Плохой коп, хороший вор

Астрид вскрикнула и согнулась. Одна пуля застряла прямо в ее икре, другая зацепила руку. Но даже это не помешало ей стиснуть зубы и стрелять дальше, добежав до бака и сев за ним, как в каком-нибудь фильме. Ситуация не была особо критичной, ведь в запасе у нее еще было пять патронов, а перед ней осталось всего три опасных человека. Позади послышался вой сирены. — Черт, надо валить! Давайте парни, живее в машину! — мужчины побросались в салон, пока Астрид пыталась прицелиться в колесо, но выходило плохо. В глазах все начинало плыть. «Да что за дерьмо?» — со всеми возможными проклятиями Астрид чертыхалась и пыталась выстрелить. Она уже заранее знала, сколько подзатыльников отвесит Хэддоку за такую выходку. Зачем он остановился? Она же ясно сказала, что надо валить. Машина дала заднюю и, развернувшись, скрылась на горизонте. Полицейские машины проехали мимо, одна лишь остановилась. Астрид, прикрыв глаза, осела на сырую землю. Мимо пронеслись полицейские. — Астрид! — Иккинг опустился рядом с ней. — Я сказала вам уходить. Почему ты еще здесь? Его глаза бешено бегали по ее лицу и ранам. Кровь расцвела на снегу ярко-красным бутоном. Из ноги хлестало. Лицо Астрид сделалось серым и осунувшимся, а зрение затуманивалось, как и разум, который почему-то выводил на мысли о красном клене и маме. По взгляду юноши она поняла, что ранее он не сталкивался с серьезными ранениями и большим количеством крови. Он был напуган. До чертиков напуган. — Со мной все будет в порядке, Иккинг. Это не первое мое ранение. — Но первое его. — Этого не должно было случиться… — Хэддок снял куртку и приложил ее к ране. — Главное сейчас задержать Вигго. Чтобы случившееся… — она тяжело дышала. — Чтобы случившееся не прошло даром. Ведь вы столько всего сделали… Астрид поморщилась от боли. Хорошо хоть, что надела под пальто бронежилет, иначе неизвестно, что бы было без него. — Не говори много. Береги силы. — Иккинг взял ее за плечи и прижал к себе. — Даже не думай умирать, ясно тебе? Девушка слабо усмехнулась. — От такого не умирают. Это всего лишь нога. Заледеневшие пальцы Хэддока, испачканные в крови, убрали с ее лица светлые пряди, дрожа заправив их за ухо. От нее все еще пахло духами и ни капли кровью. Снова послышался вой сирен. Астрид набрала воздуха в легкие и посмотрела пристально на Иккинга, будто бы стараясь запомнить все его черты лица. Она ни о чем не жалела. Может, ее решения с точки зрения закона не были верными, но с точки зрения хорошего человека — да. А как известно, Астрид Хофферсон жила так, что редко когда о чем сожалела. Под тяжестью век она моргнула последний раз и провалилась в пустоту.

***

Иккинг сидел в коридоре уже пять часов с момента, как прибыл в больницу в восемь вечера. Хуже, чем просто ожидание, может быть только ожидание смерти. За то время, что он провел, скрючившись на железном стуле, он успел возненавидеть себя за бездействие, слабость и за все, что только можно было. В голове только и крутились, что все воспоминания, связанные с Астрид: как она тискает его кота, как они ходили гулять, как она лежала рядом на его плече и смотрела с ним старую комедию… Он знал, что рано или поздно его задержат — это лишь вопрос времени. Но Иккинг был готов к этому еще с самого начала, так что это не особо терзало его. Его терзало только то, что Астрид многое пережила и, несомненно, еще много чего ей придется пережить — из-за него в том числе. Если бы не он, на ней была гораздо меньшая ноша. За такие мысли он тоже отхватит подзатыльник, немного нервно подумалось ему. В конце коридора показался врач, который оперировал Астрид. Иккинг вскочил. — Доктор, можно с ней увидеться? Мужчина посмотрел на него сверху больших очков, видимо, что-то подозревая. — Пациентка только что пришла в себя. У вас есть десять минут, не больше. Бросив радостное «спасибо», Иккинг бросился в палату интенсивной терапии. Астрид мирно лежала среди белых одеял и подушек, но сама была бледнее, чем натертые до блеска больничные полы. Юноша пододвинул стул и сел рядом. Она рисковала жизнью. Ради него. Как он мог это допустить? Хэддок осторожно взял похолодевшую руку Астрид, как она внезапно дернулась и распахнула глаза. — Эй-эй, все в порядке. Это я. Это всего лишь я… Девушка долго смотрела на него не мигающим взглядом, а потом снова откинулась на подушки. — Ты как? — Нормально… Пить только хочется… — но она знала, что пока что нельзя. — Вигго задержали в аэропорту. Он собирался уехать в Европу, но не успел. Астрид тяжело моргнула и выдохнула. — Отлично. Это прекрасная новость… Прекрасная... Через несколько минут, когда она снова пришла в себя, то открыла глаза и уже более осознанно посмотрела на Иккинга. Девушка протянула дрожащую руку и коснулась пальцами веснушек на щеке, тайком любуясь его выразительными чертами лица. Он был последним, что она видела, и первым, когда открыла глаза. Видеть его сейчас было подарком. Но Астрид знала, знала, что их обоих арестуют. — Что? Почему ты так смотришь? — Хофферсон обеспокоенно коснулась своего лица и оглядела себя взглядом. — Боюсь, что ты уйдешь или что это всего лишь сон. Иккинг действительно боялся этого. Хотя лучше бы это все было сном. Кто он такой, чтобы позволять себе любить вершительницу правосудия? Как он вообще допустил это? Это все? Он не сказал ей, что его арестуют, как только он выйдет из больницы. Ему дали сутки, чтобы сдаться, сутки, чтобы проститься с Астрид, двадцать четыре часа, чтобы он сказал ей все, что не мог сказать ранее. — Не уйду, даже если это сон. Ведь все, что мы знаем о вас, — неправда. Ты неплохой человек, добрый, проницательный, такие люди не сидят за решеткой. Людям свойственно ошибаться, но никто не заслуживает за одну ошибку платить всем, что у него есть. — Если бы все так думали… — с горечью проговорил Иккинг.

