Dynasties

Утреннюю тишину разрезал скрип стремительно распахнувшихся ворот и торопливый стук каблучков о зеркальный золотой пол. — Ваше Величество, — Уна низко склонила голову перед Одином и Фригг. Они отвлеклись от раздавания указаний прислуге и синхронно повернулись к Уне. Увидев ее обеспокоенное лицо, Фригг жестом велела прислуге разойтись. — Что произошло? — спросил Один. — Принцесса, она… — Уна выдохнула, — она пропала, — в голосе дрогнула плохо скрываемая паника. — Что значит “пропала”? — брови Фригг удивленно выгнулись. — Ее нет в покоях все утро, — ответила Уна. — А во всем замке никто не может ее найти. Царственные супруги переглянулись. — Где Локи? — строго спросил Один. — Его тоже нет, — пискнула одна из служанок, что маячила за спиной у Уны. — Но он часто пропадает. — А принцесса — никогда, — ответила в свою очередь Уна. Один сурово наморщил лоб. — Уверена, этому есть объяснение гораздо более приятное, чем ты сейчас подумал, — Фригг коснулась широко плеча супруга. Золото блеснуло в самоцветах ее серег, когда она повернула голову на звук еще пары приближающихся шагов. Фрея и Од шествовали под руку. На Фрее было белое платье, поверх которого она накинула синий, расшитый серебряными нитями кейп. На затылке из хитросплетения кос и жемчуга струились гладкие блестящие волосы. Од шел с нею рядом в камзоле сшитый из той же ткани и расписанный теми же нитями. — Почему в столь солнечном чертоге такие хмурые лица с утра пораньше? — вкрадчиво спросила Фрея. — Как прекрасно, что вы оказались здесь так вовремя, — сказала Фригг, переведя взгляд на подошедшую пару. — Наши верные помощницы всерьез обеспокоены, — Фригг кивнула на Уну. — Святые Норны, дорогая! — ахнула Фрея. — У тебя появятся морщины, если будешь так хмуриться. Что стряслось? — она взяла лицо Уны в ладони, погладив ее щеки большим пальцем. — Леди Фрея, фрейлины утверждают, что наши дети пропали, — проговорил Один подчеркнуто спокойно. — Дети? — Фрея озадаченно подняла брови. — Ах, дети, — она легкомысленно махнула рукой. — Я вас умоляю, Всеотец, этим детям пора бы уже самим обзавестись детьми. Они же муж и жена, мало ли какие романтические глупости могут взбрести им в голову. — Король Вёлунд прибывает через пару часов, его необходимо встретить должным образом, — проговорил Один. — А вы, леди, я полагаю, были последней, кто видел принцессу. — И вправду, — Фрея вздохнула, а потом повернулась к Уне. — Дорогая, советую тебе заглянуть в королевский сад.

***

Ива ревностно оберегала сон Локи и Сигюн как старая ласковая нянька. Обернув вокруг друг друга руки, супруги мирно спали на природной подушке, не чувствуя просачивающихся лучей солнца, не слыша перезвона птиц. Под низкими ветвями их словно отрезало от внешнего мира, накрыв зеленым куполом, сквозь который не проходили никакие тревоги и заботы жизни двух представителей правящей верхушки. Так было до тех пор, пока розоватые руки не раздвинули занавес ветвей. Уна вошла в их убежище бесшумно. Дыхание задержалось само собой. Картина перед ней была столь же невероятна, сколько и ожидаема. Все нити Норн вели к тому, что когда-нибудь Уна увидит свою строптивую госпожу и ее не менее упрямого мужа вот так, вместе. Однако менее захватывающим от этого зрелище не стало. Нервно закусив губу, она подошла ближе и склонилась над парой. Лица Сигюн она не видела. Принцесса в камзоле принца зябко льнула к супругу всем своим маленьким телом, а некогда заботливо завитые волосы сейчас превратились в белоснежное буйство. Уна уже представила, как тяжело будет это расчесывать. Локи же держал ее в коконе своих рук, а его лицо пряталось в облаке этих неуемных волос. Уна протянула руку к плечу принцессы, чтобы чуть встряхнуть ее и разбудить. Но, когда ей оставалось всего лишь пара сантиметров до прикосновения, чужая железная хватка сжалась на ее запястье. Изумрудные глаза распахнулись и строго сверкнули над белоснежными вихрями. Принц Локи поднял голову. — Ваше Высочество, — она склонила голову. — Не хочу тревожить ваш сон, но скоро ожидается прибытие короля Вёлунда. Всеотец просит вас явиться. Локи устало уронил голову обратно и выпустил чужое запястье. — Без нас никак нельзя? — спросил он охрипшим ото сна голосом. Уна мягко улыбнулась. Конечно, нельзя, и он это прекрасно понимал. Лучше самой Уны. Но ему было так ленно, он выглядел таким разнеженным и сонным, что видеть его таким было непривычно. Выдергивать его из этого состояния было так же жалко, как и сгонять кота с теплой постели, потому что ее нужно было заправлять и бежать по своим мирским делам. — Боюсь, что нет, мой принц. Мне нужно еще что-то сделать с этим, — Уна легонько накрутила на палец белую прядь. Локи опустил глаза на супругу и взгляд его сразу же поменялся. Он бездумно и необыкновенно ласково пригладил снежную гриву, а потом легонько тряхнул ее плечо. Сигюн сонно промычала и подняла голову. Она была похожа на куницу, выглянувшую из норки. — Пора просыпаться, — сказал Локи, рукой убирая ее волосы на спину. — Нет, — заявила Сигюн, уронив голову обратно на грудь Локи. Локи тихо рассмеялся и его грудь вместе с головой Сигюн слегка завибрировала. Он сел, утягивая безвольное тело Сигюн за собой. — Зачем ты заставляешь меня вставать в такую рань? — сонно потирая глаза, сказала она. — Сейчас не утро, а ранний день, — ответил он, придерживая ее за плечи, чтобы она не завалилась обратно. — Когда встал, тогда и утро, — заявила похожая на растрепанного воробья Сигюн. — В таком случае, поздравляю, — Локи поднялся, отряхиваясь. Резким движением головы он откинул волосы назад. — Как образцовая принцесса, ты встала утром, — он взял ее за руки потянул вверх, ставя на ноги. Она не сопротивлялась, но и не особо помогала. Он подвел ее к краю покрывала, на котором они спали, а потом присел перед ней, подбирая ее туфли с травы. Отстегнув ремешок, подставил туфлю ближе и поднял на нее глаза. Пряча улыбку за поджатыми губами, Сигюн положила ладони на его плечи и приподняла ногу. Локи, придерживая ее за икру, водрузил туфлю ей на ногу. Дыхание бегало по ее коже, пробуждая мурашки. Он повторил это и со второй ее ногой, а когда закончил, он выпрямился, глядя на нее сверху вниз. Она тоже на него смотрела. — Твой камзол… — Сигюн высунула руки из слишком длинных рукавов. — Оставь себе, — Локи усмехнулся. — Я заберу потом, — он вынул пожухлый листик из копны белых волос. — Ищешь повод прийти ко мне вновь? — Сигюн хитро прищурила глаза. — Да, — ответил Локи без намека на смущение. Зато смутилась Сигюн. Попала в свою же ловушку, когда снова ожидала обмена колкостями, а получила такой откровенный ответ. Она отвернулась и собиралась отойти к стоявшей в стороне Уне, но Локи поймал ее за руку, а когда она, удивившись, обернулась, он поднес ее ладонь к губам. — Увидимся, — сказал он, оставляя поцелуй на костяшках ее пальцев. Сигюн кивнула. Локи выпустил ее руку, и она подошла к Уне, неловко глянув на нее. Взявшись под руки, они прошли по тропе, окруженные поздними цветами. Уна ничего не говорила и никак не комментировала, но краем глаза Сигюн все равно видела ее улыбку и понимала, о чем она думала. Также молча они дошли до покоев, а когда оказались в них, Сигюн вдруг прислонилась к закрытой двери спиной, заслоняя лицо руками от переизбытка чувств. Уна на это улыбнулась умиленной, знающей улыбкой. После всех ванных процедур, в покои вошли еще и Фрея, Хнос и Герсими. Вошли с точь-в-точь такой же улыбкой, как и у Уны, а у Сигюн вдруг загорелись уши. А это ведь они еще даже не делали ничего скабрезного. Только Хнос выглядела слегка потерянной и при этом сказочно красивой. Одетая в легкое платье цвета пыльной розы, она была похожа на лепесток, готовый взлететь с дуновением ветра. Открытые плечи глянцево блестели на солнце, словно отполированные. Ее пышные волосы спадали на спину шоколадным водопадом и тоже блестели, потому что ее служанка посыпала их какой-то мерцающей пылью, популярной нынче у всех модниц. Однако при всей ее красоте, выглядела Хнос несчастной. Сигюн не нужно было спрашивать, что случилось. Еще со времен свадьбы Сигюн и Локи Хнос потеряла покой после встречи с Хеймом, юным принцем Альфхейма. Узнав об этом, Фрея попыталась предложить союз их детей. Будущему наследнику престола в любом случае нужна была королева. Однако Вёлунд отказал (разумеется, в своей мягкой и учтивой манере), сославшись на то, что хотел бы видеть на троне подле сына альву. Фрея была в ярости и затаила на Вёлунда обиду, а Хнос заперла в себе свою влюбленность и больше никому о ней не говорила. Не говорила настолько, что все думали, что она переболела. Однако, чем ближе приближалось прибытие Хейма, тем сильнее становилось очевидно: юный альв все еще занимал ее мысли, и грядущая встреча с ним обжигала ей сердце. Пока служанки спешно заплетали волосы Сигюн в белоснежную воздушную косу, Хнос вместе с Уной, Герсими и Фреей выбирали ей платье. Хнос старалась участвовать в беседе, даже улыбалась иногда, но улыбка эта оставалась словно отдельно от ее печальных глаз. Их выбор пал на простое белое платье с свободными полупрозрачными рукавами и зеленым корсетом, вышитым орнаментом из цветочного сплетения. Когда все было готово, Сигюн окинула себя беглым взглядом в зеркало. Хнос тоже посмотрела на ее отражение. — Зеленый тебе к лицу, — сказала она, мягко улыбнувшись. Сигюн оглянулась, подошла к ней и взяла ее ладони в свои. — Когда-нибудь у тебя тоже появится “цвет”, который будет тебе к лицу, — и Сигюн кивнула для уверенности. — Скорее-скорее, — торопила Герсими. — на ходу поправляя свои высоко собранные волосы. — На площади уже собрались встречать, — она открыла дверь и жестом велела выходить. В чертоге Одина тем временем все нарастала суета. К приезду Вёлунда готовились тщательно. Когда пришло время, царская чета собиралась у отстраивающихся ворот. Один и Фригг были по центру. Тор — рядом с Одином, Локи — рядом с Тором. Фрея и Од встали возле Фригг, Герсими пошла к своему мужу и взяла его под руку, останавливаясь подле него, а Хнос осталось рядом с матерью и застыла прекрасной статуей, робко опустив голову на свои сцепленные руки. Локи обернулся, находя Сигюн глазами. Когда