Останься со мной

      Я бежал по летнему полю, расставив руки в стороны. Дул приятный утренний ветер. Невероятное чувство свободы и лёгкости. В какой-то момент меня резко перехватывает Осаму. Мы как сумасшедшие кружимся в объятиях друг друга. В конце концов, нас сбивает с ног наша собака и начинает облизывать моё лицо. Я смеюсь во весь голос. Никогда в жизни я не был так счастлив. Конечно, единственный для меня минус в собаках даже не шерсть, а запах из пасти.       Мои глаза медленно открылись. Нос тут же был готов свернуться в трубочку из-за ужаснейшего запаха. Голова болела, а правая нога неприятно гудела, пульсируя при любой попытке пошевелить. Я привстал.       «Похоже на растяжение. Хорошо, что не перелом.» — Думал я, щупая ногу. Вокруг была кромешная тьма и чувствовалась сырость. Правая рука тоже болела, но я даже не мог посмотреть, что с ней.       Я понял, что упал в подвал. Меня напрягало то, что крышка, в которую мне удалось упасть, была закрыта. А ещё странно то, что она открывается вниз, а не наверх.       Неожиданно вокруг меня по кругу загорелись красные свечи. Выкрикнув все матные слова, которые только вспомнил, я понял, что сижу прямо в центре сатанистского круга. Конечно, по классике жанра, нарисован он был кровью. Ну или протухшим кетчупом. Пожалуй, эта теория мне нравилась гораздо больше.       Мои глаза начали нервно бегать по темноте. Я с шипением поднялся, стараясь не вставать на больную ногу.       — Где ты, тварь?! — крикнул я, оборачиваясь.       Мой взгляд упал на свою руку. При свечах я мог разглядеть кровь. Мою кровь. На запястье было четыре пореза, словно большая кошка знатно проехалась по мне лапой. А так же еле заметные синяки в тех же местах.       «Меня будто тащили.» — подумал я, вытирая кровь. — «Тому, кто это сделал, надо сходить на маникюр.» Моя рубашка была расстегнута. Точнее, все пуговицы были вырваны, а на теле, по крайней мере, где я смог разглядеть, были нарисованы различные символы. Я не знал, моей кровью это было сделано или же другой, но ни тот ни тот факт меня не радовал       Крышка, в которую я упал, с грохотом открылась, ударившись о потолок. Я вздрогнул и немного присел. О, поверьте, лучше бы она была закрыта. Порыв ветра задул в свечи. В подвал проник свет и озарил помещение, в котором я находился. Оно было размером с мой зал и просто кишило человеческими останками. Вот откуда была эта вонь. Помимо голых костей, были и те, которые ещё не разложились до конца. Я слабо их видел, так как света было не так много. Но видел. Мои глаза начали слезиться от запаха. Наблюдать за этим было невыносимо.       «Надо выбираться. Срочно.» — крутилось у меня в голове. Я начал судорожно оглядываться, ища лестницу или что-то такое. Но не было буквально ничего, что могло бы подсадить меня наверх. Только трупы.       Конечно, Осаму бы достал до потолка. И если бы хватило сил, смог бы даже подтянуться. Но в силу моего роста это было невозможно. Впервые чувствовал себя из-за этого настолько паршиво.       В углу, который был практически не освещён, слышался хруст. Я нервно начал вглядываться в темноту. Тёмная и худая как скелет фигура сидела над телом, пожирая его кости. Я сразу узнал мертвеца. Это был тот самый продавец, который отдал мне ключи от дома. По всей видимости, убийцей была «она». Старые ободранные лохмотья болтались на ней, держась на честном слове. Волос почти не было. А если и были, то только пару прядей седых спутанных локонов. Я быстро полез в карман за фотографиями.       «Их нет.»       Моё сердце застучало как бешеное, а дыхание участилось. То, чем я должен был от неё защищаться, пропало. Я даже не знал, где они выпали. Или она их вытащила. А если они остались наверху, то всё пропало. По крайней мере, остальные вещи по типу фонарика тоже отсутствовали.       «Думай, Чуя, думай.»       