***

Неделю спустя

Иккинг

Я добровольно сдался. Мне советовали искать хорошего, самого дорогого адвоката, но я знал, что никакой профессионал не сможет помочь мне избежать наказания полностью. Да я и не хотел. Все это время я отдавал себе отчет в действиях, так почему же теперь я должен делать вид, что это не так? Астрид должны были выписать еще через две недели, но она вышла раньше, поэтому я был очень удивлен, когда увидел ее в участке. Нам не дали поговорить. Это было ожидаемо. Мы только пересеклись взглядами и все. Сейчас я сидел с Хедер, ожидая перекрестного допроса. Ни нашего адвоката, ни детектива еще не было, лишь в углу сидел младший сотрудник, который караулил нас, с опаской поглядывая. С Хедер у нас был давний спор. Она полностью отрицала мою причастность, пытаясь взять все на себя, но это не сработало бы. Банальное расхождение фактов противоречило ее плану, да и это было просто-напросто глупо. Да и я не собирался скрываться. Содействие следствию могло бы помочь нам. — Иккинг… — Я сказал нет, — раздраженно проговорил я. — Хедер, мы просто должны принять это, ясно тебе? Или ты забыла, за что мы боролись столько лет?.. Она опустила голову, и я смолк. Я не стал больше ее мучить, видя, как в ее глазах, полных раскаяния, собираются слезы. Не знаю почему, но это напомнило мне об Астрид. Я ведь оставил ее там одну, не имея возможности как-нибудь помочь, а теперь она тоже несет ответственность за все. Честно, Хедер никогда не встревала между нами, но почему-то я упорно чувствовал ее присутствие время от времени. Больше всего меня терзала мысль, что Астрид может достаться наказание гораздо строже нашего. Мы просто обязаны выиграть суд. Вигго сядет за решетку, а мы отделаемся штрафом или исправительными работами. Это совсем не большая плата. «Ты ничего не знаешь о своем противнике, — первое, что Вигго сказал мне, когда мы встретились в участке, — твоя подружка совершила большую оплошность, и, увы и ах, вторая твоя подружка — коп. Самый удачный расклад для меня, но не для тебя». Я был зол, так зол… потому что он был прав. У него миллионы денег, но вряд ли суд закроет глаза на прямые доказательства его преступлений. Астрид ранена по его вине. Я обещал вести себя разумно, но мысль, что Вигго уменьшат срок на пару-тройку лет, меня действительно выводила из себя. Он должен ответить за все. Дверь заскрипела — в допросную вошел адвокат.