его взгляд зацепился за нее, Уна мягко направила Сигюн в его сторону. Кивнув ей, Сигюн взяла протянутую Локи руку и встала рядом. Сначала стоял гул, свойственный оживленному скоплению людей, а потом послышался горн. Свита Вёлунда была похожа на ожившую клумбу. Изящные, с белоснежными волосами, одетые в лучшие шелка, они шествовали как некто, кто был выше божественного. Вёлунд главенствовал шествием. Одетый в шелковую мантию, словно сотканную из лунного света, увешанный в самые мерцающие самоцветы, верхом на белоснежном коне с серебряной гривой, он выглядел как ожившее совершенство. Его сын шествовал рядом в расписном камзоле глубоко-зеленого цвета и являл себя таким же совершенством, но более юным и задорным. Они остановились в паре метров от королевской свиты. Грациозно спустившись со своих коней, они приветственно улыбнулись, а затем Вёлунд в дружеском жесте раскинул руки и шагнул навстречу Одину. — Всеотец, — Вёлунд ослепительно улыбнулся, его свита склонила головы. — Король Вёлунд, — Один ответил сдержанным кивком. — Соболезную несчастью, приключившимся с Асгардом, — Вёлунд приложил ладонь в мерцающих перстнях к груди, расшитой лозами из переливающихся нитей, — примите скромную помощь асам от Альфхейма, — широким жестом он указал на обоз, доверху забитый богатой провизией. — Также Альфхейм готов предоставить вам в помощь наших лучших зодчих. Один поблагодарил его. Они обменялись вежливыми любезностями, а потом царь Асгарда пригласил гостей во дворец. Впрочем, в нем они пробыли недолго, потому что альфхеймская делегация в лице Вёлунда и Хейма вместе с Одином, Тором, Локи и Одом выдвинулись осмотреть Асгард. Город активно оправлялся после набега, восставал из щепок и пепла. Асгардские строители работали денно и нощно, восстанавливая кирпичик за кирпичиком. Проделанной работой было сложно не гордиться. Строительство велось активно, и город исцелялся быстро. Богатый обоз гуманитарной помощи для лишившихся крова асгардцев был направлен к ютившемуся во дворе люду. Сигюн и Фригг взяли под контроль раздачу альфхеймских даров. Фрея, Герсими и Хнос оказали помощь в этом деле. Правители вернулись во дворец только ближе к вечеру. К этому времени в трапезной уже был готов стол. Обычно ломившийся от разных видов дичи и эля, сегодня он пестрел еще и разнообразием экзотических фруктов, свежих овощей и морепродуктов. В медовом свете перламутрово перемигивались хрустальные фигурки. — Я весьма впечатлен проделанной работой, — признался Вёлунд, нанизывая на вилку нежнейший гребешок в сливочном соусе. — За столь короткий срок оправиться от разрухи. — Мы не имеем права медлить, — Один устало пригладил белоснежные усы. — Народ Асгарда пострадал по вине нашей беспечности. Вернуть им кров это наша первостепенная задача. — Альфхейм счастлив оказать вам помощь в столь непростом деле. Наши зодчие сделают все возможное, чтобы ускорить восстановление города. К тому же нашим мастерам будет нелишним обменяться друг с другом опытом, — молвил Вёлунд, разламывая пышный сдобный хлеб. — Благодарю вас, — Один слегка склонил голову. Асгардка в золотом одеянии плавно опустилась на стул неподалеку от всей трапезы и поднесла к губам флейту. Музыка полилась плавно и неспешно, как течет широкая река в погожий день. — И что же говорит о действиях своих людей Скримир? — поинтересовался Вёлунд спустя время. — Отрицает свою причастность и выражает готовность к переговорам, — Один откинулся на стул. У него не было аппетита. Фригг коснулась его плеча. — Ему следует ответить за содеянное, — серьезно сказал Хейм. — Подобные выходки — это угроза всем мирам. Тот факт, что эти козни строились за его за спиной, не снимает с него ответственности. Как можно допустить, чтобы огромная часть его армии самовольно напала на чужой мир? — пылко недоумевал он. Хнос посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Именно поэтому он идет на уступки и готов вернуть Сферу, — сказал Тор, ставя залпом опустошенную кружку медовухи на стол. — Король Йотунхейма идет на уступки, — Вёлунд усмехнулся. — С некоторых пор договариваться с йотунами стало так просто. Всего лишь стоит пригрозить ответным ударом. Раньше их это не пугало. — Раньше королем был Лафей, — бесцветно заметил Локи. — Он был тем еще подонком, но стоит отдать ему должное, — Вёлунд вытер уголок губ салфеткой. — При нем йотуны никогда не позволяли себе так самовольничать. — Вы же понимаете, что это значит? — Хейм положил вилку на стол, лишь слегка сковырнув золотистую кожицу лежащей на его тарелке куропатки. — Если Скримир отдаст Сферу… — То потеряет последних верных себе йотунов, — буднично продолжил Вёлунд обхватив увешанной перстнями рукой золотой кубок. — Скорее всего остатки его армии, кто не участвовал в нападении, свергнут его и начнется гражданская война. Им очень не понравятся уступки Асгарду, когда впервые они заимели мало-мальский успех. — Погибнет огромное количество йотунов, — Хейм нахмурился. — И это будет уже не наша война, принц Хейм, — глаз Одина метнулся в сторону юного альва. — Наша задача сосредоточиться на своих мирах и укрепить наши оборонительные способности. — Мой добросердечный сын, — Вёлунд коснулся ладони Хейма. — Боюсь, йотуны будут гибнуть в любом случае. Если они откажутся возвращать Сферу, то мы объединением наших армий будем вынуждены ее отобрать. Поэтому хотелось бы, чтобы мы все же забрали свое и не пачкали руки в крови. А дальше дикари могут делать друг с другом, что хотят, — он благодушно улыбнулся и похлопал сына по ладони. Затем он снова вернулся к своей тарелке и отправил очередной гребешок себе в рот. Локи, глядя на него, прищурился. Сигюн рядом обхватила под столом его холодные пальцы. — Норны, передайте мою похвалу вашему повару, — Вёлунд устремил блестящие глаза на Фригг, — дивные гребешки, просто дивные! Фригг в ответ дежурно улыбнулась и слегка склонила голову. Волосы блеснули в медовом сиянии свечей червонным золотом. — Выходит, что Скримир загнан в угол, — Хейм задумчиво коснулся подбородка. — Ему в любом случае грозит как минимум потеря трона. — Вы недооцениваете йотунов, принц Хейм, — подал голос Локи. — Ему грозит смерть. — Тогда я не вижу смысла ему соглашаться ни на один из этих вариантов, — Хейм мотнул головой. — Мы осознаем, что там может ждать ловушка, — Один жестом велел чашнице плеснуть ему еще вина. — Поэтому мы и отправляем нашего представителя в сопровождении лучших эйнхериев и разведчиков. — Насколько мне известно, Сфера является весьма капризным артефактом и не переносит тепло, — Вёлунд озадаченно нахмурился. — Полагаю, чтобы ее перенести и сохранить, необходимо магическое вмешательство…. На этих словах Сигюн отложила вилку в сторону и медленно повернула голову на сидящего рядом супруга. Фригг едва заметно вскинула брови и устремила вопрошающий взгляд на Одина. Фрейя медленно оторвала глаза от своей тарелки, и взгляд ее был уж очень недобрый. Герсими и Хнос переглянулись. Все всё поняли, и недовольство женской половины сгустилось в воздухе так, что едва ли не стало осязаемым. Локи шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, словно бы от досады, что все раскрылось так рано. Один же в успокаивающем жесте похлопал Фригг по ладони мол “потом это обсудим”. Царица, стиснув зубы, промолчала. И даже умудрилась продолжать улыбаться, но сталь так и звенела в глубинах ее серых глаз, а губы плотно и недовольно сжимались, когда она позволяла себе приспустить маску светской учтивости. — Оу… — заметив волнение женщин и резко устремленные в сторону младшего принца взгляды, Вёлунд всё понял. — Принц Локи, я слышал, вы делаете успехи как в магическом ремесле, так и на дипломатическом поле боя. — Что ж, — Локи глянул на свое искаженное отражение в блестящей вилке, которую бездумно прокручивал в руке. — Вот и проверим не врут ли слухи. — Я уверен в своих источниках информации, — Вёлунд дипломатично улыбнулся. — Довольно, — мягкий голос Фригг вдруг удивительно хлестко прокатился над столом. Все недоуменно замолчали и устремили на нее вопросительный взгляд. — Довольно обсуждать политику, войну и Йотунхейм, господа, — Фрейя взмахнула рукой. — Для этого есть другие залы, а здесь мы собрались с вами поужинать и приятно провести остаток вечера, не так ли? — она подняла кубок с вином, предлагая всем повторить ее жест. Царице отказать никто не посмел. — Ваше Величество, вы как всегда правы, — согласился с ней Вёлунд. — Мы и впрямь слишком увлеклись государственными делами, чем обременили милых дам. — Давайте же поднимем бокалы за дам, — поддержал отца Хейм. — За то, чтобы они никогда впредь не были ничем обременены, — и, прежде чем удариться кубками с сидящими за столом, Один оставил поцелуй на ладони своей супруги. — К слову о милых дамах, — начал Вёлунд, возвращая кубок обратно на стол. — Ваше Величество, я несказанно восхищен вашим садом. Это же просто изумительно… Когда беседа перетекла в беспечную болтовню, Сигюн быстро потеряла интерес и незаметно шмыгнула на балкон, что по своей площади вполне бы мог уместить в себе еще один зал. Она стояла у парапета, глядя на ночной Асгард и кутаясь в расшитый ванахеймскими узорами палантин, словно в плед. Внизу еще виднелись фонари работающих и день и ночь зодчих. Иногда до стен чертога долетал грохот стройматериалов и какое-нибудь крепкое словцо. — Асгард прекрасен, — послышалось рядом чье-то откровение. Сигюн повернула голову и наткнулась взглядом на стоящего рядом Хейма. В лунном свете его кожа казалась фарфоровой. Острые уши выглядывали меж молочно-белых прядей волос так, что их хотелось потрогать. Невольно она подумала, что понимает, во что влюбилась Хнос. Сигюн вновь перевела взгляд на город. — Даже когда так подбит, — добавил он несколько печально. Сигюн посмотрела вниз, где прямиком к дворцу петляли дорожки из восстанавливаемой разрухи. Словно это были тропы, что проел червь в некогда спелом и сочном яблоке. Глаза проследили за этой дорогой скорби, остановившись у центральной площади, где стоял сухой колодец. — Они пришли из центра города, — угрюмо проговорила Сигюн. — Нашли межпространственный лаз и ударили прямо из сердца, — принцесса плотнее закуталась в