Закончив хрустеть своим обедом, она повернула голову в мою сторону. Я не очень чётко видел её лицо из-за темноты, но, думаю, ничего в своей жизни из-за этого не потерял. Единственное, что было видно на её костлявом лице, это тёмная кровь возле рта, которая, скорее всего, была не её. И такие же тёмные глаза. Она начала подкрадываться ко мне, словно дикое животное на четырёх конечностях. Я в свою очередь стал медленно отползать, переступая через свечи. Как только я перешёл круг, она издала такой пронзительный крик, от которого у меня зазвенело в ушах. Думаю, вставать обратно было бессмысленно, ибо она уже неслась на меня. Я в последний момент отскочил в сторону, чуть не упав.       — Ты бесишься из-за мужа, ведь так?! — громко спросил я, так как это единственное, что пришло мне в голову в порыве паники.       Она начала скрипеть зубами, что-то шипя. В моих жилах играл адреналин. Бабка снова пыталась напасть на меня, но в этот раз эпичного поворота не получилось. Моя нога подвела меня и я упал буквально в двух шагах от костей. Она снова подкралась и напрыгнула сверху. Я сопротивлялся, закрывая лицо рукой, долбил её здоровой ногой, но она будто ничего не чувствовала. Хотя, это было логично. Моя рука уже была исцарапана в кровь, которая капала мне на лицо. Я начал бегать взглядом, ища хоть что-нибудь. Краем глаза я заметил фотографии, которые лежали в прямо рядом с местом, где я изначально упал вниз. Не знаю, как не заметил их раньше. Видимо, моя паника играла сильнее. Но сейчас мне явно было не до них. Она продолжала царапать руку и эту боль уже было невозможно терпеть. Любое движение в сторону и она доберётся до моего лица или шеи.       — Дазай! — крикнул я из последних сил, отпихивая её.       Я чувствовал себя слабым и беспомощным. Живой труп, но чёрт, намного сильнее меня.       Буквально через пару секунд ходячий скелет полетел в сторону, а я смог наконец опустить пульсирующую от боли руку. Осаму смотрел на меня и трясся. Видимо, её влияние постепенно брало над ним верх и этот удар было всё, чем он мог помочь мне. Сейчас ему оставалось только контролировать себя. Нельзя было терять время. Я вскочил, забив на всю боль, которая сопровождала моё тело при каждом движении.       Мне осталось совсем немного.       — Чуя!       Я развернулся, не останавливаясь. Бабка напрыгнула на меня, начав душить. Фотографии были совсем близко, но я держал её костлявые руки, стараясь ослабить хватку.       — Осаму!       Я смотрел на него, а ходячий труп в свою очередь тоже повернулась в его сторону, издав крик. Всё тело суицидника тряслось.       — Я не могу, Ч-чуя. — проговорил он дрожащим голосом.       Из его глаз покатились слёзы. В первый раз видел, как плачет Дазай. Ему было страшно. Было страшно за меня. Но он не мог даже пошевелиться. Она овладела им, приказывала, но он старался сопротивляться. Это было для меня последней каплей.       Воспользовавшись тем, что внимание бабки заострено на мумии, я быстро отпустил одну руку и дотянулся до фотографий. Она вжала меня в пол, от чего в глазах потемнело. Я судорожно вытянул руку перед её лицом, показывая фотографии. Оставалось только надеяться, что я показывал той стороной. Кислород постепенно начал заканчиваться. Мои глаза медленно закрылись, а боль в теле постепенно прошла.       Я очнулся в в объятиях скумбрии, который придерживал мою голову. Резко сев, я стал оглядываться, но боль в теле снова дала о себе знать.       — Тихо. — проговорил Осаму.       Моя рука уже была забинтована. Видимо, это были проделки суицидника. Бабка сидела на корточках на свету, который падал из открытой двери подвала. Фотографии немного тряслись в её тонких руках, но это не особо мешало ей.       — Он попал в аварию. — сказал я, держась одной рукой за Дазая.       