***

Автор

Астрид сидела в кабинете и неотрывно смотрела на дно кружки, в которой плескались остатки чая, а ее кривое задумчивое выражение лица переливается на глади. У окна стоял Маршал и о чем-то думал. Казалось, он не был удивлен, будто наперед зная, что Астрид сделает нечто подобное. Наконец-то он откашлялся и подошел к ней, подняв на нее серые выцветшие глаза. — Я знаю, ты зла на меня, Астрид, — Маршал похлопал ее по плечу жилистой старческой рукой и сел перед ней, — ты имеешь на это право. Ты ждала от меня помощи… Даже не знаю, каким я теперь выгляжу в твоих глазах. Но пойми, я не рассказал тебе, чтобы уберечь, понимаешь? Я не простил бы себе, если бы повторила судьбу Фина. А ты такая же, как и он. Справедливость всегда на первом месте. За это дело брались многие, но они всегда проваливались. В лучшем случае отделывались обычным увольнением, в худшем — смертью. Но ты понимаешь, что сейчас ты должна взять ответственность за свои решения. — Астрид кивнула. — Им тоже придется ответить за случившееся и понести наказание. Как полицейский, я должен сказать это. Но как человек, я понимаю, что они, ты тоже, хотели помочь. Что еще… В суде я буду на твоей стороне. Ты почетный работник полиции, это учтется. Больше штрафа ты не получишь, но тебя придется понизить в должности… Астрид кивнула в очередной раз. Она приняла это решение самостоятельно и ни о чем не жалела. Не пожалела тогда, не жалеет сейчас и никогда не пожалеет в будущем. Больше ее волновала судьба Иккинга, ведь у нее есть те, кто заступится за нее, а у него — всего лишь бесплатный адвокат и надежда на авось. И это терзало Астрид больше всего. — Мистер Маршал… — тихо обратилась она. — Могу я вас кое о чем попросить? — Конечно. — Защитите его. Я справлюсь, а он… — Нет? — усмехнулся мужчина. Да. Справится. Но Астрид теперь знала, что не всегда мир справедлив, как она думала, и не всегда закон защищает невиновных и обвиняет преступников. — Поддержите его, как и меня. Больше ничего не прошу. Маршал встал и отвернулся к окну. И молча кивнул. Она никогда ни о чем не просила, и было бы жестоко отказать ей в единственной просьбе, и то не для себя, а для человека, который ей небезразличен. — И еще… сможем ли мы увидеться перед судом? — Астрид впервые подняла голубые уставшие глаза, полные надежды.

***

— У вас есть пять минут. Железная дверь с грохотом закрылась. Астрид недолго стояла на месте, сжимая в руках ремень сумки, а после бросилась и крепко обняла Иккинга, который едва успел подняться с места. — Дурак… просто дурак! — она сжала собственные пальцы, стискивая плечи парня в кольце объятий, так что ему стало больновато. — Я просто волновался… — неловко произнес он и в конце концов тоже обнял Астрид в ответ. Спустя несколько секунд внезапных ласк и молчания она снова возмутилась: — Но не смей больше рисковать собственной жизнью! Ясно тебе? Хофферсон наградила его одним из своих классических взглядов, каким смотрела на Громги, когда он уронил на себя тяжеленную вазу с цветами. Откашлявшись, она уже поменяла выражение лица на более спокойное и ровным тоном продолжила говорить: — Но я не за этим пришла… Да и времени в обрез. В общем… Астрид потупила взгляд, а после села на стул, больше не имея сил терпеть дрожь в коленях, да и нога до сих пор болела, так что она и пяти минут ровно простоять не могла. Завтра был суд. А послезавтра судили Вигго. И ни один из судов Астрид не могла проиграть. — Не поддавайся на провокации и не привлекай внимание. Сотрудничай. Твое дело будут рассматривать присяжные, так что постарайся завоевать их доверие при допросе. В девяти случаях из десяти приговор судьи совпадал с решением присяжных, понял? Иккинг только улыбнулся и закрыл лицо руками. — Что? Что смешного? — Ты такая серьезная, что я сбит с толку. Прости, со мной такое впервые. Астрид прикрыла глаза. Он неисправим. А надо ли его исправлять? Нервозность и негодование девушки почти сошли на «нет», и она чуть наклонилась к Иккингу. Она слишком долго не видела его лицо, глаза, эти брови и добрые веснушки. Астрид осторожно отодвинула волосы с его лба и коснулась пальцами бедной щеки, на которой почти сразу же образовалась ямочка. Она чуть наклонила голову и приоткрыла губы, чтобы что-то еще сказать, что-то очень личное, как дверь распахнулась, на пороге двое угрюмых мужчин в формах, один высокий и худой, второй низкий и толстый. Хофферсон мысленно прокляла их и сразу же отстранилась. — Ваше время истекло. Прошу покинуть помещение. Астрид резко встала, скрипнув стулом. Вот и поговорили. Но в любом случае ее пустили незаконным путем, ведь она не родственник, не следователь и даже не его адвокат. На выходе она еще раз посмотрела на Иккинга, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он чуть улыбнулся ей и кивнул, чтобы она не волновалась — с ним все будет в порядке. Он же обещал.