палантин. — Их были толпы. Они хлынули на улицы города, вырезая всех на своем пути. В небе свистели Осы и их выстрелы. Большая часть города эвакуировалась, но… — Сигюн нахмурилась, вспоминая. — Успели не все. Чужая теплая и гладкая ладонь легла Сигюн на плечо. — Мне жаль, что вам довелось это пережить, — произнес Хейм. — Вы в первый раз оказываетесь в такой… — он запнулся, — ситуации? Сигюн кивнула, поджав губы. — Признаться, я надеялась, что мы пережили период бесконечных войн и достаточно цивилизованны, чтобы больше не оказываться в подобных, как вы выразились, ситуациях. — Боюсь, не все от нас зависит, — Хейм, повернул голову в сторону раскинувшегося перед ним пейзажа. — С тех пор, как я видел вас в последний раз, вы очень изменились, принцесса Сигюн, — признался он вдруг, кладя ладони на парапет. — Вы так считаете? — Сигюн стрельнула в Хейма заинтересованным взглядом. Принц Альфхейма размеренно кивнул. — Вы, безусловно, всегда были тверды характером, но, не сочтите за дерзость, казались мне несколько взбалмошной и суматошной. Сигюн усмехнулась. — Сейчас вы стали взрослее, — продолжал тем временем Хейм. — Терпимее, вдумчивее. Глаза стали другие. Может, вы научились этому от вашего супруга, но я больше склоняюсь к тому, что дело в Асгарде, — он вновь окинул город взглядом. — Этот мир делает вес вашего голоса больше, но и взваливает на плечи груз ответственности. Сигюн понимала, о чем он говорит. Со времен установления мира после долгой войны девяти миров Асгард служил щитом между внешней опасностью и остальными мирами. Один много веков отражал угрозы и карал нарушителей установившегося порядка. Если в Асгарде пробивалась брешь, то через нее сразу же просачивался яд, отравляющий все остальные миры. Поэтому так скоро была прислана подмога, так отчаянно все старались залатать дыру в Асгардских латах, чтобы он снова мог встать непробиваемой стеной и заблокировать путь опасности, принимая основные удары на свою мощную грудь. И если сыны союзных Ванахейма или Альфхейма распоряжались подмогой, провизией и прочей пассивной помощью, принцы Асгарда часто бросались в самом пекле, служа защитниками мира. Сигюн была уверена, что Фьёльнир станет прекрасным королем и храбрым воином, но его военный опыт не сравнится с опытом того же Тора никогда. И в этом была прелесть жизни в Ванахейме: знать, что, прежде чем враги нагрянут в твой дом, им необходимо было переступить через Асгард. — Может, вы и правы, мне трудно судить о самой себе, — сказала Сигюн. — А что слышно в Альфхейме? — Жители сочувствуют пострадавшим мирам, но пока не осознают серьезность произошедшего, а мы не спешим им это разъяснять и сеять панику, — признался Хейм, складывая ладони на широкий парапет. — Пока не стоит. Но более сообразительные, конечно, догадываются, что правители метнулись в Асгард не просто так. Лунные свет бликом отразился от его серебряного перстня. Сигюн невольно опустила на него взгляд. Заметив это, Хейм поднял руку, чуть играя переливами на перстне. — Альфхеймское серебро, — пояснил он. — В лунном свете сияет ярче, чем в солнечном. — Я знаю, — Сигюн нахмурилась. — Уже встречались с ним? — У меня есть ожерелье из альфхеймского серебра, — проговорила Сигюн. — И тоже в форме крыльев, прямо как у вас. Вы позволите? — она вытянула руку. — Конечно, — без толики сомнения Хейм позволил Сигюн рассмотреть перстень ближе. — Наши миры были союзниками во время войны, обменивались опытом, традициями, украшениями… В Альфхейме очень любят ванахеймский жемчуг. Все знатные дамы им увешаны и не упускают возможности похвастаться тем, что он именно ванахеймского производства. К тому же ваше родство с нашим родом тоже не исключают возможности передачи альфхеймских украшений в ваше распоряжение. В вас течет наша кровь и это невооруженным взглядом видно, — Хейм слегка улыбнулся, бросая взгляд на молочные волосы и бледную кожу. Сигюн рассеянно кивнула, все еще рассматривая перстень. В мысли закрался вопрос. И вправду, почему именно альфхеймское серебро, а не тот же самый ванахеймский жемчуг? Она попыталась вспомнить, говорил ли что-то отец на этот счет, но мозг не выдал ничего примечательного. — Знаете, что означают эти крылья? — спросил Хейм, заметив, что она все также не сводила глаз. — Нет, — она подняла глаза на Хейма. — Вам что-то известно о лебединых девах? — вновь задал вопрос принц Альфхейма, мягко наклонив голову. — Да, — Сигюн кивнула, вспоминая как старая леди Хильд читала ей рассказы о бравых воительницах девяти миров. — Это валькирии, которые умели принимать формы лебедей. К тому же в чертоге Одина были две золотые статуи: одна из них в виде прекрасной девы, а другая — лебедя с распахнутыми крыльями. И когда-то (казалось, что вечность назад) Сигюн пряталась за ними, когда решилась сбежать незадолго после свадьбы, но об этом занимательном факте своей биографии Сигюн решила умолчать. — Воительницы носили отличительные знаки, — Хейм вновь повернулся в сторону города и лунный свет поцеловал его фарфоровую кожу. — Украшения из альфхеймского серебра. Валькирий этих давно уже нет, но остались их украшения. Ваше ожерелье — это большая редкость, принцесса Сигюн, — Хейм снова перевел ясно-голубые глаза-сапфиры на девушку. — Берегите его. Такие вещи не достаются просто так. Сигюн тоже посмотрела ему в глаза, и сердце у нее почему-то защемило. И Сигюн хотелось бы сказать, что это только у нее внутри что-то щелкнуло и засбоило, но Хейм тоже смотрел странно. Будто кто-то дернул за невидимую струну. Они вернулись в реальность только когда о мраморный пол послышались негромкие шаги. Сигюн и Хейм одновременно отняли друг от друга руки. — Принц Локи, — учтиво поприветствовал Хейм, натянув светскую улыбку. Локи же в ответ угрюмо кивнул. Складка между его бровями была уж очень нехорошей. Он подошел к Сигюн сзади. Она почувствовала, как бесцеремонно скользнули на талию прохладные ладони. Хейм это тоже заметил и мягко улыбнулся, считывая язык тела Локи. — Пожалуй, я оставлю вас одних, — он опустил взгляд на Сигюн. На этот раз в его глазах не было ничего, кроме дежурной учтивости. — Благодарю за беседу, принцесса Сигюн, — он слегка склонил голову. Сигюн ответила тем же. — Доброй ночи, — пожелал он уже обоим, а после этого развернулся и направился в арку, где плавно колыхались занавески и обильно лился золотистый свет. — “Благодарю за беседу”? — Сигюн не видела, но была уверена, что Локи вопросительно выгнул бровь. — Мы просто разговаривали, — Сигюн сделала шаг назад, упираясь спиной в грудь Локи. — Ты держишь за руку всех, с кем разговариваешь? — проговорил Локи, обжигая дыханием ее висок. — Вы ревнуете, принц Локи? — Сигюн подняла вверх голову, заглядывая в недовольное лицо супруга. Она ожидала, что Локи будет как обычно стрелять колкостями, но он вдруг опустил на нее абсолютно серьезные изумрудные глаза и ответил: — Безумно. У Сигюн на щеки набежал румянец. Она спешно отвернулась, вновь оказываясь лицом к Асгарду. Он усмехнулся. Его руки скользнули по талии и обернулись вокруг нее. Щека прижалась к ее виску. Сигюн прикрыла глаза. — Замерзла? — бархатно прошептал Локи. — Уже теплее, — ответила Сигюн. — Не так-то просто согреться в объятиях йотуна, — однако руки его крепче сжались вокруг ее талии. — А в объятиях мужа? — выпалила Сигюн. Локи горячо выдохнул ей в висок. Его губы невесомо коснулись кожи. Он немного задержался на ее щеке, а затем наклонился и щекотно зарылся носом в изгиб ее шеи. А Сигюн казалось, что она сейчас упадет или задохнется. Ее кожа покрылась мурашками, когда он чуть повернул голову и его губы коснулись шеи. Сигюн прикрыла глаза. Ей не верилось, что она сейчас стоит тут и плавится от того, как Локи держит ее в своих руках. Она и подумать не могла, что он мог быть с ней таким… Таким… — Когда ты планировал рассказать мне о своем отбытии в Йотунхейм? — спросила Сигюн. Еще один поцелуй Локи приземлился на ее кожу горячее предыдущих и ей отчаянно хотелось зацепиться за последние крупицы сознания, чтобы суметь остановиться, если страсть вдруг накроет волной. Это подействовало. Локи замер. Его дыхание пощекотало место, где остался влажный след от поцелуя, и он отстранился. — Я сам узнал сегодня, — выдохнул Локи. — Отец считает, что будет лучше, если договариваться поеду я. К тому же, я, вроде как, знаю, как стабилизировать сферу… — Вроде как? — Сигюн подозрительно вскинула бровь и посмотрела на Локи. Он неопределенно мотнул головой. — Это ведь опасно, — Сигюн нахмурилась. — Они наверняка не забыли о том луче. — Я буду не один, — ответил Локи. Сигюн нахмурилась сильнее. — И меня не так-то просто убить. Поверь мне, многие пытались. — Эта твоя самоуверенность действует мне на нервы, — Сигюн, скрестила руки на груди и отвернулась к городу. — К тому же, могу представить, кто напросится в твою свиту. Лучшие разведчики Асгарда… — проворчала она. — Вы ревнуете, принцесса Сигюн? — Локи усмехнулся, отзеркалив ее вопрос. — Безумно, — не осталась в долгу Сигюн. Локи тихо рассмеялся. — Не нервничай, — он легонько встряхнул ее. — Если мы не заберем сферу сейчас, то… — Да я знаю, — Сигюн тряхнула головой. — Знаю… — добавила она тише. Нельзя было оставлять такой мощный артефакт в столь непредсказуемых руках. И никто кроме Локи не смог бы договориться с ними. Синяя кожа и родство с Лафеем были его козырем в рукаве. Но Сигюн все равно не хотелось его отпускать. С Ангрбодой. Когда все между ними стало так иначе. — И когда ты отправишься в Йотунхейм? — спросила Сигюн. — Когда Вёлунд покинет Асгард, — ответил Локи, и его лицо вновь оказалось в опасной близости к ее шее. Сигюн выдохнула. Послезавтра. Губы вновь бархатно коснулись кожи. — Разве нам не пора возвращаться? — напомнила Сигюн, вновь увиливая. Она снова посмотрела на него, а в глазах так и читался вопрос: “Ты помнишь, что я сказала?” Локи разочарованно вздохнул и нехотя отступил на шаг назад, делая приглашающий жест рукой. Сигюн развернулась и направилась в арку, где несколько минут назад исчез Хейм. Локи пристроился рядом, а его рука ловко, словно делала это тысячу раз, по-свойски легла на место, где бедро встречалось с изгибом талии, и так и осталась там на весь вечер.