Вокруг пожилой женщины появился какой-то белый свет. Её прежний вид будто постепенно начинал возвращаться. Оказывается у неё были довольно густые седые волосы, пухлое личико и голубые глаза. А затем на губах появилась лёгкая улыбка. Даже не скажешь, что некоторое время назад она хотела убить меня и сожрать.       — Он любил тебя. — тихо сказал я, наблюдая за её, если так можно сказать, «восстановлением».       Женщина перевернула фотографию, где, по всей видимости, увидела надпись «любимые». Из её глаз покатились слёзы. Она прикрыла рот рукой, взглянув сначала на меня, затем на Дазая.       «Спасибо» — прочёл я по её губам, после чего она вместе с фотографиями буквально начала растворяться в воздухе, оставляя за собой только кости.       Трупный запах стал намного меньше, но это не отменяло моей ужасной боли в голове. Я удивлённо посмотрел на забинтованного.       — Почему ты не исчезаешь?       Он тяжело вздохнул, помог мне встать и направился к стене в конце подвала, где весела странная ткань, будто из старого постельного белья. Она была настолько потрёпанной, что на фоне всего этого окружения на неё было сложно обратить внимание. Я последовал за ним, стараясь не наступать на останки, но это было просто невозможно. Тут он наклонился, присел на корточки и приподнял ткань. В стене была дыра, ведущая в другое помещение.       — Я пойду первым. — тихо сказал забинтованный, пролезая под тканью. Конечно, это немного меня удивило, ведь сквозь стены ему ничего не мешало пройти. Но, видимо, со мной не пользоваться способностями призрака у него вошло в привычку.       Я полез за ним. Было ужасно пыльно и темно, а сам тоннель был узким. Ну, по крайней мере, людям с клаустрофобией тут бы не понравилось. Я вылез и отряхнулся. Было ещё темнее чем в прошлом помещении.       Свет включился. Прямо посреди комнаты был нарисован тот же круг, что и возле меня, когда я только проснулся в этом грёбаном подвале. В нем лежали сложенные кости, а над всем этим произведением искусства с потолка свисала виселица. Я уже молчу про полки с банками, которые стояли вдоль одной из стен. Содержимое там я не очень хотел бы перечислять.       — Стоп. — резко сказал я, обернувшись на стену, — Это что. ПОДВАЛ МОЕГО ДОМА?!       Все слова Фёдора сплелись воедино.       — Говнюк, он не уточнял, где именно ты совершил самоубийство. — возмутился я, хотев было уже расхаживать по привычке, но травмы давали о себе знать. Мне было понятно, почему Осаму не сказал мне об этом. У бабки везде были уши. Но на Достоевского я злился до сих пор.       — Я удивился, что он вообще решился помочь тебе. — сказал мне мумия, рассматривая свои кости.       Мы с Дазаем стояли на краю поля возле могилы. Да, я похоронил кости бабки и Осаму подальше от наших участков. Конечно, когда за моей спиной был мешок с костями, на меня странно смотрели соседи. Но, знаете, когда вы переспали с призраком, говорили с каким-то психом, отправили душу на небеса и походили по трупам, их взгляды казались уже такой маловажной хренью.       Я держал скумбрию за руку, не зная, что делать дальше. Кажется, у меня была догадка. Но я не был уверен в её правильности.       — Осаму, — сказал я, совершенно не ожидав этого от самого себя, — Я… тоже люблю тебя.       Я посмотрел в его сторону. Он ошарашенно смотрел прямо мне в глаза. Вокруг него начало появляться свечение. Такое же, как появлялось тогда, в подвале. Мне показалось, будто я в ту же секунду снова провалился под землю.       — Мать его, нет-нет-нет. Только не сейчас. Какой я идиот.       Быстрым движением он уже притянул меня и целовал, прижимая к себе за талию. Теперь уже плакал я. Его губы, нежная кожа, карие глаза уже без повязки, волосы, бархатный голос, руки, широкие плечи, эти бинты на израненной от веревки шее.       — Я буду ждать тебя там, Чуя.       Всё это.       — Я люблю тебя.       Исчезло.