел ее за это… и бесконечно уважал. Он услышал ее сопение уже через пару минут. Ее волосы рассыпались по его груди и душисто пахли чем-то лесным и цветочным. Он представил каково это — засыпать под ее сопение, окутанным ее волосами и запахом, держать в руках саму жизнь. Ему это понравилось, и он ласково улыбнулся. Накручивая белый локон на палец, он думал о завтрашнем дне, об Ангрбоде и о том, что он скажет ей, когда она снова выведет его на разговор. Что бы он ни сказал и ни сделал, какое бы решение ни принял, он останется подонком. И на этот раз даже не только для других, но и для себя. Он знал, куда смотрело его сердце и для кого билось, но прошлое так плотно связывало его руки, что он не знал, что ему делать. Прижавшись щекой к макушке Сигюн, он прикрыл веки и провалился в беспокойный сон.