***

Утром следующего дня Фригг позвала всех знатных гостей и Сигюн к себе на чай. В небольшой уютной летней гостиной было светло. Из широких окон обильно лился обманчиво-яркий свет, однако окна не спешили открывать, потому что ночью резко похолодало. Сигюн сидела на пухлом ситцевом диване рядом с Герсими и наблюдала, как Фригг разливала по золотым ажурным чашкам чай. Пар клубился над ними крошечными облачками и разносил по комнате мятно-фруктовый запах. Черничные тарталетки, лимонные кексы и воздушная меренга в форме лани, лежащие на трехъярусной тарелке, выглядели так, будто сошли с картинки поваренной книги. — Прошу вас, дамы, — Фригг приглашающе склонила голову, и ее тяжелые длинные серьги качнулись, вторя ее движению. — Благодарю вас, ваше величество, — немедленно поблагодарила Фрея, подтягивая к себе свою чашку. Она утопала в подушках своего кресла, расслабленно располагаясь в нем. Сигюн тоже пододвинула свою чашку себе и подняла ее, держа за блюдце. Просунув палец в узорчатую ручку, она сделала крошечный глоток горячего чая. — Чай просто изумительный, — улыбнулась Герсими, поддерживая свою мать. Ее волосы были забраны в высокую прическу с обилием кос и плетений. Фригг благодарственно склонила голову, а потом ласковые глаза зацепились за задумчивую, притихшую Хнос. — Леди Хнос, дорогая, — позвала ее Фригг. Девушка слегка встряхнулась, словно выныривая из толщи наваждения, и перевела растерянный взгляд на царицу Асгарда. — Прошу, выпейте немного, — мягко попросила Фригг. — Это согреет ваше сердце. Хнос ближе придвинулась к столу и растерянно улыбнулась. Но глаза ее остались грустными. Фригг посмотрела на нее с почти материнской нежностью. — Уже все заметили? — тихо спросила Хнос, пригубив чай. Фригг сочувствующе улыбнулась. — И все же я не понимаю, — вспыхнула Герсими. — Я считаю, что Хнос прекрасная партия для принца Хейма. У нее есть все: знатный род, красота и симпатия к нему. Что еще может быть нужно? — она в расстроенных чувствах откусила меренговой лани голову. — Потому что она не альва, — мрачно отозвалась Фрея, методично выливая немного чая в золотую пиалу. — Подумаешь! — махнула рукой Герсими. — Что за прошлый век? — Король Вёлунд всегда выступал за чистоту королевской крови, — подала голос Фригг. — Наследники трона всегда были чистокровными альвами. — Глупости! — в сердцах воскликнула Герсими. — Взять, к примеру, нашего прадеда. Спасибо Норнам, что он родился младшим из братьев! Может, он и не наследовал альфхеймский трон, зато был волен жениться на той, на ком душа пожелает. И что из этого вышло? Он выбрал прабабушку, стал править с ней Ванахеймом. Как его любили люди! И как он обожал Ванахейм! И бабушка… Норны, ведь он хранил ей верность до самой ее смерти и после еще пятнадцать лет, пока не умер сам. А что стало результатом смешения крови? Родились дядюшка Фрейр и матушка. А они породили всех нас. И разве это плохо? В Сигюн так вообще проснулась его кровь. Не понимаю в чем смысл цепляться за то, чтобы все поголовно потомки были как один беловолосые и голубоглазые? — Потому что Вёлунд просто расист и шовинист, — заявила Фрея твердо. Сигюн резко подняла на Фрею глаза. Хнос охнула и закрыла рот рукой. — Мама, — она украдкой глянула на Фригг, словно проверяя ее реакцию. — Не слишком ли тяжелые обвинения? — Говорю, как есть, — Фрею же присутствие Фригг ничуть не смущало. Она выглядела спокойной, и только резкость движений и расширяющее больше нужного ноздри выдавали то, насколько она была зла и недовольна. — Вот что бывает, когда рядом нет мудрой женщины, — она, проигнорировав нож, разломала черничный кекс руками пополам и откусила одну половину. — Не зря королей в обязательном порядке женят сразу после водружения корон на их бестолковые головы. — Соглашусь с вами, леди Фрея, — увидев волнение молодежи, Фригг подала голос. Разговаривала она абсолютно спокойно, словно давая понять, что этот разговор останется здесь. Только между девочками. — Король Вёлунд недостаточно прогрессивен в данном вопросе, — продолжила она. — И я тоже склоняюсь к тому, что, будь королева Хервор все еще жива, она бы смогла смягчить его суровые убеждения. Она была мудрой женщиной, — Фригг скорбно вздохнула. — Однако Вёлунд всё ещё не единственный, кто имеет голос в вопросе женитьбы своего сына, — Фригг с прищуром глянула на Хнос. Сигюн узнала этот хитрый взгляд. — Конечно нет, — Фрея поняла ее с полуслова и тоже посмотрела на Хнос. — Я уже тоже говорила об этом. — Сам Хейм? — спросила Хнос, рукой поправляя волосы, скрывая за шоколадной копной краснеющие кончики ушей. — Разумеется! — Герсими едва не опрокинула на себя чай. — Если он в тебя влюбится, он может выразить свою волю супротив слова своего отца. Сигюн рядом кивнула. — Нет, — Хнос покачала головой. — Что вы? Разве я могу? — А что тебе мешает? — вскинула брови Фрея. — Он здесь, это такая замечательная возможность. — Разве я могу себя в него влюбить? Фригг не удержала умиленной улыбки. — Дорогая, ты так говоришь, будто это сложно. Сигюн перевела заинтересованный взгляд на Фригг. — Ты юная, кроткая, образованная, родовитая красавица, — продолжала она тем временем. — Влюбиться в тебя совсем не сложно. — Но Хейм он ведь такой… — у Хнос сперло дыхание. — Такой… — Какой? — Фрея пригвоздила ее мечтательный вздох усмешкой. — Всего лишь мужчина, такой же как и все. К тому же, вполне возможно, что такой же, как и его отец, — Фрея предостерегающе выставила палец. — Удостовериться можно только побеседовав с ним лично, — Фригг задумчиво кивнула. — Может, он и не стоит ни единого твоего вздоха, моя дорогая. Семью не с лицом строить. — Но желательно, чтобы лицо все-таки тоже было симпатичным, — вставила Герсими словно между прочим. — А если после разговора с ним я влюблюсь еще больше? — спросила Хнос тихо. Казалось, сама мысль об этом приводила ее в ужас. — А если он полюбит тебя? — Фригг прищурила свои лисьи глаза. — Не если, а когда, — Фрея деловито откинула волосы назад. — Даже если так, — Хнос пожала острыми плечами. — Я ведь не могу настраивать его против отца. У каждого королевства есть правила и законы, у народа — убеждения и ценности. Согласны мы с ними или нет. — Во-первых, в Альфхейме официального закона о запрете браков альвов с не альвами нет, это просто активная пропаганда со стороны Вёлунда, — Фрея стряхнула со своих ступней туфли, подняла ноги на кресло и изящно поджала их под себя. — Во-вторых, на чьей голове корона, тот законы и переписывает. Фригг усмехнулась и покровительственно кивнула, глядя на Хнос. — В Йотунхейме есть подобный закон, — вдруг подала голос Сигюн. — Однако это не помешало Скримиру выдвинуть свою кандидатуру в качестве претендента на роль моего мужа, — она нахмурилась, предавшись воспоминаниям. — Не то чтобы Скримир хороший пример, потому что это и правду вызвало бурление среди йотунов. Однако, будь его рука тверже, кто знает… — она неопределенно пожала плечами. Вдруг повисла тишина. Хнос, Герсими и Фрея многозначительно переглянулись. Сигюн неуютно поерзала на месте и уже подумала, что она сказала что-то не то. Но Фригг, тоже заметив такую непонятную реакцию, озадаченно нахмурилась. — Если уж об этом зашел разговор… — Фрея вдруг опустила ноги обратно на пол, вновь засовывая их в туфли. Расслабленная поза сменилась на собранную, даже деловую. — Матушка, — Хнос почти что строго нахмурилась. — Я не думаю, что нас это касается. Фрея удивленно вскинула бровь, глянув на свою дочь. Затем она мягко улыбнулась, дотянулась до нее, накрыв ее изящную ладонь своей и коротко стиснув, а потом вновь выпрямилась и перевела взгляд на Фригг. — Не поймите меня неправильно, Ваше Величество, но после этого нападения на Асгард по мирам ходят разного характера слухи… — Какие слухи? — Фригг, казалось, совсем не напряглась, глядя на Фрею со светской улыбкой, которую обычно знатные особы надевали как броню, когда намечалось словесное поле боя. — О происхождении принца Локи, — без утаек выдала Фрея. Сигюн напряглась, Фригг же не шелохнулась. — Ты и вправду переходишь границы, — ощетинилась Сигюн и сама не узнала собственный голос. Столько стали в нем звенело. — Происхождение моего мужа ни тебя, ни кого-либо другого не касается. Фрея широко распахнула глаза. Сигюн раньше никогда не разговаривала с ней в таком тоне. — Дорогая, не стоит, — мягко остановила ее Фригг. — Твоя тетя не желает тебе зла, а лишь естественно беспокоится. А что касается слухов, — она поставила чашку на столик. — Слухи не врут, — ответила Фригг и бровью не поведя. Герсими рядом подавилась чаем. Хнос метнула на нее такой взгляд, что Сигюн на секунду не узнала свою робкую и кроткую кузину. — Локи был найдем младенцем во льдах Йотунхейма. Один принес его в Асгарда и нарек своим сыном, скрыв его природу от злых глаз, — продолжила Фригг. — Думаю, мы можем назвать его вполне полноправным наследником трона Йотунхейма, — Фригг слегка наклонила голову. — Однако, несмотря на это, он является еще и полноправным принцем Асгарда. Горячо любимым и обожаемым вопреки всем его ошибкам, — она нежно улыбнулась. — Моим сыном, за которого я без раздумий и сожалений убила бы, — и она устремила на Фрею испытывающий взгляд. — Всегда знала, что у нас больше общего, чем кажется, Ваше Величество, — Фрея ответила ей легким прищуром и понимающей усмешкой. — Я бы тоже не раздумывая вцепилась в глотку за своего ребенка, — она метнула быстрый взгляд на Сигюн, затем обратно на Фригг. — Прекрасно, что мы не являемся угрозой для наших детей. — И вправду чудесно, — Фригг улыбнулась, но взгляд оставался твердым и несколько настороженным. — Я действительно искренна в своих словах, — сказала Фрея. — Ваше Величество и, — она посмотрела на Сигюн, — моя дорогая, — затем снова на царицу, — я даю вам слово, что этот слух не найдет подтверждения ни в моих устах, ни в устах моей дочери, пока сам принц Локи не посчитает нужным раскрыть эту тайну своей личности. — Благодарю, — Фригг благосклонно похлопала Фрею по тыльной стороне ладони. — Однако меня не может не беспокоить сложившаяся ситуация, — добавила она. — Меня вовсе не волнует его происхождение, — резко ответила Сигюн. Сохранять лицо, как это получалось у Фригг, Сигюн пока не умела. Да и никогда не имела привычки делать это перед Фреей. — Ты так прекрасна в своем стремлении защитить своего мужа, — Фрея снова перевела взгляд на Сигюн. — Это похвально. Но я совсем не об этом. До тех пор, пока тебя все устраивает, меня мало волнует цвет его кожи и глаз. — Тогда к чему этот допрос? — Сигюн нахмурилась. — К тому, что я очень озадачена грядущей поездкой в Йотунхейм, — Фрея отвечала спокойно, и это раздражало Сигюн еще сильнее. — Я искренне надеюсь, что его будут окружать надежные люди, которые смогут прикрыть его спину в случае опасности. Однако при этом я бы не хотела, чтобы эти люди, — она скривила губы, — занимали свою голову не делом, а мыслями о том, как бы подсидеть мою племянницу и занять место жены принца, вкладывая в его голову дурные мысли или намерения. Фригг опустила глаза. Разумеется, она сразу поняла, о ком говорила Фрея. — Он не ведомая овечка, — снова