***

Два с небольшим года спустя

Была теплая поздняя весна. Деревья цвели и благоухали, птицы во всю щебетали в небе, а на душе было по-весеннему тепло. Сиэтл расцветал с приходом мая и становился ярким, приобретая невероятной красоты цвета. Астрид шла неторопливым шагом с работы. Под босоножками шуршала зеленая трава, а ветер развевал подол сарафана. Остановившись, она чуть наклонилась и сжала пальцами икру. Нога временами поднывала во время дождя или сильной бури, а так в другое время особо не беспокоила. Это просто было напоминанием о прошлом. Прошлом, которое уже прошло, но оставило свой отпечаток в настоящем и будущем. Чему-то едва улыбнувшись, она посмотрела на изящные часы, за которыми болтался золотой браслет. Сегодня у нее был последний рабочий день перед выходным, поэтому она никуда не торопилась, но на вечер было запланировано одно мероприятие: день рождения Хедер. Они собирались небольшим кругом ближних отметить, и теперь Астрид ждала Иккинга, чтобы вместе пойти за цветами, которые Хедер отрицала, но тем не менее любила. — Астри! — Сзади ее окружили две мужские руки и чуть приподняли. Девушка обернулась в кольце родных рук и обвила шею Иккинга своими. Ее лицо озарила теплая улыбка, которую она редко кому показывала. — Успела соскучиться? — Ни капли, — Астрид снова чуть улыбнулась. — Ну только если чуть. Как близнецы? Они неторопливо двинулись по тротуару, а участок медленно оставался позади. Иккинг взял ее за руку, несмотря на то, что было довольно жарко. Для него не было более сладостного удовольствия, чем держать Астрид за руку. — Хорошо. Ты каждый день спрашиваешь. — А ты каждый день отвечаешь, что все хорошо. — Но я серьезно! Им нравится их новая работа. Хотя мы все испытываем двоякие чувства, что теперь информацию надо не красть, а защищать, — он виновато улыбнулся. — А твоя? Что насчет твоей работы? — А что моя? — Иккинг чуть задумался. Последнее время он посвящает свое рабочее время тому, что ему было предназначено — рисовал. — Дагур, кстати, предлагает перебраться в более просторную студию — места уже маловато. Он даже пару вариантов подыскал. И некоторые находятся недалеко от нашего дома. Что думаешь? — Это же прекрасная идея! Я только за. Вам действительно уже тесно в той маленькой студии. Если что-то касалось Иккинга, она всегда поддерживала это, что бы это ни было. Два года назад им пришлось очень тяжело… У обоих был кризис, жизнь походила на неудачную карточную партию: постоянные снования по судам, участку, даже тюрьмам, кошмары по ночам и бессонные ночи, беспокойства и страхи, что все было зря, чтобы через полтора года они наконец смогли прийти в себя, подумать о собственных чувствах и отношениях. Особенно тяжело было Иккингу. Но суд обошелся с ним щадяще. Близнецам вообще в качестве исправительных работ предложили должности киберзащитников в полиции вопреки правилам, следуя которым они вряд бы смогли стать стражами порядка. Хедер лишь недавно остепенилась и нашла работу в ветклинике, где всегда хотела работать. Поговаривали, что она состоит в отношениях с Джастином, но никто не знал наверняка и не допытывался. Астрид понизили в должности до обыкновенного детектива, хотя могли бы отправить ее в патрульные, и обещали, что выше она не поднимется уже никогда. Должна быть благодарна, что все обошлось, говорили они. Но сейчас это для нее было не самой важной вещью. Главное, что она могла работать, неважно, на какой должности. Любая работа, по ее мнению, хороша и достойна уважения. — Раз уж заговорили… Не хочешь съехаться? Я подыскала в центре отличный вариант, чтобы было удобно и на работу, и до ребят. — Хочу, но только при условии, что после я не получу ни одного подзатыльника, — Иккинг погладил ее по голове, перебирая длинные светлые волосы. «Посмотрим на твое поведение, мистер Хэддок», — ехидно подумала Астрид, и это не осталось незамеченным. — Ну, ничего не обещаю, — тем не менее сдержанно ответила она. — Ну тебя, — он отвернул голову. — Хоть бы соврала. Боюсь, я с тобой не доживу до старости. — Поговорим об этом дома. А сейчас идем, нас уже все ждут. Она с улыбкой взяла его под руку и быстро повела в сторону дома, не сказав это вслух, но оба знали, что Хофферсон будет беречь Иккинга так сильно, насколько сможет, потому что это самый лучший вор в ее жизни.