заговорила Сигюн. Ком из терновника застрял где-то в горле. — Вправе сам принимать решения, — она нервозно сжала ткань платья в кулаке. — Разумеется! — пылко согласилась Фрея. — Но я не позволю тебе оставаться здесь и смотреть, как твой муж принимает самостоятельное решение не в твою пользу, — она покачала головой, а затем поднялась со своего кресла. Встав прямо перед Фригг, она грациозно присела в книксене, покорно склонив голову. Фригг медленным движением подняла подбородок, глядя на Фрею слегка удивленно и выжидающе. — Всемать, Великая богиня семьи, брака, материнства и домашнего очага, я выражаю вам глубокое уважение, но моя любовь к своим родным столь же велика, как и ваша. Каждая из здесь сидящих наверняка видит и понимает сложившуюся ситуацию, а путешествие принца Локи в Йотунхейм станет решающим для него и Сигюн. Не только в государственном плане, но и глубоко личном. Он должен принять решение и, как сказала моя племянница, он волен выбрать ту, что мила сердцу. Однако, если выбор будет не в пользу Сигюн, я не позволю ей смотреть на это со стороны и терпеть такие унижения, не позволю издеваться над самой идеей брака и любви. Уверена, вам и самой это противоречит. Мое естество этого просто не вынесет, — она зажмурилась так и не поднимая головы. — Я паду в ноги Великих Норн, умоляя их расплести нити Сигюн и принца Локи, и заберу ее домой. Меня не остановят ни запреты, ни законы. Но я хочу быть честна и откровенна, поэтому я стою сейчас здесь перед вами без утаек и уловок. Я не прошу влиять на его решение, не прошу заставлять. Я прошу лишь вашего разрешения расторгнуть брак в случае, если принц Локи отдастся в руки своей старой любви. Тишина еще никогда не была такой громкой. Герсими и Хнос смотрели на мать, открыв рты и изумленно распахнув глаза. Сигюн замерла, потерявшись в собственных противоречивых чувствах. Ей хотелось схватить Фрею и задушить в своих объятьях. Эта женщина творила сумасшедшие, наглые, граничащие с оскорблением вещи, но осознание того, что Фрея делала это для нее, боролась за нее, растапливало Сигюн сердце до состояния лужи. Будь перед ней не Фригг, то за ее слова ее могли бы приговорить и к казни. Но Фригг какое-то время просто внимательно смотрела на женщину, склонившую перед ней голову. Она была царицей Асгарда, женой Одина, матерью принца Локи, которая всем своим сердцем болела за свой мир, свою семью и своего сына в частности. Но она была еще и женщиной. Поэтому она перевела взгляд на побледневшую Сигюн, затем обратно на Фрею и медленно кивнула, давая свое разрешение. — Благодарю вас, — Фрея присела ниже. — Умоляю вас, встаньте, — велела Фригг, сделав жест ладонью. Фрея выпрямилась. — Меня восхищает ваша забота о Сигюн, — сказала она, также жестом указывая Фрейе снова сесть. — И я понимаю ваши опасения. Мой сын делал много ошибок, но я вижу его нутро. И я знаю, что он в конечном итоге сделает правильный выбор, — она подобрала блюдце и чашку со стола и сделала глоток. — Не желаете еще чая? — сказала она вдруг беспечным тоном, как ни в чем не бывало. Все проснулись от напряженного оцепенения и активно закивали, желая поскорее закончить этот тяжелый разговор. Беседа полилась вновь безопасно и неспешно. Обсуждали музыку, погоду и безобидные светские сплетни. Душистый чай разлился в ажурные чашки, поднимая в воздух ароматный пар и пряча за собой озадаченные думами морщины на лбах пятерых знатных особ.

***

Вёлунд плыл меж асгардских камер, вглядываясь в безобразные лица преступников. — Стоит заметить, что асгардская темница весьма… — он поджал губы, подыскивая слово, — … гуманна. — Не сказал бы, что здешние обитатели с вами согласны, — усмехнулся Тор, скучающе перекручивая в руке молот. — При всем уважении, принц Тор, мнение здешних обитателей имеет крайне невесомую значимость для меня, — Вёлунд окинул взглядом хищно скалившегося крилорианца и брезгливо одернул подол своей расшитой королевской мантии. — Что это за технология? — поинтересовался Хейм, прикладывая руку к стеклу в пустой камере и наблюдая, как золотые руны расползаются от его ладони. В отличие от своего отца, он был в чистом восторге от того, как прогрессивно выглядела даже асгардская темница. — Изобретение наших мастеров еще во времена Войны Девяти миров, — Один подошел ближе, твердо упираясь Гунгниром в пол. — Сверхпрочное, поглощает магию. Локи скучающе перевел взгляд на руны, расползающиеся по стеклу, пока Хейм не убрал руку. Локи не любил сюда спускаться. Стены темницы возвращали воспоминания о тягомотных днях, когда он часами смотрел на стекло, пытаясь понять его слабые места. От этих воспоминаний у Локи сжимались внутренние органы, хотя даже такой опыт был своего рода полезен для него. Как заговорить стекло он и вправду понял. Спасибо матушке, которая вопреки недовольству отца, давала ему доступ к любой литературе, о которой он просил. Не будь на его руках тогда браслетов, он бы выбрался самостоятельно. Сейчас же та же комбинация рун, что была на камерах в асгардских темницах, была высечена на луке Сигюн, делая его таким же хитро защищенным от магического воздействия. Пока Хейм, Вёлунд, Тор и Один обсуждали преимущества и недостатки инновационных камер Асгарда и традиционных темниц Альфхейма, Локи шагал меж рядами заключенных, заведя руки за спину и сцепив их в замок. Взгляд колючих красных глаз он почувствовал на себе сразу же. Тело Орма казалось несуразно большим в его квадратной коробке. Он сидел у стены, вытянув одну свою длинную ногу, а вторую согнув в колене. Кривой оскал исказил его испещренное синими узорами лицо, когда Локи посмотрел на него. Йотун то ли издевательски, то ли действительно всерьез низко склонил голову. — Принц Локи, — проговорил он, поднимая голову. — Пришли навестить своих братьев по крови? — спросил он быстро обводя взглядом другие камеры, в которых тоже были йотуны, участвующие в нападении на Асгард. Локи в ответ лишь сузил глаза. — А это, я так понимаю, виновник всех бед, — голос Вёлунда прорезал густую тишину. Он медленно оказался рядом с Локи. Хейм следовал за отцом. Вёлунд презрительно оглядел Орма с головы до ног. Он был один, все еще слаб и болезненно бледен. Из брони лишь повязка на боку, штаны и напускное безразличие к собственной судьбе. — Жалкое зрелище, — процедил Вёлунд, усмехаясь. — И стоило оно того? — До тех пор, пока шуты вроде тебя трясут своими разукрашенными перьями от страха, всё было не зря, — Орм оскалился. — Будешь наблюдать за тем, как мы “трясем перьями” с виселицы, — Вёлунд злорадно прищурился. — А мир ваш стремительно увядает. — Рано празднуешь победу, — усмехнулся Орм. — Ты о моем мире еще услышишь, — взгляд Орма остро скользнул по Локи. — Посмотрим, — снисходительно ответил Вёлунд. Орм и вправду сейчас был не в самом выигрышном положении, и его бравады веселили короля альвов, однако Локи видел, что Орм, вопреки всему, в свои слова верил. Взмахнув подолом своей расписной мантии, Вёлунд развернулся и уплыл прочь от камеры Орма, потеряв к нему всякий интерес. Чего нельзя было сказать о молчаливом Хейме. Он продолжал стоять, с детским любопытством рассматривая ледяного великана. Будучи ребенком альфийских лугов, принц Хейм встречался с йотунами только на страницах сказок. Орм же, глядя на юного альва, недовольно прищурился. Локи прочистил горло. — Принц Хейм, — позвал он. Хейм моргнул, словно пробудившись ото сна и повернул голову в сторону Локи. — Пройдемте дальше, — Локи жестом пригласил его пройти вперед по коридору. Хейм рассеянно кивнул и вместе с Локи двинулся вслед за отцом. — Признаться, я представлял нечто иное, — сказал тихо принц. — Что именно? — поинтересовался Локи. — Знаете, я думал, что увижу чудовище, — задумчиво произнес он. — А разве нет? — Локи вскинул бровь. — Нет, — Хейм опустил уголки губ и качнул головой. — Обычное существо, вполне уязвимое. Из кожи и плоти, как все мы. — За исключением варварского нрава, — усмехнулся Локи. — Йотунхейм отрезан от остальных миров вот уже несколько столетий. Откуда там взяться культуре и терпимости? — рассудил Хейм. Локи нахмурился и хотел было что-то ответить, как вдруг среди тишины темницы послышался монотонный стук в стекло камеры. Тук-тук-тук. Вёлунд, что стоял ближе, озадаченно нахмурился и подошел к ней. Один и Тор последовали за ним. Тук-тук-тук. Локи и Хейм тоже подошли. За стеклом стояла старая женщина с крючковатыми пальцами. Длинным серым ногтем она стучала по стеклу, стоя вплотную к нему. Золотые руны расползались по поверхности от каждого ее прикосновения. Злые черные глаза смотрели на Вёлунда из-под густых седых бровей. Локи напряг память, пытаясь припомнить, кто это был. Эта старуха сидела здесь дольше, чем Локи себя помнил, чаще всего сидела в одном месте и никогда не вела себя буйно или странно. Никогда, кроме сегодняшнего дня. Память подсказала, что старухой эта была ванахеймской ведьмой, которая во времена войны Девяти миров была послана Фрейром в Асгард. Здесь она насылала мор на скот, иссушала реки и насылала засуху на поля, спровоцировав серьезный голод во всем Асгарде, от последствий которого оправлялись очень долго. Гулльвейг. Кажется, так ее звали. — В чем карга повинна? — поинтересовался Вёлунд. — Ванахеймская засланница времен войны. Навеяла мор и голод на весь Асгард, — ответил Один спокойно, и только особенно внимательный мог заметить то, как побелели костяшки, сжимающие Гунгнир. Гулльвейг же вцепилась взглядом в Вёлунда как коршун, и от взгляда этого становилось не по себе. Тук-тук-тук… — Ведьма, видимо, выжила из ума, — Вёлунд поморщился. Но, как только он хотел отвернуться, чтобы уйти, она вдруг громко, раскатисто расхохоталась. Вёлунд вздрогнул и инстинктивно отступил на шаг. — Олух! — кричала она, тыкая на Вёлунда сучковатым пальцем. — Обвели вокруг пальца! — Да как ты смеешь… — Вёлунд сделал порывистый шаг навстречу и, если бы не стекло, он был с размаху влепил бы ей пощечину. Ведьму же это еще больше рассмешило. — Ее дети живут, а ты и не знаешь! — заливалась она. — Он живет, а ты ему помогаешь! Олух-олух-олух! Один коснулся плеча Вёлунда. — Пойдемте, король Вёлунд, — он мягко развернул Вёлунда к себе. — Вы правы, старуха и вправду сошла с ума. Иначе это не объяснишь. Когда Вёлунд отвернулся, она вдруг притихла и рухнула на колени. Смех плавно перетек в истерический плач. Ее морщинистое лицо покраснело, плечи вздрагивали и крупные слезы капали на ее сложенные на коленях крючковатые руки. — Я все для него делала-а-а-а, — выла она раненным зверем. — Я тут гнию, а он живё-ё-ёт…. Предал меня… Предал! Всех обманул! — она метнула мокрый, невменяемый взгляд на Локи. Принц Асгарда отвел глаза и, следуя примеру отца, отвел Хейма от этой сумасшедшей. Когда же она растеряла все внимание, она вскочила и тощими руками забарабанила по стеклу. — Вёлунд, где твоя царица?! — истерично визжала она. — Где твоя жена?! Вёлунд вдруг остановился, словно напоролся на невидимую стену. Он медленно повернул голову через плечо. Потемневший взгляд синих глаз мелькнул из-под занавеса белых волос. А потом он двинулся дальше, больше не оборачиваясь на крики и рыдания.

***

— Ты снова не сосредоточена! — ругалась Миджиси. Сигюн виновато вздохнула и открыла глаза. Миджиси стояла перед ней, недовольно скрестив руки на груди. — Прости, — Сигюн поджала губы. — Всё так навалилось… — Отчего тогда пришла, если знаешь, что не способна работать как следует? — Миджиси сердито одернула платье и села на траву рядом с Сигюн. — Нравится моё время тратить? — Мне тут думается легче, — Сигюн прижала к себе согнутые ноги и положила подбородок на колени. — А без меня, что, не думается? — ворчала Миджиси. Сигюн лишь виновато улыбнулась, придвинулась к ней и обернула руки вокруг ее плеч, легонько тряхнув ее. Миджиси она больше давно не боялась. — Подлиза, — фыркнула Миджиси. — Что там у тебя? — Локи отправляют в Йотунхейм, — сказала Сигюн. — Я беспокоюсь об исходе этих переговоров. Там вполне может быть ловушка. Да и в принципе пойти не так может все, что угодно. — Он не погибнет в Йотунхейме, — Миджиси нахмурилась и уверенно качнула головой. — Ты говоришь это мне как ведьма или как тот, что хочет меня поддержать? — спросила Сигюн. — Вот еще, вспомни хоть раз, когда я с тобой сюсюкалась, — Миджиси гордо вскинула подбородок. — Я просто знаю. Для этого не нужно предсказывать будущее. Но тебя ведь не только это беспокоит. — Всё-то ты знаешь… — Сигюн выпустила ее из объятий и вновь уперлась подбородком в колени. — Для этого тоже не нужно быть ведьмой, — махнула рукой, исписанной золотыми узорами, Миджиси. — Понятно, что принца на такое задание одного не отправят. Наверняка, лучшие воины и разведчики отправятся с ним… Сигюн опустила глаза. Стрекоза, переливаясь перламутровыми крыльями на прохладном солнце, покрутилась у Сигюн прямо перед носом. Она отмахнулась от нее. — Моя тетя хочет забрать меня из Асгарда, если он отдаст предпочтение другой, — проговорила Сигюн, поправляя несуществующие складки на рукавах теплого бархатного платья сизого цвета. — Он не обретет с ней счастья, — уверенно сказала Миджиси, откидывая на спину упавшую на лицо тонкую косичку с вплетенными в нее металлическими кольцами и монетами. — А это ты мне говоришь как кто? — спросила Сигюн. Уж слишком твердо эти слова звучали. К тому же из ее уст Сигюн слышала их не первый раз. Миджиси не ответила. Лишь как-то печально улыбнулась и взяла ее руку в свою, покровительственно похлопав ее по тыльной стороне ладони. — Знаешь, меня это пугает, — призналась Сигюн, все еще желая вытянуть из Миджиси ответ. — Всему свое время, — ответила ведьма, снова проворной рыбкой увиливая от ответа. — Придет и ее время расплачиваться за свои деяния. Мне, конечно, хочется надеяться, что тень ее поступков не падет на твоего мужа и тебя. Так что, надеюсь, принц сделает правильный выбор. Иначе он тоже будет обречен. — Ты совсем меня не успокоила, — по позвоночнику Сигюн пробежался неприятный холодок. — Тебе не кажется, что я вполне имею право знать, чем опасна Ангрбода? Кроме того, что Локи может сбежать вместе с ней, разумеется. Но Миджиси ничего не ответила. Держа Сигюн за руку, она вдруг замерла, словно прислушиваясь к своим чувствам. Сигюн напряглась, выпрямилась. — Миджиси? — тихо позвала она. Ведьма распахнула белые глаза, и Сигюн вздрогнула. — Что-то не так… — сказала она озадаченно и несколько растерянно. — Что не так? — спросила Сигюн. — В чертоге. Стоило ей это сказать, как громко каркая, в занавес ивовых ветвей влетела ворона, покружилась над их головами и улетела прочь. Миджиси проследила за ней невидящим взглядом. — Дурные птицы к дурному знамению, — проговорила она шипящим голосом. — Лучше бы тебе вернуться в замок. Сигюн порывисто поднялась и ринулась прочь из занавеса ивовых ветвей. Платье зашелестело по пожухлой траве. Миджиси примяла ее следом тяжелыми шнурованными сапогами. — Умоляю, скажи, что я не найду гору трупов, когда вернусь во дворец, — сказала Сигюн на ходу. Голос ее нервозно дрожал. — Не думаю, — Миджиси мотнула головой и многочисленные колечки зазвенели вслед ее движению. — Такие предчувствия не связаны с обычными людьми, белянка. Они связаны с магами, — Миджиси отвязала поводья Жемчуга от ствола, пока Сигюн ловко запрыгивала на спину коня. — Это как выброс энергии. И этот был очень нехороший, — Миджиси нахмурилась. — Локи? — испуганно шепнула Сигюн. Миджиси вновь мотнула головой. — Никто из королевской семьи, — уверила Миджиси, отдавая Сигюн поводья. — Кто-то другой, незнакомый. Он злится, в отчаянии и жаждет мести. Сигюн обхватила поводья пальцами и велела Жемчугу скакать вперед. — Будь осторожна, мышка! — кинула ей вслед Миджиси, провожая ее белые, подпрыгивающие в такт движениям коня завитки задумчивым взглядом. Сигюн не заметила, как преодолела весь путь и влетела в главные дворцовые ворота. Одним махом она спрыгнула с Жемчуга и вручила его в руки конюху, пытливо оглядывая двор. Все выглядело как прежде. — С вами все в порядке? — спросил конюх, гладя шею все еще разгоряченного Жемчуга мозолистой, но ласковой рукой. — Да, — Сигюн натянула едва не слетевший теплый палантин, расшитый шипастыми розами, обратно на плечи. — Ты не встречал принца Локи? — она попыталась пригладить волосы, но завитки продолжали упрямо топорщиться. — Не видел, Ваше Высочество, — конюх мотнул кудрявой головой, похожей на распустившийся одуванчик. Сигюн рассеянно кивнула и двинулась вдоль двора к широким дверям дворца, опасливо осматриваясь. Все казалось очень обычным, таким, как и всегда, словно насмехаясь над переживаниями Сигюн. Торопливым шагом она метнулась в сторону тронного зала. Не замечая окружения, она влетела прямо в чью-то грудь. Сигюн ойкнула, едва не свалившись на пол, но чужие руки крепко удержали ее на ногах. Душистый запах богатых благовоний окутал ее с ног до головы. Она медленно подняла голову. Высокая фигура альфхейского короля возвышалась над ней, а яркое, но холодное солнце подсветило его белоснежные волосы божественным ореолом. — Норны, моя стремительная принцесса, вы не ушиблись? — Вёлунд приподнял ее голову за подбородок пальцами и, слегка поворачивая, придирчиво осмотрел. — Нет, — она сделала шаг назад, тряхнув головой. — Нет, все хорошо, прошу прощения, — Сигюн нетерпеливо заглянула ему за его спину, выискивая Одина глазами. Царь Асгарда склонился над столом с голо картами и что-то степенно обсуждал с одним из своих советников. Выглядел он при этом совершенно нормально, совсем не взволнованным. Сигюн озадаченно нахмурилась, но тут же вернула взгляд на Вёлунда. Цари не любили, когда их обществом пренебрегали. — Куда вы так спешили, если не секрет? — вкрадчиво поинтересовался король Вёлунд, рассматривая ее пристальнее обычного. “Словно подозревает что-то…” — подумала Сигюн, но тут же отогнала эти мысли, обвинив себя в паранойе. — Нет, я просто задумалась, — она снова мотнула головой. — Знаете, вы напоминаете мне чем-то мою жену, — он ласково улыбнулся своему воспоминанию. — Она была такая же, себе на уме, вечно мельтешила у меня перед глазами, — он махнул ладонью у себя перед носом. — Ее было крайне трудно усадить на место дольше минуты. Раньше меня это раздражало, а сейчас я думаю о том, что лучше бы она и дальше продолжала путаться у меня под ногами, — он отвел остекленевшие, скорбящие глаза. Сигюн попыталась поддерживающе улыбнуться в ответ, но получилось как-то жалостливо. Вёлунд жил без своей королевы уже долгие годы, но ее место рядом с ним никто так и не занял. Она погибла при загадочных обстоятельствах, навсегда оставив в душе Вёлунда периодически зудящую рану. Он продолжал искать ее черты в других. — Если ваш супруг когда-нибудь начнет раздражаться на эту маленькую особенность вашего характера… — Он непременно начнет, — прошептала Сигюн себе под нос, но Вёлунд услышал и мягко улыбнулся. — Тогда припомните ему историю старого альфхеймского царя, — он приложил руку к груди и слегка склонил голову. — Пусть бережет вас как зеницу ока, — он протянул свою руку ладонью вверх. Сигюн вложила свою. Он накрыл ее сверху другой свой ладонью и покровительственно похлопал по тыльной стороне длинными пальцами. — Простите мне мою сентиментальность, принцесса Сигюн, — он выпустил ее руку. — Впредь не смею вас задерживать, — он сделал шаг в сторону, пропуская ее в тронный зал. Однако Сигюн глянула на Одина и, еще раз удостоверившись, что он в порядке, мотнула головой. — Всеотец занят, я просто хотела убедиться, что все хорошо. — До чего же вы трогательное дитя, — молвил Вёлунд. Сигюн смущенно опустила ресницы. — Ваше Величество, не видели ли вы царицу, принца Локи или Тора? — спросила она. — Царицу не встречал, — он задумчиво коснулся подбородка. — А с принцами мы разминулись после экскурсии по темнице Асгарда, — ответил он. — Это было совсем недавно, к слову. Сигюн припоминала: Хейм очень интересовался устройством асгардских камер, и Один позволил гостям туда спуститься для небольшого экскурса. — Благодарю, — она озадаченно коснулась лба. — Если вы не возражаете… — Конечно-конечно, дитя, ступай, — Вёлунд сделал мягкий жест рукой. Сигюн склонила голову и двинулась дальше по коридору. Задумчивый взгляд короля Альфхейма провожал ее фигуру до тех пор, пока она не исчезла за поворотом. Сигюн оббегала весь замок. Фригг она нашла в крыле с пострадавшими, что еще не были расселены по домам. Она, как настоящая мать, была в окружении детей и рассказывала им сказки, которые ей довелось услышать у разных народностей. Обычно Сигюн присоединялась, но в этот раз, снова не найдя ничего подозрительного, тихо прикрыла за собой дверь. Проходя по одному из коридоров, в окно Сигюн заметила Хнос в компании принца Хейма. Хнос сидела у фонтана на широком бортике, сложив руки на коленях. Шерстяная накидка, одетая поверх ее воздушного светло-желтого платья, делал ее воплощением увядающего лета. Хейм сидел рядом и, держа на коленях холст, что-то увлеченно ей рассказывал и зарисовывал на бумаге угольком. Сигюн улыбнулась этой картине. Может, Миджиси ошиблась и все на самом деле хорошо? Тор нашелся во дворе, где тренировали эйнхериев. Вместе с воинами и леди Сиф, он отрабатывал боевые приемы, устраивая спарринги с каждым, кто изъявил желание помериться силой. Служанки шепнули Сигюн, что Герсими отправилась на прогулку со своим мужем, а Фрея с Оддом решили опробовать царские купели. При этом щеки у нее так покраснели, что было красноречивее любого описания того, как именно они эти купели апробировали. Когда Сигюн так и не удалось отыскать Локи, она значительно напряглась. Мысли о том, что он стал причиной тревоги Миджиси, съедали ее. А еще было страшно, что он мог сейчас быть с ней. Обойдя все возможные места, Сигюн направилась проверить последнее — кабинет Локи. Она условилась, что если не найдет его и там, то тогда она уверенно имеет право поднять на уши весь Асгард. Однако этого делать не пришлось. Когда она мягко постучалась, а потом толкнула дверь, она увидела широкую спину мужа, склонившуюся над рабочим столом. Он обернулся, готовый, как Сигюн показалось, гаркнуть нарушителю спокойствия, чтобы он закрыл дверь с той стороны, но, увидев Сигюн, он вдруг смягчился. — Это ты… — проговорил он, вновь возвращая внимание к раскинутому на его столе фолианту. — Проходи, — сказал он, сделав небрежный подзывающий жест рукой. Сигюн с облегчением выдохнула и вошла внутрь, стаскивая с плеч палантин и оставляя его на одной из пустых полок. Мягкой поступью она подошла к нему. Сигюн оперлась бедром о край его стола и заглянула в старую ветхую книгу, однако языка не узнала и тут же потеряла интерес. — Над чем работаешь? — спросила она, кладя ладонь на его напряженное плечо и легко массируя его. — Продолжаю тешить себя надеждами создать не бесполезное оружие, — ответил Локи, разочарованно отодвигая фолиант дальше, а затем он повернулся к ней, глядя снизу вверх, и обхватил ее руку своей. — Как прошел твой день? — спросил он, гладя тыльную сторону ладони большим пальцем. Сигюн улыбнулась ласковому жесту и такому простому, но участливому вопросу. — Хорошо, — ответила она. — Я только что вернулась с прогулки. — Снова ходила под иву? — спросил Локи. Сигюн кивнула. — Твоя слепая орлица все еще жива? — Локи вскинул бровь. — Живее, чем может показаться, — уклончиво ответила Сигюн. — А ты? Как ты провел день? Все хорошо? — вкрадчиво спросила Сигюн. Локи заметил, как посерьезнело ее лицо, и подозрительно сузил глаза. — Что? — вскинула брови она. — Я не могу поинтересоваться, как мой муж провел день? Локи усмехнулся. — Можешь, — он поднялся, и его стройная фигура возвысилась над ней. — Всё хорошо, — успокоил он. — Слышала, вы сегодня спускались в темницу, — проговорила она, вороша в памяти беседу с Вёлундом. Близость Локи стала ощущаться иначе теперь. — Да, — Локи кивнул. — Пленные начали бушевать, как только увидели, что к ним спустился кто-то, кроме стражи. — Бушевать? — Сигюн подняла распахнутые глаза, глядя на Локи снизу вверх. Локи кивнул. — Одна старая ведьма тронулась умом. Если бы не стекло, она бы кого-нибудь растерзала, — рассказывал Локи, накручивая на палец белый локон, упавший на высокую грудь. — Вот как… — Сигюн попыталась скрыть облегченный вздох. И только-то…. Сошедшая с ума от ярости и обиды пленная ведьма. А Сигюн уже успела накрутить себе. Обрадовавшись, она не заметила, как озадаченная складка появилась на переносице Локи, но тут же разгладилась, когда принц заглянул в глаза напротив. — Но сейчас все спокойно? — спросила Сигюн с плескающейся в глазах надеждой и неприкрытым желанием быть успокоенной. — Да, — Локи легонько стиснул ее пальцы в своей ладони. — Более чем. Она выдохнула. На коже Локи мерцали блики разноцветных склянок его большой коллекции. От него пахло книжной пылью и снежным холодом, какой обычно витает в воздухе перед самым первым снегом. Она прикрыла глаза, и втянула воздух. В Локи хотелось закутаться, но гордость не позволяла Сигюн этого сделать, поэтому она повернула голову, роняя взгляд на фолиант и рукописи, исписанные аккуратным, угловатым почерком. Она потянулась к одной из них и с интересом вчиталась в строки, но от обилия странных символов и формул кружилась голова. — “Заклятие соединения и разъединения материального объекта”, — прочитала она вслух. — “Позволяет контролировать связи между объектами, как объединяя их в единое целое, так и разделяя на составляющие части…” — затем она пробубнила нечто бессвязное, читая одновременно и вслух и про себя. — “Заклинание позволяет магу либо усиливать и перенаправлять потоки для создания новых связей, либо ослаблять и разрывать их для разделения объектов…”. Норны, — она мотнула головой, — Суртур ногу сломит, — она еще раз вчиталась в текст. — Если я все правильно поняла… — она задумчиво прикусила ноготь указательного пальца. — Поправь меня если я не права, но ведь ты уже умеешь это делать. — Откуда такие выводы? — хохотнул Локи. — Во время битвы с Ормом я заметила, что ты использовал трюк с клонированием себя. Это об этом? “Разъединение объектов”? Локи смотрел на Сигюн в упор, словно видел впервые. — Что? — сначала ей захотелось спрятаться от этого взгляда, но вместо этого она вспыхнула как спичка, рассердившись. — Если я сморозила глупость, мог бы просто меня поправить, чем так пялиться и ставить меня в неудобное положение! — она гневно впечатала пергамент в его грудь. Локи поддержал лист руками и качнулся. — Женщина, — он закатил глаза на ее насупившееся лицо и скрещенные на груди руки. — Я вообще-то хотел сказать, что ты близка к истине. Не совсем, но механика схожа. — Ах вот оно что, — она сузила глаза. — Значит, этот взгляд значил, что тебя до сих пор удивляет, что я не так глупа, как ты привык думать. Признаться, она попала в самую точку. Но Локи не был самоубийцей, чтобы в этом сознаваться. — А, может, он значил, что мне просто нравится на тебя смотреть, — проговорил Локи, чуть наклоняя голову, чтобы взглянуть в стремительно розовеющее лицо. — Льстец, — в деланном недовольстве, Сигюн отодвинула от себя его лицо, прислонив к нему ладонь так, что нос Локи оказался аккурат между тонкими пальцами. — Так что там с твоим заклятием? — спросила она. Локи вздохнул, перехватил ее руку и оставил поцелуй на подушечках пальцев. — Я использую создание точных копий, двойников, но они не материальны. Это иллюзии для того, чтобы запутать противника. А это, — он поднял пергамент с формулой заклинания повыше, а затем без интереса отбросил его на стол Сигюн за спину. — Это манипуляции с материей. Объединение множества объектов в один и их распад в исходную позицию. — Звучит как довольно непростое заклинание, — Сигюн нахмурилась. — Оно оказалось самым легким из того, что еще предстоит. — Так ты уже освоил его? — Сигюн вскинула брови. Локи лукаво ухмыльнулся и отодвинул Сигюн в сторону, открывая себе доступ к ящикам стола. Вытащив один до упора, он достал из него нечто, завернутая в мягкую ткань. Только когда он положил сверток на стол, Сигюн рассмотрела несколько сложных эфесов, инкрустированных изумрудами. Он уложил кинжалы на стол и отбросил бархат, в который были завернуты клинки. Кинжалов было с десяток, и они были идентичны друг другу. Локи поднял над ними руку, сложив пальцы в сложный знак. Одними губами он произнес заклинание, и все клинки подпрыгнули, задрожали, а затем, лязгнув, слились в один. Сигюн ахнула. Длинные пальцы Локи обхватили рукоять. Кинжал лежал в руке Локи как влитой и казался продолжением руки. Сигюн замерла, рассматривая его. Это было оно. Его оружие. — Это потрясающе, — выдохнула Сигюн, пальцем касаясь большого изумруда в самом сердце эфеса. Затем палец спустился вниз по плоской стороне клинка. — То есть при желании, ты можешь из одного кинжала сделать 10? — она ощупала основание лезвия. Выгравированный символ был знаком Сигюн. — Это трикветр? — задумчиво проговорила она, еще раз проводя по ним рукой. Локи кивнул. — Это символ есть на молоте Тора, — осторожно высказала свое наблюдение Сигюн. Губы Локи как-то странно дернулись. Жест занимал долю секунды, но Сигюн его заметила. Неужели он смутился? — И что же, твой кинжал тоже сможет поднять лишь достойный? — отшутилась Сигюн. Ловким движением Локи подкинул кинжал, эффектно прокручивая его в воздухе, а потом поймал за клинок, не порезавшись, и протянул его рукоятью к Сигюн. — Попробуй, — Локи в приглашающем жесте галантно склонил голову. Сигюн улыбнулась и обхватила пальцами эфес. То, что он был сделан под другого человека чувствовалось сразу. Тяжеловат, длинноват, несмотря на все это, держать столь великолепное оружие было приятно. — Выходит, я достойна, — усмехнулась Сигюн. — Выходит, что так, — Локи поддержал ее ответным смешком. — И что он еще умеет? — спросила Сигюн, эффектно прокручивая кинжал в руке. — Очень малое из того, что я бы хотел, — Локи разочарованно цокнул языком. — Хорошо, что он еще должен уметь? — поправила себя Сигюн. — Должен уметь возвращаться к хозяину, должен противостоять магическому воздействию, должен… — Локи опустил взгляд на Сигюн, а затем тряхнул головой. — Много чего должен. Но кое-что я все же могу тебе показать, — поспешил сказать он, прежде чем Сигюн открыла рот, чтобы выпытать у него, что именно Локи не договорил. Она возмущенно поджала губы, но согласилась пойти на компромисс. Локи же снова выдвинул ящик стола и достал из него очередной кинжал. Только этот был явно неудавшимся экспериментом. Его края скололись, наконечник отломился наискось, но опасность он несмотря на свою неказистость все равно представлял. Локи отошел на пару шагов, пробуя лезвия на остроту. Секунда. Сверкнула зелень хитрых глаз. Локи резко вскинул руку, замахиваясь, чтобы нанести удар. Сигюн вздрогнула, взвизгнув. Кинжал в руке Сигюн задрожал, а затем послышался лязг металла о металл. Один из клинков отделился и выскочил вперед, парировав удар Локи. Ей потребовалась минута, чтобы понять, что произошло. Сердце все еще колотилось, как сумасшедшее. Ей показалось, что за эту короткую секунду, когда Сигюн всерьез подумала, что Локи собирается вонзить в нее лезвие, она вдруг ощутила каково это — когда разбивается сердце. Она смогла выдохнуть не сразу. Лишь когда поняла, что один из объединенных кинжалов отсоединился и выпрыгнул вперед, парируя атаку Локи. Смешливые глаза встретились с разъяренными глазами напротив. Она смотрела на Локи как дикая кошка, готовая броситься на него и растерзать собственными руками. Кинжал тем временем беззаботно слился с остальными обратно в один. — Ты… — процедила она сквозь зубы. — Это было подло. — Именно, — Локи улыбнулся шире. — На поле боя твои враги обычно так и поступают. Подло. А кинжал тебя защитил. — А если бы не сработало?! — полная негодования она схватила пергамент со стола, смяла и швырнула Локи в грудь. — Я был уверен, что сработает. — Неужели нельзя было предупредить?! — продолжала возмущаться она. Локи укрылся от очередного скомканного пергамента рукой. — Ты сейчас швыряешься ценными знаниями, между прочим. И положи кинжал на стол, будь добра, — утрированно вежливо проговорил Локи, отчего глаза у Сигюн вспыхнули янтарем. — Да я тебе сейчас…! — она откинула кинжал на стол и бросилась на Локи с кулаками. Но Локи был проворнее. Он схватил ее за запястья, не давая совершить над собой насилие, и тихо посмеивался. — Принцесса, вы ведете себя как настоящая варварша, — проворковал он, дергая ее на себя так, что она с шумным выдохом врезалась в его грудь. Локи это веселило. Она же была злая как фурия и растрепанная как ведьма. Отчаянно пыталась вырваться, но все же была меньше, слабее, нежнее…. А еще она казалась Локи красивее, чем обычно. И терпеть ее красоту больше не было сил. Когда она попыталась вывернуться из его хватки, Локи перехватил ее поудобнее и прижал к краю стола. Ее глаза все-так же яростно сверкали, а блики от флаконов с зельями и ядами, калейдоскопом переливались на ее лице в приглушенном, сероватом полумраке. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, тяжело дыша. А потом Локи схватил ее. Она схватила его тоже. Сигюн так никогда еще не целовали. Он впивался в нее резко и жадно, покусывая и тут же зализывая мягкие, маняще сладкие губы. У Сигюн закружилась голова. В водовороте эмоций она не сразу заметила, как оказалась на столе в полулежачем положении. Локи запустил руки в ее волосы. Она чувствовала, как локоны падали ей на спину и плечи, а от прически не оставалось ни следа. Локи был всюду. Его губы обжигали ее, влажной дорожкой спускались к шее. Руки, лихорадочно скользившие по всем ее изгибам, с треском дернули рукава вниз, оголив белые плечи. Локи зацеловал и их, затем уделил внимание ключицам, спустился ниже к округлой, приподнятой корсетом груди. Сигюн же цеплялась за его плечи, сжимала в кулаках его рубашку и всхлипывала, едва ли не плача от счастья, которое испытывала в этот момент. Его рука блуждала по ее спине, и постепенно она почувствовала, как ленты, держащие ее корсет, начали ослабевать. Другая рука проникла под подол и уверенно поднялась от лодыжки вверх по согнутой ноге к бедру, нетерпеливо стискивая его. Мелкие предметы сыпались со стола, Сигюн зарывалась руками в темные кудри, жмурясь и хватая воздух между поцелуями. Локи же был так ей поглощен, что потерял ощущение реальности. Сигюн почти провалилась в небытие, почти сошла с ума, почти закинула свои принципы в топку, но лишь одна мысль, пролезла в сердце, копошась в нем как червь в яблоке. Бывал ли он здесь с ней? Сигюн распахнула глаза, слабо, но отчаянно упираясь ему в плечо. — Стой… — прошептала она бессвязно. Локи ее не услышал. Обнимал, гладил и стискивал ее так, что ей хотелось просто кинуться к нему на шею, но она стиснула зубы. — Локи, — требовательно позвала она, уворачиваясь от поцелуя, когда он обнял ее горячие, красные щеки ладонями и со всей страстью попытался снова утащить ее в омут. Он видел, как сильно ей хотелось быть с ним рядом и нагло использовал это, как свое преимущество. А Сигюн так отчаянно желала быть верной себе, что рука рефлекторно схватилась за что-то холодное и металлическое. Локи вдруг резко замер, отстраняясь от нее на несколько сантиметров. Рука Сигюн, сжимающая упиравшийся в его грудь кинжал, дрогнула, но она упрямо вытянула ее вперед, заставляя Локи отступить. Он поднял ладони, иронично усмехаясь. Оружие, что было создано для того, чтобы служить ему, вдруг сыграло с ним такую злую шутку. — Ты ведь это не серьезно? — спросил он, все еще задыхаясь. Сигюн спрыгнула, свободной рукой обхватывая сползающее платье на груди. Она тяжело и часто дышала, ее щеки горели, а губы распухли от поцелуев. Она выглядела бесстыдно привлекательно, и Локи почти физически трясло. Настолько, что ему хотелось снова кинуться к ней, обхватить ее руками и прижать к себе. И даже блестящей острое лезвие в сердце пугало его не так сильно, как мысль о том, что она сейчас уйдет. Сигюн обошла его кругом, держа на прицеле клинка. Локи следил за ней, как голодная хищная птица. Глаза его по-животному блестели. Сигюн тоже не сводила с него глаз. Локи же хотелось завыть. Ее волосы крупными белыми завитками ложились на ее округлые, женственные плечи и выделяющиеся ключицы. Она выглядела мягкой словно зефир, и Локи хотелось ее съесть. Добивало его крупицы самообладание то, что на вкус и на ощупь она была еще лучше, чем выглядела. Пальцы словно кольнули иголками. Он дернул рукой. — Нет, — твердо сказала Сигюн. Это подействовало, как ушат ледяной воды. Локи сжал руку и безвольно уронил ее. Упрямая, невыносимо упрямая гордячка. И такая красивая, что в груди щемит… — Ты не притронешься ко мне, пока не решишь, — выдохнула она. — Пока не определишься что… — она запнулась, — кто тебе нужен. Я не позволю тебе поступать так со мной поступать. Локи еще никогда не чувствовал такого сильно желания упасть к чьим-то ногами. Но все что он делал, это стоял и смотрел на ее маленькую, но решительную фигуру. Она перехватила кинжал за лезвие и протянула его рукоятью вперед. В изумруде на эфесе отразилось невменяемое лицо. Локи едва себя узнавал. Он покорно принял у нее кинжал. На самом деле сейчас ему казалось, что он выпил бы один из своих ядов, если бы она его об этом попросила. — Я должна привести себя в порядок, — сказала она, рассеянно оглядывая себя. Она все еще была ошарашена им. Он чувствовал, как от ее кожи все еще пышел жар его поцелуев. На шее, плечах и груди созревали красные бутоны. Когда она развернулась, чтобы уйти, Локи на секунду почувствовал, что сердце у него рвануло со скалы. — Стой, — Локи сделал шаг навстречу. Сигюн положила ладонь на дверь, но еще ее успела толкнуть. Она обернулась. — Позволь помочь, — сказал он. — Тебе не стоит ходить по замку в таком виде, — Локи подошел к ней со спины, снова жадно вдыхая запах ее душистых волос. Сигюн сомневалась, но, рассудив, что он прав, она кивнула, а затем рукой убрала волосы через плечо. Красивая спина в маленьких родинках показалась из-под облака волос. Локи дотянулся до расхлябанных ленточек корсета и одну за другой стал потуже их затягивать. — Поверить не могу, — он безрадостно усмехнулся. — Одеваю женщину, которую больше всего на свете хочу раздеть, — он завязал узел, фиксируя лиф платья на положенном месте. Прохладные ладони почти что целомудренно легли на округлые плечи. Не удержавшись, он прильнул губами к ее виску. Она шумно выдохнула, прикрыла глаза, приласкавшись к нему как кошка к своему хозяину. А потом это все же случилось. Она резко отстранилась и бросилась к выходу. Дверь захлопнулась за ее спиной, в коридоре послышались ее торопливые удаляющиеся шаги. Локи остался стоять в звенящей тишине по среди резко потускневшего и заледеневшего кабинета.